С корабля на бал

— Теперь ты точно уволена, Хазан Чамкыран. — уже быстрее произносит он с каким-то дерзким, шершавым драйвом в голосе, одной рукой ловко хватает ее за талию и уверенно притягивает к себе. Неожиданный рывок вжимает ее полную грудь ему в рёбра. Совсем тесно, как дышать? Другой рукой он тянется к лицу, крупная ладонь ложится на щеку, а большой палец скользнув от подбородка глубже, подбирает за горло, поднимает ее лицо к своему. Взгляд его странный… плотоядный… от него все плавится внутри, все напряжено и тянется куда-то вниз. Подушечки пальцев скользят в волосы над ухом и вот — черепушка Хазан в его власти. Путаются мысли, как в бреду, словно Ягыз и их пленил своими большими могучими руками. Будь что будет, — думает он, ведь она сама это начала… Будь что будет, — выдыхает Хазан, интуитивно понимая, что так просто теперь не отделается. И что-то важное и непоправимое может случится между ними. Ягыз не тянет, продолжая удерживать, накрывает ее рот таким же жадным поцелуем, каким был взгляд за секунду до… Хазан не сопротивляется, такое даже не приходит в голову, потому что все правильно. Все на своих местах. И губы его там, где и должны быть — на ее губах. И руки его принадлежат ей и дыхание и эти бесподобные глаза… Хазан в поцелуе машинально распахивает свои, чтобы увидеть воочию ее законные владения — пару любимых глаз, в которых плещется прибрежная зелень синего моря. Но натыкается на сомкнутые веки и два ряда перекрещенных пушистых ресниц. Родинки на коже… родинки родные… внезапно они меркнут — новый рывок Ягыза уже в глубину ее рта захлопывает любопытные глаза девушки, отнимая всю волю к исследовательским поползновениям. А все потому, что Ягыз Эгемен сам, в свою очередь, исследует ее рот. Хазан не дёргается и не вырывается, принимает его поцелуй, от чего ему становится теплее и спокойней. Он ждал отвержения, сам не зная почему, а наткнулся на принятие. Незнакомое тепло расплывается по жилам внутри, по сосудам, которыми пронизана сама душа и неведомое до селе чувство принадлежности наполняет его сердце. Объятия Ягыза становятся мягче и вместе с тем глубже. Сильные, большие руки теснее опутывают стройную талию Хазан, но это не тиски, что были минутой ранее, в них нежность и радость обладания. Хазан понимает, что именно этого объятия ждала больше всех. Объятия которое сообщит ей как она дорога ему. А как он дорог ей! — девушка поднимает руки и нерешительно кладёт их Эгемену на плечи. Удивительное чувство — обнимать мужчину, его крепкие плечи, статную фигуру, которая выше и сильнее твоей. Ягыз чувствует как Хазан отзывается на прикосновения. Губы его соскальзывают с губ Хазан. Нежные, быстрые касания распространяются на скулы, глаза, щеки, подбородок, тянутся к шее, но плотные высокий ворот толстовки мешает. Ягыз впервые чуть отстраняется и вглядывается в ее жгуче-черные глаза… Хазан вдруг понимает, что именно теперь ей сложнее всего ответить ему взаимностью — прямо посмотреть на него. Она сама не понимает почему, но некий страх или предчувствие удушливо стягивают горло. Ягыз не отпускает ее лица, большой палец нежно гладит под подбородком. Он ее не торопит. Ждёт. Девушка набирается недюжей смелости и поднимает к нему взгляд, встречая странную темноту его взора. Ягыз смотрит испытующе, в душе его поднимается жар безумного желания обладать ею. Но его неминуемо одолевают сомнения и противоречия… и сталкиваясь с ними, Ягыз чувствует — он сейчас не на их стороне. Потому, что душу бередит хрупкое, но врастающее корнями в самое сердце такое сильное, незнакомое чувство, что у самого захватывает дух и