Время - это самая быстрая в мире вещь. Кажется, все вот-вот только начинается, но вот ты уже в середине истории. Фёдор прекрасно осведомлён о скоротечности времени и не смотря на богатство этим ресурсом умеет его ценить.
Брюнет стоит в коридоре, облокотившись плечом о дверной проём, сложив руки на груди, и крайне недовольным взглядом следит за тем как его Николаша собирает вещи. Его тёмные прямые волосы свисают прямо ему на лицо, скрывая глаза.
Он вспоминает как всего несколько лет назад в одном из заброшенных домов нашёл маленького совсем крохотного малыша, так нуждавшегося в заботе и опеке. Вспоминает как держал у себя в руках хрупкого ребёночка, который тянулся к нему своими малюсенькими ручками и ждал, когда его обнимут. В его голову последние дни так и лезли совместные воспоминания об его сыне, о том, как он в первый раз отвёл его в сад, затем в школу, о том как он растил его и воспитывал.
Фёдор знал, что время скоротечно, но осознавать то, что его мальчик вырос было тяжко. С тех пор, как Фёдор взволок на себя ответственность родителя прошло восемнадцать лет. К этому моменту малыш возмужал, закончил школу и был готов к самостоятельной жизни. Вот только демон к этому готов не был.
В сущности своей Достоевский был кицунэ-демоном в лисьими повадками. Мудрым, сильным и живучим существом. Демоны живут не одно столетие, поэтому и время для них идёт иначе. Восемнадцать лет для Николая-вся жизнь. Для Достоевского же эти жалкие два десятка пролетели, как глазом моргнуть. Коля вошёл в тот возраст, когда мечтаешь начать свою собственную независимую жизнь, оставить родительский дом и жить по-своему. Вот только демона эта самостоятельность вообще не устраивала.
Тогда, в тот самый день, когда он решился обзавестись семьёй, он был уверен, что больше не будет одинок ближайшие лет 60-80. Примерно столько живут люди. Для него это и без того мало и планировал, что его человек будет с ним все возможное время. Вот только Коля об этих планах на свою жизнь не знал и построил свои, как и все нормальные люди. Но к сожалению, для Коли он жил не в совсем нормальной семье. В обычных семьях родители счастливы узнать, что их чадо смогло поступить в престижный университет, но для Достоевского то было ударом в спину.
Поняв, что его так скоро собираются покинуть, демон пришёл в неистовую ярость. Коля заговорил о поступлении и переезде ещё за полгода до первых экзаменов, но Фёдор по началу отнёсся к этому как к очередной его глупой идее, о которой тот забудет через неделю. Но на этот раз идея была вполне серьёзной.
Одним из ненавистных дьяволу дней белобрысый парень заявился к нему в кабинет и выдал: «Папа! Я все сдал! Меня точно возьмут! Я уж решил где буду снимать жильё!».
От такого резкого заявления Фёдор впал в шок. Брови взлетели высь, а глаза округлились. Он смотрел на него изумлённым взглядом. Придя в себя, отец ответил категорическим отказом на его желании о переезде. Конечно он знал о том, что в этом возрасте все люди думают о таких вещах, как учёба, работа, жильё, но сам то он человекам не являлся и не считал нужным применять человеческий быт на себе. Поскольку Николая он считал своей семьёй, он совсем не мог представить, что тот решит выбрать путь обыкновенного студента. Но ведь с другой стороны, чего он ожидал? Пусть Коля и замечал странности за своим отцом, последний делал все что бы тот не о чём не догадался и до сих пор разговор между ними так и не состоялся.
В тот день Николай вспылил. Он крайне негодовал почему отец не отпускает его, совершеннолетнего парня. Кроме того, не отвечает ни на один беспокоящий его вопрос. А вопросы возникали.
Фёдор все еще выглядел молодо и будет выглядеть так ещё не одно столетие, но Коля то рос и быстро менялся, что выглядело весьма странно. Ещё немного и Николай достигнет возраста внешности Фёдора. Они же выглядят как настоящие ровесники!
На самом деле Колю это очень сильно беспокоило. Человек, который его растил с самого его рождения абсолютно не похож на человека, которого бы он мог называть отцом. Он больше был похож на его брата или друга. Уже никто точно не поверить в то, что этот человек может иметь право опекать его. Но кажется дьявола это совсем не смущало. Ему вообще не было дело о том, что подумают эти никчёмные существа.
