Певчий красноспинный

      Утро для Юнги началось сумбурно. Первые лучики уже давно гуляли по его лицу, зачёсывая растрёпанную чёлку за ушки. Он тянется, вставая с дивана, чувствуя ломящую боль в плечах и спине от неудобного сна на чужом месте. Но получилось так, что утомлённый тяжёлым днём, Мин так и уснул с книгой в руках и чашкой уже остывшего чая на небольшом столике, освещенный крошечной тусклой лампой под тихое щебетание Чимина. Попугайчик почти всю ночь прыгал с одной жёрдочки на другую, а так же попробовал поставленные ему фрукты, довольно слопав почти целую дольку яблока.       Мужчина тянется, немного поскуливая от приятного давления на затекшие мышцы, и кидает беглый взгляд на клетку, освященную лучиками солнышка. Попугайчик там, следуя за хозяином, зевая, клацая клювом, чтобы потом переметнуться на другую жердь около мисочки с водой. Мин встает, убирая после себя ночной беспорядок, и ближе подползает к новому другу на коленках, кряхтя. Внизу клетки не очень грязно, но убираться у попугаев нужно каждый день. Он задумывается: как сделать это сейчас? Минни вряд ли будет рад проникновению незваного гостя в свое жилище, а у клетки нет выдвижного поддона.       — Доброе утро, лохматая крошка, — хихикает Юнги, наблюдая за торчащими в разные стороны пёрышками зеленого отлива. — Как спалось на новом месте? Надеюсь, тебе было тепло. Я схожу чуть позже на улицу, тебе же нужно сделать комплекс, да? Будешь по нему забираться? Я соберу тебе самый классный аттракцион, обещаю! Посидишь без меня немножко, мой хороший?       Юнги точно уверен в том, что увидел, как маленькая пушистая головка кивнула ему, а после птенец вытянулся, показывая размах крыльев. В утреннем свете его оливковые перышки отливали чем-то янтарным и драгоценным для мужчины, светясь лучиком счастья и надежды. Мужчина улыбается, чувствуя себя уже не так одиноко в компании нового друга, и спешит покончить со своими делами, чтобы выйти на морозный воздух, поймав волосами хрупкие снежинки.       На улице всё также ярко и громко. Солнечные блики падают на огромные витринные стекла, показывая подаренные ночным холодом замысловатые рисунки. Снег жёстче хрустит под подошвой, словно подсказывая, куда лучше ему ступать, прокладывая тоненький путь до небольшого заброшенного парка. Юнги восхищенно выдыхает горячий воздух, что сразу превращается в белоснежное облачко пара, взмывая к голубому небу. Деревья, красиво наряженные в пушистые шубки из снега и тонкого слоя инея, приветливо встречают его на пороге, слегка скрипя старыми ветвями. Тут на больших зелёных лапах массивных елей аккуратным слоем уложен пушистый снежок, как одеяло, укрывая тоненькие иголочки от холода. Птички, которые довольно шустро скачут с веточек на висячие кормушки, заполненные семечками, громко и заливисто щебечут, не боясь присутствия человека рядом. Юнги чувствует себя дома. Словно попал в волшебный лес из книжки, которую мама часто читала в детстве перед сном, а после, ласково поцеловав в лоб, поправляла одеяло и уходила к себе. А сейчас мужчина сам стоит в сказке, любуясь тем, как солнце играет с разноцветными бликами, украшая падающие с веток снежинки тонкой блестящей радугой. Тут, возможно, где-то прячутся зайчики, притянув к голове свои длинные ушки с мягким мехом, а может здесь обитает и кто-то крупнее…       Юнги любит фантазировать, рассматривая пейзажи вокруг, и придумывать свои небольшие истории, что так и остаются зарисовками в пыльном блокноте на полке в спальне. Ему так спокойнее, так лучше, зная, что где-то на