Объятия, пропитанные ядом

Не знаю, сколько было времени, когда Айк вернулся домой, но за окном уже стемнело. Он прошёл на кухню, включил свет, пошуршал бумажными пакетами, потом заглянул ко мне в спальню. — Ты как? — осторожно спросил он и сел на край кровати. — Сам как думаешь? — я даже не повернулся. — Прости. Некоторое время мы молчали. Каждый думал о своём, но все эти мысли сводились к одной. Теперь мы оба знали обо всём. Ложь Мартина всплыла наружу и отравляла все воспоминания о нём. И эта ложь могла стать причиной смерти альфы. Мотивом, желанием, которое сподвигло убийцу к действию. — По пути домой я зашёл в один ресторанчик и взял тебе ужин, — бета дотронулся до моего плеча. — И десерт? — я повернулся к Айку. — Грушевый штрудель ждёт на кухне. Я слабо улыбнулся и сел в кровати. После приезда из участка внутри была такая гнетущая опустошённость, что хотелось вздёрнуться. Мне удалось поспать немного, и мысль отступила. Теперь я был очень голоден и чертовски зол. — «Yellow Duck»? Я люблю их еду, — я уселся на диван в гостиной, пока Айк принёс из кухни светло-жёлтые пластиковые коробочки с наклейками, на которых красовалась жёлтая уточка. — Знаю, — Айк устроился рядом, — Когда ты расстроен или у тебя не идёт роман, ты всегда заказываешь у них облепиховый чай и штрудель, а потом ты снимаешь с коробок наклейки и переклеиваешь их в свой блокнот с заметками. Я благодарно улыбнулся и принялся за еду. Айк подмечает детали. Это так приятно. Он знает, что мне нравится, а что нет. Иногда, глядя на него в голове появляется мысль, что я ему небезразличен, но это бред. Он — бета, я — омега. Между нами невозможно ничего, кроме дружбы. Да, мы живём в век толерантности, но бета и омега не могут быть вместе. Такие парочки общество не принимает. В некоторых странах такая связь, вообще, считается психическим заболеванием. Омеги для альф, альфы для омег, беты для бет. Никак иначе. — До сих пор не могу поверить, что Мартин мне изменял. И лгал всё это время… Что он делал, вообще, когда говорил мне, что уходит на работу? Ходил к любовнику? — Мы пока не знаем, компьютерщики… — Айк, — я грубо перебил его, — Сейчас мне нужен друг, а не помощник следователя. — Да, прости. — И ты меня. Я просто в гневе. Не хочу срываться на тебя, но выходит плохо. Я отложил пустую коробку из-под ужина и открыл контейнер с десертом. Аккуратный кусок штруделя, посыпанный сахарной пудрой так и манил. — Знаешь, о чём я подумал? Айк вопросительно посмотрел на меня. — Думаю, что Бакстер не там ищет. Он допрашивает гостей с мальчишника, хотя в заключении патологоанатома ясно сказано, что рицин попал в тело Мартина за 36 часов. Получается, что его отравили, когда он был у Картера. — Тебе что-то известно? Подозреваешь Картера? — Насчёт него ничего не могу сказать, но я тут подумал, а что если Мартин вдохнул рицин вместе с травкой? Может его дилер подсунул ему «некачественный» товар? Или сделал это намеренно? — В крови Марина были найдены следы марихуаны и продукты её распада, но доподлинно неизвестно, сколько травка была в его организме. Может 12 часов, а может и чуть больше. — В любом случае, стоит проверить эту версию. — Думаешь, среди контактов в телефоне есть номер дилера? — Я уверен в этом. Мартин, скорей всего обозвал его именем какого-нибудь персонажа из моих романов. — С чего бы это? — Айк недоверчиво посмотрел на меня. — Он назвал своего любовника Гоуи, — я раздражённо воткнул вилку в несчастный штрудель. Айк понимающе кивнул. На следующий день, мы вместе отправились в участок. В приёмной, я заметил Картера. Айк пошёл прямиком к Бакстеру, а я подошёл к альфе. Он выглядел лучше, чем вчера, но под глазами пролегли глубокие тёмные круги. — Привет, как ты? — поинтересовался я, скорее из вежливости. — Привет, стараюсь