начинает кружиться голова в тщетной попытке осознать его. Но едва мужчина догадывается, что это могло бы быть, как начинает отчаянно заталкивать этот росточек глубоко внутрь… некоторая борьба отражается на его лице. Наконец, огромными усилиями, ему удаётся спрятать его и от себя и от Хазан… и девушка вновь узнает такую знакомую отрешённость. Ещё чуть-чуть и он отстранится — это невозможно не понять, а немой взгляд тому настоящий предвестник. Голова начинает болеть, в мозгу звучит набат неизбежного отдаления и тут Хазан тянет руки выше и двумя ладонями обнимает мужчину за шею, становясь ближе, подставляясь под новый поцелуй. Потому что целуя его, она испытывает тот душевный покой и контрастную дрожь в теле, которые искренне дарят его обьятия и руки, она знает — его тело не лжёт. Мысли лгут, глаза прогоняют, только руки Ягыза сейчас и губы говорят правду. — Ох… — неожиданно выдыхает Ягыз, поражённый податливостью Хазан. Она завораживает и провоцирует. Манкие губы подрагивают, устремляясь ему навстречу, грудь двигается часто и рвано, полнотой упираясь в него. Значит Хазан вздумала соблазнить его. Ягыз гонит прочь последние сомнения и немедленно целует ее снова, нетерпеливо накрывая ртом боязливо раскрывшиеся навстречу уста девушки. Он торопливо захватывает ее в долгий поцелуй, а язык влажно ласкает неуклюже отзывающиеся губы. Неумелые поцелуи девушки окончательно сводят его с ума. Ягыз не знает, что и думать. Хазан издаёт слабый стон. Он на мгновение выпускает свою добычу, но немедленно вжимается и проникает глубже, пытаясь выловить ее юркий язычок. У Хазан перехватывает дыхание. Эгемен целует ее жадно и по-взрослому. А что, Хазан ханым, разве ты не этого хотела? Ягыз отпускает талию, хватает бегунок на молнии ее толстовки, металлическая тесьма жалобно звякнув, быстро расходится в стороны. Несколько мгновений он ошалело смотрит на широкий вырез красного боди Хазан, предательски гипнотизирующий искущенный, порабощенный скукой, дух циника. Вот как выглядит «unboxed — расчехленная» Хазан! Давно отпущенные злость и мрачное, холодное разочарование, считай то самое омерзение, накатывают как невесть откуда возникшая волна и покалывают ему спину… — Да ты шкатулка с сюрпризами, — хрипит он, поспешно стягивая с нее толстовку, сам себе напоминая ребенка, которому родители присылали подарки на праздники. В то время как других детей забирали на каникулы, Ягыз, гордый своим подростковым одиночеством, мрачно распаковывал посылки из Турции. И вот то самое чувство вновь посещает его. А на душе становится еще мрачнее от притворного равнодушия. Девушка- подарок. — Для кого так вырядилась? — обрывисто шепчет он, скользя поцелуями по нежной коже, захватывая губами участки под мочкой уха и саму мочку. Хазан слушает и молчит и пытается понять свои чувства, находясь в таких желанных объятиях. Губы ее раскрываются для ответа то ли себе то ли на его вопрос, но Ягыз не дожидается слов, вновь жадно приникая к мягким губам. А руки его тем временем… Хазан чувствует, что следом за толстовкой тянется вниз и широкий вырез алой эластичной ткани. По телу пробегает дрожь, будто от холодных следов его горячих поцелуев. Рукава спущены вниз, теперь совсем неприличное декольте, в которое эпатажно выглядывают края лифчика, приводит Ягыза в животный восторг. Он приникает ртом к полным мягким грудям, мнёт их губами, уже точно зная что не остановится, пока не освободит, пока не увидит. . да-да именно увидит ее всю… Хазан стоит замерев, словно в трансе… словно думать сейчас нельзя, это опасно. Мысли — запрещенный приём мозгового штурма. Можно только смотреть