Объятия, пропитанные ядом

Три дня Айк провёл дома, со мной. Бакстер был так зол, что не знал, на какое дело его поставить. Это были хорошие дни. Мы словно отключились от всех проблем этого мира и посвятили всё время друг другу. Сон до полудня, завтрак прямо в кровати, фильмы по вечерам и жадный секс по ночам. Айк был довольно нежным, но очень несдержанным. На моих бёдрах красовались следы от его пальцев, а плечи были искусаны до покрасневших синяков, которые, на удивление быстро сходили. Течка проходила почти бессимптомно. Я не чувствовал ни головокружения, ни дискомфорта внутри. Почему об этом никогда не говорили на уроках по физиологии в школе? Ах да, такие пары, как мы, считаются ненормальными. После внеплановых выходных Айк уехал в участок. Ему подсунули дело какого-то безымянного утопленника. Беднягу так обглодали крабы и чайки, что его личность до сих пор не установили. Видимо, не местный, так как данных по крови и по слепку зубов не было ни у полиции, ни у дантистов. По делу Мартина была тишина гробовая, уж извините за каламбур. Тут к гадалке не ходи понятно, что без Айка Бакстер, как капитан без корабля. Даже, потеряв доступ к ходу расследования, я знал, что всё остановилось. Никаких зацепок, никаких улик. Жирнющая запятая, которая может превратиться в точку. Впервые за последние дни я взял с комода ноутбук и открыл свой черновик. Нужно чем-то занять себя и мозг пока Айк не вернётся, а то совсем изведусь мыслями. Но поработать мне не дали. На экране разрывающегося трелью телефона высветилось имя. — Привет, Картер, как жизнь? — Странно слышать этот вопрос от тебя, — он хмыкнул, — Я тут скорблю, но тебе, видимо, не до этого. — Ты о чём? — я нахмурился. Не может же он знать о нас с Айком. — Да вот наткнулся пару дней назад на статью с твоей мордашкой. Не стал звонить сразу, но сейчас обстоятельства требуют. — Какие ещё обстоятельства? — очень хотелось съязвить, но по голосу Картера, было слышно, что он очень серьёзно настроен. — Приезжай, я тебе всё расскажу. Это не телефонный разговор. — Ты думаешь, я приеду по одному твоему слову? Кем ты себя возомнил? — У меня есть фото, сделанное три дня назад, как ты входишь в «Passion&Vice», а потом выходишь под утро в обнимку с Айком. Я похолодел. Слова комом застряли в горле. Шантажирует меня, уродец? Сам же просил перемирия на похоронах. Как же я ненавижу этого говнюка. — Ты тут? — Да, — выдохнул я, — Через полчаса буду. Я сбросил. И о чём же это альфа хочет со мной поговорить? Если о фото, то мог и по телефону всё сказать. Денег хочет? Возможно. Пфф. О чём я вообще? Это же Картер. Писака в третьесортной газетёнке с жёлтыми страницами, специализирующейся на слухах. От него не стоит ждать откровений. Я быстро оделся и хмуро посмотрел на баночку со стабилизаторами. Рядом с Айком мне они не нужны. Я не принимал их с того дня, когда поехал в клуб. Течка ещё не закончилась, но Картер и в обычном состоянии себя в штанах удержать не может. Я решительно взял баночку, потом достал из чемодана аптечку и выудил ещё одну капсулу. Это кое-что посильнее стабилизаторов. Закинув таблетку к остальным, я сунул баночку в карман ветровки и вызвал такси. Сгущались сумерки. Закат был упоительно душным, где-то на востоке собирались тёмные тучи. Ночью будет гроза. Уже возле дома Картера, мне позвонил Айк. Точно. Стоило сказать ему, что я еду к альфе. Кто знает, чем всё может обернуться. Я сжал в кармане баночку и ответил на звонок. — Есть новости, — он был взволнован. — Хорошие? — Скорее нет, чем да, — он громко выдохнул, — Нельсен нашёлся. — И