Dark abyss

«In the middle of difficulty lies opportunity»

В центре трудности лежит возможность

      Происходило что-то неподвластное, абсолютно неконтролируемое и неуправляемое.       Люцифер сжимал и разжимал кулаки, стараясь всеми возможными способами отвлечься от неугомонного стремления, охватившего тело. Недавно принятый холодный душ не спасал ситуацию, а сделал только хуже. Его внутренняя тьма сходила с ума, требуя немедленной пищи и насыщения. Обжигала изнутри кожу, пропитала воздух смертельным ядом, стараясь найти жертву и дотянуться до нее. И не имело никакого значения, что дьявол передумал отдавать то, что давным-давно припас для нее. Подсознательно это произошло, когда он заключал с ней сделку, но признание этого самому себе было слишком.       Все вышло из-под контроля.       Осознание этого было как очередное клеймо. Люцифер предполагал, что вспыхнувший интерес к ней погаснет после достигнутого, исчезнет одновременно с ее последним вздохом. Или даже раньше. Но этого не произошло. Вкушая, смакуя и глотая сладкий вкус при каждой удобной возможности, он не заметил тихо подкравшейся зависимости. Теперь она лишила свободы в выборе, оставив один единственный.       Наслаждаться ей до беспамятства.       Люцифер до сих пор помнил переломный момент, не смог выбросить из головы, когда она наконец-то оказалась под ним. Когда хрупкое тело было грубо прижато к кровати, а с губ срывались громкие стоны при каждом резком толчке. Тогда он действительно ощущал всепоглощающую власть над ней, бесконтрольными движениями бедер погружаясь до возможного. Сжимая в опасной хватке шею, зная, что она отдалась и окончательно пала в его руки.       Тьма трепетала от происходящего, ее концентрация в воздухе становилась заметно больше, дымясь. В нагрянувшем приступе наслаждения он едва успел ощутить, как собственные черные тени медленно приблизились к ее коже, намереваясь прикоснуться и лишить всего. В первую секунду он подумал, что именно этого и хотел — получить над ней всепоглощающую власть и сразу же лишить души, но во вторую мгновенно передумал. Как недовольный хозяин дернул своего зверька за поводок, заставляя угрожающие щупальца немедленно отстраниться.       Ожидание не совпало с реальностью, отличалось в глобальных масштабах. Удовольствие, когда он проник в нее и заполнил собой, было очевидным, но остальное — абсолютно неожиданным. Странная волна эмоций накрыла полностью разум, лишила возможности как-либо соображать. Было только ее тело, лицо и глаза, излучающие наслаждение, которое тоже хотелось жадно присвоить себе. Отбирать до тех пор, пока и вовсе ничего не останется.       Ему было катастрофически мало полученного, недостаточно для полноты эйфории. Ее неописуемый сладкий вкус засел слишком глубоко внутри, требуя повторения. Люцифер всем напряженным телом чувствовал, как непроизвольно тянулся к ней снова, как испытывал нездоровое, маниакальное стремление вкусить все по новой. Будто таким образом в итоге можно было вдоволь насытиться. Гадкая мысль, оказавшаяся ложью.       Сколько бы дьявол не вбивался в нее, этого всегда будет мало.       Но пульсирующий внутри голод никто не отменял. Стоило ей на следующей день оказаться рядом, пройти мимо по коридору на несколько метров вперед, как вспыхнувшее желание задержать невозможно было контролировать. Люцифер чуть ли не застонал, когда прижал девушку к стене. Испытал неописуемую агонию эмоций, когда толкнулся языком в теплый и влажный рот. Стремление пробовать ее было настолько сильным, что на секунду стало ненавистным.       Она действительно глубоко въелась под кожу, неизбежно дотянулась до его сути. И теперь было слишком поздно что-то менять.       «Не поздно, а невозможно, потому что не хотелось лишаться этого», — мысленно поправил себя в своей же голове, вспоминая, какие сексуальные звуки она издавала. Как нетерпеливо вжималась в подставленное колено и покачивалась на нем, ища утешения тому же, что он и сам испытывал. Как выражение лица изменилось, когда обхватил губами твердый сосок и стал посасывать.       Потребность изучить языком каждый дюйм ее тела заклокотала яростно внутри.       — Не могу больше…       Но сорвавшаяся мольба с уст вызвала другую потребность — немедленно погрузиться в ее теплое тело. Знала ли она, что в этот момент дьявол готов был бессознательно преподнести весь мир к ее ногам, догадывалась ли, что любое вылетевшее слово могло быть немедленно исполнено? Люцифер понял, что нет. Потому что не воспользоваться такой уязвимостью, зная о ее существовании, чересчур неразумно и глупо. А она определенно не являлась такой.       