Знакомство с чернилами

Баки не понимает, как он мог этого не заметить. Если бы удача была всем, что у него было, у него бы ничего не было. Какая-то большая сила продолжает притягивать их обратно на орбиту друг друга, только со спущенными штанами и рукой вокруг его члена - самое неудобное место для пересечения этих орбит. - О Боже, - говорит Тони, ее голос гортанный и вырывается откуда-то из глубины груди. Одна рука зажата между грудей, она взволнована, как будто пытается удержать сердце на месте. Несмотря на то, что она вторглась в очень личный момент, она не отводит взгляд. Весь ее взгляд сосредоточен на его члене, даже когда он поспешно запихивает его обратно в боксеры и пытается натянуть джинсы на свои стройные бедра. Через одну из ее тонких рук перекинут его куртка, с которой она ушла. - Я думала, ты просто подождешь, пока все пройдет, - говорит она. - Я не знала, что ты... почему ты остановился? - Что, черт возьми, ты имеешь в виду, почему я остановился? Она выходит из зарослей, балансируя между уверенностью и робостью: подбородок поднят, но плечи напряжены. - Продолжай. - Это не совсем сотрудничество... - Я не сотрудничаю. Считай, что я - зритель. - Что? Звучит скорее как вопрос, чем утверждение, она говорит: - Я хочу смотреть на тебя. Баки испускает долгий дрожащий вздох, беспомощно откидывает голову назад к стволу дерева, закрывает глаза, чтобы не видеть ее решительного выражения. Почему его испытывают таким образом? Это рай или ад, потому что он не может почувствовать разницу. - В каком месте, - спрашивает он, открывая глаза. - Разве дрочка перед тобой не считается использованием тебя в своих интересах? Это как непристойное обнажение! Она, как акула, почувствовавшая кровь, должно быть, учуяла слабость в воздухе вокруг него, потому что воспользовалась этим, чтобы подкрасться на шаг ближе, ее взгляд остановился на темной выпуклости, виднеющейся под его расстегнутыми джинсами. Ее взгляд притягивает его, приковывает к месту и заставляет его член подрагивать, бедный ублюдок. Еще хуже чувствовать себя отвергнутым и обделенным вниманием, когда всего мгновение назад он гнался за быстро приближающимся оргазмом. - Я останусь здесь, - говорит она, указывая на мягкое место на траве почти в дюжине футов от него. - Как ты можешь пользоваться мной, проделывая весь этот путь? Баки качает головой. Но он не делает никакого движения, чтобы застегнуть свои джинсы. - Баки. - Толчок проходит по позвоночнику и остается в его члене, он впервые слышит свое имя из ее уст, и он хочет услышать его снова. Хочет вырвать его из ее горла и груди, хочет услышать как она кричит, стонет, шепчет и хнычет. - Я, я очень хочу посмотреть, как ты трогаешь себя. - Ты чертовски опасна, - бормочет он. От возбуждения его голова затуманивается, так что трудно думать о чем-либо еще. Он закрывает глаза, чтобы сделать несколько спокойных вдохов. Рукой, которая слегка дрожит, он указывает. - Оставайся там. До конца. - Да, - шипит Тони, может быть, в ответ на его требование, а может быть, просто как победная клятва. - Дальше назад. Дальше. Хорошо. Тони расправляет куртку и встает на колени, откидываясь назад, пока не садится на пятки. Ее юбка клубится вокруг нее, темная и летящая, превращая ее в лесную нимфу. Хотя, похоже, она не может устроиться поудобнее, если то, как она двигается, о чем-то говорит. Она мокрая, вспомнил он, член дернулся. Он готов поспорить, что она ощущается как жидкое тепло, если бы он мог просунуть руки под ее юбку и сдвинуть в сторону ее промокшие трусики. Прикоснуться к ней там, где ее еще никто не трогал. Взять ее клитор между пальцами, раздвинуть ее бедра и не давать ей пощады. - Давай, - говорит она с задыхающимся нетерпением. - Вытащи его, я хочу увидеть его снова. - Клянусь Богом, Тони, если ты попытаешься подойти сюда... - Не буду, - обещает она. Это самый ясный взгляд, который она видела, когда впервые наткнулась на него среди деревьев. - Ты сказал не делать этого. Нет - значит нет, верно? Он испускает долгий вздох. - Верно. Потянувшись вниз, он оттягивает пояс своих боксеров и спускает их вниз, пока они не упираются в джинсы под его яйцами. Как только он начинает, он знает, что не сможет остановиться. - Это... не займет много времени, - признается он. Подбородок Баки опускается к его груди, когда он, наконец, снова обхватывает себя руками. Он скользкий и горячий в своей хватке, работает над собой длинными, медленными движениями, выжимает бусинки слизи с головки. Это так хорошо, что почти больно от того, что его так долго держали на грани. Когда больше не на что смотреть, он опускает глаза на нее. Тони выглядит околдованной. Ее лихорадит, руки вцепились в юбку, а глаза прикованы к тому месту, где его рука ритмично сжимает член. На мгновение ему кажется, что она пьяно раскачивается, но потом он понимает, что она наклонила таз, бессознательно ища трения на своей промежности. - Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, - говорит он сквозь зубы. Ее глаза даже не покидают его член. - Скажи мне. - Я всю ночь отвлекался, - признается он. - Заставляла меня так чертовски противоречить себе. Часть меня хочет толкнуть тебя обратно в траву и зарыться лицом между твоих ног, дразнить тебя, как ты дразнила меня. Держать тебя на грани так долго, как я хотел, пока ты не заплачешь, потому что тебе это так нужно. Я могу это сделать. Я, как ты говоришь? Практикуюсь. Из ее горла вырывается звук, что-то высокое, придыхательное и разрушенное. - Продолжай, - говорит она, грудь вздымается от учащенного дыхания. Баки не в силах ослушаться. Он облизывает губы. - Другая часть меня думает, что тебе понравится быть главной. Ты любишь власть, не так ли, милая? Власть, которую ты имеешь надо мной. Ты хочешь, чтобы я лежал и послушно подчинялся тебе, позволил бы тебе использовать меня? Ты могла бы возбудиться таким образом, просто водя клитором взад-вперед по моему члену. А потом ты будешь решать, кончу я или нет, получу ли я свое или ты оставишь меня изнывать всю ночь только потому, что тебе так хочется. Просто потому, что ты можешь. Она простонала его имя. Задыхаясь, он убирает руку с члена, чтобы не кончить. Его член покачивается в ночном воздухе, с головки капают капельки влаги, и он почти думает, что все равно кончил, сам себе все испортил. Но давление в его яйцах сохраняется, и один свободный толчок усиливает давление. Может, ему стоит оттянуть момент, думает он, чтобы выглядеть перед ней впечатляюще. Но тут его взгляд снова переместился на нее. Тони улеглась на траву, упершись на один локоть. Темные волосы рассыпаны по земле, лицо повернуто к деревьям, рот приоткрыт. Другая ее загорелая рука скрылась под поясом юбки. Ткань оттянута вниз достаточно, чтобы обнажить перед его голодным взором плоскую грудь размером с ладонь, но вряд ли именно это привлекло его внимание. Будучи прикрытым, он может видеть только форму ее руки и приглушенные движения, но нет никаких сомнений в том, что она делает. Баки достаточно дальновиден, чтобы впиться зубами в костяшки пальцев и подавить шум, рвущийся из груди, когда его яйца напрягаются. Он кончает еще до того, как успевает сделать второй толчок, семя выплескивается на траву, когда он возобновляет прежний темп. Его глаза открыты, но не видят, рука крепко сжимает его, когда он трахает в образованное пальцами кольцо, высасывая из себя все до последней капли. К тому времени, когда зрение возвращается, его ноги дрожат, в горле першит, во рту вкус крови. - Блядь, - стонет Тони. Она едва похожа на себя. Исчез низкий мелодичный голос, которым она убаюкивала его всю ночь; вместо этого она звучит так, как звучит его собственное горло, ее грудь вздымается так, что ему хочется подхватить ее под мышки, чтобы он мог попробовать на вкус каждый дюйм ее горящей кожи. - Баки, пожалуйста, прикоснись ко мне... Он падает на колени, вытирая сперму на траву, а затем поднимает штаны, чтобы застегнуть их. - Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста... Он проползает последнее расстояние, пока не оказывается достаточно близко, чтобы вдохнуть слабый запах ее дорогих духов, аромат дыма и пива. - Я так близко... Его руки дрожат от желания протянуть руку и коснуться ее, но... - Я не могу, - говорит он. - Я не могу, дорогая, ты должна сделать это сама. - Нет-нет, - стонет она. Ее колени поднимаются, пока подошвы ее ног не оказываются на земле, юбка под действием силы тяжести тянется вниз, обнажая обе стройные загорелые ноги. Юбка закрывает верхнюю часть бедер и скрывает движение ее руки, но теперь у нее есть рычаг, чтобы двигать бедрами в неглубоких толчках, и эта образность почти сбивает его с толку. - Я не могу. Я не могу. - Ты можешь, давай, соберись. Ляг на спину, хорошо. Подразни свои соски, это поможет. У него пересохло во рту от того, как легко она повинуется, без всяких колких реплик, ложится на траву и запускает руку в свой мягкий хлопковый топ. Дразнит свои соски, потому что он ей так сказал. Боже, если бы он еще не кончил, он бы кончил сейчас. Ее глаза плотно закрыты, лоб наморщен в сосредоточенности. - Ебать меня, - сокрушенно пробормотал Баки. - Ты такая чертовски красивая, ты знаешь это? И грязная. Прикасаться к себе вот так, где тебя может видеть любой, где я могу видеть тебя... Она издает заикающийся смешок, бедра дрожат вокруг ее собственной руки: - Лицемер. - По крайней мере, я знаю, что я грязный, - говорит он. - До сегодняшнего вечера ты даже не подозревала о глубине своей собственной испорченности, не так ли, милая? Теперь ты начинаешь догадываться, но, держу пари, ты только поцарапала поверхность. Это зуд, который ты всегда будешь стремиться почесать, поверь мне. - Я бы хотела помочь, если бы у меня была дополнительная пара рук, - говорит она сквозь зубы. - Если это то, что тебе нужно, тогда ты вообще не кончишь, - говорит Баки. - Но я готов поспорить... - Привет! Голос эхом отдается в пространстве вокруг них, отражаясь от деревьев. Оба поворачивают головы, на их лицах выражение ужаса. Под стрекотание сверчков и цикад доносится звук чьих-то медленных, осторожных шагов, пробирающихся сквозь деревья. - Нет, нет, нет, - тихо простонал Тони. - Это Ванда, - бормочет Баки. - Господи, где моя сраная футболка? Рука, теплая от прикосновения к ее груди, протягивается и с удивительной силой обхватывает его запястье. Тони смотрит на него широкими, бешеными глазами, губы красные и искусанные. - Но я уже близко, я... - Ты хочешь, чтобы Ванда помогла тебе с этим? - спрашивает Баки. - Потому что она будет здесь в любой момент. Тони позволяет своей голове упасть назад и удариться о мягкую траву, являя собой картину разочарования и уныния. Он собирается снова подняться, но ее пальцы сжимаются, притягивая его обратно к себе. На ее красивом лице отражается какая-то сложная эмоция, но он не может ее уловить. На мгновение ему кажется, что что-то на кончике ее языка, но затем что-то на кончике его языка. Сдвинув ее руку с пояса юбки, он успевает мельком увидеть, как блестят ее влажные пальцы, прежде чем она проводит ими по его рту, и его губы инстинктивно раздвигаются, когда на его язык прорывается ее вкус, в основном безвкусный, с нотками мускуса, от которого он стонет, его рот преследует ее руку, даже когда она отстраняется. - Возьми свою футболку, - говорит она. Он натягивает ее как раз в тот момент, когда Ванда прорывается сквозь заросли, глядя на них с подозрением, которое быстро рассеивается. - Нат говорит, что она готова играть с действующим чемпионом, - говорит Ванда. - Я должна сопроводить вас обратно. Тони, ты в порядке? - В порядке, - бормочет она, стоя на трясущихся ногах. Она поднимает куртку Баки и передает ее ему, когда проходит мимо, румянец все еще пылает на ее щеках, глаза отказываются смотреть на него. Проходя мимо каждого из них, она прокладывает себе путь через лес громкими, небрежными шагами. Ванда смотрит на него. - Что я сказала? - шепчет она.