Dark abyss

«Time waits for no one»

Время не ждет никого

      Вики будто находилась в реке, чьи воды ничем не пахли и ничто в них не отражалось.       В это время, лишенное образов и голосов, растворялись все ее дневные тревоги, нераскрытые смыслы и разломанные фразы. Будто сама память сделала паузу, разомкнула спираль своей бесконечной работы и отправила блуждать вне времени.       Что-то было особенное в снах без сновидения. Древнее и могущественное. Всесильное.       В такие ночи сознание уходило так глубоко, что даже бессознательное не оставляло ни царапин, ни проблесков. Время здесь теряло жесткость, становилось податливым, как шелк, скользящий между пальцев. Его можно было сжать, растянуть, бросить — оно не сопротивлялось.       Может быть, это и есть исток — место до времени, до формы, до первого вздоха. Где жизнь еще не началась, где нет ни начала, ни конца. Есть только она сама — бесформенная, простая и прозрачная, как дыхание, которое больше не нужно удерживать.       Вики даже не подозревала, что в подобном состоянии до нее можно дотянуться.       Сквозь бесконечную тишину послышалось чужое дыхание у уха, горячее и влажное, а следом — прикосновение к шее, настолько живое, что тело вздрогнуло, словно коснулись открытого нерва. Касание было вспыльчивым, нетерпеливым, настоящим — и с каждой секундой возвращало ее обратно: в тяжесть костей, в четкие границы кожи, в мучительное, сладкое напряжение бодрости, что сжимало живот тугой пружиной.       Кто-то звал ее. Не голосом — самим своим присутствием, жаром, требованием.       Вики застыла, когда следующее прикосновение скользнуло по ключице — оно было таким медленным, мучительно-нежным, что по коже прокатился жар, словно волна пламени, оставляющая после себя нестираемые следы.       — Люцифер?…       — Думал, что ты уже не проснешься, — его голос прозвучал низко и очень хрипло.       Сонные веки дрогнули, и она встретилась с его глазами — он завис над ней, подобно раскатистой туче перед бурей, — плотной, глухой, дышащей электричеством и нетерпением. Его губы лениво и безжалостно двигались по коже, оставляя за собой влажные следы — по округлым изгибам груди, по чувствительным ребрам, затем все ниже, к дрожащему плоскому животу.       Она не сдержала тихий всхлип: внизу живота закручивалась упругая, почти болезненная спираль, которая стягивала изнутри, особенно когда его губы коснулись хрупких, таких чувствительных косточек таза, уверенно направляясь еще ниже.       Люцифер расположился между ее ног, уверенно обхватил ладонями нежную кожу, провел большими пальцами по внутренней стороне бедер, будто уговаривая их раздвинуться шире. Наклонился и оставил на бедре поцелуй — долгий, настолько жадный и обжигающий, что по спине скользнула горячая дрожь.       Их взгляды пересеклись — и она замерла, утопая в бездонных алых глазах, где блеснуло желание, нетерпение и неистовая жажда.       В этом взгляде было что-то магнетическое, первобытное, лишающее воли. Манящее немедленно сдаться в плен.       — Мне нравится смотреть на тебя после сна. Вся эта трогательная небрежность… твоя красота стала еще острее, — глаза Люцифера не отрывались от ее, когда он произнес это.       Вики вдруг осознала, что подобные слова стали звучать все чаще — он будто отпустил внутренние барьеры. И каждый раз ее сердце болезненно набухало от нежности и тревоги. Нахлынувшее внезапно беспокойство отразилось на ее лице, что заставило Люцифера задержаться и вглядеться в нее с особой, почти одержимой внимательностью. Его тени — густые, как дым, — мягко скользили по покрывалу, сплетаясь в изящные, текучие узоры.       — Не думай о плохом, — пробормотал он, чуть сильнее сжав бедро, будто этим движением пытался напомнить о наслаждении, затопившем все остальное. — Отключи голову и просто наслаждайся.       Вики нервно выдохнула, не будучи до конца уверенной, сможет ли по-настоящему отпустить все тревоги. В глубине души казалось, что куда разумнее было бы остановиться, выстроить оберегающую границу между ними, не позволить этой захлестывающей, болезненно-сладкой связи взять верх. Но… она была слаба и безоружна перед ней.       Вики могла оставаться в объятиях переживаний и одновременно становиться пленницей собственных глубин — тех истоков, что были беспощадно вплетены в нее с самого создания.       Это и дало возможность просто отпустить, позволить происходящему захватить ее полностью, не пытаясь больше сопротивляться неизбежному. Все с самого начала вело к ее полной капитуляцией перед ним и их связью.       — Вот так… — прошептал Люцифер, почувствовав явную перемену в ней.       Он замер на миг, а затем слегка повернул голову, не отрывая взгляда от ее лица. Его язык сначала скользнул по внутреннему изгибу бедра, а затем уверенно двинулся к лобку. Он легко провел языком по внешней стороне губ, едва касаясь их, но уже этим вызвал у Вики острое, беспомощное содрогание.       В следующее мгновение прижался губами ко всей чувствительной зоне, дразнил и ласкал одновременно. Крепко держа ее бедра и не давая уйти от этого порабощающего, сводящего с ума удовольствия, Люцифер коснулся языком клитора и сделал круговое движение.       Вики инстинктивно сжалась, уткнулась затылком в подушку и захныкала. Он сразу же начал работать интенсивнее: то лениво облизывал всю поверхность клитора, то слегка посасывал губами, втягивая в рот, чтобы ощутить ее вкус глубже на вкусовых рецепторах.       Вики едва сдерживала звуки — ее тело извивалось, бедра сами собой тянулись к его лицу, прося большего. Люцифер поддался этому движению, сильнее сжав их ладонями. Неожиданно прикусил клитор, отчего она ахнула, но он тут же облизал его, успокаивая особенно острое, пронзающее ощущение.       — Люцифер… — с губ сорвался жалобный стон.       Люцифер услышал это и едва заметно усмехнулся уголком губ. Его пальцы оставались на ее бедрах — теперь уже не столько держали, сколько направляли, обозначая новую, полную подчиненность.       Он не вернулся к клитору — наоборот, дал ей обжигающе мучительную паузу. Провел ладонью вверх по животу и плотно сжал талию, удерживая на месте.       Он не торопился — осыпал поцелуями низ живота, каждый раз чуть сильнее впивался губами в чувствительную кожу, словно оставлял невидимые клейма. Вики почувствовала, как неизбежно нарастало щемящая потребность: тело уже горело, а его краткая передышка только распаляло желание.       Он поднялся выше, обвел рукой ее грудь, наклонился и захватил губами один из сосков, прикусил его и начал посасывать — сильно, без стеснения, отдаваясь жажде так, как будто хотел выжечь свое имя этим поцелуем. Его ладонь сжала второй сосок, заставляя извиваться от новой, обжигающей волны.       Вики не выдержала: ее тело затряслось, стоны стали хриплыми и рваными. Она словно вся стала оголенным нервом, беззащитным перед его алчностью и своим собственным влечением.       Он ухмыльнулся подобной реакции, прекратив внезапно ласкать грудь. Его руки скользнули под ее колени, аккуратно приподняли и раздвинули ноги, фиксируя позу, чтобы Вики ощущала полную открытость и невозможность спрятаться от палящего взгляда.       