сборник по коллен_фэнтези

Устал. Нет, не так. Заебался. Велир сжал рубаху на груди, безуспешно пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. В который, сука, раз уже. Мужчина за его спиной прошуршал тканью и негромко и осторожно спросил: – Идти могу, знахарь? – Да идите уже!! Блять, сил нет, съебитесь куда-нибудь, ага, да, да поскорее! – не оборачиваясь, гаркнул Велир. – Монеты?.. – В жопу себе засуньте!! Мужчина, судя по звуку, быстро встал и зашуршал уже к выходу. Напугался что ль? А вот нехуй! Краем уха Велир услышал, как Василь всё же остановил его на крыльце и нужное число монет-таки взял. Велир хмыкнул. Ну, в нём он не сомневался: этот маленький пёс положенное возьмёт - с тех, кому есть чем платить. Клацнул зубами, быстро убрал бутыльки и тряпки куда положено. Бесило. За окном мерно покачивалась небольшая яблонька - она выбесила ещё больше. – Хули покачиваешься, дрянь вонючая?! – шикнул под нос, – Да спокойно ещё так!.. Велиру спокойно сейчас точно не было. Не то, чтобы обычно было, но тёмный плащ незнакомца взмутил воду хоть какого-то иллюзорного спокойствия по самое не хочу. Похож, так похож... Рожей, плечами - не похож, плащом только. Хватило. Только ж, сука, спать стал нормально, как тут этот, припёрся проходом, словно специально поймав в ухо осу - вытаскивать которую пришлось Велиру. Проходил мимо - так, блять, мимо дальше бы и шёл! Велир ещё раз клацнул зубами, подошёл к миске с водой. Только опустил руки - волнами пошла. Ну нихуя себе, мерещится уже. Мужик и говорил совсем не так, и волосы у него были чёрные совсем, не темно-каштановые, как у… Плащ, фаргусово ж дерьмо, только плащ! Подставил ухо, покричал, да съебал проспокойненько, залатанный и невредимый больше. А Константин-то там как, невредимый сейчас? Или в канаве какой уже подыхает небось? Поймал кинжал под рёбра, не уклонился - вечно же он с узором новых шрамов возвращается, одному Фаргу известно, по косой пройдёт на другой раз, или… или внутрь, вспарывая кишки. Король, блять… Велир вымыл руки, стараясь не думать о Константине, захлёбывающемся своей кровью в какой-нибудь мерзотной подворотне недалеко от разящей лужи нечистот. А, может, и захлебнувшемся уже, кто знает. О том, как он зажимает рану ладонью - и всё пачкается алым, алым, кровь-то всё равно бежит, потому что пережимать выше, выше же надо, а он, еблан, не знает поди! Пережимать и сразу шить и мотать!! Как теряют цвет тёплые губы, и тепло тоже теряют, а красивые глаза - оба теряют свет. Жив ли он там ещё? Велира затошнило. Он сглотнул пару раз, чтобы не сблевануть прям на пол, и быстро подошёл к окну, распахнул сильнее. Не помогло нихуя, только мерзкой прохладой подёрнуло плечи. Отвязал не глядя флягу и поднёс к губам, сделал парочку добротных глотков. Размашисто вытер губы тыльной стороной руки и хмыкнул опять. Сука, как будто услужливо подкидываемых всеми богами снов ему мало было. В каждом втором Константину то вспарывали глотку, то пронзали мечом со спины - внезапно, пока он не видел, то просто голову хуярили с плеч одним точным движением. Эти сны были ужасными, но не самыми страшными. Страшнее были те, в которых Константина резали так, что ещё можно было помочь, а некому: он из города вдруг оказывался в безлюдном лесу или просто как упрямый осёл не шёл за помощью. А можно, можно ещё было помочь, Велир зашил бы и… Но не мог. Просто смотрел со стороны, как Константину становилось всё хуже и хуже, как его лицо искажалось гримасой боли и вместо тёплых слов с губ срывались только болезненные вздохи. В конце - Константин всё равно умирал, в разных позах, в разных местах, и каждый раз - ради этой ебаной своей страны. В этих снах воняло кровью и потом, и Велир всем телом чувствовал, даже не касаясь, как из Константина вытекает горячая ещё кровь, а сам он стынет, стынет, стынет, пока не становится холодный как твой валун на большом переулке. Сейчас - все эти сны сплошным вихрем проносились перед глазами. Картинки только менялись, когда он моргал. Велир бессильно опёрся о раму окна и, обернувшись, затравленно оглядел помещение. Все его настои и травы, всю утварь, книги, мебель, дом, самого себя, всё это сразу - да что нужно было отдать богам, чтобы они пощадили Константина?! Знал Велир, что не всралось богам это барахло, которое он бережно собирал всю свою жизнь. Боги холодны и равнодушны, и если суждено Константину получить мечом под дых - получит, чего им не предлагай. Блять! Запрокинул голову, пытаясь отдышаться. Лёгкие обжигало с каждым вдохом, а сердце, должно быть, совсем сбрендило, вознамериваясь пробить рёбра ко всем фаргусам. Мир вокруг сжался и сжал в себе Велира, комната поплыла. Он так сам быстрей подохнет, чем короля дождётся, если тот придёт. Оттолкнулся от окна, на ватных ногах дошёл до крыльца. – Василь, я в лес. – Пап? – Следи… за домом следи. – Пап, в порядке всё? Велир помотал головой. Нихуя не в порядке, чего скрывать-то? Но отвечать уже не стал, так дальше просто и пошёл. В лес, в лес, подальше от этого всего, подальше. В лес. В лесу всегда лучше было. Ноги сами довели его до небольшой поляны, усыпанной клевером. А ведь далеко она от дома-то, и как дошёл только. Упал на дрожащие колени. Качнулся. Опустился на бок. Не уебался и ладно. Протянул вперёд руку, сжал несколько травинок. Вдохнул глубоко - сырой землей, травой, лесом. Да в порядке он будет, в порядке, сколько лет уже вон шляется, не сдохнет же сейчас. Внимательный же, осторожный, в порядке будет. Велир вдохнул опять, порывисто - и резко обхватил себя руками. Сейчас дышать, только дышать - он помнил. Потёрся щекой о мягкое одеяло трав. Успокаивало. Не быстро, но… Здесь, вдали от людей, от деревни, от хворых, от случайных проходимцев в похожем, чтоб ему пусто было, плаще, да даже от дома от своего - в котором тоже уже каждый второй угол начинал напоминать о короле; здесь - было спокойнее. Разжал напряжённые плечи и осторожно погладил травинку возле него. Растёт себе, мелкая, хрупкая. Сорвёт кто или раздавит - она даже не почувствует ничего. Хорошо ей. Пробежался пальцами по лепесткам клевера рядом. Коснулся цветка. Молодой, только зацвёл. Таких насобирать с лукошко, с сахаром проварить для сладости и даже жрать можно. Перевернулся на живот. Дотянулся до небольшого камня. Погладил теперь мох - нежный, приятный. Вдохнул ещё раз, прохладный сладковатый запах. Оглядел поляну. На краю поблескивали жёлтым несколько цветочков чистяка. Ну, хуйнёй пострадал и хватит. Поднялся. Отряхнул рубаху и штаны. Вернётся он. Выживет. А Велиру пока надо просто херней меньше грузиться. Что он может-то? Да ничего, работать только. Вот работать и пора.