С корабля на бал

Ты сумасшедшая и я схожу с ума

Потому что я, весь целиком

Люблю тебя всю полностью.

Люблю твои изгибы и неровности,

Все твои совершенные несовершенства.

Отдай мне всю себя,

И я отдам тебе всего себя.

Ты мой конец и мое начало.

И даже проигрывая, я побеждаю.

Потому что я отдаю тебе всего себя,

И ты отдаешь мне всю себя.

* All of Me, by John Legend

— Дорогие новобрачные, родители и гости. Сегодня состоится торжественное соединение узами брака… Хазан как в тумане, счастливая, потерянная и нашедшая его крепкую руку, теряла смысл сказанных слов. Она только услышала свое собственное «Да», а следом и его голос — самое короткое и такое необходимое обещание любви. — Ваши ответы дают мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу подойти и закрепить подписями ваш союз. Влекомая им к своему собственному счастью, с мечтой осчастливить его, Хазан поспешила поставить свою подпись в книге регистраций. Ягыз сделал то же самое. — Властью, данной мне законом Турецкой Республики объявляю вас Мужем и Женой. И будто время замерло. Ягыз поднимает фату, которую предусмотрительно опустила мама. Хазан чувствует на лбу мягкое прикосновение его губ. Тёплые ладони приобнимают за плечи. Поцелуй в лоб от мужа — как признание любви и обещание защиты и покровительства. Чуть склонив голову, Хазан без остатка принимает этот Поцелуй. Реальность вторгается между ними аплодисментами… Эгемен, чувствуя свою неловкость, медленно отстранился от невесты и взял её руки в свои. Две скрипачки, широко улыбаясь, под акомпанимент синтезатора поспешили сыграть мелодию для танца. Ягыз привлек Хазан в неспешные объятия. Лишь на месте припева она разобрала мелодию. Неизвестно кто выбрал её для их первого танца. Это было даже не важно, потому что когда она подняла к мужу взгляд, то прочитала в его глазах знакомую музыкальную реплику как если бы он сам был её автор и произносил эти слова вслух: You're crazy and I'm out of my mind * 'Cause all of me loves all of you Love your curves and all your edges All your perfect imperfections Give your all to me, I'll give my all to you You're my end and my beginning Even when I lose, I'm winning 'Cause I give you all of me, and you give me all of you… Именно такие простые и правильные слова. А в чём-то даже примитивные строки. Ничего замысловатого или изящного. Прямые, открытые, смелые и честные признания. Полные тех самых местоимений, но не притязающих, а вверяющих судьбу одного человека в любящие объятия другого… — А теперь можно бабочку, дядя Ягыз?! — смешливая девчонка опять появилась словно из ниоткуда, вынуждая молодожёнов опустить сомкнутые руки и замкнутые друг на друге взгляды. — Конечно, лови! — весело произнес он, расслабляя и стаскивая галстук. — А куда делась бабочка?! — высказала свою главную заботу Омрюм, разглядывая распутившийся черный атлас. Ягыз только собрался завязать узел, как вмешалась Хазан. — Давай я тебе сделаю бабочку лучше прежней! — вызвалась помочь она. Бабочка, что наваяла девушка, совсем не была похожа на то, что мог бы надеть на себя мужчина, зато она получилась знатная, с большими крылышками, отчего радостная Омрюм бросилась в белоснежные юбки Хазан. Изящные скрипачки переглянулись и замутили новый ритм, диджей подоспел к ним с фонограммной полифонией. Официанты с напитками и закусками засуетились. Танцующие гости постепенно заполнили центр палубы. Госпожа Кериме нашла себе компанию в лице госпожи Фазилет, чем сильно мешала её общественным поползновениям. Наступал вечер, небо к западу приобрело розоватый оттенок. Корабль, проплыв практически весь пролив от севера, минул на юге Кадыкёй и выйдя в открытое море, неспешно курсировал между островами и Большой землёй. — Классный закат над Мраморным морем! — воскликнула Эдже, чем привлекла острый взгляд госпожи Севинч. Неизвестно кому предназначалась эта реплика. В трех шагах от неё был Синан, а его мать стояла рядом с ним. — Блин! — Девушка споткнулась, явно недооценив шампанское и высоту своих шпилек. Она чуть вытянула руку, чтобы не расплескать содержимое бокала на коротенькое платье. Госпожа Севинч отвела холодный взгляд. — Вот что значит связаться с такими… невежественными людьми, — мать подбирала эпитеты, — теперь мы вынуждены слушать эти вульгаризмы. — Это не вульгаризм, — хохотнул младший сын, желая подразнить строгую даму, — Это эм… блинизм! — он возвел палец в небо. Ощутив одиночество в своем недовольстве, женщина промолчала и отошла в сторону. А Синан меж тем проворно подскочил к Эдже, когда сообразил, что девушка снова теряет координацию. Приняв его руку, та смущенно ему улыбнулась, а когда посмотрела на спасителя, он ей подмигнул. Эдже видела родственника во второй раз в жизни. Эта фамильярность раззадорила её. *** — Что за тип, этот Синан? Насколько хорошо ты его знаешь? — подкараулила Эдже сестру, когда мужчины увели жениха на традиционный свадебный танец «Зейбек» и та осталась одна. — Он тебя обидел? — Нет… просто показался нагловатым. — А, есть немного, но в целом он безобидный. — Может его стоит проучить? — Эдже заинтересованно рассматривала крепкую фигуру патлатого, который в кругу мужчин как раз делал присяд выствив кулаки в стороны. Ягыз смотрел ему в лицо и улыбался. — Это как это? — уточнила Хазан, не глядя на сестру. Внимание