Каждое прикосновение будто заново отвоевывало ее для него. Она полностью и безвозвратно становилась добычей его желания.       Люцифер не спешил возвращаться к самому желанному месту — вместо этого медленно, почти играючи провел кончиком языка по внутренней стороне бедра, задержался у самой впадины, где кожа особенно тонка и чувствительна. Затем подул — легкий, прохладный поток воздуха заставил Вики покрыться мурашками.       Лишь после этого он быстро скользнул языком по влажному, пульсирующему клитору. Втянул его между губ настойчиво и жадно, отчего сердце забилось сильнее.       — Хочу наблюдать, как ты горишь, — прошептал он, не отрываясь от нее.       Вики отвернулась, прижалась лицом к плечу и всхлипнула слишком громко, выдавая себя даже сквозь попытку приглушить ощущения. Каждый раз, когда она срывалась на стон, он будто поощрял это — чуть усиливал нажим. У нее все стянуло внутри, внутреннее напряжение росло огромной лавиной, завораживающей и неизбежной.       В этот момент он посмотрел на нее снизу вверх — его алые глаза блеснули торжеством и хищной нежностью.       Весь ее мир сразу же сузился до его рта и ритма, который уже невозможно было ни унять, ни изменить. Она выгнулась в его руках, зажмурилась, а потом из груди вырвался длинный, беспомощный и дрожащий стон.       Оргазм накрыл ее мгновенно, весь мир вокруг исчез — осталось только острое, больное, разрывающее блаженство, пульсация где-то глубоко внутри, которую нельзя остановить.       Люцифер не унимался — он продолжал тот самый ритм, удерживая на гребне сладкой агонии, пока вся она не стала отчаянно содрогаться под ним, опустив руку вниз и сжав его волосы.       — Хватит… я больше не могу, — отчаянно выдохнула Вики, содрогнувшись еще раз от чрезмерной чувствительности.       Только после этого дьявол позволил себе замедлиться, отпустить ее бедро и выдохнуть тяжело, с нескрываемым удовлетворением. Поднял голову и облизнул влажные губы, внимательно разглядывая ее.       «Боже… что это было сейчас?»       Вики обмякла на кровати, чувствуя себя абсолютно умиротворенной, каждая мышца была расслаблена, дыхание сбивалось, а в голове не осталось почти ничего, кроме прозрачного и теплого забытья. Она прикрыла глаза, когда сердце дрогнуло от мысли, что подобное ощущение блаженства легко развеять.       Люцифер лег на соседнюю сторону, медленно протянул руку — движение было ленивым, но в то же время наполненным скрытой властью, будто он приказывал всему миру замедлиться. Его пальцы скользнули по ее волосам, чуть-чуть зацепив кожу головы.       Вики приоткрыла глаза — в ее взгляде застыло безмолвное изумление. Она наблюдала за его движением, как будто пыталась понять, не таилось ли за этим ласковым жестом очередной взрыв страсти.       В этом прикосновении было что-то неуловимо новое — слишком личное, слишком обнаженное для того, кого она привыкла знать. Она всегда видела в нем огонь, порыв, мятежную бурю, а теперь столкнулась с чем-то простым, земным, почти обыденным. Это определенно сбивало с толку.       — Ты голодна? — спросил он голосом, который еще был низким и хриплым.       Вики несколько раз моргнула, словно отгоняя туман после слишком долгого сна. Она не сразу поняла, о чем он спрашивал. Когда до нее дошел смысл вопроса, она чуть неуверенно, почти робко кивнула. Люцифер аккуратно накрыл ее тело прохладной тканью, мягко укутывая, а затем, щелкнул пальцами.       В комнате внезапно повисла плотная, почти осязаемая тьма, и из клубящегося серого дыма вынырнул бес — словно часть ночного кошмара, вырванная из глубин сна. Его маленькие, подрагивающие крылья шевелились, словно он пытался ими унять собственное волнение. Увидев Люцифера, бес почтительно склонился, почти дрожа от благоговения, как древний жрец перед своим богом.       — Рад служить вам, господин.       — Принеси завтрак сюда, — голос Люцифера был спокоен, но в нем угадывался холодный металл приказа. Он посмотрел на Вики: — Ты хочешь что-то особенное?       Она покачала головой, не находя в себе ни желания, ни сил думать о чем-то конкретном. Люцифер лишь кивнул, и бес, с покорностью тени, исчез, оставив после себя вязкую, будто ощутимую тишину.       Вики осторожно следила за Люцифером — сейчас он был странно расслаблен, словно все вокруг вдруг замедлилось и потеряло остроту. Он выглядел почти земным, слишком спокойным, как будто несколько минут назад не был самой бурей, не разжигал в ней той беспомощной, плавящей истомы.       Ее внутренний мир еще дрожал эхом его прикосновений, но снаружи он казался ледяным, собранным и опасно уравновешенным.       Люцифер снова повернулся к ней, его глаза встретились с ее — в них вспыхнуло нечто странное, что не сразу получилось понять. Вики вдруг почувствовала чужое присутствие внутри, будто кто-то невидимой рукой погружался глубже, пробирался сквозь слой за слоем ее разума, стараясь увидеть больше, чем просто лицо.       Его пристальный взгляд был похож на острое лезвие, аккуратно вскрывающее мысли, вынуждая сердце биться чаще.       Она не знала, почему именно сейчас ему захотелось узнать ее эмоции, но без раздумий вознесла защиту — мягкую, как шелковый кокон, обволакивающую мысли. Может, ей лишь почудилось, но все равно…       Время будто остановилось, воздух в комнате стал вязким. В этот застывший миг Вики почувствовала, как взгляд Люцифера стал сосредоточеннее, с оттенком интереса. Следом по ее внутренней защите прокатился легкий, еле ощутимый скрежет — как если бы кто-то аккуратно, с мягким любопытством провел когтями по поверхности шелка. Это не было нападением, скорее — осторожная проверка, словно он хотел убедиться, действительно ли там находилась преграда.       Люцифер на миг задержал взгляд, чуть приподнял бровь, словно оценивая ситуацию. В его взгляде мелькнула тень вопроса.       Именно в этот момент комната наполнилась густым дымом — из него вышли бесы, аккуратно неся завтрак на небольшом постельном столике. Глаза Вики скользнули по чашке, от которой поднимался густой пар, доносился терпкий кофейный аромат; рядом на тарелке лежали пышные вафли, украшенные ломтиками банана и шоколадным соусом.       Все выглядело настолько аппетитно, что у нее сразу появилось желание съесть это медленно, смакуя каждый кусочек.       Бесы, отдав еду, исчезли так же внезапно, как появились. Люцифер продолжал смотреть на нее внимательно, словно выжидая. Вики же вела себя так, словно все происходящее было для нее чем-то совершенно обыденным, когда на самом деле это было не так.       Но у дьявола определенно были другие планы.       — Ты умеешь скрывать эмоции, — произнес он ровным голосом, как будто просто констатировал факт. В его интонации скользил интерес, скрытая внимательность.       Вики медленно отрезала кусочек вафли и положила в рот, давая себе время почувствовать, как теплый шоколадный соус смешивался с нежным, хрустящим тестом. Она на секунду задержала это ощущение, будто хотела впитать каждую мелочь. Затем взяла чашку, сделала маленький глоток крепкого, насыщенного кофе — именно такого, какой всегда предпочитала. Этот призрачный уют внезапно контрастировал с настоящей жизнью, напоминая о том, как мало осталось от прежнего покоя.       