и чувствовать и отвечать ему. О, Аллах, это так странно! — замечает про себя девушка, разглядывая коротко стриженный затылок Ягыза, приникшего к ее груди. Она никогда не думала, не представляла чью-то голову вот так, под самым носом… аййй… доминирование визуальной картинки рвёт яркое ощущение покалывающей щетины его щек и подбородка — Ягыз вжимается ей между грудей, нетерпеливо стягивая чашечки лифчика. И даже бретелек нет, чтобы ему помешать… а вырез боди капитулирует окончательно при первой же попытке стянуть его. Хазан кусает губу. Поздно. Поздно говорить «Стоп», стыдливый холодок пробегает по вмиг обнажившимся соскам. То ли от озноба, то ли от горящего его взгляда горошины темнеют и твердеют у него на глазах. Ягыз не пропускает этой волшебной детали, пристально наблюдая удивительную метаморфозу, столь характерную для женской груди. И пока смотрит он, смотрит и она. Волнительно и любопытно, что же теперь будет? Крепкие мужские ладони, волосатые, с крупными часами на запястье ложатся поверх девственной груди. Они такие мягкие, прикосновения такие тёплые, только металлический браслет часов холодной полоской обжигает нежную кожу. Хазан жмурится пропуская самую главную картинку — рывок Эгемена вниз, к самым вершинам полной груди. И Хазан впервые ощущает влажное тепло его рта, плотных губ вокруг ареолы и пытливый язык, неустанно ласкающий сосок. Мужская рука приподнимает грудь выше, а рот начинает ритмично посасывать одну… и вторую… та, что брошена остывать, тут же оказывается в плену его пальцев… они мнут и крутят… и черт возьми, Хазан не знает какое из чувств пробивает ее сильнее — сосущий рот на одной груди или беспокойные пальцы на другой… сенсуальный диссонанс вынуждает Хазан распахнуть глаза, чтобы объять необъятное — картину его поступательных манипуляций, гулко отзывающихся где-то внутри, в животе… Хазан смутно догадывается о чем этот неожиданный трепет именно там, внизу и ее гложет чувство, что это может быть слишком, это может быть неправильно, но это так… так офигительно… по-настоящему, по-взрослому! У нее есть любимый мужчина и теперь она столько всего с ним познала… Внимание Хазан убегает к этим мыслительным конструкциям… «мой мужчина», «любовь», «познать близость», что она не успевает понять, не сразу осознает как Эгемен слегка приподнимает ее и тащит к дивану. Хазан обнажена по пояс, рукава держаться на запястьях. Ягыз осторожно подталкивает девушку лечь на диван, красивая грудь отзывается волной, от чего у мужчины перехватывает дыхание. Нависнув над ней, он целует плечо, ключицы, непрерывными ласками устремляется вниз, пока не приникает к цели — топорщащимся ему навстречу соскам. Большие тёплые ладони мнут и собирают грудь, губы и язык почмокивая, наслаждаются плотными бороздками сжимающихся ореол. Она восхитительна. Эта молодая женщина в его руках так прекрасна и кажется она готова отдаться ему. Так же легко как пошла с ним в тот вечер. Он возбужден и напряжение становится нестерпимым, мужчина догадывается, что запросто может сейчас овладеть ею. И ничто ему не помешает. Чтобы убедится в своих выводах, Ягыз поднимает к ней внимательный взгляд. Закусывая губу изнутри и чуть приподнявшись, он ослабляет пояс брюк, пристально наблюдая за реакцией девушки. Хазан часто моргает, внезапно понимая что мужчина сам останавливаться не станет. Черт возьми, остановить его должна именно она. Но у Хазан язык будто к нёбу пришит… она как рыба — только раскрывает рот и растерянно моргает в ожидании того, что же будет дальше… испуг перед неизведанным, любопытство и до судороги сводящее ноги томление все смешивается