Закончив, он подумал, что навсегда сможет остаться в такой позе, продолжая прижимать девушку к стене. Вдыхать запах мягких волос, отдаленно напоминающий приторный вкус страха на языке. И наслаждаться тем, что ее тело до сих пор мягкое и податливое в руках, готовое повторить все заново. Возможно, она бы и сама потянулась к нему в желании обжечься повторно, если бы не испытывала ослабившее блаженство.       К какой-то момент он снова захотел все повторить. Неугомонное притяжение, засевшее внутри, стало слишком заметным, выделяющимся на фоне. Люцифер недовольно осознал, что едва справлялся со странным желанием, вызывающим смешанные эмоции. Оно становилось неконтролируемым.       Отстранившись, он понял, что снова стал нормально дышать, а до этого непроизвольно затаил дыхание, чтобы не перебить собственные мысли. Внимание случайно вернулось к Уокер. Неловкие движения, которыми она поправляла помятую одежду, заставили внутри что-то полыхнуть, обжечь. Желание заглянуть в глаза оказалось таким же неконтролируемым, каким были и прошлые действия.       Эти чертовы глаза… Смесь неба и Рая. Всего того, что дьявол люто ненавидел и не переносил. Но она была прекрасна, издевательски красива в своей доверчивости. Люцифер едва не усмехнулся, вспоминая, что был причастен к ее смерти, что собирался сделать и что уже успел совершить. Она определенно не должна в данный момент смотреть так, будто он перестал в ее глазах быть плохим и безжалостным.       Вопреки всему именно так Вики и смотрела. Ему отчаянно захотелось стереть это, не оставить никакого случайного следа или напоминания. Захлопнуть дверцы, которые она стала медленно приоткрывать, освобождая путь к чему-то большему, чем это того стоило.       Люцифер уже знал, как это вовремя остановить, обрубить у самого зарождения. Назвал безупречной, поднимая на самый верх, добиваясь необходимого эффекта, когда она готова была чуть ли не дышать ради него. В голубых глазах отразилось нечто большее. Вики смотрела по-другому — почти открыто и свободно, не испытывая предыдущих переживаний, которые вечно останавливали. И именно в этот момент он перестал прикасаться к коже, опуская руку. Отвернулся, не отвечая, делая вид, что не заметил в глубине зрачков мелькнувшей открытости.       Уходил и знал, что яркая вспышка ее эмоций обязательно погаснет, не получив никакой взаимности. Горьким комом образуется в горле и не позволит нормально дышать. Так было правильно, необходимо. Люцифер на самом деле хотел немедленно вернуться, вновь вжать в стену и припасть к распухшим губам, чтобы поглотить. Чтобы утихомирить глубокое влечение, появляющееся даже при мысли о ее лице, искажающимся в удовольствии.       Но потеря контроля не сулила ничего хорошего. Особенно, когда черные тени ждали этого, чтобы приступить к действию.       Почувствовав неладное, Люцифер решил не прикасаться к ней некоторое время, чтобы внутри все поутихло. Ограничиться словами и прикосновениями, не переходящими проведенную черту. Почти невинными, если это слово вообще было применимо к нему. Решение взять ее с собой поплавать, чтобы создать иллюзию расслабления, сначала казалось безобидным.       До того момента, пока взгляд не замер на полностью обнаженном теле. В который раз пролетела мысль, что она безумно красива. Игнорируя вспыхнувшее голодное желание, прикоснулся к коже и прижал к себе, чтобы девушка не пошла на дно. Люцифер не был уверен, что она сможет спокойно находиться на поверхности, когда намокшие крылья сильно потянут вниз, что явно будет для нее неожиданным и в новинку.       Вопросы, последовавшие друг за другом, создавали удивительную смесь раздражения и желания заткнуть ее, толкнувшись языком в рот. Но на лице большую часть сохранялась безупречная маска, особенно в моменты, когда Вики была так близко к неприкосновенному. Запретному даже для него самого, чтобы лишний раз не ощущать адской ярости, разгоняющейся по крови.       Люцифер решил отвечать размыто, отвлекаясь от бьющегося внутри чувства овладеть ее манящим телом прямо сейчас. Игнорировать сильный порыв стало проще, когда вопросы были приближены к тому, с чем дьявол точно ни с кем не хотел делиться, и создавали неприятное напряжение. Он мгновенно зацепился за него, стараясь не думать, как бы соблазнительная грудь идеально могла сейчас расположиться в его широкой ладони.       