Ей не особо сильно хотелось ему что-то говорить или объяснять. В какой-то момент она научилась прятать свои переживания так глубоко, что сама перестала их замечать — слишком долго пыталась защититься от той маниакальной связи, из-за которой едва не сходила с ума. Сейчас, с приближением новых событий, она вдруг осознала, как мало все это значит: ее чувства, страхи, мысли, переживания…       Вскоре все это перестанет иметь хоть какое-то значение.       — Сделай так еще раз.       Эти слова сразу выдернули из раздумий — Вики посмотрела на него, нахмурилась.       — Сделать что?       — Защити свой разум.       Вики на мгновение замялась, но все-таки выполнила просьбу, не представляя, зачем именно это понадобилось ему сейчас. Почти сразу невидимые когти снова скользнули по защите — в этот раз мягко, едва ощутимо. В этом движении было что-то странно заботливое и цепкое одновременно, как если бы он проверял, насколько прочна ее преграда.       Глаза Люцифера вспыхнули — внутри этого огня заиграли искры удовольствия и азартного интереса. Его губы растянулись в дьявольской, до боли знакомой улыбке. Он смотрел на нее пристально, с тем хищным вниманием, как будто видел впервые.       — Твоя защита отражает тебя саму, — сказал он, чуть склоняя голову набок, словно рассматривал что-то удивительное, новое. — И могу сказать, что при желании ее не сразу получится пробить. Ты явно тренировалась не один день. Сколько уже прошло времени?       Вики взяла в руки чашку, обхватила ладонями — горячий фарфор согрел кожу, на секунду вернув ощущение реальности. Она сделала медленный глоток, оттягивая момент ответа.       — После праздника Падения, — выдохнула почти рассеянно, избегая смотреть ему в глаза и надеясь, что он не уловит настоящую причину, почему тогда ей так резко понадобилось прятаться за защитой.       — И кто тебя этому научил? — спросил вдруг ровным и спокойным голосом, пытаясь заглянуть в глаза. Вики почувствовала, как внутренне напряглась — где-то в животе сжался тугой узел. Она опустила взгляд на тарелку, постаралась выглядеть равнодушно, медленно отрезая еще один кусочек вафли. Взгляд скользнул по золотистой корочке, по темным разводам шоколада.       — Прочитала в одной из книг в твоей библиотеке, — с нарочитой беззаботностью солгала она, отправляя вафлю в рот.       Люцифер не отрывал взгляда от ее лица. Казалось, он чувствовал подвох и пытался заметить неуловимое. Вики отвечала тем же спокойствием — она была решительно настроена не выдать ни единой лишней детали. Доверять ему настолько, чтобы раскрыть правду о Вепаре, она не могла позволить себе даже в мыслях.       Она остро ощущала, как все зыбко — одно неосторожное слово могло изменить его судьбу, особенно после того, когда с ней все будет покончено.       Лишний раз не хотелось провоцировать судьбу.       — А ты когда-нибудь управлял мной? — спросила она, решив поменять тему.       Глаза Люцифера потемнели, вновь став спокойными, глубокими. В его лице не было ни удивления, ни вины — он лишь чуть склонил голову, словно вопрос задел его за живое или стал неожиданно интересным.       — Я знаю, что высшие демоны способны управлять другими. Я спрашиваю про это, — уточнила Вики, наблюдая, как он внимательно следил за каждым ее движением, не спеша отвечать.       — Я сразу понял, что именно тебя интересует, — он медленно подался чуть ближе, его взгляд стал пристальным, почти пронизывающим. — Если ты спрашиваешь, значит, уже что-то подозреваешь. Так когда же, по‑твоему, я мог повлиять на тебя? Скажи мне.       На самом деле, его влияние она ощущала почти всегда — оно было где-то в воздухе, в каждом его слове, в каждом взгляде. Иногда казалось, что их связь перетягивала все ее эмоции на себя, путала мысли, лишала всякой опоры. Но сейчас Вики говорила о другом — о прямом, настоящем вторжении.       — Например, когда заключалась сделка, — в ее голосе появилось едва заметное напряжение.       Люцифер медленно улыбнулся, приподняв уголок рта — в этом было что-то волчье, хищное, холодно-выжидающее. Он неспешно выпрямился, продолжая внимательно смотреть ей в глаза — в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на застарелое любопытство или интерес.       — Значит, ты почувствовала тогда мое влияние? — он произнес это почти насмешливо, но голос его стал ниже, плотнее, будто обволакивал изнутри. — Тебе казалось, что я сломал твою волю? Что ты действовала, как будто не своим умом?       — Почему вместо ответа, который я действительно заслуживаю услышать, ты всеми возможными словами избегаешь его? — Вики уже не пыталась скрыть ни усталости, ни раздражения.       Она посмотрела ему прямо в глаза, упрямо не отводя взгляда, и пальцы ее непроизвольно сжались на краю тарелки.       Глаза Люцифера вспыхнули ярче, алое свечение прорезало его взгляд. Его лицо стало жестким, сдержанным, он смотрел на нее так внимательно, что Вики вдруг стало не по себе, будто он видел гораздо больше, чем она готова была открыть.       — Потому что я знаю, что ты сделаешь в следующую секунду, когда услышишь ответ. Не хочу подбрасывать еще причин для твоего отстранения, — голос его прозвучал тяжело, с тихой уверенностью, без намека на раскаяние. — Но если ты действительно хочешь знать… да. В тот раз я вмешался, полностью взял под контроль твое тело. Это было один единственный раз. Только тогда.       — И у тебя больше не было искушения сделать подобное еще раз? — спросила она, теперь уже не скрывая своего недоверия, хотя, услышав признание, внутренне убедилась в том, что давно чувствовала.       Это не стало для нее неожиданностью. Она давно ощущала, что тогда, во время сделки, он действительно воздействовал на нее. Но ее волновали другие возможные вмешательства.       — Нет, больше я не хотел этого, — Люцифер вдруг стал серьезным, его взгляд приобрел прямоту, внимательность. — Тебя это все еще тревожит?       Вики молчала, не сразу находя в себе силы ответить. Она ощутила, как внутри сжалось что-то теплое и хрупкое, перемешавшееся с едва уловимой грустью. Она уже открыла рот, чтобы произнести что-то честное — возможно, даже слишком, — как вдруг в комнате начал собираться плотный дым. Он закрутился в вихре у самой стены, словно всплывая из ниоткуда.       Из этого клубка вышел бес. Его движения были четкими и торопливыми — он тут же склонился в почтительном поклоне перед Люцифером.       — Господин, демон Уфир попросил передать, что готов с вами встретиться и обсудить интересующий вас вопрос.       Слова беса прозвучали тяжело, с хрипотцой, будто в комнате стало холоднее. Вики почувствовала, как внутри что-то сжалось, словно в животе вдруг появилась пустота. На секунду ее дыхание сбилось, мир вокруг стал глуше, неяснее, словно вместе с этими словами исчезла часть покоя. В груди поселилось тревожное ощущение — как будто впереди неотвратимо приближалось что-то большое, чужое и неизвестное.       Аппетита больше не было. Внутри разлилась тяжелая тишина — что‑то привычное растворилось, уступая место новой, непрошеной пустоте и предчувствию перемен.

