Глаза его звездная пыль

Во-первых, Сяо Мэй действительно умела так смотреть, что хотелось тут же извиниться за все, особенно за то, чего ты не делал. Во-вторых, Ибо понимал ее, как никто. И жалел, что у него прав так смотреть просто не было. А очень хотелось. — Сяо Чжань! — воскликнул Ибо, едва не запинаясь о длинные вытянутые посреди коридора ноги. — О, Ибо, — Сяо Чжань слабо улыбнулся, глядя на него снизу вверх. — Ты чего в такую рань? — А ты? — Да вот, — Сяо Чжань слабо махнул рукой. — Шел. — Шел он, — Ибо погладил себя по груди, прямо над сердцем. То лихорадочно билось то ли от несостоявшегося падения, то ли от чужой улыбки. — Не дошел? — Немного. Ибо вздохнул. Не то чтобы он не привык. Сложно не привыкнуть, когда время от времени натыкаешься на своего хозяина в самых разных местах. Иногда Сяо Мэй, занятая делами по дому, просила прошерстить лес, убедиться, что Сяо Чжань не рухнул в обморок где-нибудь в кустах. — Надо было позвать. — Да все нормально. — Я вижу, — Ибо протянул руку к Сяо Чжаню. Тот посмотрел на него осуждающе, но за ладонь все-таки ухватился, позволяя себе помочь. Встал, на мгновение прислонился плечом. — Небось, думаешь обо мне всякое? — Как я могу? — неискренне отозвался Ибо. — Ты ел? — Когда-то. Ибо вздохнул снова. Что тут было поделать, только вздыхать и оставалось. — Я нажалуюсь на тебя, — буркнул Ибо и потащил Сяо Чжаня в сторону кухни. Схема была отработанная: накормить, напоить и спать уложить. — Сяо Мэй тебя отругает. — Разве Мэй-Мэй не поручила тебе приглядывать за мной? — Сяо Чжань хитро блеснул глазами. — Этот красивый дайэ плохо справляется, это тебя она отругает. — Да что я могу, если мне нельзя в твой кабинет, — возмутился Ибо, сгрузил Сяо Чжаня на стул, — тот демонстративно охнул и распластался по столу. — Жизнь так несправедлива. — Ты ужасный человек, Сяо Чжань. Я сразу это понял. — Не повезло тебе. Ибо заглянул в холодильник. Вытянул одну кастрюлю с наклеенным зеленым стикером «Если упадет где-нибудь», заглянул под крышку. Внутри оказался суп. — Суп будешь? Сяо Чжань уже дремал за столом. — Будешь. Сяо Чжаня не всегда приходилось едва ли не с ложечки кормить, сонного и не понимающего, что происходит. Чаще всего он, как взрослый человек, сам спускался на обед и ужин, почти всегда пропуская завтрак. Но иногда он запирался в кабинете, и вытащить его оттуда не могла даже Сяо Мэй с помощью своего грозного взгляда. Что происходило в этом кабинете, Ибо не знал, даже не чувствовал ничего, так же, как не чувствовал лес за невидимой стеной. — Эй, — тихо позвал Ибо, осторожно трогая Сяо Чжаня за плечо. — Поешь и пойдешь спать. Давай. — Ммм, — Сяо Чжань недовольно моргнул. — Не хочу. — Ну же, это вкусно. Поешь. Сяо Чжань выпрямился за столом, Ибо пододвинул к нему тарелку. — Ибо. — Что? — Ты куда-то шел? Когда наткнулся на меня. — Рассвет. Хотел встретить. — Извини. Ты можешь идти, если успеешь. — Глупости говоришь. Сяо Чжань ел чинно и аккуратно, несмотря на слипающиеся глаза. Ибо смотрел, следил, чтобы не опрокинул на себя тарелку, любовался — Сяо Чжанем нельзя было не любоваться. Бог Сяо Чжаня явно понимал в красоте, раз создал такое. — Я наелся. — Там еще половина осталась. — Солнце уже взошло? Ибо вздохнул. — Еще нет. — Ты успеешь его встретить? — Ничего страшного, если не успею сегодня. — Я тоже хочу. Препираться было некогда. Ибо кивнул, снова протянул руку Сяо Чжаню, он снова за нее ухватился — тонкая прохладная ладонь, — и повел за собой к лестнице. Сяо Мэй показала ему, где выход на крышу, а Сяо Чжань смотрел так, будто впервые видел. Небо уже горело, в воздухе витала легкая утренняя прохлада, Сяо Чжань глубоко с наслаждением вдохнул свежий воздух. Запрокинул голову к небу — Ибо скользнул взглядом по обнаженной шее и отвернулся. Стянул с себя толстовку, бросил под ноги. — Садись. Восходящее солнце окрашивало бирюзу неба нежным розовым светом. И Ибо сколько ни смотрел, никак не мог привыкнуть. Он полюбил рассветы сразу, как только шагнул в этот мир, напуганный и восторженный щенок, не мог оторвать взгляд, все следил, как ночная мгла рассеивается, расползается под этим желто-розовым, скрывается в тенях и