Было намного проще создавать вид игры, раздражаясь ненужными вопросами, чем терять контроль, который считался для него бесценным. Тем, что все это время помогало держаться на поверхности, не позволяло идти на гибельное дно.       — Надеюсь, что хотя бы сейчас у тебя все поутихло…       Вспышка невидимого никому удивления — не единственное, что он испытал после произнесенного. Но описать весь спектр не смог бы. «Почему?» — кажется, спросил непроизвольно вслух, оставаясь до сих пор растерянным ее словами. Ответ впечатлил, вызвав внутренний смешок отрицания и неверия.       Она была единственной, кто не знала всей правды и искренне желала ему обрести долгожданный покой. Тому, кто перед ее глазами бездушно и жестоко вырвал сердце беса из груди, кто причастен ко многим смертям и бедам, тьме и порокам… Дьявол теперь смотрел на Вики поверхностно, не раскрывая внутреннего урагана. Изучал, сканировал, рассматривал, прислушивался к своим внезапно возникнувшим мыслям…       Они ему не понравились. Очень сильно. Но тьма внутри восторгалась, желая к ней прикоснуться и наконец-то погубить.       Когда Вики после долгого плаванья решила вернуться во дворец, он проводил ее исчезновение напряженным взглядом с горькой мыслью, что переоценил собственные силы в самоконтроле. Уже сейчас хотелось остановить ее, прижать к себе настолько близко, насколько возможно, чтобы не получалось дышать. Пришедшая внезапно догадка имела под собой почву, имела право на существование, но Люцифер отказывался даже размышлять дальше.       Он давным-давно осознал, что судьба — та еще шутница. Но точно не до такой степени.       Долгая ночь и наступившее утро прошли крайне ужасно, угрожающе намекая, что тьма требовала сиюминутного выхода наружу. В последнии дни тяжело было контролировать черные тени, ненасытно извивающиеся во все стороны. Дьявол подумал, что причиной их беспорядка стала Уокер. Другие варианты не приходили в голову — их отсутствие лишь подтверждало то, о чем он не хотел думать.       Неожиданно встретив ее на кухне, полностью погруженной в свои мысли, Люцифер в какой-то степени залюбовался безмятежностью — недоступной и далекой ему с давних времен. В районе грудной клетки неприятно защемило. Игнорируя чуждое чувство, смешавшееся с готовностью прильнуть к ее мягким волосам, всегда пахнущим искушающей сладостью, подумал, что она пробуждает в нем все, с чем больше никогда не хотелось связываться.       Мелькнувшая грусть в ее глазах, когда сообщили об отсутствии кофе, вызвала в нем странное стремление избавиться от этого. На фоне мрачных и готических стен дворца Вики была единственным, что отчетливо выделялось, напоминало об ангельских днях, заблокированных в воспоминаниях. Похороненных слишком глубоко, чтобы как-то добраться.       Он подумал, что сможет себя контролировать, отправляясь на Землю. Видя ее необъятную потребность оказаться там и даруя возможность наконец-то нормально попрощаться. Нужно было быть настоящим слепым, чтобы не замечать глубокой тоски в глазах, не чувствовать вкус острой боли при упоминании смерти.       В какой-то степени дьявол понимал ее. В глубокой, скрытой давным-давно душе… Но это больше не имело никакого значения. Он отбросил далекие воспоминания назад, наблюдая за тем, как она сделала первый глоток горячего напитка. На рецепторах языка почувствовал вкус ее удовольствия — густой и тягучий. Как будто сладкий мед…       Она заставляла делать и испытывать то, что не хотелось. Говорить откровенно и чуть ли не искренне, обнажая все, что всегда скрывалось за плотной защитой, непробиваемой преградой. Пугало ли это? Тревожило, очень сильно. Отвечая на ее вопрос, он подсознательно знал, что переходил ту грань, которую обещал больше никогда не переступать. Но внутренний всплеск ее удивления не останавливал, а продолжал подталкивать к откровению.       Под конец Люцифер почему-то почувствовал опустошение внутри. Едва не скривился, собираясь поскорее вернуться обратно. Но эти чертовы глаза, этот жалобный голос, предлагающий задержаться… Она имела над ним какую-то силу, незначительную власть. Потому что тяжело было тогда самому себе объяснить, почему он уступил и отправился туда, куда она хотела.       