***

      Демон сидел за массивным столом, поверхность которого была сплошь завалена старыми, в кожаных переплетах фолиантами и пожелтевшими от времени пергаментами. Между книгами лежали пузырьки с мутными жидкостями, потускневшие склянки с выцветшими этикетками, перья для письма и даже связки высушенных трав. В воздухе стоял тяжелый, тягучий аромат старой бумаги, порошков и пряных целебных трав.       Сам демон выглядел так, словно провел за этим столом не одну бессонную ночь. Его волосы спутались и свисали на лоб, под глазами пролегли глубокие тени, Руки были испачканы чернилами и остатками пигментов.       Услышав шаги, он сразу оторвался от своих записей — осторожно отложил заостренное перо, поднялся на ноги и чуть склонил голову в приветствии. Его усталые, но внимательные глаза на секунду задержались на гостях, словно он все еще мысленно оставался в мире старинных знаний и целебных рецептов.       — Люцифер, — поприветствовал демон, кивнув и Вики.       Он повернулся к своему заваленному столу, осторожно отодвинул несколько древних пергаментов, выбрал один из них и развернул на потрескавшейся поверхности.       — Я пересмотрел множество старых манускриптов и записей, — начал он спокойно. — Вы спрашивали, возможно ли разделить свет на две части… Оказывается, подобные попытки уже предпринимались раньше. Фанатичные исследователи, одержимые разными идееями, проводили всевозможные эксперименты. Я нашел немало их заметок, — он медленно опустил взгляд на строчки, проведя по ним кончиками пальцев, — но из всего, что мне удалось выяснить, ни у кого ничего так и не получилось. Во всех случаях попытки разделить свет заканчивались неудачей.       Он на секунду задумался, почесал подбородок, и на его лице промелькнула тень разочарования. Вики устало выдохнула, опустив взгляд, медленно умирая в тишине этой пропахшей лекарствами комнаты.       — Неужели ты пригласил меня только для того, чтобы повторить то, что мы уже обсуждали? — Люцифер спросил сухо, бросив напряженный взгляд.       Пожилой демон отреагировал спокойно — будто перед ним не стоял Правитель Ада. Он снова повернулся к столу, выбрал из груды книг одну в переплете с золотым тиснением, пролистал несколько страниц и замер, уставившись на запись.       — Я действительно провел собственное исследование, изучил все доступные источники, — его голос стал глубже. — Как я уже говорил, если свет просто делить — его становится слишком мало. Думаю, именно в этом причина всех неудач. Они пытались разделить, но не усиливали его перед этим.       — Объясни поподробнее, — потребовал Люцифер, подходя к демону ближе, чтобы заглянуть в книгу.       — Мое предположение вот какое: перед тем, как пытаться разделить свет, его нужно сделать сильнее, насыщеннее, — демон говорил чуть увереннее, его усталые глаза оживились. — После такого «усиления» свет будет не просто делиться, а каждая из частей сохранит исходные свойства. Только тогда та часть, что останется внутри, не растворится во тьме, а та, что будет пересажена вам, сможет прижиться и сохранить баланс.       — Ты нашел подтверждение этому? Есть какие-то записи? — Люцифер нахмурился, пристально изучая выражение его лица.        Уфир задумался, на несколько секунд погрузился в молчание. Он аккуратно закрыл книгу и положил ее рядом со стопкой других томов.       — Нет, подобных записей или описаний успешных опытов я не нашел. Все, о чем я говорю, — это выводы, к которым я пришел сам, анализируя разные случаи и эксперименты. Это мои догадки, основанные на сопоставлении известных фактов.       — Значит, никаких гарантий нет, — глаза Люцифера сверкнули, голос стал холоднее. — Как именно ты собираешься усиливать свет? Что для этого потребуется? Каковы риски? Насколько велик шанс провала?       Демон выдохнул, провел рукой по волосам, отчего они стали еще более взъерошенными.       — Я смог предложить только то, что нашел, Люцифер. Гарантий действительно никаких — таких экспериментов еще никто не проводил. Для усиления я собираюсь использовать особый отвар, который необходимо будет принимать определенное время. Только по результатам я смогу понять, работает ли это.       Он сделал паузу, взгляд стал особенно серьезным.       — Для такого вмешательства потребуется особая внимательность, почти хирургическая аккуратность. Свет вплетен в мозг, затрагивает нервные пути — он будто живет в глубине каждой мысли. На каждом этапе нужна предельная сосредоточенность, потому что любое неосторожное движение… может повлечь серьезные последствия.       Тишина, тяжелая и давящая, опустилась на комнату. Вики казалось, что кто-то перекрыл весь воздух, и каждый вдох давался с усилием. Она ощутила, как грудная клетка сжалась до боли, а внутри начал разрастаться липкий страх — это было ощущение ржавого балласта, который медленно тянул ко дну, туда, где нет ни света, ни выхода, ни даже надежды выбраться. В ней жила обреченность, будто собственное тело помнило: этот момент неизбежен, этот финал всегда был впереди.       Она знала, что все закончится так, — знала с самого начала, но встреча с реальностью каждый раз ощущалась как отдельная смерть. Каждый разговор о будущем был для нее репетицией ухода, прощанием с собой и миром, попыткой запомнить последние крупицы жизни до окончательной тьмы.       Вики настолько погрузилась в собственные переживания, что не сразу почувствовала, как рядом оказался Люцифер. Он мягко, но крепко подхватил ее за талию, прижал к себе, поддерживая — только тогда заметила, насколько она была слаба, неуверенно держась на ногах. От его прикосновения в теле разошлась дрожь — странное чувство безопасности и безысходности одновременно.       Уфир подошел ближе и протянул Люциферу крошечный стеклянный пузырек с зеленой жидкостью. Подобное приносил Азриэль. Пальцы Вики дрожали, она с трудом удерживала пузырек, поэтому Люцифер бережно поддержал ее ладонь, наклонил к губам флакон.       Она почувствовала прохладную волну жидкости, скользнувшую по горлу, оставляющую сладкое послевкусие, будто шепот чего-то несбыточного.       — Каким будет ваше решение? — тихо спросил Уфир, голос его словно растворился в сгущенном воздухе комнаты.       Вики прикрыла глаза, почувствовав, как опускалась в тепло объятий Люцифера — в этот момент ей хотелось исчезнуть, раствориться, чтобы перестать что-либо чувствовать. Казалось, если она задержит дыхание, если задержится в этом мгновении, вся тяжесть последних дней отступит. Отчетливое биение его сердца под щекой, этот четкий и ровный ритм немного унимал дрожь в ее теле.       — Ничего не будем делать, — раздался рядом низкий, спокойный голос Люцифера.       