что же в этом плохого? — Он мёртв. Я вылез из машины, дыхание слегка участилось. Слишком много потрясений за последний час. — Как? Когда? — выдавил я. — Тот утопленник, которого мне дали. Экспертам удалось восстановить его лицо в программе. В крови и лёгких нашли несовместимое с жизнью количество хлороформа. Беднягу усыпили насмерть, а потом сбросили в море, но есть ещё кое-что, — он замолчал, будто собирался с мыслями. — Что? Говори. — Он был на третьем месяце. Ребёнок от Мартина. Мне жаль. Я обессиленно облокотился на столб дорожного знака. — Эй, Айк, а ты не думаешь, что Мартин мог… — Бакстер прорабатывает эту версию, он забрал у меня дело Нельсена, как только пришли результаты, но думаю, тут замешан кто-то третий. Я бросил взгляд на дом Картера. В одном из окон зажёгся свет. Где-то в сердце мелькнул страх. Он не стал бы звать меня к себе, если бы хотел причинить мне вред. Так ведь? — Айк, я у дома Картера. Он предложил поговорить о том, что произошло на похоронах. Ты сможешь меня забрать чуть позже? Я закусил губу. Бета немного помолчал. Знаю, что он хочет сказать, но вряд ли скажет. — Хорошо. Будь осторожен. Я сбросил звонок, выдохнул. Баночка в кармане стала влажной от моей потной руки. Ни шагу назад. Картер открыл сразу. Будто ждал меня за дверью всё это время. Он был каким-то дёрганым, волосы сбились в гнездо, а под глазами пролегли глубокие серые впадины. — Ты когда в последний раз спал? — я нахмурился и прошёл за ним в гостиную. — Не могу спать. Столько всего нужно обдумать. — Например? — Садись, — он указал мне на кресло, — Выпьешь чего-нибудь? — Сок, если есть, — я осторожно присел. Пока альфа гостеприимно ходил на кухню, я огляделся. Картер явно переживал какое-то помутнение сознания. Его нельзя было назвать повёрнутым на чистоте, но он всегда придерживался порядка. Однако сейчас на столике и на полу рядом стояли жестяные банки из-под энергетиков и пива, всюду валялись скомканные листы, в углу в хаотичном порядке расположились архивные семейные фото. Мой взгляд приковали пятна на обоях. Казалось, что кто-то швырял в стены стаканы с какой-то жидкостью. Страшно представить, чем альфа тут занимался последние дни. Перед моим лицом возник винный бокал с соком. От неожиданности я вздрогнул всем телом. — Чистых стаканов нет, — виновато промямлил Картер. — Сойдёт, — я аккуратно подвинул банки на столике и уместил там свой бокал, — Мне стоит спрашивать, что пережила твоя гостиная? — Назовём это мозговым штурмом. — И о чём ты так напряжённо думал? — Пытался понять, кому смерть Мартина была выгодной, — он сел в кресло напротив, прямо на скомканные листы. — И? — Он сам. — Самоубийство? — Именно. Он не в себе. Явно не в себе. — И зачем ему это? Мартин хотел бросить меня ради своего любовничка. Он бы забрал при разводе мои деньги и был бы в шоколаде. — Я думал над этим. Каковы мотивы, да? — Картер взъерошил волосы и на пару секунд его взгляд прояснился, — Гоуи забеременел, а Мартин не хотел ребёнка. Он рассказал мне это незадолго до смерти и сказал, что не готов стать отцом. Он хотел просто сбежать с парнем. Семейная жизнь — не его случай, да? — Это точно, — я отпил холодного сока, — Но он же просто мог его бросить. Бросить и сбежать от нас обоих с кучей денег. Не думал над этим? Картер расхохотался. Я сказал что-то смешное? — У Гоуи был какой-то компромат на Мартина. Не знаю, на чём братец оступился, но Гоуи крепко привязал его к себе. К тому же Мартин любил его. Всем своим гнилым сердцем, — Картер слегка склонил голову в бок и посмотрел на меня в упор, — В отличие