Дальше — все как в густом тумане. Очередная болезненная вспышка ее боли, еще один взгляд тоски, направленный с обрыва на ночной город. Незнакомая горечь, почувствовавшаяся на рецепторах языка. Он чувствовал, что ее потихоньку тянуло на дно, в болото мрачных мыслей и тревог. Поэтому не сдержался и сжал подбородок, заставляя посмотреть на себя.       Сначала он почувствовал некое удовлетворение, когда ее внутренняя горечь стала растворяться, теряться в более знакомом ему стремлении — бороться. Бороться за то, чтобы все осталось позади и осталось лишь неприятным воспоминанием. Потом сильный толчок в груди, вкус ее возбуждения на языке. Настолько насыщенный, словно все это время сдерживался и только сейчас почувствовал свободу.       Невозможно было это игнорировать, остаться безразличным. Он до сих пор помнил тепло ее тела, прижимающееся к нему. Помнил румянец на щеках, когда она опустилась на него и начала двигаться — неуверенно и робко, но постепенно раскрепощенно и быстро. Как голубые глаза блестели, отражая яркую луну, как она послушно отдалась его рукам, утопая в бесстыдном моменте нахлынувших эмоций.       Когда она содрогнулась, испытав наступивший экстаз, Люцифер понял, что едва сдержал недовольную происходящим тьму, все это время тянущуюся для долгожданного прикосновения. Поэтому обнял Вики одной рукой, прижимая к себе, и вдохнул запах волос, чтобы успокоиться и взять передышку. Он в очередной раз справился, взял ускользающий контроль в свои руки. Не позволил самому себе перейти грань.       Но теперь это все не имело никакого значения. Сейчас зрачок с радужкой неизбежно исчезли, потонув во тьме, забывшей о каких-либо границах. Звание чудовища, безжалостного монстра без души приобрели видимый смысл. Скорость его резких движений, зудящая потребность под кожей, обжигающая вспышка в груди, готовая уничтожить в прах все на своем пути… Это называлось потерей контроля, глобальной катастрофой для всего бессмертного мира.       Он ворвался в слабо освещенную комнату подобно смерчу. Вики сидела на краю кровати, удерживая на коленях книгу и читая. Ее голубые глаза сразу же переместились на него, давая непроизвольный старт, подталкивая к тому, что едва можно было контролировать. Стремительно преодолев расстояние, не заметив в ее глазах мелькнувшей растерянности, грубо обхватил за тонкую шею и дернулся на себя. Тихое рычание едва не вырвалось изо рта, когда он наконец-то коснулся ее губ своими, разжигая внутри смертоносный голод.       Она была как всегда сладка и губительна на вкус.       Но это не то, что снесло ему крышу, подвело к опасной черте и утопило в настоящем огне. Неожиданная отзывчивость, с которой она сразу же ответила, раскрыв послушно рот, чуть ли не перекрыла необходимый кислород. Люцифер до сих пор вкушал ее исходящую растерянность, но теперь смешавшуюся с ярким желанием. Почти таким же сильным, как у него.       Скользнув языком по мягкой нижней губе и прикусив, отстранился. Обхватил за талию и перевернул на живот, заставляя лечь. Вики сразу же приподнялась на локтях, когда он накрыл ее тело своим, снова обхватив за горло. Надавил на кожу, прижимаясь губами к шее, оставляя яростные следы нетерпения. Ее дыхание участилось, бедра слабо дернулись вверх, прижимаясь к нему через одежду. Черные крылья затрепетали, расправленные по кровати так, чтобы не мешать обжигающей близости.       — Люцифер…       Звук ее тихого голоса завибрировал в ушах. Вики стала повторять его имя как мантру, спиной прижимаясь к широкой груди. Его пальцы сильнее сжали кожу, бедра резко дернулись вперед, вжимаясь в ягодицы и вырывая приглушенный стон. Ослепляющее наслаждение проскользнуло по телу, когда она изогнулась в спине, обнажила ту самую развратную и похотливую часть, которую он так сильно жаждал именно сейчас.       Почувствовав потребность видеть лицо, искажающееся от каждого действия, отстранился и перевернул на спину, оказываясь между раздвинутых ног. Ее волосы беспорядочно раскинулись в сторону, на щеках появился легкий румянец, в глазах застыл блеск. Никакого страха при виде открывшейся тьмы, никакого сомнения. Абсолютная покорность и доверчивость. Тьма при виде этого восхищенно зашевелилась, приближаясь. В последний момент Люцифер смог дернуть ее назад. Какая-то крошечная часть контроля еще имелась, но он не был уверен, что ее хватит надолго.       