Вики резко распахнула глаза, растерянно огляделась, ее взгляд метнулся к Уфиру, который приподнял брови, как будто не поверил услышанному. Затем она медленно подняла голову и посмотрела на Люцифера — в его чертах не было ни тени напряжения, ни раздражения.       Только руки сжались вокруг ее талии чуть крепче, будто он чувствовал, насколько ей сложно сдержать накатившие эмоции.       — Что? — еле слышно выдохнула она, не доверяя своим ушам.       Люцифер наклонился ближе, его глаза были на редкость обнаженными, в них горела решимость.       — Я сказал, что мы оставим все так, как есть, — повторил он, нахмурившись, не отводя взгляда.       Вики перевела взгляд на его тени, раньше спокойно колышущиеся рядом, теперь плавно скользящие по полу, сплетаясь у их ног. В горле встал колючий ком, который не давал ей нормально дышать, а тем более — говорить.       Ее голос сорвался на шепот, дрожал от внутреннего напряжения:       — Я не могу держать в себе твой свет, зная, что в любой момент тьма поглотит тебя, — каждое слово давалось с трудом, отражая то отчаяние, которое бушевало внутри. — Я обещала тебе помочь. Мы договорились: ты не трогаешь Вепара…       — Я в любом случае не собираюсь его трогать, — Люцифер вдруг резко перебил ее, его голос стал грубее, а глаза потемнели.       Даже демон Уфир сделал шаг назад, невольно отступил к стене, чувствуя, как тени Люцифера начали двигаться быстрее, тяжелее, словно сгустились от накала их разговора.       Вики в этот момент показалась себе невероятно одинокой — словно между ними и всем миром пролегала непроходимая пустота. Но она не отводила взгляда, даже когда ее глаза слегка засверкали.       — У меня такая судьба. Я смирилась, — обреченно сказала она, глядя прямо в бездну его взгляда, где уже не осталось ни света, ни отражения ее самой. — Мой долг — отдать тебе то, что принадлежит тебе. Позволь мне это исполнить.       — Уфир, оставьте нас наедине, пожалуйста, — голос Люцифера прозвучал низко, повелительно, не допускающим возражений.       Когда за ним закрылась дверь, пространство стало глухим и тесным. Все вокруг исчезло — остались только они и глухой шум их дыхания.       Люцифер смотрел на Вики пристально, его выражение лица было замкнутым, тяжелым, с налетом какой-то едва заметной злости или усталости. Вики не отводила глаз — на ее лице застыла смесь безысходности и слабого упрямства; она не пыталась скрывать ни растерянность, ни боль.       Его взгляд стал почти полностью черным, и тени закрутились вокруг них, словно предвестие надвигающейся катастрофы. Вики ощутила их движение и с болезненной ясностью поняла: очень скоро эта тьма станет ее частью — растворится внутри, принесет хаос и распад ее личности. Ее затрясло изнутри: все тело отзывалось дрожью на еще одно осознание обреченности.       Вдруг Люцифер резко шагнул к ней, схватил ее лицо своими ладонями — не грубо, но так крепко, что у нее перехватило дыхание. Он склонился почти вплотную, его теплое дыхание смешалось с ее сбивчивым, будто в этот миг вся вселенная сузилась до одной точки между их губами.       — Ты не представляешь, до чего доводит меня твоя слепая жертвенность, — его голос дрожал от злости и невыносимого напряжения. — Я заметил, что ты лишилась надежды, что буквально готова умереть. Только твоим планам не суждено сбыться — я этого не позволю. Ты не представляешь, как я устал смотреть, как ты умираешь каждый день.       Вики застыла, слова застряли в горле, целая буря эмоций колотилась внутри — она почти готова была оправдываться, объяснять, почему ей нужно пожертвовать собой, когда он вдруг притянул ее еще ближе.       Его губы почти касались ее.       — Ты — моя, Вики, — вдруг хрипло прошептал он, вгоняя смертельную дозу отчаяния в ее сердце. — Моя с момента, когда я купил тебя на аукционе. Твоя судьба неразрывно связана с моей, и я буду проклят еще раз, если позволю Создателю распоряжаться твоей судьбой.       — Люцифер… — ее голос едва слышен, в груди все разрывалось на части от жара и слабости. Эта связь, эти слова жгли, будто все тело стало проводником его отчаяния.       Слезы сами покатились по щекам, горячие и соленые. Она не могла остановить их, не могла ни вздохнуть, ни спрятаться. Люцифер вдруг стал почти безумным — его взгляд метался по ее лицу.       Он придвинулся еще ближе, и, не отпуская, нежно поцеловал мокрые дорожки на щеках, собирая их и стараясь забрать часть этой боли себе. Вики буквально оцепенела от его откровенности.       — Если у тебя не осталось ни сил, ни веры — позволь мне носить их за тебя, — его голос впервые дрогнул, но в этой дрожи звучала не мольба, а твердая, безусловная решимость. — Дай мне шанс показать тебе, чего ты на самом деле достойна. Дай возможность подарить тебе существование, ради которого ты не будешь хотеть конца.       — Почему… — едва выдохнула она, не узнавая свой голос, чувствуя, как сердце будто высохло, а в груди образовалась зияющая пустота.       Он крепче обхватил ее голову, снова коснувшись своими губами ее.       — Потому что я ужасно голоден по тебе, — заявил он с непреклонной обреченностью, наполненной темным благоговением. — Достаточно одного твоего взгляда, чтобы моя тьма кипела и сжигала меня изнутри. Я давно сдался перед тем, что чувствую к тебе. Ты — все, что мне нужно, все, чего я не смею желать, но эгоистично это делаю.       Вики вся горела — внутри гремела борьба между желанием скрыться, не слышать ничего, и невыносимым, острым влечением к нему, к этим словам, от которых измученное сердце сжималось, а губы жаждали поцелуя.       Ей хотелось раствориться в этой близости, отдать ему все, что осталось, даже если это последнее.       — Я обречена, Люцифер, — шепнула она, и по голосу можно было понять, сколько в этом смирения, сколько невыразимой тоски.       В нем слышалось что‑то окончательное, как зимний холод, проникающий в кости.       — Позволь мне это решать. Если в тебе больше нет сил, отдай мне возможность использовать свои, чтобы спасти тебя, — он слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза. — Мы не будем рисковать. Я придумаю что-то другое, найду другой путь…       — Я не прощу себе, если тьма уничтожит тебя, — выдохнула она, чувствуя внутри пустоту. Покачала головой, ненавидя свое сердце, которое буквально молилось о помиловании. — Нельзя бездействовать… ты слишком долго к этому шел, слишком долго терпел…       — Вики…       — Хотя бы предложение Уфира. Давай хотя бы его, — она прикрыла глаза, осознавая, что готова буквально разрыдаться. — Пожалуйста, не взваливай на мои плечи то, что я не смогу понести при плохом исходе…       Люцифер напрягся, по его лицу прошла тень внутренней борьбы — в каждом слове сквозила сдержанная усталость, которая не умещалась ни в одном из его привычных жестов.       — Я причинил тебе достаточно боли, Вики, — напряжение так и сквозило от его слов.       — Так доведи ее до конца.       Он резко убрал руки, шагнул назад, словно ее слова обожгли его до костей. Вики инстинктивно сжалась, лицо перекосило от пронзительной, горькой боли. Люцифер стоял перед ней, будто готов был разнести весь мир, если бы мог этим что-то изменить.       — Ты думаешь, мне это приносит удовольствие? — спросил он на грани злости, в его глазах на мгновение вспыхнула настоящая тьма, глубокая и жгучая.       — Давай попробуем вариант Уфира… — тихо, но упрямо повторила она, не отпуская его взгляд. — Пусть хоть один из нас узнает, что такое покой. Не мучай ни себя, ни меня вечным ожиданием.       Люцифер молча смотрел на нее, его лицо стало закрытым и непроницаемым. Она не могла разглядеть ни одной эмоции, но внутри чувствовала — его злость и остальные эмоции разгорались сильнее, чем даже самая черная тьма, что жила в нем.       Он мог бы ограничить ее, не позволить ничего сделать, отвести обратно во дворец, но не делал этого. Она никогда сама ничего не решала… и сейчас он не отнимал у нее возможность, которую она обрела.       Сердце заныло от осознания, что из-за ее решения он закрылся от нее.       — Если появится хоть малейшая угроза для тебя, мы все немедленно остановим, — произнес он непреклонно, голос звучал ровно, почти глухо.       Она ощутила, как пропасть между ними становилась шире. Хотелось шагнуть к нему, коснуться, разрушить ледяную дистанцию, но он уже отвернулся, не давая ей ни малейшей возможности приблизиться. Люцифер молча двинулся вглубь комнаты, туда, где исчез ранее демон.       Через несколько минут дверь вновь открылась, и Люцифер вернулся вместе с ним. Он по-прежнему не смотрел в ее сторону — взгляд был отрешенным, почти стеклянным, и от этого по коже Вики пробежал ледяной холод.       Демон подошел к массивному шкафу, заскрипел дверцей, и среди банок, коробок, старинных колб выбрал небольшой набор бутыльков с жидкостью, переливающейся мягким золотистым светом.       — Я предусмотрел все заранее, сварил это, чтобы не терять время, — ровно пояснил демон, протягивая бутыльки Люциферу. Посмотрел на Вики: — По два в день — утром и вечером. Через неделю жду вас у себя для проверки результатов.       Вики лишь кивнула в ответ, бросив быстрый взгляд на Люцифера, но он был все так же закрыт — холодная стена в его лице, даже когда он прощался с демоном. Когда он вернулся к ней, его движения были быстрыми и сдержанными: коротко приобнял за талию, как будто просто выполнял долг, и мгновенно переместил их прочь.       У Вики внутри с новой силой заклокотало странное, пугающее предчувствие — будто он никогда больше не посмотрит ей в глаза.

***

      Вики едва смогла поднять голову с подушки — все тело казалось ей налитым свинцом, голова была тяжелой, словно туго стянутой изнутри.       Прошло уже несколько дней, как она начала пить отвар: мутное сознание, постоянная вялость, будто в голове поселился густой туман, а под кожей застрял ледяной холод. Руки не слушались, движения давались с трудом, даже думать было тяжело — мысли вязли, а глаза так и норовили закрыться.       В какой-то момент Вики перестала различать, где граница между реальностью и сном. Ее воля растворялась в этом тягучем, полусонном небытии. Единственное, чего она хотела — чтобы это скорее закончилось, пусть даже любым исходом. Лишь бы снова стало легко.       Когда в очередной раз дверь в спальню открылась, Вики вздрогнула и спряталась лицом в подушку, надеясь раствориться в своих снах. Но вскоре почувствовала знакомое присутствие — Люцифер все‑таки был рядом. Она знала: он прикасался к ней, разговаривал, но его привычная забота сейчас сменялась напряженной сдержанностью.       Он стал молчаливее, чаще хмурился и будто все время боролся с собой, чтобы не сказать лишнего.       Вики почти ощущала его раздражение, но он не позволял себе резкости. Иногда ей казалось, что он злился на нее, но не признавался в этом.       Когда он склонился над ней, провел ладонью по щеке, отодвинув прядь, ее веки дрогнули, но сразу потяжелели. Пальцы были теплыми и осторожными, но даже от них хотелось снова провалиться в сон.       — Мне не нравится твое состояние, — сказал он негромко, пристально изучая ее лицо. — Почти все время спишь. Ты не должна быть такой слабой.       — Это пройдет… Просто дай мне поспать еще немного, — еле слышно пробормотала она, с трудом разлепив веки. Ей хотелось хоть немного задержаться в этом полусне, потому что бодрствование стало почти невыносимым.       Люцифер сжал челюсти, будто пытался подавить внутри себя волну раздражения. Его взгляд на миг стал тяжелым, обеспокоенным. Он посмотрел на нее еще раз — в этом взгляде было все: беспомощная злость, тревога и скрытая нежность, которую он боялся показать.       Вики уже почти ждала, что он сорвется, накричит, выльет на нее, что копил в себе, но вместо этого он просто наклонился и осторожно поднял ее на руки.       Она даже не смогла обхватить его за шею — руки бессильно скользнули по его плечу, а пальцы не слушались. Люцифер заметил это, и в его глазах промелькнуло глухое, упрямое раздражение. Он переместился почти беззвучно — в следующую секунду оказался в кабинете Уфира. Демон стоял у шкафа, расставляя банки с зельями, но вздрогнул, когда пространство за спиной наполнилось чужой энергией.       Обернувшись, Уфир тут же склонил голову, а потом всмотрелся в Люцифера и Вики, словно пытался понять, почему их присутствие кажется ему таким неестественным и тревожным.       — Ее состояние меня не устраивает, — тихо, с едва заметной злостью произнес Люцифер, укладывая Вики на кушетку. Его движения были бережными, но в них читалось напряжение, будто он боролся с собственными эмоциями. — Потеря сил, постоянная сонливость, тяжесть в голове, — добавил он, не спуская с нее глаз.       Уфир задумчиво потер подбородок, его взгляд пробежал по полкам, где стояли десятки баночек: янтарных, золотистых, с густыми настоями и прозрачными эликсирами.       — Такого не должно быть, — покачал он головой. — Я не планировал никаких побочных эффектов. Но уверяю, с этим можно справиться. Я что-нибудь добавлю — после этого должно стать легче.       Демон начал выкладывать на стол все заготовленные порции, выискивая среди них нужные, доставал еще пару бутыльков с прозрачными и синими жидкостями.       Комната наполнилась новым, острым запахом трав и специй.       Люцифер стоял рядом, не отходя, а потом наклонился к Вики — его пальцы привычно и нежно скользнули по ее щеке, поправили выбившуюся прядь. Жест, наполненный заботой, но в глазах все равно оставалась сдержанность, которая казалась почти горькой.       — Ты сердишься на меня? — едва слышно спросила Вики, стараясь уловить теплый отклик, будто от этого зависело ее состояние.       