Кровавый пепел

Первая попытка самостоятельно встать увенчалась успешно. Однако, тянущая все мышцы боль, доводящая конечности, что не испытывали последнее время физических нагрузок, до судорог, заставила поморщиться шипя сквозь зубы всевозможные проклятья. Возможно, ему уже пора привыкнуть к этому. Повязки хоть и давили, доставляя некоторый дискомфорт и скованность движений, но Альберих был уверен на все сто, что содрав их с себя уж никак не посодействует скорому выздоровлению, так еще и отгребет от Барбары по самое не хочу. Шрамы и увечья хоть и закаляют дух с телом, но уж никак не являются чем-то желанным и приятным в жизни. — Каждый раз как первый, — сорвалось с уст прежде, чем в комнату зашла та самая монахиня, что пребывала здесь при первом его пробуждении. Кажется звали ее Софи, если припоминать последний визит. Охнув от неожиданности и пролепетав нечто отдаленно напоминающее предупреждение о том, что сэру Кэйе еще нельзя вставать, несмотря на затянувшиеся за счет целительных сил Пейдж раны, те могли с легкостью открыться, пустив все труды коту под хвост. Уверять юную девушку в том, что с ним уже действительно ничего не случиться пришлось недолго, но весьма упорно. Не глядя на то, что еще не так давно готов был взвыть от боли, четырхая все, на чем мир стоит, обладатель Крио справился на ура. Монахиня, тяжело вздохнув, в конечном итоге сдалась, не пытаясь вытолкать больного обратно в постель. Но и не упустила момента намекнуть, мол, пастор с превеликим сомнением одобрит его своевольные действия, на что получила в свой адрес лишь мягкую улыбку и благодарность за предупреждение. Софи не пробыла долго, лишь мельком осмотрев Альбериха с ног до головы, задав несколько дежурных вопросов. Услышав удовлетворительный ответ, очередной раз кивнула не то своим мыслям, не то самому капитану. Она никогда не была здесь дольше положенного, излишне волнуясь о больных и стараясь как можно меньше им мешать. А может дело было вовсе не в добросердечности, а банальной загруженности. Кто ж в такой сложной обстановке ему даст ясные ответы? К слову, а они бы были сейчас весьма к стати. Желательно подробно на все те вопросы о событиях, кои он сумел пропустить провалявшись здесь в тревожных снах. Медленно прошагав к небольшому окну, Кэйя отвесил ткань легкой занавеси, тут же жмурясь от ярких лучей солнца. На улице стоял ясный день, от вида которого пребывание в четырех стенах, волей неволей, становилось удручающим. Не сказать, что он был один, но и в то же время не окружен людьми. К нему регулярно приходили служащие собора, меняя в графине воду, на теле — повязки. Помогали с естественными нуждами, подавали горячие обеды и в целом следили за его состоянием. Но никаких бесед с ним не велось. Но оное и ясно: не всем же быть сведущими во всех сплетнях и делах, но и не каждому из знающих хватило бы смелости разбалтывать все за просто так. Альберих и не настаивал, смиренно дожидаясь. Сколько он здесь с того момента как первый раз пришел в себя? Дней шесть? За это время (Архонты таки услышали его мольбы), что он слонялся по комнате, заглянула Джинн. Неимоверно уставшая, но, несмотря на это, нашедшая время для него. Услышав краткий пересказ о том, что нападения магов бездны хоть и сократились, но никак не исчезли, равно как и группы хиличурлов близ дорог, Кэйя смог облегченно вздохнуть. Является он частью этой заслуги или нет, но радость от того, что ситуация никоим образом не стала хуже неимоверно обрадовала. Но на вопрос о том, поведали ли ей хоть какие-либо новости о Рагнвиндре, магистр лишь покачала головой. — Он так и не очнулся, — девушка присаживается на стул, давая себе едва расслабиться, — но Барбара говорит, что это даже лучше. Лечебный сон ему сейчас как никогда нужен. — Я практически ничего не помню из того, что произошло, — нахмурившись, Кэйя бросает на давнюю соратницу умоляющий взгляд. — Вас перехватил ближайший отряд около храма чуть ли не тут же, как ты пустил сигнальный залп. — Да, это мне известно, а дальше?.. — Ты потерял сознание, стоило только забрать с рук Дилюка. Вы оба потеряли слишком много крови, но, — мечница глубоко вдохнула, прежде чем продолжать рассказ, — в какой-то момент мы уже не надеялись на то, что он действительно выживет. Повисло молчание. Гуннхильдр, будучи девушкой понимающей, лишь кивнула. Альбериху стоило все обдумать. Несмотря на извечную публичную неприязнь и небрежность, что двое выплескивали друг на друга, стоило им появиться в поле зрения, она была не просто уверена — знала, что только-только отошедшему капитану подобная новость, по меньшей мере, станет сильным ударом. Который, несомненно, ляжет очередным тяжким грузом вины на душу. Мелькнувшая тень страха на лице друга, и по совместительству товарища по оружию, разбила оставшиеся сомнения на счет оставшихся нитей связи, что связывало этих двоих. Хотелось бы верить, что не все мосты разрушены полностью. — Я попрошу Барбару зайти к тебе. Она знает куда больше, чем кто либо из нас. Поднимаясь с насиженного места, магистр пожелала скорого выздоровления. Грустная улыбка в любой другой ситуации не верила надежду, однако ее искренность давала понять: будет тяжело, но они справятся. Все еще хотелось бы верить.

