Дьявол Байрона

Where are you? - Elvis Drew, Avivian

Застыв словно каменное изваяние, Виктория даже не дернулась, когда за ней закрылась дверь, и она осталась один на один с темнотой и всем тем, что в ней крылось. Ведь она знала, что это темнота лишь скалится, но не кусается. Её то он уж точно не укусит. Было темно и ничего не видно, но Люцифер не мог лишить себя возможностью полюбоваться результатами своих трудов. Он дернул настольную лампу за веревку. По ярости, горящей в его глазах, было видно, что он пришёл не с миром, и даже его расслабленная поза не могла ввести Викторию в заблуждение. Он был зол. Чертовски зол. — Надеюсь, добралась без происшествий? — начал мужчина, закуривая сигарету, мастерски сдерживая гневную интонацию превращая её в сладкий мед, от которого по телу девушки всегда разливалось странное тепло. Тепло, которое на каких-то биохимических уровнях заставляло её чувствовать себя… в безопасности. Виктория лишь тяжело выдохнула, смирившись с ситуацией и последующим от дьявола наказанием: череда колкостей и упреков непременно стремилась обрушиться ей на голову. Девушка поджала губы, снимая с себя потрепанный доро́гой плащ, оставляя его на забитом в стену гвозде, который торчал в качестве крючка для одежды. Пока Люцифер скалился, она уловила секунду, чтобы оглядеть открывшийся интерьер и неприязненно сморщила нос. Даже терпкие хвойные духи Люцифера не могли перебить стойкий запах гнили и несвежего постельного белья. Королева с сожалением посмотрела на продавленный в углу матрац, а когда вернулась взглядом к мужчине в кресле, тот уже стоял в трёх сантиметрах от её лица. Виктория гордо вздернула подбородок, стараясь не выдавать мелкие шажки, которыми она пятилась к стене. И снова это игра — большой серый волк и его жертва, загнанная в угол. И пока девушка размышляла над тем, зачем она на самом деле пятится к стене, Люцифер уже прижал её к своей груди, выдыхая каждое слово в рот. — В какой момент времени ты решила, что можешь просто так брать и делать все, что тебе вздумается? — Его голос был на удивление серьезным, ровно как и глаза, пристально изучающие реакцию брюнетки, по своей воле загнанной в угол. И несмотря на часто вздымающуюся от разной комбинации эмоций грудь, которая на каждом вдохе прижималась к его крепкому торсу, Виктория едко оскалилась, не отводя взгляд. — Это мне перед тобой отчитываться, папочка? Извини, забыла, когда ты свалил восвояси, даже не оставив прощальную записку. Хоть бы черканул пару строк ради приличия. Кажется слова попали точно в цель, потому что Люциферу нечего было ответить. Он просто уперся кулаком в стену, нависнув над дьяволицей, которой то ли хотелось удрать, то ли подвинуться ближе. Внизу живота уже разгорался пожар, и это он ещё даже не начал. — Скажи мне, Уокер, это было так тяжело — сказать мне о случившемся? — Ты бы непременно увязался следом, — оглядываясь по сторонам в поисках чего потяжелее, ответила брюнетка и протяжно всхлипнула, стоило мужчине больно укусить её в шею. — Что я собственно и сделал, — рыкнул он, в наказание оставляя целую россыпь болезненных укусов. — Поздравляю, Уокер, если ты хотела заставить меня волноваться, то ты этого добилась. — А ты значит волновался? Не думала, что у вашего темнейшества будет время на такие пустяки, — съязвила Виктория, отчаянно сопротивляясь рукам дьявола на своей пояснице, но он лишь сильнее прижал её к стене весом своего тела, заставляя тело гореть от прикосновения его рельефного торса. Волновался. И хотя на лице девушки был недовольный оскал, она всё смаковала его волнение на кончике