от тебя. Я презрительно уставился на альфу. Это переходит все границы дозволенного. — Что ж, ты высказал своё мнение, я с ним не согласен. А теперь выкладывай зачем тебе мои фотки из клуба? Тоже шантажировать меня будешь? Или что? — я недовольно скрестил руки на груди. — А каковы твои догадки насчёт убийства Мартина? — Картер откинулся на спинку кресла и немигающим взглядом уставился на меня, — Ни за что не поверю, чтобы у такого человека как ты, не было своей версии произошедшего. Я ухмыльнулся и отпил ещё сока. Нет уж. О своих мыслях я не расскажу такому отбросу как Картер. — Тебя это не касается. И ты не ответил на мой вопрос. — Ты что-то знаешь, но не хочешь мне рассказывать. Обидненько, знаешь ли, — альфа наигранно надул губы. — Не тебе мне говорить о распространении информации, — я поёжился. Мне резко стало некомфортно находиться здесь, сейчас, рядом с ним. — Почему же? Ты — писатель, я — журналист. Мы оба прекрасно знаем, что любые сведения имеют свою цену. Я же предложу обмен. Ты рассказываешь, что тебе известно о смерти Мартина, а я обещаю не публиковать твои фото из клуба. Как тебе? Повисла гнетущая пауза. Я смотрел в упор на Картера, он не отрывал от меня своих уставших, но горящих заговорщическим огнём, глаз. Не стоило мне приезжать. Альфа не в себе. И всё в его доме давило на меня, сдавливало тисками ненормальности. — Проспись, потом поговорим. — Мне не нужен сон, мне нужны ответы, — мужчина резко встал. В его движении я вдруг почувствовал столько силы и столько гнева, что моё тело резко парализовало. Не шевельнуться. Глубокий аромат кофе проник в мои лёгкие, внутри всё стянуло спазмом. Он понял, он ощутил. Картер знает, что у меня течка и поддался инстинктам охотника. Негнущимися пальцами, я достал из кармана баночку. Высыпал в ладонь таблетки. Одну проглотил всухую, затем сунул в рот капсулу, надкусил и запил соком. Картер молча наблюдал за мной, его зрачки расширились. — Стабилизаторы, — выдохнул он, — Почему ты не принял их раньше? — Успокойся, — я примирительно вытянул руки перед собой и медленно встал с кресла, — Сейчас я уйду, а потом, когда течка закончится, мы с тобой обо всём поговорим. Хорошо? — Ты знал, что у тебя течка и всё равно приехал? — альфа ухмыльнулся, — И как мне это расценивать? — Никак, понял? — я попятился к двери, — Ты шантажом заставил меня приехать. Не перекладывай свои извращённые мысли с больной головы на здоровую. — Извращённые мысли? — Картер рассмеялся, — У тебя больше нет альфы, который будет тебя удовлетворять и защищать, но может я сгожусь? Одним движением, он оказался рядом со мной и грубо рванул с меня ветровку. Я вздрогнул. Страх и его феромоны сковали все мои конечности. Сопротивляться. Нужно сопротивляться. Перед глазами замелькали воспоминания, которые я усердно хоронил в памяти столько лет. Вечеринка. Мы вдвоём, изрядно выпившие, уходим от остальных в ванную. Мне нехорошо. Весть мир плывёт куда-то право. Я умываюсь холодной водой. Картер протягивает мне полотенце. Я вытираю лицо, и в следующую секунду альфа прижимает меня к холодной кафельной стене, его губы впиваются в мою шею, бедром чувствую его эрекцию. — Нет, стой, — мой голос хриплый, — Не надо. — Всё в порядке. Расслабься, — шёпот в ответ. Его руки расстёгивают мой ремень и пальцы настойчиво пробираются под бельё, — Ты же тоже это чувствуешь, ты тоже этого хочешь. Не притворяйся. — Остановись, — я пытаюсь его оттолкнуть, но альфа в разы сильнее меня, тело предательски отзывается на феромоны и ласку, — не хочу. — Хочешь. Картер резко поворачивает меня спиной