Рано или поздно это бы обязательно случилось. Главное не допустить, чтобы прямо сейчас.       Его глаза жадно рассматривали ее тело, когда пальцы справлялись с пуговицами на рубашке. Черный топ идеально подчеркивал часто поднимающуюся грудь, повторяя соблазнительные очертания. Вид твердых сосков заставил облизнуться. Внутри все горело от потребности поскорее прижаться к ней. Справившись со всей своей одеждой, Люцифер склонился над ней, придерживая вес тела одной рукой, когда другая властно скользнула по бедру вверх, забираясь под юбку.       Уокер смотрела только в поглощенные тьмой глаза, когда он коснулся трусиков и отодвинул ткань в сторону. Приоткрывала рот, беззвучно выдыхая, демонстрируя крайнюю степень возбуждения. Дьявол посмотрел на распухшие губы после поцелуя и едва не застонал, мгновенно толкаясь вперед и погружаясь в нее полностью. Она застонала, двинувшись нетерпеливо навстречу.       Люцифер опустился на локти, расположив руки по обе стороны от ее головы, и зарылся пальцами в волосы. Вики вздрогнула, когда его бедра отстранились и резко опустились на ее снова.       — Будь я более терпелив, то обязательно раздел бы тебя, смакуя момент, — его голос прозвучал низко и хрипло. Люцифер резко сжал волосы на затылке, задирая голову и заглядывая в широко распахнувшиеся глаза. Страха там не было, а присутствовало совсем другое… — Но сейчас хочу лишь жестко трахнуть.       Она вздрогнула и сжалась вокруг его члена, этой реакцией окончательно подводя к потери контроля. Его пальцы сильнее сжали волосы, темп движений превратился в быстрый и неистовый. Кажется, тьма восторженно наблюдала вместе с ним за ее сбитым дыханием, полным наслаждением на лице, приоткрытыми губами, выпускающими будоражащие звуки. Сохраняя темп, дьявол наклонился к ней и обхватил нижнюю губу, грубо прикусывая.       Она всхлипнула, впиваясь ногтями в спину, когда его губы скользнули ниже и переместились на шею, оставляя влажные следы. Балансировать между реальностью и иллюзией становилось сложнее. Спасал только вкус ее сладости на языке, напоминая, отдергивая черные тени подальше.       Он захотел, чтобы это не заканчивалось. Чтобы ее тело продолжало извиваться под ним, чтобы ладони продолжали скользить по поверхности кожи, оставляя после себя ощущение странного жжения. Чтобы она продолжала смотреть на него такими же ясными глазами, переполненными живыми эмоциями, а не… Он прикрыл глаза, вбиваясь сильнее и чувствуя, как мышцы ее таза напряглись. Смотреть становилось невозможно.       Внутри происходило что-то максимально ненормальное. Он одновременно хотел ее поглотить и уничтожить. Присвоить себе и отодвинуть как можно дальше, чтобы не навредить. Прошедшее осознание ударило по голове — это не та ситуация, где можно выбрать два варианта. Только один. И это было с самого начала неизбежно, верно? Люцифер знал правду глубоко внутри себя, но постоянно откладывал на лучший момент.       Видимо, именно сейчас он настал.       Каждая мышца напряглась, удовольствие горячими волнами растеклось по телу, когда он открыл глаза. Вики спустя несколько сильных толчков изогнулась в спине, невольно прижимаясь как можно ближе. Содрогнулась, выдыхая протяжный стон, и сжалась вокруг него так сильно, что опасно потемнело в глазах. Вид ее запрокинутой головы и открывшейся шеи был таким уязвимым, таким беззащитным и доступным…       Люцифер медленно облизнулся, чувствуя, как тьма недовольно бурлила в крови. Знакомое чувство боли запульсировало в горле, легкие сжались в тиски. Это было предупреждением. Таким, что он пристально взглянул на нее сквозь дымящуюся тьму, зная, что сейчас произойдет. Но он должен был проверить. Должен был убедиться в том, что в голове казалось бредовым и нереальным. Даже если после конец невозможно будет исправить, невозможно будет изменить…       Остатки контроля испарились. Он перестал бороться, позволяя внутренним цепям ослабнуть. Всплеск тьмы свободно выбрался наружу, обнажая смертоносную сущность. Черные змеи смерти стремительно ринулись вперед, нападая. Люцифер не успел даже моргнуть, как тьма наконец-то коснулась ее кожи.       Вики дернулась, расширенными от паники глазами встречаясь с его. Приоткрыла губы в немом крике, словно собиралась сделать огромный глоток воздуха. Он видел, как ее грудь поднялась в глубоком вдохе…       И резко опустилась.       Она перестала дышать и обмякла, так и не успев сделать глоток воздуха.