Певчий красноспинный

      Это первый раз, когда мальчишка покидает дом в человеческом виде. Он забавно смеётся, смотря на себя в отражающую поверхность, пока Юнги надевает на его голову забавную шапочку с помпоном, приглаживая растрёпанные красные вихры. Ему помогают завязать шнурки на массивных теплых ботинках, что даже с несколькими носками всё равно неловко болтаются на аккуратной стопе. Мин его полностью переодел, дал свой серый свитер и тёплые штанишки, а теперь с улыбкой застегивает длинный пуховик прямо до подбородка, хихикая.       — Ты похож на пингвинёнка.       — Кто это?       — Я покажу, как только мы вернёмся, если не забуду, — Юнги обувается сам и берёт с тумбочки ключи, чтобы открыть дверь в подъезд.       Оттуда веет холодом и сыростью, что Чимин невольно шагает обратно, пока его не берёт за ладонь тепла рука Мина. Тот тянет его за собой мягко, прося довериться, и он верит. Идёт следом, неловко ожидая, пока старший закроет дверь и они выйдут на улицу, спускаясь по бетонным ступеням.       — Не отпускай руку, хорошо? — просит мужчина, и мальчик кивает, сгорая от любопытства и страха.       Перед ним всё такое… Белое. И яркое. От непривычки глаза начинает пощипывать из-за обилия цветов, встречающихся по пути. Они идут неспеша, тихо, крепко переплетя пальцы в замочек, пока Чимин неустанно вертит головой и аккуратно ступает на снег, слушая его хруст. Мальчик замирает, поднимая испуганные глаза на Юнги, а тот, кажется, весь светится от его неопытности и невинности, не в силах сдержать счастливую улыбку.       — Это снег, все в порядке. Он хрустит из-за холода.       — О-ого… Я никогда не слышал об этом, хен…       Чимин внимательно смотрит под ноги, слушая хруст снежинок, и улыбается, как довольный ребёнок. Он познает то, что видел только через оконную раму, издали. Чувствует то, что не мог раньше, а Юнги идёт рядом, охотно отвечая на каждый вопрос. Мальчик смеётся точно так же, как пробегающая мимо детвора, когда смотрит на пушистые лапы огромной ёлки, усыпанные выпавшим снегом. Аккуратным движением он прикасается к белому веществу пальчиками, чувствуя приятный холодок, и не может удержать восторга.       — Хён, снег холодный…       — Конечно, кроха.       Они идут дальше, любуясь праздничной атмосферой, кишащей вокруг. В выходной день на небольшой площади открывается ярмарка, завлекая семьи своими пёстрыми вывесками и громкими кричалками. Юнги ведёт его туда, всё так же держа за руку, пока они виляют между небольшими деревянными домиками с прилавками, разглядывая всё, что попадется. Ёлочные игрушки, гирлянды, пушистую мишуру, пряники и сладости. Чимин немного потерян от такого количества информации и вещей вокруг, но чувствуя рядом крепкое плечо хёна, оборачивается, чтобы взглянуть на него… И тот смотрит на него как-то не так. Совсем иначе. Не как смотрели на него братья или люди в магазине. А по-особенному… С лёгкой загадочной полуулыбкой, что скрывает в себе намного больше чувств, что, он уверен, Юнги хотел бы ему показать и обязательно покажет чуть позже. Его взгляд смотрит с нежностью, что словно тёплое одеяло укрывает его ладони от холода. Там, где-то глубоко внутри, плещется что-то необъятное и тепло, что можно коснуться пальцами и почувствовать вибрации чужого дыхания. Так не смотрят на чужих людей или простых прохожих. Так не смотрят на друзей. Так смотрят только на близких и любимых людей.       Юнги улыбается, так очаровательно приоткрывает розовые губы и тянет уголки вверх, прямо к ярко светящему солнышку, показывая свое настроение. Он очарователен, до безумия нежен и прекрасен в свете ярких всплесков гирлянд, красивым нимбом оплетающим его стройную фигуру. Его глаза светятся нежностью и радостью, пока он смотрит на Чимина, крепко держа за хрупкую холодную ладошку, и аккуратно притягивает его к себе в объятья, закрывая от пробегающих мимо прохожих. Чимин почти падает, но никак не может оторвать глаз от аккуратно раскрытых тонких губ, что кажутся на вид такими мягкими и теплыми, маня провести подушечкой пальцев, собирая тепло и аромат вкусно пахнущего бальзама. Мужчина придерживает его за талию, а мальчик ощущает внутри себя что-то непонятное, трепетное, что щёки заливает румянцем от нахлынувших чувств.       — Чимина-а, все в порядке? — шепчет Юнги, поправляя на чужой голове шапочку.       — Д-да, наверное… Спасибо?       — Идем, нам нужна ёлка.       Они вновь идут молча, им не обязательно говорить, чтобы ощущать связь между собой. Она обвила их ещё в первый день встречи, крепко повязав двоих красной Рождественской лентой за кончики безымянных пальцев. Связь, что нельзя потрогать, но можно ощутить простым присутствием и комфортом, теплом и дрожью, пробегающейся волнами под кожей от чужих аккуратных, старающихся быть незаметными, взглядов. Молчание только приятно оплетает их, словно прижимает два тела ближе, плечо к плечу, сдвигая две души в верном направлении, давая огромный шанс наконец-то обрести счастье. Такое нужное для них обоих и такое важное для разбитых сердец.       Их небольшая прогулка заканчивается выбором искусственной ёлочки, которой Чимин едва ли достает до макушки. Мальчик несёт кучу разноцветных шариков с блёстками, смеясь от шуршания гирлянд в небольшой тканевой сумке, пока Юнги идёт следом, наблюдая. Так просто подарить человеку радость? Так просто подарить ему улыбку, сделав что-то, что кажется обыденным для остальных? Мин не до конца всё понимает, но идёт, не в силах сдержать улыбки и оторвать глаз от весело хихикающего мальчика, что крутится на месте, пугая прохожих своей чрезмерной возбужденностью. Ну и плевать. Он счастлив, он доволен, он смотрит на Юнги так предано и мягко, улыбаясь даже горящими глазами, а мужчина не может скрыть волнения, что отдается мелкой дрожью в пальцах. И это… Так приятно оседает на сердце, заставляя его биться ещё быстрее и сильнее, оживая от многолетнего заточения в выстроенной клетке.       Юнги пропал в Чимине. И, кажется, уже не боится тонуть в нём дальше.

***

      Они неловко скидывают купленные вещи в прихожей, пока снимают куртки и обувь. Чимин пытается сам развязать шнурки, но непослушные замёрзшие пальчики только неприятно ноют, словно соприкасаются с чем-то горячим, когда он пытается распутать петельку верёвочки. Юнги следит за этим и улыбается, а после меняется в лице. Чёрт, он забыл дать ему перчатки. Но у него нет таких крохотных…       — Нужно купить тебе варежки, — быстрее, чем подумал, ляпнул Мин, беря прохладные красные ладони в свои, согревая их теплом. Чимин замирает, поднимая растерянно голову, пока Юнги только кивает и сам распутывает шнурки, снимая массивную обувь с чужих ног.       — Что это?       — Это… Как чехол на руки от холода? Как носки, но только на руки?..       — Оу…       — Я просто куплю и покажу тебе, хорошо? Не хочу, чтобы ты заболел.       Юнги краснеет и пыхтит, скрываясь в гостиной с коробкой от ёлки. Какой же он дурак, боже. Ему сейчас хочется провалиться со стыда, упасть и спрятаться вместе с кошками госпожи Чой в теплом домике, и чтобы его не было видно. Да, отличный план. Он продумывает детали побега, пока Чимин аккуратно заносит в комнату коробки с игрушками и присаживается на пол, удобно устроившись на солнышке, что греет ласковую кожу своими лучиками. Мин, продолжая бухтеть под нос, подбирает место для ёлки, понимая, что пустующий комплекс лучше собрать и отнести в кладовую за ненадобностью. Только… Рука дрожит, когда он касается мягкого покрытия, и замирает, ощущая давно забытое чувство тоски.       — Хён? Все в порядке? — Чимин оказывается рядом так вовремя, аккуратно заглядывает за его плечо и смотрит, как чужие пальцы гуляют по слегка шершавым столбикам-когтеточкам, о которые любила тереться Бетси. Юнги почти и забыл каково это, когда на тебя метеоритным дождём рушатся воспоминания только из-за одного попавшегося на глаза предмета. У него было такое довольно часто, особенно с людьми, к которым он привязывался за считанные дни, стоило только подать тёплую ладонь. Ему до сих пор попадаются на глаза укрытые фотокарточки с бывшими друзьями, что оставили в трудный период; или с бывшей девушкой, что ушла, забрав с собой огромный кусок его сердца.       