и поджигает ее беспокойный взгляд. Встретив его, Ягыз замирает на пару мгновений. Ему кажется, что Хазан смотрит так, будто она в парке атракционов и собирается испробовать новую карусель — так ясно читаются в ее глазах и страх и любопытство и некая нервозность. И ему непонятны ее желания и намерения… но он тут же соображает, что это не связано с ним… вероятно девушка сама себя не понимает в этот момент. Разочарование неведомым облаком окутывает сердце. Мужчина и себе не может объяснить толком откуда у него такие выводы. Еще несколько секунд он смотрит на обнаженное тело, улавливая единственный непривычный для себя импульс — прикрыть ее наготу, укрыть от себя… потому что его взгляд, который касается ее чистой обнажённой груди — унизителен для обоих… Собственное желание кажется постыдным, неправильным и эгоистичным. И также как он уже умудрился приревновать ее однажды к самому себе, теперь ему невыносимо оскорбление ее своей похотливой мужской сутью. Ягыз выпрямляется и привычным движением возвращает пуговицу штанов в петлю. Наклоняется, берет Хазан за руку и тянет ее на себя, вынуждая подняться с дивана. Взгляд Хазан ещё более растерян. Она не может понять причину, по которой он отказывается от близости с ней. Хазан чувствует холод одиночества своей невостребованной наготы, но в момент, когда он сжав ее ладонь, поднимает с дивана и привлекает к себе, сердце ее наполняется неожиданной благодарностью. Хазан становится спокойно рядом с ним, надёжно, и она сказала бы уютно, если бы не задумчивый взгляд мужчины, будто устремленный внутрь себя. Наконец она теряет из виду его красивые глаза — Ягыз окончательно притягивает ее к себе, чтобы как оказалось, поправить ей одежду. Хазан проворно помогает ему и пока она наятигает бюстгальтер на свою прелестную грудь — последнее, что позволяет себе выхватить Ягыз из-под опущенных ресниц — он тянет эластичный ворот красного боди наверх, пряча от собственных глаз ее руки, грудь, а затем и нежные плечи. В момент, когда девушка оказывается одета, он поднимает к ней взгляд по-прежнему задумчивый и даже отрешенный. Ягыз кажется слегка расстроенным. Но грустит он явно не об упущенных возможностях. Что только что произошло между ними? Хазан пытается оценить степень разрушений, причиняемых их отношениям, которые наносит их внезапная близость. Рука Ягыза, задержавшаяся на ее плече, внезапно тянется к волосам. Мужчина перебирает пальцами шелковистую прядь, недолго, несколько торопливо перекладывает ее за спину девушки. Затем берет другой локон и делает то же самое… и тут его глаза смотрят пронзительно, взгляд приобретает неожиданную выразительность. И Ягыз понимает сам, что чувство, которое он так усиленно заталкивал вовнутрь, теперь овладевает его сердцем еще крепче. Будто берет в тиски. На мгновение Хазан улавливает его взаимность и этой догадки достаточно, чтобы ощутить прилив надежды. Губы ее трогает слабая улыбка. Прикосновения Эгемена приятны, они ласкают… у них обязательно что-то должно получиться. На самом деле, получится должно все. Неугомонные мысли Хазан немедленно забегают вперёд, сердце бешено колотится — какими будут их отношения? Может их ожидают долгие месяцы ухаживания и тайных поцелуев… как в сериалах, которые любит Эдже. Но как долго Хазан может устоять против своей самой пагубной страсти — Ягыза Эгемена? Ягыз отстраняется. — Хазан, — немного хрипло зовёт он ее по имени и слегка прочищает горло. — Давай я отвезу тебя домой. — Для концерта поздновато, — добавляет он. — Ага, — неопределённо бурчит Хазан, украдкой бросая на Ягыза полный сомнения взгляд. Кто они друг