сборник по коллен_фэнтези

В своё последнее возвращение Константин тише. Молчаливее. Меньше подходит к Велиру, меньше отвлекает от работы, почти не шутит, не подкалывает. Сидит днями над большой картой Релении, которую приволок с собой. Шепчет что-то про себя, водит по отмеченным дорогам пальцем. Иногда - проводит путь там, где он не нарисован, через леса или через сплошные поля. Ломает голову над этой картой, едва поднимая взгляд на Велира, когда тот проходит в комнату к полкам. Отметок не делает, взглянуть со стороны - карта, хоть и пожульканная, истрёпанная по краям, но чистая, словно карта путника, идущего с одного края страны на другой. Велир не дёргает. Не отвлекает. Если Константин не говорит сам - Велир спрашивать не будет. Да и что он в этих картах понимает? Ни фаргуса. Почти странно, но в этот приход Велиру приходится ставить перед королём стакан с тёплым чаем или осторожно класть руку на плечо, чтобы тот поднялся и пошёл поесть. Константин шепчет имена лордов, названия городов, посёлков - часть из них Велир когда-то слышал, а о части может только догадываться, логически предположив. Константин проводит у него больше месяца: долго для них, но прикасается меньше, чем когда приходил на неделю. – Константин, поздно. Спать иди. – Пойду, Велир. Не волнуйся, ложись первым. Велиру хочется. Хочется тронуть за плечо сильнее, сказать что-нибудь резкое, чтобы привлечь внимание, чтобы посмотрел, одёрнул, чтобы коснулся, чтобы притянул к себе. Но Велир не лезет. Иногда, перед тем, как пойти в постель, засматривается на танец свечи в холодной сосредоточенности голубого глаза. Губы Константина перестают двигаться, и он прикрывает глаза, запуская руку в тёмные волосы. Сжимает их - и хочется этой сжимающей руки коснуться, чтобы расслабил пальцы: потянет же слишком сильно, сделает больно себе ещё. Коснуться губами каждого пальца - и чтобы Константин положил эту руку ему, Велиру, на щёку, на шею или на грудь. Константин редко привлекает его к себе. Иногда, когда Велир подходит бесшумно, чтобы поставить возле короля хотя бы стакан воды, разворачивается к нему, обнимает за талию и утыкается тёплым лбом в его живот. Держит недолго. Отпускает. Возвращается к карте. Велир чувствует: что-то близко. Но знает он разве, что? Видит только… только то, что Константин походит на короля Релении в последнее время куда больше обычного. Хуй его знает, с таким ли видом сидят правители на своих тронах, но воздух… Велир ни разу не видел никого покрупней мелкого лордишки проездом в Ислере, и тот показался ему разодетым шутом, но… если знахаря попросили бы описать, каким должен быть воздух вокруг вседержавца, то он бы, с трудом подбирая слова, описал именно этот - тот, что пропитал его хижину в последний месяц. Случается у них всего пару раз за месяц. В те ночи, когда Василь ночует у Макса, Константин иногда не просто ложится к Велиру и засыпает беспробудным сном до утра, а обнимает, тянет к себе под одеялом, ласково ведёт ладонями по открытому животу, протирается о его ягодицы через ткань штанов. В те минуты Константин похож на себя обычного. – Велир, можно? Велир кивает - и чувствует, как крепкие ладони тянут с него штаны, а горячее дыхание опаляет открытый участок шеи под линией роста волос. Константин не изводит его, как раньше, как всегда, но берёт ласково и нежно, осторожно подготовив, покрывая поцелуями то спину и плечи, то лицо и грудь, ловит губами его губы. Сам стонет и рычит в них, собирая губами стоны Велира. Ночь заканчивается, и утром в доме знахаря снова тишина и тихий шорох пальцев над картой - в перерывах от шума хворых. Константин уходит несколько раз. Куда - не говорит, а Велир не спрашивает. Уходит, утащив с собой свою карту. Возвращается каждый раз с поджатыми губами и тяжелым, приколачивающим к полу взглядом. Коротко кивает. Проходит мимо знахаря, не коснувшись, сразу в свою комнату и лежит какое-то время прикрыв глаза или молча глядя в потолок. А потом снова разворачивает карту. Странно, но после таких коротких уходов атмосфера вокруг короля словно смягчается, перестаёт быть такой давящей: как будто уйдя куда-то на пару часов, он часть груза оставляет там. В неизвестном Велиру месте. Знахаря это пугает. Нет, не уходы. То, каким другим становится Константин за этот месяц. Вместо хитрого бесовского взгляда и мягкой улыбки - смазанное подобие последней. Что должно произойти-то, Константин? Велир ждёт _их_ ночей, как не ждал, должно быть, самого Константина после многомесячной разлуки. Их ночей, когда он снова видит, чувствует не короля, а Константина. Ждёт таких редких поцелуев днём. Уже привыкший к тому, что Константин может подойти к нему со спины и без