своего языка. — Ты утомительна, особенно когда пытаешься язвить. Особенно мне. — Люцифер был на три головы выше королевы, поэтому ему пришлось нагнуться, губами прикусывая возбужденный сосок, скрытый лишь тонким слоем рубашки. Злость моментально испарилась, и на его красивом лице мелькнуло веселье, а когда Виктория церемонно стукнула его кулаком в плечо, предприняв слабую попытку отстраниться, дьявол и вовсе захохотал. И этот смех ударил в самое слабое место, заставляя девушку слегка отлепиться от стены, ненароком прижимаясь бедрами к колену дьявола, застывшему у неё между ног. На этот раз он целовал, все ещё позволяя ткани одежды разделять его влажный язык и её, покрытую мурашками, грудь. — Что ты здесь делаешь? Только не говори, что оказался тут для того, чтобы спасти нас всех. Большой и добрый Люцифер пришёл для того, чтобы разгрести все дерьмо. Геройство тебе не к лицу. В наказание Люцифер звонко шлепнул королеву по заднице, удовлетворенно отмечая, что она больше не сопротивляется. Напротив, она вся трепещет от предвкушения. И определенно очень влажная между ног. Для этого ему даже не требовалось проверять. У неё всегда потела верхняя губа, когда возбуждение было на пределе. — Правдивость данного выражения трудно игнорировать, — теперь губы дьявола исследовали плечи, а проворные пальцы уже спускали рубашку вниз. — Я не герой. Именно поэтому я здесь для того, чтобы проследить за сохранностью твоей задницы. Мне насрать на весь остальной мир. — Отрадно знать, а то я уже начала переживать, — снова попыталась съязвить девушка, но скрыть смущенно покрасневшее лицо от дьявола не удалось. Никогда не удавалось, ровно как и рваные удары сердца. Ритм сбился где-то между «я волновался» и «я здесь для того, чтобы проследить за сохранностью твоей задницы». Виктория предприняла отчаянную попытку посмотреть мужчине в глаза и с треском провалилась. Он молниеносно подхватил её одной рукой, уволакивая в сторону импровизированной кровати. Пропахшие сыростью простыни уже не имели никакого значения, ведь теперь королева имела бесконтрольный доступ к его шикарному телу. Горячему, как адский огонь, и крепкому, как все то естество между ног, что упиралось девушке в ногу. Не слишком долго церемонясь, застыв на коленях между ног Виктории, Люцифер одним движением стянул через голову черную водолазку и улыбнулся, словно сытый довольный кот, у которого вместо усов на лице красовались две очаровательные ямочки. И снова этот его жадный взгляд, восхищенно скользящий по телу королевы. Она не любила, когда её так нахально разглядывают и нередко смущалась, но дьявол смотрел иначе, заставляя её купаться в омуте его красных глаз. — Ты слишком хорошая для этого мира, Виктория Уокер, но это не отменяет твое сегодняшнее наказание. — Не успела девушка и пискнуть, как Люцифер крепко схватил её за ногу, а в следующую секунду она уже лежала у него на коленях, оттопырив зад. — Что… — спохватилась брюнетка, но было уже поздно. Одним движением руки мужчина разорвал плотные черные джинсы, зубами кусая открывшиеся его взору ягодицы. — Люцифер, отпусти немедленно, это уже за гранью, — зашипела Виктория, пытаясь подняться. От осознания того, что может произойти дальше стало не по себе. Быть отшлепанной как последняя шлюха, у которой вместо гражданских прав хрен с маслом — это уже слишком. Так думала Виктория, пока рука мужчины со свистом не приземлилась ей прямиком на пятую точку. А потом она подумала о том, что не взяла с собой запасную пару штанов. А потом снова. И снова. И когда после третьего звонкого шлепка он ввёл два пальца, Виктория