Глаза его звездная пыль

— Ван Ибо, — Сяо Мэй появилась на пороге с подносом, когда он досматривал сотый, наверное, клип за сегодня. — Тебе не надоело еще бездельничать? — Эй, — Ибо кинул на нее оскорбленный взгляд. — Если тебе нужна помощь, я все сделаю. — Да на кой ты мне… Вот, отнеси Сяо Чжаню. Он снова не выходил обедать. Ибо недоверчиво поморгал. — Мне же нельзя к нему в кабинет. — Давай-давай. — Сяо Мэй дождалась, когда он поднимется с кровати и подойдет, нетерпеливо сунула поднос ему в руки и вытолкала его из комнаты. — Ничего не бойся. Перед дверью в кабинет Сяо Чжаня Ибо замялся. Его ведь и правда просили туда не входить, не беспокоить и прочее, а он вот так просто возьмет и… Ибо постучал, за дверью молчали. С подноса аппетитно пахло. Ибо толкнул дверь, та оказалась не заперта, и вошел. И тут же рухнул с подносом вниз: над головой промчалось что-то темное, вопящее, полное яростной, голодной силой, ударилось о захлопнувшуюся за спиной дверь и развеялось. — Ох, Ибо, ты живой? Ибо уставился на поднос в руках — даже капли кофе не выплеснулось из чашки, поднялся сам, поднял взгляд и огляделся. Кабинет Сяо Чжаня напоминал что-то среднее между библиотекой и лабораторией. Ровные ряды книжных шкафов и стеллажей, длинные столы с бумагами, склянками и каким-то незнакомым Ибо оборудованием. Исчерченная формулами белая доска на стене. И все вокруг — наполненное тяжелой силой клирика. Ибо повел лопатками. Не только сила клириков — та была морозной и светлой, как прозрачный лед. Тяжелой, как полярная ночь. Но не была такой темной, как что-то, чем тянуло из исчерченных знаками листов. Не была такой теплой, как веяло с небольшой шкатулки, стоящей среди книг. Ибо поставил поднос на край стола, подошел к стеллажу, протянул руку к шкатулке. Его не остановили. Ибо взял ее в руку — шероховатое дерево под пальцами — открыл крышку — небольшая горсть семян на бархатной подложке. Семена шептали. — Пытаюсь вырастить что-нибудь. — Ты не сможешь вырастить их в лаборатории. — Кто знает. Ибо поставил шкатулку на место и обернулся. Сяо Чжань стоял посреди кабинета, держал в руках какой-то небольшой ящик с гладкими блестящими стенками. — Это Сетка Лакстера? Сяо Чжань удивленно вскинул бровь. — Сталкивался? — Старший лорд Азри работал с Лакстером над прототипом, я видел чертежи, — Ибо подошел ближе, глянул с любопытством. — Он умер до того, как Лакстер довел ее до ума. Вижу, им удалось закрепить цепи, чтобы не ломалась структура. Я предлагал этот способ, но Лакстер считал, что это приведет к нестабильности элементов внутри Сетки. — Эта проблема до сих пор существует, — Сяо Чжань вздохнул. Ибо обернулся на дверь. — О, это было оно? Сяо Чжань кивнул. Оставил ящик в сторону, схватился за кружку кофе. — Так ты правда выученный, — сказал он удивленно. — Не только красивый, но и умный. — Взрослый и ответственный. Ты поешь сначала, перед тем, как на кофе налегать. — Угу, — Сяо Чжань сдвинул со стола груду бумаг, пододвинул к себе поднос и принялся за еду. Ткнул ложкой в сторону исписанной доски. — А об этом что думаешь? Формула на доске была заковыристая, Сяо Чжань уже покончил с обедом, подошел и поделился кофе, когда Ибо наконец выдал: — Это же магия клириков. Что я могу в этом понимать? — Ага, — Сяо Чжань наклонил