другу? Самое ужасное Хазан не знает чего ждать. Признает он ее своей девушкой, ну или, на худой конец, будет так относится или же объявит все ошибкой? Это будет ужасно, — осознает Хазан. Но Ягыз молчит и смотрит как-то сквозь. Неужели он «предложит» прикинуться будто ничего не было? Ягыз отнимает от нее руки и не зная куда их деть, засовывает в тесные карманы брюк, сглатывает, кажется нервничает. Нужно ей что-то сказать… и впервые в жизни он не знает что… Внезапная близость, как бы ни звучало странно, была для Ягыза событием вполне привычным. Он не утруждал себя вербальным соблазнением, девушки и без того сами бросались в его объятия. А после… его мало беспокоило то, что после. Душевная невозмутимость подкупала его партнёрш. От мужчины веяло уверенностью. С таким слова не нужны, — полагали они. Но на самом деле Эгемену было попросту все равно. Не было ни страха потерять ни желания обладать. Сразу после физической разрядки все мотивационное поведение улетучивалось само собой. А сейчас он намеренно остановился — впервые. Нет, что он себе врёт — не впервые. Но это первый раз, когда он отказывает самому себе, а не другой, нежеланной. Сейчас Эгемен впервые испытывает необходимость в словах. Но что ей сказать? Он слегка приподнимает плечи и выудив руку из кармана, задумчиво трёт подбородок. Хазан выжидающе смотрит на него. Что он скажет? Пусть хотя бы поднимет свой взгляд на неё. Наконец-то это происходит. Долгий взгляд. Некий внутренний диалог отражается в напряжённых мускулах его красивого лица. — Хазан, прости мой напор… я боюсь поспешить. Я был совершенно серьёзен, когда говорил об увольнении. Я больше не могу мириться со статусом сотрудничества, каким бы оно ни было. Потому что все, что связано с тобой — слишком личное для меня, — Ягыз выдохнул. Словно каждое слово стоило ему огромных усилий. — Я боюсь тебя обидеть, оттолкнуть… Поспешить. Ты такая искренняя и смелая девушка… это сводит меня с ума. Я боюсь поверить, что ты произошла в моей жизни. Меня мучают сомнения. Брови Хазан приподнимаются. Эгемен обнажает свою душу или обвиняет ее в навязчивой смелости? Ягыз считывает выражение ее лица и замолкает. Мотнув головой, он переминается с ноги на ногу. — Поехали. Я тебя отвезу, — обрывает Ягыз ход своих мыслей и тянется за курткой. Они едут молча. Им совсем близко, только новогодние гулянья, запрудившие и без того узкие улочки, досадно увеличивают время в пути. Ягыз меняет руку на руле, по привычке поправляет челку, которой уже нет, а та что есть в том не нуждается, трёт висок, сжимает рот ладонью… Что он ей сказал? Ничего! Как назвал их отношения? — никак! Досада душит его. Этот дар небес свалился ему в руки, и ни хрена он не сделал чтобы заслужить ее. Даже добиваться не пришлось. Все как всегда — счастье само приплыло ему в руки. Только на сей раз желанное. И как его удержать он не знает, оно обжигает ладони и прожигает душу. Хазан же сидит тихо, неподвижно глядит перед собой. Остался последний поворот. Но оказалось, что им не преодолеть его сейчас. На улице развернулось целое действо, народ гуляет, пьёт глинтвейн, биру и ракы, рядом подают чай, горячий салеп и симиты, играет музыка. — Похоже оставшееся расстояние придётся преодолеть пешком, — притормозив сообщает Ягыз. — Не страшно… спокойной ночи, Ягыз. — скороговоркой роняет Хазан и выходит из машины. — Я провожу, — не успевает сказать он — Хазан захлопывает дверцу. И плевать, что машина посреди дороги. Ягыз выходит следом. — Хазан… Она оборачивается. — Погоди, я провожу, — спешит он за ней. — В этом нет нужды, — вполоборота отвечает она и сливается с праздничной