ущельях. — Красиво, — сказал Сяо Чжань и откинулся Ибо на плечо. — Я и забыл. Тебе нравятся рассветы? — Напоминают мне, что ночь не вечна. — Разве дайэ не любят ночи? — Ваши — нет. Они слишком темны. — Не любишь темноту? Ибо поежился. Он помнил, как чернильная мгла заливала сияющее мириадами звезд небо, как пожирала она танцующие луны, как гасла земля вслед за небом. Помнил, как темнота становилась хозяйкой там, где раньше властвовали боги, и как жизнь уходила из этих мест. Помнил, как они бежали, а смерть шла за ними по пятам. — Да. — Тебе нужно больше светильников в комнату? Хочешь, Мэй-Мэй развесит гирлянды в гостиной? — Ты снова слишком добр. — Ох, точно. Прости. Солнце поднималось над лесом. Вечером Сяо Мэй развешивала гирлянды в гостиной. Сяо Чжань стоял рядом, держал в руках охапку проводов и пытался их распутать. Сытый и выспавшийся, он выглядел получше, и от этого получше становилось сердечку Ибо. — Мэй-Мэй, может, ты распутаешь, а я повешу? — А если ты грохнешься? — Да с чего это я грохнусь?! — Не тебя ли Ибо сегодня снова соскабливал с пола? Привет, Ибо. Сяо Чжань поднял на него возмущенные глаза. — Как ты мог? — Я же сказал, что сдам тебя. — Ты разбиваешь мне сердце. — У тебя нет сердца, Чжань-Чжань, — припечатала Сяо Мэй и легко спрыгнула со стула. — Иначе ты не заставлял бы нас столько волноваться. Знаешь, как Ван Ибо бледнеет, когда находит тебя без сознания? — О, этот красивый дайэ волнуется за меня? Сяо Мэй закатила глаза, ткнула пальцем в Ибо. — Ибо, твоя очередь. Мне нужно готовить ужин. О, у нас гости. — Гу Цзыи! — Сяо Чжань сунул в руки Ибо гирлянды и выскочил из гостиной. Сяо Мэй вдруг засуетилась, одернула юбку, нервным движением пригладила волосы. — Ты хорошо выглядишь, — интуитивно брякнул Ибо, и Сяо Мэй благодарно улыбнулась. Кивнула в сторону выхода. — Пойдем. Посмотришь. Они вышли в холл. Гу Цзыи обернулась в их сторону и неловко улыбнулась. Сегодня она выглядела совсем по-другому: тонкая фигурка утопала в объемном худи глубокого бордового цвета, волосы убраны в высокий хвост на затылке. Красивая, может быть, излишне серьезная женщина — не холодный и властный клирик. — Здравствуй, Воробушек, — поздоровалась она. — Освоился? — Да, спасибо, — Ибо все равно поежился. Он не видел ее танто, но все равно чувствовал их. Сяо Мэй шагнула вперед, будто закрывая его собой. — Мэй-Мэй, — Гу Цзыи тоже сделала шаг и тут же остановилась. — Здравствуйте, госпожа. На лице Сяо Чжаня появилось какое-то жалостливое выражение. — Мэй-Мэй, — сказал он. — Гу Цзыи выразила желание забрать тебя. Что ты на это скажешь? — Госпожа… Я… — Сяо Мэй нервно одернула юбку. — Я не могу. Улыбка сошла с лица Гу Цзыи. — Я понимаю, — ровно сказала она. — Прошу прощения, что побеспокоила. Она отвернулась, и Сяо Мэй вдруг сорвалась вперед. — Нет, — она резко остановилась, словно испугалась звука своего голоса. — Госпожа… Гу Цзыи снова обернулась. Ибо стало как-то неловко от той надежды, которую он не ожидал увидеть на этом холодном лице. — Ван… Воробей, он… Ох… Вы можете спросить еще раз? Позже. — Ты хочешь? — Да. Да, хочу. Гу Цзыи счастливо улыбнулась, Ибо в который раз поразился, как улыбка может преобразить чье-то лицо. — Я спрошу. И Сяо Мэй улыбнулась тоже. — Мэй-Мэй, — позвал Сяо Чжань. — Погода такая хорошая. Скоро закат. Погуляйте по лесу. Сяо Мэй кивнула. Подошла ближе, Гу Цзыи взяла ее за руку и повела к выходу. Когда дверь за ними закрылась, Сяо Чжань шумно выдохнул. — Мое старое сердце не готово к таким драмам. — Что это было? — А ты не видел? Что он видел? Ибо растеряно посмотрел на Сяо Чжаня. — Раньше Мэй-Мэй всегда твердо отказывалась. Говорила, что не может бросить меня без присмотра. И Гу Цзыи привела тебя. Ты понравился Мэй-Мэй. А тебе? — Мэй-Мэй никогда не ошибается в людях, — Сяо Чжань окинул Ибо задумчивым взглядом. — Ван Ибо, я могу тебе доверять? Ох, Сяо Чжань. — Ты же мой хозяин. — Да, моя метка на твоей руке. Но твое сердце? Тоже твое. Сяо Чжань смотрел непривычно серьезно, словно в душу заглядывал. Ибо сглотнул. Посмотрел в ответ также серьезно. — Да, Сяо Чжань. Ты можешь мне доверять. — Тогда и ты доверяй мне, Ван Ибо. — Да. Свою жизнь.