обеих было приковано к танцу. — Ну… раз ты смогла растопить льды Холодильника, может и мне стоит сбить спесь наглеца? — Эдже?! — Хазан забыла про танец и обернулась к сестре. Стоило ли заводить разговор про молодого человека из их квартала, которого госпожа Фазилет принципиально не пустила на борт? — Ладно, ладно… подумаешь. Ты восхитила одного, а я бы укротила второго. Не переживай, завтра утром я об этом не вспомню! Просто я устала бороться с мамой. А выдав тебя замуж, она целиком и полностью возьмётся за меня! — буркнула Эдже, взбалмошность которой подначивала с непривычки даже мизерная порция алкоголя. Впрочем девушку быстро сдуло, едва зазвучали аккорды современной музыки. Хазан мрачно думала о том, что не смотря на собственное замужество, она должна будет и впредь заботиться о сестре. Эгемен обратил внимание на задумчивость Хазан. Когда он понял, что гости справятся со своим весельем и без них, он увлек жену на более пустынную корму. Севинч заметила их и оставила слушать разговоры мужа с партнёрами. Ягыз стоял скрестив ноги, уткнув носок ботинка в пол, свободная рука локтем опиралась на металлический леер вдоль борта. Хазан была перед ним. Лица девушки не было видно, зато видно было просветленное лицо Эгемена. Внимательный к мелочам, он по привычке стоял лицом к той части судна, где находились гости. Зато мать и могла наблюдать за ним. По лицу молодого человека скользила смущенная улыбка, тёплый взгляд, именно удивительно тёплый для его прозрачных глаз, ласкал черты лица его спутницы. Он то и дело опускал голову, а потом снова улыбался ей. Они о чем-то беседовали. Но женщине не нужно было их слышать, чтобы прочитать на лице сына бесконечное, неподдельное счастье. Сердце её сжалось, прилив нежности и одновременного чувства вины не позволяли вздохнуть. «Что ни делается, всё к лучшему… ты сделала его счастливым, Хазан, таким, каким я никогда его прежде не видела»… — Госпожа Севинч опустила голову и повернулась к мужу. Незаметно она дернула того за манжет. — Посмотри на них, посмотри на нашего сына. Эта девушка заставила его улыбаться. С ней он так переменился… Господин Хазым успел лишь внимательно посмотреть в их сторону, когда к родителям подошли остальные члены семьи. *** — Всё так стремительно. Не могу поверить, что проживаю этот день. Мы вместе. Мы поженились, а мне порой кажется я тебя совсем не знаю, — делилась своей растерянностью Хазан. — Ты знаешь меня, — тихий мужской голос звучал твердо. Взгляд, устремленный на Хазан был полон доброго света, ласки. — Нет, я не знаю тебя. Такого — не знаю, — боязливо настаивала Хазан. — С первого дня на корабле ты узнала меня, с первого взгляда… И я тебя узнал… сразу же, как только увидел, — серьёзные, мечтательные глаза обрамили внезапные морщинки, Хазан услышала его смех, — А потом ты устроила косплей на роковую эскортницу и сбила меня с толку! — белозубая улыбка украсила его лицо. Нежные щеки Хазан пылали в его ладонях, смех нехотя пробивался при взгляде в родные глаза. — В первую же встречу ты оказалась внутри меня, в моей голове, в моих мыслях. Неуправляемых чувствах… — продолжал Ягыз уже более серьёзно, — Неуправляемость — звучит для меня как приговор. Звучало прежде. Ты пробралась мне под кожу и я был бессилен изгнать тебя. Тогда меня это очень пугало. Я не мог разглядеть факта, что я что-то обрёл. Единственное, что я с паникой тогда обнаружил — было то, что я потерял привычный для меня контроля над ситуацией, над своими мыслями и чувствами. Это было очень неуместное чувство, Хазан. — Ты злился… — вспомнила она, — и я тоже. — Да, это чувство… Оно злило. Оно раздражало. Мне хотелось одного: вырвать тебя с корнями, потому что ты неожиданно стала прорастать мне в душу и я сам не мог понять, в какой момент это произошло, в какую из первых секунд нашей встречи. — Даже так! — девушка положила свои ладони поверх его. — Хазан, я понимаю каждую твою слезу и гнев в мою сторону. Я более чем заслужил. То, что ты не отвергла меня после всего, моя большая удача. — Ты везучий, Ягыз Эгемен, я согласна… потому что я тысячу раз думала о том, что пошлю тебя к чёрту. Но я не смогла. Я полюбила. Глупо и безответно, как мне казалось, но я ничего не могла поделать с собой. — Зато ты хорошо скрывала свои чувства, — его лицо склонилось к ней совсем близко. — У меня был удобный пример для подражания… — выдохнула она практически ему в губы. Взгляд мужчины скользнул по притягательным чертам любимой, но прежде чем поцеловать, неожиданно поднялся поверх ее головы и встретил интерес к ним со стороны родных. Ягыз медленно отстранился, сжал её ладони. — Пойдём к остальным, — ласково предложил он. — Пойдем, нас наверняка заждались, — понимающе улыбнулась своему супругу Хазан. Ну конечно она его знает, если вот так с полуслова понимает его, угадывает настроение и характер. Ягыз узнал в ней родную душу с первого взгляда, это она тоже сейчас поняла. Лишь одного они теперь могли не знать, так это то, как жить друг без друга. Большая чайка, покрикивая, пролетела у них над головой. Хазан подняла глаза к небу. Целая стая этих удивительных птиц суетливо реяла в прозрачном воздухе темно-синего неба. Красное солнце, похожее на спелый апельсин, опускалось в воду. Но даже этот символ окончания дня воспринимался Ягызом и Хазан как новое начало.