держаться и не сорваться в запой, хотя бы до похорон. В морге возникла путаница с документами, поэтому я приехал за разрешением забрать Мартина. Я кивнул. — Есть новости по расследованию? — Картер обеспокоенно посмотрел мне в глаза. — Пока нет, — соврал я, — Собирают улики, допрашивают свидетелей. Рутина. — Неужели они не могли отнестись к этому делу серьёзнее? — Ты о чём? — я скрестил руки на груди. — Ты же практически работаешь на них и это твой жених. Им нужно бросить все силы на расследование этого дела, а они относятся к тебе, как к обычному человеку, — Картер сжал кулаки. — Но я и есть обычный человек. Альфа посмотрел на меня как на идиота. Почему люди думают, что наличие хоть каких-то связей, обязывает других лезть из кожи вон. Есть стандартные процедуры, экспертизы и сбор улик. То, что я плотно сотрудничаю с комитетом, не делает их моими должниками. Справедливости ради, это я им должен. Они дают мне доступ к материалам разных дел, данные из которых я потом могу использовать в романах, конечно, за исключением улик, о которых нельзя распространяться. — Картер, скажи, ты знал о том, что у Марина происходит с компанией? Альфа разжал кулаки и как-то оценивающе посмотрел в мои глаза. — Они рассказали тебе, да? Про продажу и про Гоуи, — он грустно улыбнулся. — Так ты знал, — прошипел я. Гнев вскипел во мне с новой силой. Не отдавая себе и своим чувствам отчёта, я вцепился в воротник футболки Картера и рывком наклонил его лицо к своему. — И ты молчал всё это время, ублюдок, ты, мерзотный, — просипел я, — Братика покрывал и ждал, пока я сам узнаю, а потом в расстройстве к тебе прибегу, да? Думал, что я в отместку с тобой пересплю, гад, ты, озабоченный. — Твои писульки в стиле детектива приносят свои плоды. За секунду меня раскусил, — Картер оскалился, и похабно провёл языком по верхней губе, — Вот только в одном ты ошибся. Плевать я хотел на секреты Мартина. Мне интересно только то, что у тебя в трусиках. Четыре года назад ты поступил так тупо, выбрав его, а не меня. Ведь мне нужен только секс, а Мартину нужны были ещё и твои денежки. — Да что ты, вообще, знаешь… — Побольше твоего, ведь со мной Мартин был честен. Я оттолкнул Картера. — Не подходи ко мне больше. Я развернулся и направился в следственный. Видеть Картера было невыносимо, хотелось его ударить. По лицу. И, возможно, по яичкам. Озабоченный придурок, столько лет прошло, а всё никак не успокоится. Феромон ему, видите ли, мой нравится. Возбуждается он. Не мои проблемы. У меня проблем дохрена и Картер наименьшая из них. Возле кабинета Бакстера я нашёл Айка, он что-то сосредоточенно печатал на ноутбуке, потом прервался и переписал какую-то информацию на листочек. Когда я подошёл к столу, он отключил компьютер и встал. — Айк… — Пошли, — он взял меня под руку и повёл в сторону выхода. — Куда? Что… — Все вопросы в машине. Мы вышли из участка и сели в автомобиль Айка. Мужчина был встревожен. Он внимательно оглядел вход в здание и машины рядом. Потом завёл двигатель. — Что сказал Бакстер? — Он отказался проверять дилера. Сказал, что нет подтверждения, что у Мартина были какие-то конфликты с этими торговцами. В телефоне остались сообщения, но там только назначения встреч для покупки. — Неужели этим даже полиция не займётся? — Возможно, но нас это уже не касается. — И что теперь? — я устало сжал виски. — У нас два варианта: первый — забить и довериться Бакстеру, и второй — проверить дилера самим, но если Бакстер об этом узнает, меня уволят, а тебя могут спалить репортёрам как наркомана, — Айк остановился на светофоре. — Ты ведь выписал номер дилера, когда я пришёл. Значит, второй вариант? — Я хочу быть уверен, что мы рассмотрели все возможные варианты. — Согласен, — я отвернулся к окну, — И какой у нас план?