И Бетси ушла… Но не по своей воле. Юнги уверен, знала бы она, чем это кончится, то точно не полезла бы на это чёртово окно. Она была для него всем: верным другом и крепкой любовью. Его утешением, радостью и счастьем. Пушистая красавица всегда будет в его памяти и на снимках в телефоне. Мин отдается печальным воспоминаниям и никак не может остановить их поток, погрязая в тоске всё сильнее. Он только смог, только ушёл от туда, вдохнул свежий воздух, и снова… Снова он падает куда-то вниз, цепляясь пальцами за холодные кусочки реальности, поддерживающие его на плаву.       — Хён?       Юнги дёргается. Его словно прошибает волной, неприятно сдавливая грудь колющим ощущением. Он не убирает руки, продолжает гипнотизировать комплекс, но теперь думает о другом. У него за спиной стоит Чимин, обеспокоенно стараясь заглянуть в лицо своего хёна и увидеть там… Что? Что он хочет увидеть? Мин поворачивает голову, смотря за тем, как чужие глаза, покрытые небольшим страхом, вмиг теплеют, улыбаясь. Кажется, только Чимин может так показывать своё настроение только одними блестящими омутами. Ими же успокаивать, гладя ласковым взглядом по лицу, внушая собой один уют и надежду на лучшее. А Юнги верит. Как дурак верит, не думает, что ошибется вновь. Не боится почему-то, почувствовать себя смелым. Или обезумевшим.       — У меня была кошка, — тихо говорит мужчина, отворачиваясь. — Это был её любимый комплекс. Столько времени прошло, а я так и не решился убрать его. Сейчас взглянул на него и вспомнил о ней, —Юнги немного улыбается, чувствуя, как чужая аккуратная ладошка ложится на его плечо. А после горячее дыхание обжигает чувствительную кожу затылка.       Чимин его обнимает. Сам. Прижимается со спины, стараясь утешить небольшим контактом, хотя сам трясётся от неуверенности и страха быть отвергнутым. Но Юнги не отвергнет. Он слегка сжимает чужую ладонь на своем плече и молчаливо благодарит за поддержку, от которой становится спокойнее. Он не один. У него есть Чимин. Он больше не будет один.       — Думаю, пора разобрать его, — нарушает тишину Мин.       — Но он так дорог тебе…       — Нет смысла цепляться за вещи, которые принесут только грустные воспоминания, а не пользу. Да, Бетси нет, но она есть в моем сердце и там останется. А комплекс. Его можно отдать приюту, там он нужен больше, чем у нас.       — Ты восхитителен, — шепчет Чимин, краснея. — У тебя очень доброе сердце, хён.       — Пожалуйста, не разбей его.       Мальчик замирает, чувствуя, как тело перед ним разворачивается и вот уже стоит, смотрит своими глазами на него, не моргая, кажется. Длинные пальцы аккуратно берут маленькие ладошки, поглаживая, а сам он не может отвести глаз от других, утопая там с головой. И это приятно, что глаза непонятно пощипывает лёгким холодком, скатываясь парочкой слезинок по щекам. Юнги улыбается, отпуская ладонь, чтобы утереть невольные мокрые ручейки, чувствуя под подушечками пальцев мягкость и тепло чужой кожи. Сладко. Чимин выглядит до одури превосходно со слегка растрёпанными волосами и шмыгающим носиком. Мин прижимает его к себе, утыкаясь носом в макушку и вдыхает приятный аромат тепла. Его словно окружает солнце, когда маленькие ручки обвивают его талию, крепко сжимаясь в кулаки на свитере.       Возможно, они рано дали шанс своим чувствам, отпустив все на волю обстоятельств. Но сейчас, когда это нужно обоим, они чувствуют себя живыми и нужными. Хотя бы друг другу. Нет, этого вполне достаточно, чтобы сердце стало трепетать, как от прихода весны, пусть за окном сугробы и холод. Им вдвоём тепло, прижимаясь телами друг к дружке, дыша одним воздухом. За окном вновь валят снежинки, любопытными хохотушками заглядывая в окно, где творится что-то сокровенное и по истине домашнее. Простые объятья, касания рук и взгляды… Всё до жути банально, но так приятно и сладостно оседает на кончике языка пряной корицей, что хочется зарыдать в голос от того, как же легко. Внутри прямо под рёбрами раскрывается своя личная весна, плавно перерастая в жаркое лето, распустившееся бутонами пионов и роз, оплетая всё на своем пути. Внизу живота хороводом кружатся бабочки, показывая, что тело еще живое. Оно может чувствовать, может радоваться и любить.       