против воли рассудка застонала, ненавидя себя за то, как сильно ей это нравилось. Он, его сила, его руки, его хриплый голос и это томительное предвкушение того, что он непременно сорвется. Просто не сможет больше дразнить её. На этом моменте Виктория вспомнила свой план — пару дней продыху без парней. И тут же послала его к черту, стоило Люциферу сменить пальцы на свой мокрый язык. — Отправиться без меня прямиком в центр всего пиздеца — просто уголовное преступление, Вики Уокер, — довольно улыбнулся мужчина, на секунду оторвавшись от своего занятия. И хотя между ног Уокер было поразительно вкусно и мокро, он урвал секундочку для того, чтобы насладиться её нетерпеливым стоном. — Бросить меня на двадцать лет — вот настоящее преступление, Люцифер Денница, — задыхаясь в многогранности ощущений простонала Виктория, руками сжимая постель. — Кажется я недостаточно извинился, чтобы Королева смогла убедиться в моей искренней преданности. — Да, недостаточно, — ответила девушка, но вряд ли этот набор звуков можно было счесть достойным ответом. Он дразнил. Играл. Издевался. И улыбался так, что все естество таяло от одного лишь взгляда его алых глаз. Этим глазам можно было простить все, даже убийство. Даже предательство. Лишь когда Люцифер напоследок оставил легкий поцелуй на ягодице, Виктория почувствовала как всё горит и чешется от его шлепков. Тусклый свет лампы отбрасывал на обшарпанные стены силуэты двух обнаженных тел. Звон пряжки ремня. Рык. Стон. Хлюпающая влага. Просьбы не останавливаться. Шлепки тел. Крики. И снова стоны. Ритмичные удары изголовья кровати о стену. Разорванные подушки и капли пота, стекающие по их телам. Уткнувшись лицом в подушку, тщетно стараясь сдерживать крики, зная, что их слышно на весь несчастный мотель и утром будет стыдно, Виктория в последний раз вскрикнула, когда Люцифер за волосы притянул её к себе. Упёршись спиной в его крепкую грудь, подставляя шею под его жадные поцелуи, девушка блаженно прикрыла глаза, ощущая, как плавится её тело от долгожданной развязки и в то же время наполняется его горячей жидкостью. Они оба упали на постели, и Виктория поспешно улеглась головой на плечо Люцифера, переводя дыхание. — Ты все ещё не прощен. — Все было так плохо? Тебе вроде понравилось. Она промолчала, зная, что он знает, что в трех измерениях не сыщется кто-то, кто мог бы выдрать её так же, как и он. — Что нам делать с тем, что тебе придётся вернуться в Небытие? — Если ты ставишь вопрос, начиная его с «нам», то можешь не волноваться на этот счёт. Я решу эту проблему. — Значит всего-то нужно было тогда поставить правильно вопрос? Вместо ответа Люцифер ещё крепче прижал Викторию к себе. Ему нечего было сказать, ведь слово «прости» — слишком банальная отмазка. Вместо этого он просто позволил ей наконец заснуть в своих объятиях, отгоняя все кошмары, которые смели врываться в её сны. Глухой стук дверь заставил Викторию приоткрыть один глаз, но все тело было таким расслабленным и уставшим, что хотелось послать все к черту. Хотелось хорошенько выспаться. Особенно приятным было это занятие в горячих объятиях обнаженного дьявола, который тут же приподнялся на локтях. — Я узнаю, кто там, — почти ласково шепнул он, оставляя поцелуй на липком от пота и секса лбу девушки. — Спи. Виктория что-то довольно промычала, полусонным взглядом наблюдая за тем, как Люцифер надевает черные джинсы, оставляя обнаженный верх. Кто бы ни был за дверью, он поймет, что здесь было. Но ей уже было плевать. Когда тихий шепот долетел до слуха королевы, она уже подмяла под себя одеяло и провалилась в сон.