голову набок. — А если снизить значение для параллельной до полутора? — Взорвется. — Один семьдесят пять? — Придется увеличить объем Сетки в два раза. Разве Церковь не запретила изучать Разложение? — Что, донесешь на меня? Ибо толкнул Сяо Чжаня локтем. Сяо Чжань взял в руки маркер и зачеркнул часть уравнения. — Вот так было бы идеально. — Да, просто проигнорируем то, что не вписывается в нашу теорию. Отличный подход. Сяо Чжань устало улыбнулся. — Разложение запретили изучать светским ученым. Наверное, и сам знаешь — объявили, еретическим учением. Предписали при обнаружении сразу уничтожать. Но попытки изучить, конечно, не оставили. — Теперь этим занимаются церковники? — Да. К тому же, Разложения оказалось больше, чем мы ожидали изначально. Не всегда его можно уничтожить полностью, следы все равно остаются и загрязняют окружающую среду. Мы убираем остатки в Клетки Маркова, но они не вечны и жрут много энергии. Да и Клетки были созданы, чтобы удержать Разложение во что бы то ни стало, через них невозможно провести какие-либо исследования. — Да, поэтому и придумали Сетки. Я думал, что они и так хорошо работают. — Они хорошо работают, — Сяо Чжань кивнул. — Один шестьдесят восемь? — Ммм… Может сработать. Давай посчитаем. После того, как Ибо разрешили входить в кабинет, следить за тем, чтобы Сяо Чжань не рухнул где-нибудь в голодный обморок, стало проще. И тяжелее одновременно. Сяо Чжань увлекался, увлекал Ибо, но Ибо хотя бы чутко реагировал на болезненно ноющий желудок, который требовал еды немедленно. А оттаскивать Сяо Чжаня от расчетов приходилось буквально грубой физической силой, за что можно было схлопотать острым локтем по ребрам. В любом случае лучше, чем спотыкаться об обессиленное тело где-нибудь в коридоре. Проблема с лесом, к сожалению, пока не решалась. Чем бы Сяо Чжань ни занимался за невидимой чертой, оно сжирало его заживо. Ибо почти перестал шарахаться от той силы, что питала границу, — так часто ему приходилось подходить совсем близко, чтобы подхватить виновато улыбающегося Сяо Чжаня на руки и оттащить в дом. Сяо Чжань шутил что-то глупое в такие минуты, и Ибо боролся с желанием вжать его в себя так сильно, чтобы переломать ребра. А лучше спрятать его у себя под ребрами и никуда не отпускать. Хотя бы туда, куда сам Ибо не может за ним последовать. — Ибо, — шепот прокатился в темноте, и матрас прогнулся под чужим весом. — Спишь? Альве-богоубица, не к ночи будет помянут, за что… Ибо с трудом разлепил глаза, Сяо Чжань сидел на его кровати, нервно-возбужденный, серебристые пятна от гирлянд играли на его лице, подсвечивая тени под глазами. — Почему ты не спишь? Я точно помню, как оттащил тебя в комнату. — Да, спасибо тебе за это, — Сяо Чжань поерзал, подсел еще ближе, почесал кончик носа. — Можно я об тебя подумаю? Ибо не понадобилось много времени, чтобы понять: Сяо Чжаню не нужна была помощь в работе. Он был умен, возможно, даже гениален, держал в голове с десяток проектов, обдумывал каждый отдельно и все вместе разом, перескакивал с одного на другой в рамках одного предложения, и Ибо при всем желании не мог бы за ним угнаться. Но, как оказалось, лучше всего Сяо Чжаню думалось, когда его кто-то слушал. А лучше, если мог возразить. Так что иногда Ибо возражал из чистого