***

Так уж вышло, что я живу и работаю в городе, в котором родился. Иногда в мою голову приходила мысль о смене места жительства, но она всегда бледнела на фоне того, как Мартин негативно относился к идее о переезде. Не знаю, что конкретно держало мужчину здесь, но его категоричность и моя привязанность к альфе убивали все помыслы о других городах или странах. К чему я завёл речь об этом? Думаю, мне стоит упомянуть, что негласно город разделён на три района: побережье, где живут сильные мира сего, в том числе мои родители и я; промышленный район, где живут работяги, беты и средний сегмент; и, конечно же, как любом другом городе, у нас есть, так называемые, трущобы — место, где обитают люди с низким уровнем морали и полным отсутствием социальной ответственности. Кстати, именно здесь зачастую и тусуются нетрадиционные парочки. В трущобах негласный закон: Не осуждаешь нас, мы не осуждаем тебя. Клуб «Passion&Vice» является одним из самых крупных в трущобах. На удивление, дилер быстро мне ответил и назначил встречу вечером возле этого самого клуба. Айк заметно занервничал, когда узнал об этом, но всё равно отвёз меня. — Слушай, тебе необязательно это делать, у меня, по крайней мере, есть табельное, — бета остановился за углом перед клубом и недоверчиво осмотрел улицу. — Вот именно, — я слегка расстегнул ветровку и надел кепку, — От тебя же за версту несёт полицией. Только не обижайся. — Пообещай, что уйдёшь оттуда, как только почувствуешь неладное, — Айк неожиданно взял меня за руку и крепко сжал. — Я не маленький, и сам знаю, что делать. — Сирил. — Хорошо, — я сжал его руку в ответ и улыбнулся, — Обещаю. Я вышел из машины и ненавязчиво направился к клубу. Скучающим взглядом, оглядел вывеску и очередь на вход. Постоял немного возле толпы, потом отошёл в сторону и стрельнул у незнакомца сигарету. Он дал мне прикурить и заинтересовано оглядел меня. Судя по расширенным зрачкам, у парня уже давно веселый вечер. — Ты один? — грубо спросил он. — С другом, — я затянулся и удержался от кашля. Слишком крепкие сигареты курит этот дружок. — А друг такой же симпатичный, как и ты? — Смотря что ты хочешь предложить, — я равнодушно улыбнулся. — Тройничок он хочет, — голос сзади, — Трэвис обожает групповушки. Я обернулся в тот момент, когда мне на плечо легла чья-то рука. Моё лицо остановилось в сантиметре от лица молодого человека. Омега. — Сирил? — тихо спросил он. Я кивнул и отбросил сигарету. Также приобнимая меня за плечи, парень отвёл меня в сторону от Трэвиса и буквально прижался губами к моему уху. От его горячего дыхания с ароматом виски по коже прошли мурашки. — Деньги? — прошептал он. — Ветровка, правый карман, — также шёпотом ответил я. Внезапно, омега прижался губами к моей шее, а его рука скользнула на мою талию. Я почти не почувствовал, как он вытащил деньги и оставил в кармане пакетик. — За углом стоит какой-то мужик, который глаз с тебя не спускает, красавчик, — омега, наконец, отлип от моей шеи, — Пойдём со мной. Я снова кивнул. Почему Айк вышел из машины, обещал же не соваться. Молодой человек взял меня руку и повёл за собой в клуб. Но не через главный вход. Парень завернул в подворотню и затащил меня в служебный. Тёмный коридор, освещаемый светодиодными лентами, дверь на кухню и в какое-то подсобное помещение. Пахло фритютрым маслом и хлоркой. Не стоит мне тут находиться. Я дёрнул омегу за руку и мы остановились. — Что? — Я не планировал сегодня тусоваться, к тому же мы друг друга не знаем. Спасибо за предупреждение, я вызову такси и уеду другим путём. — Ну, тебя зовут Сирил, меня можешь называть Джек. Вот и познакомились. Друзья Мартина — мои друзья, — он улыбнулся. — Кстати, насчёт Мартина, вы давно с ним виделись? — я натянул на лицо маску беспечного интереса. — Около недели назад, а что? — Он дал мне попробовать и мне понравилось, — я сунул руку в карман и ощутил маленький пластиковый пакетик, — Хочу быть уверен, что это тоже самое. — Партия та же, так что не волнуйся, — Джек приблизился и заправил мою выбившуюся прядь волос за ухо, — Но знаешь, тебе не стоило бы таким увлекаться. Оно, конечно, весело, но я знаю много других способов, чтобы развлечься, к тому же почти легальных. — Я подумаю над твоими словами, — в ответ я коснулся пальцами его губ. — Ощущения от забинтованных пальцев совсем иные, это интересно, — Джек поддержал мой флирт. — Жаль, что не мне. Я вызову такси, если ты не против. — Пойдём, выпьем по шоту и я сам вызову тебе такси. — Договорились, — я пожал плечами. Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Джек открыл дверь в комнату и я увидел гримёрку. Здесь было несколько зеркал и столиков, заваленных косметикой и средствами стайлинга. Пахло парфюмом и лаком для волос. В помещении стояла дымка от испарителей, которая щекотала нос едва отличимым ароматом печенья. Людей почти не было, только напротив двери на небольшом диване расположились двое парней. Один спал, а другой что-то усердно печатал в телефоне, в одной руке он сжимал электронную сигарету. На нас ноль внимания. — Не знал, что в «Passion&Vice» ещё и стрип танцуют, — я оглядел один из столов. Тот парень, что сидел в телефоне поднял на меня голову. — Что за бред, мы не танцовщики. — Тогда… — я вопросительно показал на кожаное бельё, которое небрежно валялось на одном из стульев. Джек подошёл к маленькому холодильнику, достал оттуда бутылку с голубым джином, а с полки над ним взял два шота. Потом наполнил стопки напитком и протянул одну мне. — Они продают своё тело за деньги, милый, как и я. За знакомство, — он хищно улыбнулся и залпом осушил шот. Я последовал его примеру. Горло приятно стянуло терпкостью, а внутри расползлось тепло. Не успел я поставить шот на стол, как Джек обхватил меня за талию и впился губами в мои. Я медленно обвил руками его плечи и ответил на поцелуй. Так странно. Впервые после смерти Мартина мне было так спокойно. Я почувствовал, как ко мне возвращаются эмоции и желание жить. Казалось, что именно сейчас, в «Passion&Vice», я могу сделать всё, что угодно. И никто меня за это не осудит. Джек мягко отстранился и посмотрел мне в глаза. — Захочешь продолжения, мой номер у тебя есть, — тихо проговорил он. Его тихая манера разговора, эти недозволительные касания и наш запретный поцелуй двух омег ужасно возбуждали, и на секунду мне показалось, что я, действительно, хочу Джека, но в этот момент телефон завибрировал в кармане моих джинс. Момент упущен. Я отстранился. — Можешь ответить, я пока вызову тебе такси. Я назвал свой адрес и сбросил звонок Айка. Он волнуется. И, видимо, небезосновательно. Джек проводил меня к такси и чмокнул в щёку на прощанье. Я смог расслабиться, только, когда машина выехала из трущоб. Написал Айку, что меня не зарезали и куда ему ехать. В голове было слишком много мыслей, а эмоции лезли наружу. И хотелось вылить их на бету. Ведь он мой друг. Только ему я могу рассказать о том, что целовался с омегой — проституткой, у которого за пять минут до этого купил травку, которая, возможно, угробила моего неверного жениха, и всё это перед днём его похорон. Смерть Мартина втянула меня в его мир, недоступный мне при его жизни. Это бесконечно злило меня, но с каждым часом становилось всё интереснее. И если я не начну это записывать, то просто сойду с ума.