Он замер на миг, задумался, его рука все еще касалась ее волос.       — Я не могу сердиться из‑за того, что ты плохо себя чувствуешь, — ровно сказал Люцифер, не встречаясь с ней взглядом.       Вики ощутила, как между ними тянулась тяжелая пауза.       — Это не совсем ответ, — сказала она, прикусывая губу, чувствуя, как напряжение будто просачивалось сквозь кожу от его прикосновения.       Люцифер склонился к ней, мягко поцеловал в лоб — так долго, что ее глаза сами закрылись. В этом поцелуе было больше смысла, чем в любом объяснении — он был теплый, по‑настоящему защищающий, будто на мгновение весь мир снова сжался до их двоих, только для нее. Вики почти уснула от этого ощущения, но заставила себя открыть глаза, когда его лицо отстранилось.       — Сейчас не время, — выдохнул он, тихо, блеснув глазами. — Ты слишком слаба.       Она хотела возразить, но тут Уфир подошел ближе — его шаги были быстрыми, деловыми, взгляд сосредоточен на колбах и бутылях в руках.       — Остальное, что у вас осталось, пусть принесут бесы — я изменю состав. А это выпей сейчас, станет легче, — спокойно сказал демон, протягивая свежий бутыль Люциферу.       Люцифер аккуратно поддержал ее затылок, приподнял голову и осторожно приложил флакон к губам. Вики медленно выпила горьковатую жидкость, чувствуя, как по горлу прошла волна холода, и почти сразу заметила, что туман в голове начал рассеиваться. Тяжесть, словно плотная пелена, постепенно спадала, а дыхание становилось глубже и свободнее.       Через несколько минут она уже смогла подняться сама — не без усилий, но без прежней безнадежности. Осторожно размяла затекшие крылья, почувствовав, как в них возвращается жизнь; легкое дрожание мускулов было почти приятным после долгой неподвижности.       Люцифер, будто по привычке, тут же подошел, обнял за талию — в этом движении было что-то защищающее, притягательное, не терпящее возражений. Он мягко притянул ее к себе, и в следующий миг комната исчезла, сменившись светлыми коридорами дворца.       Оказавшись снова во дворце, Вики осознала, что совершенно не хотела спать, поэтому нужно было себя чем-то занять, чтобы не давать плохим мыслям пожирать изнутри.       Она уже собиралась повернуть в сторону библиотеки, чтобы позволить себе забыться, как вдруг в зале заметила знакомую фигуру. Азриэль сидел за длинным столом, склонившись вперед, а потом, почувствовав на себе взгляды, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его глаза, как всегда, светились загадочным золотом, в них играли отблески иронии и легкого интереса.       На губах Азриэля появилась едва заметная ухмылка — насмешливая, чуть вызывающая. Он определенно ждал их появления.       — Думаю, нам стоит почаще устраивать такие посиделки — вы даже не представляете, как я по вам скучаю, — с издевательской улыбкой произнес Азриэль, развалившись на стуле. Его золотистые глаза озорно блеснули, а в голосе звучало искреннее веселье, которое разливалось по залу, делая атмосферу чуть легче.       Люцифер убрал руку с талии Вики, его лицо — как обычно — осталось почти непроницаемым, но в тени глаз мелькнуло едва заметное раздражение.       — Я едва терплю твое самодовольное выражение лица, так что не стоит испытывать мое терпение слишком часто, — холодно бросил он, проходя к столу.       Опустился на стул и провел рукой по лицу, а потом задержал взгляд на Вики, внимательно изучая ее, словно пытаясь убедиться, что она действительно чувствовала себя лучше. В этом взгляде было больше заботы, чем слов — мягкое, осторожное беспокойство, которое он всегда прятал за колючей внешностью.       Азриэль недовольно цокнул языком, оглядел всю комнату, словно ища, за кого бы еще зацепиться взглядом. На мгновение его лицо стало серьезнее, но он быстро вернул себе привычную маску беззаботности.       — А где же Лилит? Обычно она появляется сразу, желая потрепать нервы.       Вики бросила осторожный взгляд на Люцифера — его лицо осталось непроницаемым, взгляд устремлен в сторону, ни одна черта не дрогнула. Было ясно: он еще не сообщал Азриэлю новостей. Внутри нее скользнул холодок — вдруг память о случившемся стала слишком острой.       Люцифер коротким движением призвал беса, и тот тут же возник у его локтя, держа на серебряном подносе бокал вина. Люцифер взял его, сделал медленный глоток, и только после этого, не глядя на Азриэля, произнес сухо:       — Она мертва.       В зале воцарилась короткая, звенящая пауза. Азриэль застыл, его брови взлетели вверх, в золотых глазах отразилось искреннее удивление. Он бросил на Вики вопросительный взгляд, но та лишь слегка покачала головой, не в силах сейчас что-либо добавить.       Демон не выглядел расстроенным — дьяволица определено не вызывала у него трепетных чувств, но по выражению лица можно было понять, что он был застигнут врасплох такой новостью.       — Только не говори мне, что кто-то из наших додумался ее убить, — наконец сказал Азриэль, уже без привычной насмешки в голосе.       — Я сам это сделал, — ровно ответил Люцифер, не отрывая взгляда от багрового вина в бокале.       В ответ взгляд Азриэля стал еще тяжелее. В золотистых глазах мелькнула странная смесь: облегчение, вперемешку с тенью мрачного осознания, как будто из воздуха исчезло что-то неотвратимо тревожное. Эта новость по‑своему облегчала жизнь, но оставляла после себя неприятный осадок, странную пустоту. Его лицо стало задумчивым, в нем угадывалась растерянность и вопрос.       Он смотрел на Люцифера с неослабевающим вниманием, будто впервые видел в нем не только Правителя, но и того, кто способен на нечто по-настоящему страшное.       — Ты же понимаешь, что мое любопытство не даст мне существовать, пока я все не узнаю? — спросил он тише, но голос звучал напряженно, даже требовательно, в глазах застыли тысячи немых вопросов.       Между ними пронеслось безмолвное, почти физическое понимание. В этом коротком взгляде отражались годы общей истории, совместные ошибки и раны.       Здесь не нужны были лишние слова — оба знали, что за каждой фразой скрывалось что-то важное, гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд.       — Все расскажу, но позже, — медленно произнес Люцифер, наконец оторвав взгляд от бокала и кивая. В этом кивке сквозило усталое согласие, холодная решимость. — Ты же здесь не просто так. Зачем пришел?       — Приготовил отчет, который ты просил, — наконец произнес Азриэль, отдавая короткий кивок и словно стирая с лица прежние тени сомнения. Его голос стал собранным, деловым, а в каждом движении появилась сдержанная дисциплина.       Воздух между демонами стал плотнее, и Вики, почувствовав это изменение, негромко подала голос:       — Не буду вам мешать, — ее голос прозвучал мягко, с оттенком уважения, будто она заранее знала, что им двоим нужно обсудить больше, чем она могла бы понять.       