упрямства, когда хотя бы понимал, о чем речь. К счастью, понимал он много. Он бы ни за что не смог придумать это сам, но когда Сяо Чжань разжевывал — а он с удовольствием разжевывал — все моменты, то ему всегда находилось, что ответить. — Взорвется, — буркнул он, когда до сонного мозга дошла вся гениальность очередного замысла. — Ты всегда так говоришь. — И хоть раз не взорвалось? Сяо Чжань надулся. Смешно так нахохлился с этими своими взъерошенными волосами — наверняка мысль пришла ему прямо в постели, и он в чем был оттуда и выскочил, — втянул голову в плечи, пряча голову в широком вороте свитера. Мерзнет он, что ли… Сяо Чжань тяжело моргнул. — Спишь? — участливо спросил Ибо. — А если я по контуру дополнительную изоляцию пущу? — Может, и не взорвется. Греться будет сильно. — Ну, нам на пару минут-то и нужно, — Сяо Чжань оглядел комнату, кивнул на развешанные гирлянды. — Красиво. А ты можешь? — Что? Сяо Чжань сжал кулак, а потом резко разжал пальцы и сделал «пффф». Ибо рассмеялся. Сяо Чжань улыбнулся тоже. — Или что-нибудь такое. Ибо оттолкнулся от матраса и сел, повел пальцами в воздухе. Тусклые серебряные искры вспыхнули, налились светом, замерцали. Рядом с Сяо Чжанем свет горел ярче, легче, сплетался в воздухе тонким узором, перепрыгнул маленьким пушистым кроликом, коснулся щеки Сяо Чжаня игривой рыбкой. Рыбка перекинулась лисицей с семью хвостами, метка на предплечье предупреждающе обожгла кожу. Ибо дернул рукой, искры рассыпались и погасли. — Красиво, — восхищенно выдохнул Сяо Чжань. Смотрел он на Ибо. Этими своими глазами — звездная пыль. — Странно, что получилось, — Ибо почувствовал, как холодом разлилось под ребрами. Маленькая лисица, он не может показать даже ее, что он вообще может. — Сила клириков убивает магию дайэ. — Ты чувствуешь мою силу? — тут же заволновался Сяо Чжань, отстраняясь. — Нет. Тебе не тяжело все время ее прятать? — Беспокоишься за меня? Ибо не подхватил лукавый тон. Глянул серьезно. Сяо Чжань грустно усмехнулся. — Такой красивый и такой добрый, — он протянул руку вперед и аккуратно, одними кончиками пальцев погладил успокоившуюся метку. Ибо не сдержал судорожного вдоха. — А если мы все-таки возьмем переменную на полтора, но поменяем материал… — Сяо Чжань, немедленно иди спать, или я привяжу тебя к кровати. И все расскажу Мэй-Мэй. — Да иду я, иду… Никто не ценит меня в этом доме, — Сяо Чжань открыл дверь и обернулся уже на пороге. — Но если… — Если ты возьмешь материал еще дороже, ты разоришься. — У меня есть деньги. — Купи мне на них что-нибудь красивое. Утром Мэй-Мэй привычно порхала на кухне. Развернулась к нему, заслышав шаги, улыбнулась. — Доброе утро, Ибо. — Доброе утро, Мэй-Мэй, — Ибо рухнул за стол, Мэй-Мэй поставила перед ним чашку с горячим кофе. — Он и к тебе врывался по ночам? Мэй-Мэй сочувственно вздохнула. — Ты ему нравишься. Я рада. Она снова отвернулась к плите. Ибо собрался с мыслями. — Мэй-Мэй, можно спросить? — Попробуй. — Почему Сяо Чжань так ведет себя с дайэ? — Тебе стоит спросить об этом его. — Верно. А Гу Цзыи. Она хорошо к тебе относится? — Почему ты спрашиваешь? — Она… То, как она ведет себя, ее танто и титул — она ведь не из простых людей. Мэй-Мэй кивнула. — Ты прав. Ее семья входит в Совет Старейшин. И к дайэ у них отношения