толпой. — Ты не думай, что я не хочу или мне страшно дать название тому что между нами. Вдруг слышит Хазан у себя над макушкой. Эти слова заставляют ее обернуться. — Чему, Ягыз? — Нашим отношениям… и чувствам, — мнётся он. Господи, он похож на маленького мальчика. Ей внезапно захотелось его пожалеть. Но собственная обида не позволяет. Да, да. До Хазан только сейчас доходит, что ей обидно, ведь он не сказал слов любви, не пообещал ей верности, не позвал в свою жизнь. Масштабы разрушений от ее выходки просто огромны, наконец понимает она. — Ягыз, ты вовсе не обязан «что-то как-то» называть. — произносит она огрубляя голос, чтобы тот не дрожал и звучал равнодушно. — Я думаю, нам нужно просто немного времени, чтобы понять, что случившееся — не ошибка. — Не ошибка, Хазан, — качает он головой. — Тогда что же? — не сдерживается девушка, хотя очень хочет выглядеть равнодушной. Она все еще ждет каких-то волшебных признаний. На них обращают внимание, все их замечают. Только эти двое стоят так и смотрят друг на друга, будто они тут совсем одни. Мир вокруг теряет резкость. — Эй Хазан, давай танцевать с нами, — зовут из размытой реальности соседские девушки, посмеиваясь в кулачки. Рядом с Хазан красивый богач. Самое время подразнить парочку, которая кроме себя никого вокруг не замечат. Хазан хватают за руки и уводят в круг. Некоторое время не моргая, как завороженный, Ягыз пристально следит за удаляющейся девушкой, а затем, будто очнувшись, отходит к стене приземистой постройки. Здесь больше пространства. Проходит минут десять, он все не двигается с места и оперевшись плечом о стену, наблюдает за ней. Танец девушек наконец ускоряется, из шага, держась за руки, они переходят в пляс. И эта скорость неприятна Хазан, дискомфорт в области груди… она вдруг понимает, что у нее непривычно болит грудь, после него! Хазан оборачивается на Ягыза. Он не сводит с нее глаз. Все что было между ними, так живо проносится перед глазами… и все что не было, от того что он не стал… не стал. О, Аллах, Хазан, какие еще тебе нужны доказательства? Ведь больше слов говорят поступки. А то что было? Так ведь ты сама полезла к нему дважды за вечер. Следующий круг снова разворачивает ее к нему. Эгемен неподвижно любуется ею. Музыка ускоряется. Ткань лифчика нещадно натирает раздраженную кожу сосков. Это такое странное, непривычное ощущение… боль вынуждает Хазан замедлится. Она мешает девушкам и те выпускают ее руки. Не отводя глаз, Хазан останавливается посреди толпы. Ягыз отделяется от стены и пробивается к ней. — Давай я доведу тебя до дома, — предлагает он и, не дожидаясь ответа, берет ее за руку. Он чуть впереди, расчищает путь, Хазан идет следом. Вот виден желтенький домик. Они подошли с торца. В окнах темно. Эдже на концерте, а где мама, неужели спит? — думает девушка и не спешит повернуться к нему для прощаний. Ягыз сомневается несколько мгновений. Но все же он намерен задать мучивший его вопрос. Почему она пошла с ним тогда, почему продала свое время для эскорта с незнакомым мужчиной? И будь он тысячу раз проклят за эти мысли! Этот вопрос выдаст его дикую ревность то ли подростка, то ли неотесанного ханжи. Пусть поцелуи её были неумелы, но податливость Хазан питает его червь сомнения и ничего он поделать с собой не может. Ягыз чувствует, что готов предпринять серьёзные шаги в отношении Хазан. Более чем готов, просто… ему нужно знать. И все тут. — Хазан… Она поднимает к нему лицо. — Ну, спокойной ночи… — забегает она вперёд. — Почему ты тогда пошла со мной? — игнорирует ее прощальное пожелание. — Что? — В отель. Почему пошла с незнакомцем?