исписанных и разрисованных страницах проживают жизнь придуманные им герои, делая свои крошечные дела в крошечных вселенных их мирков. Ему так нравится, думая о том, что он мог бы так же быть счастливым как семейная пара кроликов со своими двумя детками из одной сказки, в небольшом, но уютном домике с горящей печкой и вкусными блюдами на столе. Потерянным людям не нужно многое, чтобы привязаться к человеку, который показал ему тепло и ласку. Люди уходят, а желания быть любимым сгорают внутри дотла, оседая неприятной копотью внутри горла, перекрывая дыхательные пути и вызывая смерть от удушья. Юнги такой человек. Он безудержный мечтатель, ищущий простого тепла в чьих-нибудь руках, надеясь увидеть в глазах напротив нежность и любовь. Ему трудно с тихим и спокойным ритмом жизни, полностью закрывшись в себе из-за череды разбитых сердец и неудач. Сейчас хрупкий орган, перевязанный множеством бинтов, продолжает гонять кровь по телу, иногда отчаянно поскуливая, как брошенный щенок, желая заботы. Мин отчаянно хочет найти человека, которому может вверить всего себя, немного поломанного и искорёженного, словно старая игрушка, но крепко и сильно любящего.       Мужчина плетётся домой, шаркая по протоптанной тропе, держа в руках множество срезанных берёзовых веточек разной длины и толщины. Он заранее прикупил небольшие обрубки деревьев и все материалы, так же небольшие лесенки из зоомагазина, чтобы скрасить досуг своего птенчика. Раньше его дни скрашивала Бетси, забираясь под теплый бок хозяина и довольно мурчала куда-то в шею, доверчиво тычась мокрым носиком в кожу, находя там свое успокоение и тепло. Чимин~и, его маленькая крошка, не сможет так же согревать его сердце, как это делала кошка, но он очень надеется, что у него хотя бы немного получится залечить истерзанные временем раны на его теле своим приятным голосом и горящим доверием в глазах. Юнги с теплой улыбкой вспоминает своего друга, пока продолжает идти по улице, встречаясь с непонимающими взглядами людей. А ему плевать. Кому какая разница, куда он несёт эти ветки? Зачем им знать, что творится у него в душе? Зачем им лезть в его голову дурацкими расспросами о жизни? Юнги не знает. Поэтому, повыше подняв подбородок, он заходит в свой дом, сжимая в руках связку ключей.       Чимин встречает его громкой и радостной песней, прыгая по своим жердочкам. Мин замирает, вслушиваясь в неизведанные звуки, а после бросается в комнату, опускаясь на диван прямо в уличной одежде, чтобы послушать чужой звонкий голосок. У попугайчика он немного мягкий, ласковый и теплый, как вода летом в ручейке около дома, напоминает о солнечной погоде. Словно ты идёшь по лесу, ощущая под босыми ногами свежую, сочную травку, ласкающую подушечки пальцев своей нежностью. Этот голос… Он кажется таким знакомым, родным, но и таким далеким воспоминанием из прошлой счастливой жизни, крепко обнимая дрожащие плечи и прижимая к своей груди, трепетно поглаживая по волосам. Прекрасное пение, ненавязчивое и приятное для слуха, огораживает и сбрасывает все проблемы, все грустные мысли, выгоняя их за входную дверь квартиры, даря незримые лучики добра и радости. Юнги кажется, что солнце стало светить ярче, а картина летнего леса никак не покидает его мыслей, подливая вдохновения в чужую голову.       — Это… Так красиво, у меня нет слов, — шепчет Мин, стоит попугайчику замолчать, любопытно вертя головой. Он довольно рокочет, переключая внимание на лист капусты, а Юнги продолжает любоваться, не в силах убрать глуповатой улыбки с лица. Кажется, он больше не одинок.