Неужели это не самое прекрасное чувство, когда ты смотришь в глаза человеку, что одним своим присутствием делает воздух чище, а солнце светлее? Он улыбается, а ты улыбаешься в ответ, оказываясь причиной чужого счастья. Слишком быстро они стали близки. Слишком быстро привязались к друг другу, открыв для израненные сердца в надежде на хорошее. И она оказалась верной, сталкивая две потерянные души вместе, завязывая их, как рождественский подарок ажурной лентой, и укладывая под ёлку, тихо наблюдая со стороны за чужим нежным счастьем.       — Нам нужно успеть всё до вечера, — шепчет Юнги в чужие волосы, ощущая себя ребёнком. Как тогда, когда зарывался в нагретую солнцем шёрстку пушистого кота, чувствуя чужие недовольные лапки в своих волосах, в попытке лениво оттолкнуть. Ему нравится.       Прошлое всегда будет идти рядом, падая неожиданными воспоминаниями, как снег в непогоду. Оно будет идти в ногу, напоминая о себе простыми вспышками, желая обратить все внимание. Но… Нужно просто улыбнуться ему, пропустить через себя воспоминания и идти дальше, не оглядываясь. Впереди будет много интересного и запоминающегося, а прошлое… Пусть и останется только обрывками фотографий в пыльном альбоме, который можно просмотреть лишь раз в год из-за чувства ностальгии, но больше не возвращаться к нему. Не за чем.       — Тогда нужно приступить? Чем я могу помочь?       Чимин забавно дует губы, а Юнги улыбается ему такому домашнему и велит переодеться в то, в чём был утром, предварительно помыв руки. Мальчик уже без труда запомнил что такое ванная комната и как пользоваться краном, поэтому весело шлёпает пяточками по полу, скрывается в дверях, оставляя мужчину в одиночестве, в окружении коробок и лёгкого чувства удовлетворения, что ползёт по рукам и добирается до самого сердца, согревая его яркими золотистыми лучами. Он последний раз кидает взгляд на комплекс, прежде чем пойти за инструментами, и улыбается, смотря в небо за окно, шепча одними губами негромкое:       — Спасибо.       Просто чувствует, что сейчас так надо. И уверен, что та, кому он послал свои сигналы, сейчас довольно махнула пушистым хвостом и подняла лапку, показывая, что счастливая. Она всегда так делала и сделает сейчас, приглядывая за своим хозяином с мягких облачков, а после, довольная происходящим, уснёт, опустив ушки, но будет время от времени открывать один глазик и, щурясь, смотреть за тем, чтобы Юнги не грустил по ней, а шёл вперед, крепко держась за руку с новым компаньоном. Она довольна им. Она гордится им. Она верит, нет, знает, что у них всё будет хорошо, поэтому не переживает так сильно, отпустив своего хозяина в чужие заботливые лапки.       Чимин со стороны смотрит за тем, как Юнги уже в чистой домашней одежде аккуратно выкручивает шурупчики и складывает их в небольшой мешочек. На чужих ладонях вздулись вены от напряжения, но он продолжает разбирать комплекс, прощаясь с прошлым раз и навсегда. Мягкая обивка и столбики оказываются в кладовой, а на пустующее место встает подставка для ёлки, откуда Мин, словно конструктор, собирает пушистую красавицу с белыми припорошенным снегом на кончиках иголок, расправляя ветви для красоты. Мальчик восхищенно охает, прижимая к груди коробку с разноцветными шарами, и стоит рядышком, ждёт. Юнги тихо смеется пальцами манит его подойти поближе и берет ладонь в свою, несильно, но ощутимо сжимая.       — Нравится?       — Она очень красивая! Даже лучше, чем на улице!       — Украсим её вместе?       И сейчас это звучит дороже и ценнее чем предложение руки и сердца, заставляя крошечное сердечко Чимина биться о стенки с огромной силой. Он быстро-быстро кивает и протягивает коробочку старшему, раскрыв глазки. Мин послушно её открывает, щёлкая пластиком, и тянет мальчика ближе, беря один из шариков в свои руки.       Сейчас это намного важнее тысячи слов. Иногда нужно просто быть рядом и прислушаться к своим ощущениям, чтобы понять, что человек твой. Без слов, отдаваясь простым действиям и тишине, обволакивающей морщинистыми, но нежными руками хрупкие плечи. Это то, что нужно обоим. Это то, что нужно хотя бы раз в жизни почувствовать каждому, крепко держась за руки общаться только взглядами и улыбками, понимая друг друга без слов. Это дорогого стоит.