***

В начале было хорошо, ведь открывать глаза по собственной воле — непозволительная роскошь последних лет. А потом стало страшно, стоило Виктории сесть в постели и осознать то, что проспала она, судя по размякшему телу, не менее десяти часов. Ровно на пять часов дольше, чем планировалось. Соседняя половина кровати была пуста и судя по всему давно остыла. Брюнетка стремительно бросилась в коридор, укутавшись в вонючее одеяло. — Мими? Карлайл? Ответом ей стала недобрая тишина, разбавляемая лишь скрипом прогнивших половиц и завыванием ветра. Ну не могли же они оставить её здесь одну, отправившись на встречу сомнительным приключениям? Конечно не могли! — Очнулась, — раздался тоненький голосок, заставляя Викторию подпрыгнуть на месте, облегченно разворачиваясь к подруге. Мими как ни в чем не бывало застыла на последней лестничной ступеньке, держа в руках тарелку с бутербродами. — Мими, что за херня? Мы все проспали. Где… — она запнулась, а Мими расплылась в довольной ухмылке. — Где Люцифер? Вам бы стоило быть вчера потише, я так возбудилась! — рассмеялась подруга и, подхватив королеву под локоть, вернула её обратно в комнату. Смятение застыло на лице брюнетки, но она приняла нехитрый завтрак и закинула его себе в рот. Есть хотелось безумно. Мими слегка замялась, усаживаясь на край постели, обводя комнату задумчивым взглядом, а затем вернулась к Виктории. — Минос и Плутос вчера были здесь. Химера мертва… — Почему меня никто не разбудил? — Виктория кинулась к своим вещам. — Потому что они… ушли, оставив послание… Застряв головой в узком горлышке черного гольфика, Виктория удивленно вылупилась в никуда. — Какое… — Люцифер и Карлайл пытались их догнать, но даже несмотря на то, что наш темный принц оказался в твоей постели очень вовремя, поймать их видимо не удалось. Парни вернулись десять минут на… Мими осеклась ровно в тот момент, когда дверь с грохотом отворилась. Даже застыв в одних трусах в ловушке у гребаной кофты, Виктории не нужно было гадать. Конечно, Люцифер. Кто ещё имел такую наглую привычку пренебрегать предупредительным стуком? Девушка одернула кофту, возвращаясь в безрадужную реальность, а потом громко засмеялась. — На тебя стошнило радугу? Мими тоже не удержалась, прикрыв рот рукой. Люцифер поджал губы, предполагая, как сейчас выглядит. Весь в черном, с кучей блесток на голове. Но времени на споры не было, даже если очень хотелось отвесить фирменный шутовской поклон. — У тебя две минуты на то, чтобы прикрыть чем-то свою очаровательную задницу, а потом ты, Мими и Карлайл отправитесь обратно в замок. Обе девушки одновременно удивленно раскрыли рот, но стальной взгляд Люцифера заранее отрезал любые попытки сопротивляться. И даже разноцветные блестки, прилипшие к одежде, не могли спутать его напряженное выражение. Он нервничал. — Кто-нибудь объяснит, что происходит? — Виктория встряхнула свои порванные джинсы, решив, что дырка на заднице — лучше чем ничего. Плащ поспешно скрыл все пикантные места, и под внимательный взгляд дьявола, Виктория вынырнула в коридор. Люцифер остановился сзади, придерживая брюнетку под локоть. Мими присела на корточки рядом с Карлайлом и неприязненно поджала губы. А Вики… Вики просто открывала и закрывала рот, не веря тому, что видела. Посреди скудной гостиной лежало тело Химеры, а вокруг… трупы сотни воронов, усыпанных блестками. И Карлайл и Гилберт были перепачканы так же, как и Люцифер. Мужчина сзади покрепче приобнял Викторию за талию, позволяя ей облокотиться на его грудь. Ей срочно нужна была опора, иначе она бы рухнула прямо здесь. Прямо посреди этого кровавого месива, приправленного радужным блеском. Прямо как в детстве. Вики сидела на полу собственной комнаты, поджав под себя колени. Сегодня день её рождения, а в настроении не было ничего праздничного, кроме желания повеситься. Отец даже не позволил ей похоронить домашнего питомца, Пухлячка. Размазал его ногой по полу, словно ненужный мусор. Да и с мусором обходились лучше. Девочка громко высморкалась в край простыни, размышляя над тем, как хорошо сейчас было бы сбежать. Да. Хватит с неё всего этого