соответствующее. И… Госпожа не была добра к дайэ, когда мы познакомились. Сяо Чжань взял ее под крыло, когда она была еще послушницей. — Сяо Чжань был ее наставником? Он не слишком ли молод для этого? — Он старше, чем ты думаешь. Что ж, неудивительно, что Гу Цзыи позволила себе смотреть на Джонатана, как на грязь под ногами. — Ты правда уйдешь? Мэй-Мэй обернулась. — Не думаю. — А ты хочешь уйти? — Я не могу бросить Сяо Чжаня. — Я могу за ним присмотреть. Ты же сама говорила, у меня неплохо получается. — А кормить вас кто будет? — Я научусь. Мэй-Мэй скептически его оглядела. А потом сделала приглашающий жест. — Ну, подходи. Посмотрим, что ты умеешь. Это была очень-очень плохая идея. Сяо Мэй смеялась и ругалась одновременно, била его кухонным полотенцем и тщетно пыталась спасти остатки завтрака. Видимо они так расшумелись, что из спальни выполз сонный Сяо Чжань. — Ибо, я ужасно извиняюсь, что разбудил тебя ночью. Но не мог бы ты в отместку не пытаться спалить мой дом? Ибо спрятался за смеющейся Мэй-Мэй, но не мог никуда деться от блестящих насмешливых глаз. Он чувствовал, как лицо и уши пылают, и ничего не мог с этим поделать. — Я не… я не знал, что готовка — это настолько не мое, — слабо оправдался он. — Мне раньше не приходилось. Судя по изогнувшимся губам, Сяо Чжань хотел сказать что-то насмешливое, но вдруг вздохнул и просто улыбнулся, тепло и ласково. — Ничего страшного. Мы все в чем-то плохи. Мэй-Мэй задушено всхлипнула. Ибо бросил на нее обиженный взгляд. — Прости-прости, — она сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — Никогда не видела, чтобы кто-то был настолько неуклюж на кухне. — Я вообще не неуклюжий. — Конечно-конечно. — Правда. Просто эти сковородки имеют что-то против меня. — Они против того, чтобы такой красивый дайэ занимался готовкой, — поддакнул Сяо Чжань. — Такой красивый дайэ должен делать что-то не менее красивое. Танцевать… Ибо залился краской еще сильнее, Сяо Чжань заинтересованно дернул бровью. — Я вообще-то и правда… — и умолк. Когда-то он танцевал для богов. Он танцевал с богами, а потом он убивал во имя богов, и ему было не до танцев. А потом боги умерли. А потом он танцевал для Джонатана. — Покажешь? Сяо Чжань смотрел, словно укутывал взглядом, расслаблял, гладил по истрепанной, израненной душе. Просто смотрел, а внутри Ибо плавилось, и дрожало, и тянулось на этот взгляд. Возьми-возьми-возьми. Ибо кивнул. Сяо Чжань перевел взгляд на Сяо Мэй. — Мэй-Мэй, почему Ибо решил учиться готовить? — Потому что я не могу уйти от вас, если буду знать, что вы помрете с голоду. Взгляд Сяо Чжаня стал совсем теплый. — Я умею готовить, ты же знаешь. — Да за тобой самим глаз да глаз нужен. Заморишь мне Ибо. — Я в состоянии позаботиться об одном дайэ. — Я… — Мэй-Мэй, — Сяо Чжань протянул руку, и Сяо Мэй подошла к нему, притерлась щекой к открытой ладони. — Если ты не хочешь уходить, тебя никто не гонит. Это твой дом, так есть и всегда будет. Но если ты просто боишься, то не нужно. Гу Цзыи никогда тебя не обидит. — Я знаю. — Со мной все будет хорошо. Ты сможешь навещать нас в любое время. Ты всю жизнь обо мне заботилась. Можешь подумать и о себе. Сяо Мэй кивнула. Всхлипнула. Сяо Чжань сгреб ее в объятья. Они стояли так, и Ибо чувствовал себя ужасно-ужасно лишним.