***

Мрачная пустота неохотно отпускало сознание из своих когтистых лапищ. Словно продолжала топить и топить во тьме, не давая глазам разомкнуться и ясно узреть свет. Дилюк не может сказать, как долго он пробыл в кромешном небытие, но оказавшаяся реальность была не менее неприятной. Боль призрачными отголосками расцветала где-то далеко, словно все тело онемело под тяжестью глыбы. Шевельнуть хотя бы одним пальцем стоит неимоверных трудов, на которые нет никаких сил. Мелкие черные мушки рябят в глазах, от которых сложно избавиться даже хорошенько проморгавшись. — Мастер! — шепотом, но весьма красноречиво, безудержно радостно воскликнула девушка. Голос дрогнул, будто та сдерживала тихий всхлип. — Вы очнулись, о святой Барбатос, вы… Судорожно вздохнув, измотанная бессонными ночами, Пейдж аккуратно положила руку поверх плеча Рагнвиндра, что было скрыто за тонким одеялом. — Вы наконец-то очнулись. Хмурая складка залегла меж бровями. Повернувшись к целительнице и уже было открыв рот, дабы поинтересоваться, как он тут оказался, его быстро остановили приближенной к лицу чашей с отваром. На шею легла чужая миниатюрная рука, помогая привставать. Что-то было не так. Винодел еще мог списать свое излишнее недомогание, вплоть до состояния гнилого овоща, на то, что в этот раз действительно сильно пострадал. Но если чувство боли — нечто разумеющееся, то вот отсутствие каких либо ощущений практически во всем теле — уже не на шутку пугающий звоночек. — Выпейте, это обязательно. Никоим образом не протестуя и не задавая лишних вопросов, Дилюк позволил напоить себя травами. Понимание происходящего вокруг еще не полностью укладывалось в голове. Безумно хотелось спать, но веки так и не желали закрываться надолго вновь, предчувствуя очередной кошмар. — Я не чувствую… — сорвавшаяся с языка фраза звучала в голове совсем не так и имела абсолютно иной смысл. — Я не чувствую ног и… Губы сжались в тонкую полоску, а лицо медленно начало приобретать цвет бледного мрамора. Самое страшное, что могло произойти сейчас, после столь длительной и тяжелой войной со смертью, когда уже победа оказалась в руках, скорее всего действительно сбылось. Вытянуть обратно в мир живых, не дав переступить черту за грань иного мира — лишь часть успеха. Но вот вернуть все то, что было — зачастую куда сложнее, чем борьба за жизнь. — Мастер Дилюк, вы не волнуйтесь, — улыбка тронула лицо. Анемо Архонт учил свой народ свободе, но никак не лжи. Однако что же делать, когда человек, что отвоевывал не так давно шанс на продолжение беззаботной жизни сколько для себя, сколько для жителей Мондштата, сейчас мог разом лишиться всего. — Вы попросту были без сознания слишком долго. Сказать господину Рагнвиндру, что онемение отнюдь не последствие долгого сна — выше ее сил. Сказать, что встать теперь самому с кровати — неосуществимое действие — язык не поворачивается. Святой Барбатос не одобрит поступок, но деваться ей попросту некуда.