дерьма. Нужно только найти маму, а потом… потом они сбегут, вместе! Попросят убежище на Небесах, а может спустятся на Землю… сделают что угодно. Вики поморщилась, прикоснувшись к шрамам на своей спине. И хотя тело регенерировало быстро, вчерашнее наказание Отца больно ухало в теле. Не физически — морально. Фантомная боль стала её вечной спутницей. И вот, уже закинув горстку вещей в небольшой рюкзак, девочка застыла в дверях, прислушиваясь к размеренному топоту ног. А потом дверь открылась, и она боязненно вжалась в дубовый шкаф за своей спиной. — С днем рождения, крошка! — Поздравительная открытка — последнее, чего она ждала от Отца. От Сатаны. И не прогадала. Вместо торта перед глазами девочки вспыхнул ослепительный фонтан блесток, а потом в комнату ворвалась стая. Стая воронов. Сатана стоял в дверях, наслаждаясь тем, как дочь пытается укрыться крыльями, до смерти перепугавшись. Вороны были чем-то напуганы и хаотично бились по комнате, врезаясь то в мебель, то в девочку. А потом все одновременно вскрикнули, и все прекратилось. Стая тел рухнула на пол, разбрызгивая кровь, смешавшуюся с блеском конфетти. — Надеюсь ты усвоила свой урок, дитя. Виктория оступилась, замотав головой, и Люцифер подхватил её, закрывая своими объятиями. — Уокер, ты в порядке? Девушка безвольно уткнулась носом в его широкую грудь, сдерживая истеричный смех, который готов был вырваться наружу, прихватив с собой громкие рыдания. — Не… не может быть. Карлайл отлепился от изучения того, что осталось от Химеры. И он понял. Вспомнил. Ведь в тот вечер именно он помогал девочке хоронить ту стаю, вытирая блестки с её лица. Остальные, непосвященные, вопросительно переглянулись. — Что это? Мертв. Он мертв. Это просто чья-то очень злая шутка. Виктория снова замотала головой, крепко закусив губу, чтобы не закричать. — Вики, что ты вспомнила? — Отец…

***

Underworld - Alewandre Despalt

Заставить Викторию Уокер быть послушной — удел немногих, но даже тот единственный экземпляр не смог справиться. Пришлось лишь нехотя позволить ей решительно шагать впереди, высматривая любого рода опасность. Ещё одна небольшая фишка Люцифера — способность телепортироваться даже в Чертогах, поэтому врата второго круга оказались перед носом экспедиции значительно раньше, чем предполагалось. Но увиденное разрушило радость от достигнутой цели. Наплевав на все, движимая какими-то инстинктивными порывами, Виктория толкнула двери уже неохраняемых врат, оказываясь посреди затхлой скалистой местности. А потом все сразу посмотрели себе под ноги, стоило хрусту костей развеять и без того неприятную обстановку. Бесконечные черные скалы, хранившие в себе миллиарды камер и трупы демонов, которыми был выстлан путь. Путь вперёд. — Что за херня… — Мими в ужасе осела, приподнимая руку бездыханного тела демона. — Мертвы всего пару минут, иначе их тела бы уже вспыхнули. Карлайл и Гилберт присели рядом с Мими. Все демоны этого круга были мертвы, и кроме криков душ общее молчание прерывал хруст. Хруст костей, ломавшихся под каблуками Виктории, которая стремительно продвигалась вглубь. — Уокер! — грязно выругавшись себе под нос, рыкнул Люцифер и бросился вдогонку. — Куда ты черт тебя дери идёшь? Все мертвы. Девушка ничего не слышала. В голове гудело, в груди щемило, а предчувствие вело её вперёд, пока очередной поворот не скрыл её от друзей, а дорога из трупов не окончилась. Люцифер схватил её за локоть, разворачивая к себе. — Что ты творишь? — Зол, но испуган. Необычное сочетание эмоций. — Он здесь, — осевшим голосом шепнула Виктория. А потом земля ушла из-под ног, стоило раскатистому смеху сотрясти ущелье. Смех, от которого все стыло в жилах. Смех, с которым он убил её мать. Смех, с которым он измывался над ней сотни лет. Смех, на губах с которым он покинул этот мир. Смех, на губах с которым он стоял за спиной у пары, которая медленно разворачивалась в его сторону. Он даже не удосужил себя приветствием. В последнюю секунду Виктория подняла руку вверх, и стена из адского пламени поглотила черную материю, которая уже летела им в головы. — Все как я тебя учил, доченька.