***

      День проходит быстро под ласковый и ненавязчивый голосок Мини, пока Юнги, сидя на полу рядом с клеткой, пытается собрать по инструкции из интернета самодельный комплекс для птички, который будет стоять на его клетке. Мужчина надеется, что через пару дней сможет открыть домик и Чимин исследует его квартиру, найдя что-то интересное для себя. А потом, вечерами, будет звенеть своими игрушками, довольно попискивая, пока будет кушать сушеные фрукты на своих самодельных качелях. Юнги улыбается своим фантазиям, полностью отдаваясь процессу создания с помощью все той же девушки. А Минни следит за каждым действием своего хозяина, удобно устроившись в уголочке клетки, слегка надувшись, и ждёт, что же принесет ему эта уютная история.       До Рождества всего каких-то пятнадцать дней. Юнги не успевает отрывать странички в маленьком календарике, выбрасывая их в урну. Чимин у него уже ровно четыре дня, а это значит, что можно выпустить мальца полетать. Сейчас Мин сядет за работу, устроившись за ноутбуком на диване, и откроет клетку, периодически проверив все окна и прикрыв дверь, чтобы птенец никуда не улетел. И вот он аккуратно отодвигает металлическую дверцу, а сам отходит назад, присаживаясь на диван, тем самым давая полную свободу действий крошке. А попугайчик продолжает прыгать по жёрдочкам, не понимая, что от него хотят.       — Ты можешь погулять по комнате, размять крылья, — говорит Юнги, пожимая уставшими плечами. — Не бойся, ладно? Я буду работать и просто приглядывать за тобой.       И в подтверждение своих слов, мужчина обращает внимание к экрану ноутбука, погружаясь в работу над очередным проектом. А Чимин, любопытно вытянув голову, приземляется на металлическую решетку, боясь высунуть клюв за прутья. Он думает с несколько минут, неуверенно топчась на одном месте, а после все же решается и прыгает вперед, расправляя свои перья в воздухе, показывая свой окрас. Снаружи они у него намного светлее, отливая мягким переходом к туловищу бледно-желтым оттенком, каким обычно видится луна на ночном небе в спокойную погоду. Юнги лишь краем глаза смотрит и восхищается, боясь прервать тихие минутки спокойствия и доверия между ним и крошкой, что с игривым интересом осматривает комнатку. Он приземляется лапками на мягкую поверхность игрового комплекса для кошки, находя самую лучшую точку для наблюдения. Отсюда, когда за тобой палящее солнышко пробирается в помещение, заставляя предметы играть новыми красками, все кажется таким необычным и интересным.       Вот тот небольшой шкаф с книгами и какими-то рамками, стоящий почти около двери. Или диванчик песочного оттенка, что на вид кажется таким комфортным, усыпанный множеством небольших подушек и пледом. Или столик, почти рядом с окном, на котором стоит большой горшок с каким-то зеленым растением, распустившим большие лапы, тоже выглядит как что-то новое. Чимин аккуратно и чуть боязливо перебирает лапками на месте, боясь повредить мягкую обивку, а после вновь взлетает, шурша крыльями. Теперь ему интересен комплекс, что построил для него Юнги. Мужчина замечает, как замысловатые игрушки из натурального материала становятся по нраву гостю, и тот полностью увлекается игрой, иногда довольно гогоча и отвлекаясь на сушенные апельсины на веревочке. Внутри Мина что-то горячее течёт по органам, такое забытое и знакомое одновременно, что хочется проскулить от досады в подушку. Он чувствует приятное тепло, укрывающее его ладонями, водящее тонкими пальчиками по оголенной шее, чтобы потом мягко расчесать чужие локоны. Юнги кидает беглые взгляды на резвящуюся птицу, и это кажется ему таким правильным. Таким нужным сейчас и таким важным для обоих.       