предупреждения обнять, прижать к себе, оставить поцелуй на волосах - снова начинает вздрагивать, когда тот делает это. Не часто и делает-то, фарг бы побрал его сраную карту! Нет… нельзя так. Бессильно сжимает кулаки и чаще обычного хлебает свою горькую настойку. – Велир. Знахарь выныривает из своих мыслей. Усмехается (горько усмехается, даже не пытаясь уже скрывать - один хуй король прочитает, бес фаргов). – Чего тебе? – Подойди. Что-то новенькое. Велир сглатывает и подходит. Константин опять улыбается тенью былой улыбки и берёт его руку в свою. Отводит карту с кровати. Прижимается к ладони губами. Велир чувствует, как краска заливает лицо, а глаза… да к фаргусу глаза! Сглатывает. Константин мягко тянет его к себе на колени. Зарывается пальцами в непослушные волосы - странно, сейчас от этого не бросает в дрожь, как обычно. Сейчас - живот скручивает от ласки, как от испуга. Константин обнимает его и молчит. Велир сам слезает с его колен. Садится рядом. – Ну, говори уже. Так и будем в молчанку играть, вашество? – Велир… – Дохуя лет уже Велир, спасибо, блять, что напомнил. Чего там у тебя? – говорит резко, но касается осторожно, крепкого плеча: уже заметил, как напряжен сам Константин. Король молчит ещё немного и накрывает его руку своей. Сжимает. Выдыхает. И говорит то, что Велир, знахарь, лекарь, меньше всего хотел бы услышать. Но то… что, кажется, уже ждал. – Велир, скоро будет война. Рука Велира замирает, и Константин сжимает её сильней. – Я поведу людей на восток, ваш район присоединится одним из последних. Ты должен будешь… – Война?.. – одними губами повторяет Велир. Константин тихо кивает. – Людей из Тарборо и окрестных деревень призовут, как и всех. Пойдёте скрытыми тропами, путь будет длинный, а пайка немного. Поэтому тебе лучше… Велир молчит. Слушает, но слышит не всё. Тихо мотает головой. Константин замечает. Прерывает поток инструкций. И просто, мягко ведёт рукой по спине Велира, отвлекая. – Я знаю, что тебе трудно. Но это ещё не всё, что я должен тебе рассказать. Выслушай меня. Велир слушает. Слушает про пути, про то, что ему нужно быть наготове. Заготовить припасы. Не высовываться. Лишний раз не спорить и не пререкаться с теми, кто их поведёт. Слушает про то, что знахарей вблизи к Дайии погрузят на телегу и увезут на линию фронта раньше остальных. Где будет фронт. Против кого именно им придётся воевать. Слушает про то, как и где Константин будет его ждать. Слушает про то, что всё это нужно будет забыть и никогда не вспоминать, если войны не будет. Слушает про то, кем оказался Макс и кем всё это время был Иван. Слушает, слушает, слушает. Слушает долго и не перебивая, молча проглатывая чужие слова вместе с комом в горле. Но когда Константин замолкает, без слов понимает, что тот сказал не всё. Король молчит. Молчит. Ещё молчит. Велир сгибает застывшие пальцы руки, чтобы провести ей по плечу Константина. Попросить рассказать словами он сейчас не может. Хоть прикосновением. Но Константин опережает. Говорит сам, тяжело вздохнув - открыто, не скрывая эмоции. – И, Велир… Знахарь вздрагивает от этого глухого голоса. Константин тянет руку Велира опять к губам. Ловит взгляд. – Мне предстоит открыться. Я… на этот раз я куда вероятнее могу погибнуть… – Нет… – одними губами. – …если среди моих людей закрались люди Императора. Константин спускается губами к его запястью. Целует тонкую кожу. И вдруг улыбается совсем мягко, ласково. – Велир… Что-то с беззвучным треском ломается глубоко внутри. – Молчи, Константин, фаргуса ради, помолчи, – Велир шепчет, едва шевеля губами, жмурится. – Велир, я ещё ни разу не сказал тебе этого. – Да, блять, умолкни ты уже! – Я люблю тебя, Велир. Тишина. Густая и вязкая тишина заполняет комнату как по взмаху руки невидимого колдуна или ведьмы. Велир не может сделать ни вдоха. Сердце останавливается в груди от этой тишины. Константин виновато улыбается. – Прости, что не произнёс этого раньше. Повторяет: – Я люблю тебя, – говорит Константин, и весь воздух сплошным порывом проникает в легкие Велира, топя, накрывая с головой. Глаза предательски жжёт. Он всхлипывает, кажется?.. К фаргусу! Мотает головой. К фаргусу это всё! Просто пошло оно всё нахуй! Начиная от этого блядского короля с его этой блядской страной, с ебучими имперскими псами, сраными картами, городами и деревеньками, к фаргусу! Всё, от его ласкового голоса и до сучих нежных прикосновений! Просто в пизду и нахуй, в ад, за гнилые вонючие ворота из липкой мерзости, в мешок с коровьим дерьмом и в речку, чтобы течением унесло, просто подальше, подальше уже от него, от Велира, от дома его, от его деревни! Н а х у й! Всё нахуй!.. Подаётся, рывком обвивает шею Константина.