Азриэль тут же нахмурился, бросив на нее быстрый, острый взгляд — в его золотых глазах промелькнуло удивление:       — Можешь остаться, ты не помешаешь, — с едва заметной доброжелательностью заметил он, тон его стал чуть мягче, но остался настойчивым.       Вики улыбнулась ему, стараясь вложить в этот жест благодарность. Она краем глаза заметила, как Люцифер чуть повернулся в ее сторону: его взгляд был проницательным, цепким — он пытался убедиться, что с ней действительно все в порядке.       Вики собрала всю силу воли, чтобы выглядеть спокойно и уверенно, хотя в глубине души все еще ощущала волнение и остаточный след пережитых тревог.       — Я действительно собиралась отправиться в библиотеку и почитать, — объяснила она, чуть склоняя голову, чтобы смягчить отказ. — Поэтому все-таки оставлю вас, не хочу мешать.       Азриэль будто хотел возразить, его губы чуть дрогнули, но Люцифер бросил на него предостерегающий взгляд. Демон недовольно фыркнул, сдался и, тяжело вздохнув, переключился на рабочий разговор, давая Вики возможность уйти без лишних сцен.       Она медленно вышла из зала, сразу почувствовав, как напряжение в теле понемногу отступало. Коридоры были наполнены полумраком и тишиной, здесь каждый ее шаг глухо отдавался эхом, будто дворец слушал и запоминал все, что происходило между этими стенами. Вики неспешно свернула к знакомой двери и, толкнув ее, оказалась в библиотеке.       В помещении царил густой полумрак. Тени падали от стеллажей, длинные ряды книг уходили в темноту, а в воздухе висел чуть прелый, теплый запах бумаги, чернил и воска. Вики остановилась у небольшого столика со свечой, подожгла ее — огонек вспыхнул и быстро разгорелся, заливая полки мягким, золотистым светом. Он скользил по корешкам книг, заставляя буквы и узоры блестеть, как крошечные драгоценности.       Она медленно прошлась между рядами, осторожно проводя пальцами по корешкам — ей хотелось выбрать что-то легкое, не требующее раздумий, чтобы отвлечься, занять ум и заглушить тревожные мысли, которые в последнее время не давали покоя.       Вики остановилась, вытащила одну из тонких книг, раскрыла наугад — страницы хрустнули, раздался тихий аромат старой бумаги.       В глубине библиотеки было еще темнее. Только один угол освещался слабым светом свечи, все остальное скрывалось в тени. Она слышала лишь свое дыхание и редкие щелчки огня, когда вдруг из самой глубины библиотеки донесся странный звук — будто кто-то задел книгу на полке.              Вики замерла, напряженно прислушалась — тишина, только сердце громко билось в груди, отдаваясь тяжелой волной.       Ее ладони стали холодными, по коже пробежал легкий озноб. Она медленно опустила книгу, повернула голову в сторону, откуда это послышалось. Ни один звук больше не нарушал тишину, но где-то в глубине она почувствовала — здесь кто-то есть.       Сердце заныло болезненно, сжалось от догадки: она уже знала, кто мог появиться в этот момент, в этой темноте. Голос вырвался почти шепотом, затерявшись среди стеллажей:       — Вепар…       Время замедлилось — на короткое мгновение показалось, что слова канули в пустоту. Но вдруг в боковом проходе мелькнула тень: осторожная, будто сама тьма сгустилась и обрела форму. Из-за угла вышел бес — его движения были скользящими, неуверенными, а в огромных, отражающих свет глазах промелькнуло что-то уязвимое, будто от боли или неловкости.       Он застыл, не глядя ей прямо в лицо, и медленно оглядел полки, словно искал для себя оправдание — для присутствия, для своего безмолвия, для того, что не успел исчезнуть до ее появления.       Вики с трудом выдохнула. Чувство отчужденности, тягостной дистанции, казалось, длилось целую вечность. Каждый день, когда между ними стояла эта преграда, оборачивался новой порцией боли и сожаления, и сейчас, глядя на Вепара, она вдруг почувствовала, насколько тяжело носить в себе всю эту вину.       Ее сердце сжалось — попытка сближения рождала в ней тревогу, но и ощущение последнего шанса.       Если сейчас не сделать этот шаг, не попробовать хотя бы заговорить — потом уже не будет даже попытки все исправить…       — Что ты здесь делаешь в темноте? — осторожно спросила Вики, стараясь вложить в голос интерес, хотя внутри горела неуверенность.       Бес опустил взгляд, его поза казалась напряженной: он чуть втянул плечи, крылья нервно подрагивали, выдавая внутреннюю неустойчивость. Несколько мгновений он молчал, словно выбирал между честностью и бегством.       — Мне нравится темнота здесь, она холодная… — негромко ответил он, и голос его был сильно рокочущим, уставшим. — Здесь тихо. Можно побыть наедине с собой.       Он смотрел мимо нее, глаза тускло отражали мерцающий свет свечи, а между его словами сквозила усталость и горе, почти превратившиеся в привычку. Казалось, он не замечал ее, не хотел замечать.       — Может… хочешь что-то почитать? — тихо предложила она, неуверенно, будто снова училась говорить с ним. Он коротко усмехнулся, в его взгляде мелькнуло что-то ироничное, почти отстраненное, но в глубине осталась тень боли.       — Я знаю содержание каждой книги в этой библиотеке, — устало сказал Вепар, чуть покачав головой. — Было слишком много времени, чтобы изучить все.       Пауза повисла хрупкой нитью между ними. Его голос затих, и он посмотрел на нее долгим, почти невыносимым взглядом.       — Ты что-то хотела от меня?       Слова дались ему тяжело. Вики буквально физически ощущала дискомфорт беса, который выдавали даже крылья, поджатые и сжавшиеся у спины, будто он хотел спрятаться, исчезнуть, стать невидимым.       — Я хочу… попробовать все исправить, — призналась она, голос дрожал, а слова были полны просьбы. — Я знаю, что было больно. Мне тоже. Но я не хочу, чтобы это осталось между нами навсегда. Я хочу, чтобы мы смогли пережить это… пусть даже не сразу.       Вепар медленно поднял глаза, и Вики поразило, сколько в них было сдержанной боли, почти мучительного страха. Он покачал головой, будто защищался от ее слов, как от удара.       Позади него медленно закрутился дым — вязкий, плотный, и в нем проступила его привычка убегать от невыносимого, растворяться в тени, исчезать до того, как становилось хуже.       Сердце Вики заколотилось чаще — она почувствовала: если сейчас дать ему уйти, то у нее больше не выпадет шанса с ним попрощаться.       Она бросилась вперед, не раздумывая, протянула к нему руку — кончики пальцев коснулись его плеча в ту же секунду, как он шагнул в густеющий клубок дыма.       Ее тело содрогнулось от соприкосновения: тонкая граница между мирами дрогнула, и, не размыкая рук, она исчезла вместе с ним в плотной тьме, словно пересекала грань, за которой начиналась чужая, непроглядная реальность.