Юнги чувствует себя лучше, чем обычно, вечерами выпуская довольного птенца из клетки полетать, пока сам погружается с головой в работу, иногда отвлекаясь на глоток свежего кофе для лучшей работы мозга. Чимин, полностью привыкший за эти шесть дней, уже не боится подлетать к хозяину, важно цокая коготками по поверхности небольшого столика. Мин, улыбаясь, поднимает глаза и тянет ладонь, на которую птичка, слегка недоверчиво поглядывая, все же прыгает, оказываясь в чужих руках. В такие моменты, особенно в первый раз, у Юнги сердце чуть не выбежало из груди, почувствовав тепло маленького тельца. Чимини-и только хохлился, а после расправлял крылья, игриво зазывая, на что мужчина не мог не отреагировать счастливой улыбкой. Этот крошка украшал его жизнь своим голосом, словно напевая колыбельную и отгоняя все проблемы взмахом оливковых крыльев. Возможно, он опять сильно привязывается, опять полностью погряз в своих мечтаниях с головой, оставляя новые зарисовки в пыльном блокноте, но ему так хорошо. Он не бежит за счастьем, когда оно само тихонечко сидит рядышком на его плече, иногда покусывая чужую мочку уха.       — Спасибо тебе, крошка, — улыбается Юнги, поворачиваясь лицом к попугайчику. Тот, словно все понимает, вопросительно склоняет голову, ожидая. Мужчина чуть придвигается, бодая носом мягкие перышки, и продолжает счастливо растягивать губы, не чувствуя сопротивления с другой стороны. — Если бы ты не позвал меня в магазине, я не знаю, что было бы со мной сейчас. У тебя такой красивый голос, Минни, пой для меня почаще, пожалуйста.       Вечер плавно перетекает в ночь, а там в утро, вновь проникая сквозняком от приоткрытого окошка. Юнги не выходил из дома уже около трех-четырех дней, а это значит, что пора сделать вылазку в магазин за продуктами и запастись кормом для птички. Он уже перестал закрывать клетку, зная, что вечером Чимин, стоит ему подняться с места, сам улетает в свой домик, удобно устраиваясь на жерди. И вот сейчас тот, по обыкновению, сидит там, приветствуя хозяина утренней песенкой для хорошего настроя. Мин эти дни чувствует себя самым счастливым человеком, не прекращает улыбаться ни на минуточку, полностью посвящая себя пернатому созданию под боком. Но сейчас пора выйти, надев на себя тёплую куртку и не забыв про варежки, мужчина уходит из квартиры, бросая на прощанье:       — Не скучай, Чимини, я скоро вернусь и принесу тебе вкусняшек. Будь хорошим мальчиком для меня, ладно?       Улица уже полностью украшена к праздникам, светится получше светомузыки на дискотеках молодости. Повсюду висят ёлочные игрушки, фонарные столбы обмотаны пёстрой мишурой, словно вычурные барышни на балу. Юнги всегда нравилась такая атмосфера, потому что каждый жилец вносил что-то своё в общую суматоху волшебства. Разрисованные окошки с различными фигурками животных, и множество вырезанных из бумаги снежинок разнообразных размеров. Морозный воздух даже стал пахнуть как-то по-особенному, теперь тут чувствуются нотки хвои и чего-то сладкого, как мандарины с яблоками. В такую пору только пить приготовленный глинтвейн, прокручивая по сотому разу знакомые новогодние с детства мультфильмы или сериалы, краем глаза наблюдая за разноцветными фейерверками.       Мин думает обо всём и ни о чём сразу, заполняя тележку в продуктовом на несколько дней. Вокруг него мечутся семейные парочки с детьми, готовясь к праздникам. Рядом ходят подростки, обсуждая, кто и где будет отмечать Рождество в этом году, запасаясь газированными напитками и чипсами. Эта вся суета так давно проходит мимо него, не зацепляя даже подушечкой изящного пальчика, смотря в след. Он давно отмечал праздники в компании любимой кошки и светящейся ёлки под звуки смеха с улицы. К родителям ехать не хочется, там своя атмосфера вместе с любимыми внуками от старшего сына, а Юнги в это совсем не вписывается. Не хочется портить людям праздник своим унылым лицом.       