к себе и сдёргивает мои джинсы до колен. Опьянение не оставляет сил на сопротивление. Я дёргаюсь, но безрезультатно. От феромонов кружится голова, всё кажется нереальным и эфемерным, только реальный страх засел где-то внутри груди. — Нет… Картер, — я вытягиваю руку, но альфа перехватывает её и грубо заламывает. Мой крик боли отражается от стен ванной. Не знаю, что было больнее. Вывихнутый сустав или проникновение. Адреналин устремился в кровь и отрезвил мой захламлённый разум. Отвращение. Омерзение. Ненависть. С каждым резким, грубым толчком, они злыми сорняками прорастали в моей душе. — Остановись… умоляю… — едва слышно пробормотал я в холодный кафель. — Три года ты изводил меня своими взглядами и узкими джинсами, — усмехнулся Картер, — Ты хочешь меня так же, как я тебя. Не отпирайся. — Нет. Не хочу, — выдохнул я, — И никогда не хотел. Альфа остановился. — Что? — Картер! — в ванную ворвался какой-то парень, — Ой, прошу прощения, не знал, что вы тут заняты. Я сквозь слёзы посмотрел на незнакомца и покачал головой. — Мартин! Пошёл вон! — прорычал альфа. «Помоги» — беззвучно проговорил я губами, обратив глаза к парню. — Кажется, тебе пора остановиться, — он невозмутимо прошёл в комнату и сжал кулаки. Картер ошарашенно посмотрел Мартина, открыл рот, чтобы возразить, но не найдя нужных слов снова закрыл. Потом посмотрел на меня, и презрительно фыркнув, отстранился. Застегнул джинсы и с выражением глубокой обиды, пихнув плечом парня, вышел из ванной. Я рухнул на колени, слёзы хлынули из глаз. Господи, нет, неужели это произошло со мной? Нет, нет, нет. Кожа покрылась отвратительными мурашками и показалась мне чужой. Я чувствовал себя использованным, грязным, осквернённым. — Эй, — парень снял с себя бомбер и накрыл мои голые бёдра, — Ты не хотел этого? Я отрицательно мотнул головой. Парень нерешительно и осторожно приобнял меня за плечи. Я задрожал. — Он, хоть и мой брат, но такой поступок… Отвезти тебя домой или… — В полицию… Отвези меня в полицию. Я видел, как незнакомец колеблется. Брат, значит. Картер упоминал о нём, но никогда не углублялся в детали. — Ладно, — он обречённо пожал плечами, — Знаю, что я не в праве просить тебя о таком, но прошу простить его. Он не слишком-то может держать себя в руках. Картер давно по тебе сохнет и теперь я вижу, что не зря. Парень смущённо улыбнулся. Мартин. Картер. Разницы нет. Безнравственные лжецы и эгоисты. Как они оба умудрились так испоганить мою жизнь одним своим присутствием? Я вытянул руки из рукавов ветровки и рванул к выходу, но у самой двери, живот резануло, и я рухнул на пол. Из груди вырвался хрип. Во рту привкус крови. Сознание затуманилось. Картер встал надо мной, схватил меня за ворот футболки и приподнял к своему лицу. Его взгляд скользнул на мою шею. — Вот оно что, — он оскалился, — Подставляешь свою похотливую задницу этому бете? Глубокие засосы. И так много. Это развлечение для тебя не на одну ночь, как оказалось. И что же? Он смог удовлетворить тебя? Он лучше, чем член альфы, а? Лучше, чем Мартин? Чем я? Его глаза расширились. Он ещё секунду смотрел на меня, а потом свободной рукой перехватил меня за шею. — Ты, — в ужасе прошептал он, — Это ты… Резь в животе стала настолько сильной, что я невольно закричал. Картер резко оттолкнул меня. Я прижал колени к груди. Дышать тяжело. Голова кругом. Так плохо. — Эй, ты чего? — альфа осторожно приблизился ко мне. Я промычал в ответ что-то невнятное. Сформировать буквы в слова казалось непосильной задачей. Туман, захвативший моё сознание, становился тяжелее. Кажется, я умираю.