У друзей есть друзья, а у них ещё друзья и свои семьи, с которыми они празднуют уже много лет подряд, зная друг друга лучше всех. Вливаться в новые коллективы, особенно когда тебя никто туда не звал, нет никакого желания. Зачем? Ему и так хорошо с фужером шампанского слушать музыку из динамиков, наблюдая за летящими с неба снежинками. Такие дни нужны для того, чтобы провести их наедине со своими мыслями, собраться с силами перед новыми трудовыми днями, рвясь в бой. У него даже ёлка дома не стоит, о чём идёт речь?       — Ещё что-нибудь? — с улыбкой спрашивает девушка на кассе, упаковав весь товар по пакетам.       — Нет, благодарю. Оплата картой.       Юнги идёт домой, вдыхая морозный воздух, что приятно и немного колюще щиплет его за красные щеки. В руках приятная тяжесть от пакетов, а в голове гудящим паровозом прокручиваются мысли о дальнейших действиях, пока его внимание не привлекает чьё-то открытое окно с точно такими же занавесками, как и у него в спальне.       Раз.       Юнги точно помнит, что не закрывал дверь в комнату, дав волю птице исследовать всю квартиру в его отсутствие.       Два.       Он мог без проблем залететь в его спальню.       Три.       Ведь дверца его клетки не была закрыта.       Четыре.       Он мог вылететь из окна на мороз.       Пять.       И умереть от холода.       Юнги бежит домой, стараясь как можно скорее открыть дверь ключами, что никак не поддаются чужим замёрзшим рукам. Он ругается, вот-вот начнет плакать от собственной глупости, ведь второй раз наступил на те же грабли. Окно. Это чёртово окно второй раз отбирает у него самое ценное, к чему он привязался, разламывая сердце по давно нарисованному рисунку. Мин рывком распахивает дверь подъезда, едва не теряя покупки по пути, и бежит по лестнице как можно скорее, спотыкаясь о собственные ноги. Сердце, его бедный уничтоженный орган, дает последние толчки, отбиваясь громким шумом в ушах, когда он переступает порог квартиры, бросая пакеты на пол.       Холодно.       По его ногам гуляет сквозняк, принося с улицы мороз и несколько целых снежинок, что теперь украшают пол его прихожей. Он не разуваясь идёт в спальню, ступая как можно тихо, боясь спугнуть давящее на грудь чувство страха и беспокойства за одну хрупкую жизнь.       — Крошка, где ты? — шепчет Юнги в пустоту, заглядывая в гостиную. Там всё так же, как он оставил перед уходом: остывшая чашка с чаем, закрытый ноутбук и разбросанные подушки. — Чимини-и, малыш, откликнись, пожалуйста.       Мин заглядывает в спальню, последнюю комнату, где может находиться его драгоценный малыш, и замирает на пороге, потеряв дар речи. Там, около раскрытого окошка, высунув пухленькую ладошку наружу, стоит юноша с ярко-огненными волосами, укрыв плечики теплым пледом. Мальчик так доверчиво и любопытно рассматривает падающие ему на пальчики капельки уже талой воды, и тихонько вздыхает, не скрывая восторга в голосе. Он босыми ступнями топчется на месте, немного ёжась от холода, но не отрывается от окна, смотря за мерцающими лампочками с улицы, желая заполнить каждый звук, каждый блик неизведанного раньше. Юнги видит, как вспышки салютов путаются в растрёпанных волосах, освещая хрупкую фигурку всего на парочку секунд, давая мужчине время полюбоваться. А после юноша разворачивается, услышав чужое сбитое дыхание, и так по-родному склоняет голову к плечу, произнося знакомым голоском:       — Я ждал тебя, как хорошо, что ты вернулся.       А Юнги замирает, не в силах ответить этому волшебному созданию, полностью очарован его магическим голосом и яркими глазами, в которых виднеется море тепла. Пусть он и не уверен, что тут происходит, но сердце успокаивается под нежным взглядом, возвращаясь в прежнюю форму, как пазлы, собираясь по кусочкам.       Кажется, теперь он по-настоящему дома. Потому что его дом стоит перед ним, наивно хлопая ресницами.