Подросток больше не знал, что делать и решил, что съехать будет отличной идеей. Несмотря на то, что Достоевский одобрения не дал, он поставил его перед фактом и начал готовиться к отъезду. После этого Фёдор не стал его останавливать, но и смирится с этим не мог. Он просто молча, с сердитым видом, наблюдал как тот собирает вещи. Следя за каждым его движением, он понимал, что оставить всё как есть он не может.
***
Спустя месяц после своего новоселья, Коля наслаждался своей новой свободной одинокой жизнью. Но не долго.
Парень таки смог поступить на тот факультет, о котором мечтал – театральный. Первое время было замечательным. Учёба на актёра была просто увлекательной, пусть и тяжёлой. Одногруппники попались даже более благоразумные чем он сам, поэтому проблемы доставлял скорее он, чем ему.
Воскресным утром, только проснувшись, Николай услышал стук в дверь. Только он заварил себе чаю и присел, так снова нужно подниматься. Сначала Коля решил, что к нему наведались новые друзья, но отворив дверь разубедился в этом мгновенно.
-Колечка, давай поговорим – ласковая просьба донеслась сразу с порога.
Боже, каким прекрасным запахом повеяло в этот момент. Воспоминания о доме так и вдарили в нос. Пусть он и не ждал носителя этого прекрасного аромата, в глубине души он был счастлив снова почувствовать родное благоухание. Тёмно-лиловый взгляд смотрел прямо ему в душу, не давая возможности сделать отказ.
Лицо студента сделалось слегка грустным и сражённым, он боялся этого разговора, но рано или поздно он должен был произойти, поэтому пришлось впустить гостя в квартиру.
- О чём? Блондин присел, держа кружку чая в руках, и жалобно смотрел на отца.
-О том, почему ты от меня сбежал. В этот ночлежный дом…У нас прекрасный дом, но ты почему-то решил жить в этой помойке. Фёдор брезгливо осматривал новое жилище этого ребёнка и искренне не понимал, как здесь можно жить. Обоев нет, мебели толком нет, люстры нет, но жильца это похоже совсем не беспокоило.
Причина лежала на поверхности. Фёдор попросту начал смущать его. Называть такого молодого человека «папой» было уже невозможно. Важно отметить, что брюнет был не только крайне молод, но и крайне красив. Смотря на такого мужчину невольно поддашься зависти.
Да и не только зависти. Смотреть на эти идеальные скулы и подбородок сил больше не было. Справляться с непонятными чувствами стало не по силам, так что уйти от их источника на время, было единственным спасением.
- Ты себя видел? Так не должно быть, ты выглядишь чуть старше меня, к тому же я на тебя ни капельки не похож!
- Так тебе просто не нравится моя внешность? Всё из-за этого? Брюнет вскинул брови в негодовании.
Он совсем не понимал проблемы своего сына. За столетия жизни среди людей нечисть так сильно привыкла к тому, что он отличается от них, что перестал это замечать. Да, он не стареет, это не в его сущности. Для него это норма, о которой он забыл уведомить своего приёмыша. Более того он даже не посчитал это необходимым, что обернулось ошибкой.
-Да нет же, всё как раз-таки наоборот, нравится! И даже очень! Но ведь это неправильно! Белобрысый весь залился краской.
Нахмурив брови, он смотрел прямо в лиловые глаза. Никакого понимания в них не было. Абсолютно. Этот чёртов эгоист даже мысли не допускал о том, что блондин может испытывать какие-то другие чувства помимо детских капризов. Даже побег он воспринимает лишь как подростковый бунт, а не реальную проблему.
-С меня хватит,
Фёдор, ты должен сейчас всё объяснить, либо уйти.
От услышанного у демона глаза округлились до невозможности. Негодование тотчас же обернулось гневом. Зрачки не по-человечески сузились, а цвет лица что и без того был бледным стал еще более мертвецким. Такого хамского обращения он не мог себе вообразить. Казалось адская аура начала заполнять помещение.
-Как…как ты меня только что назвал?
Кажется, ультиматум до ушей демона так и не дошёл. Николай не думал, что это может его так задеть и остолбенел, боясь пошевелиться.
-Ты что сейчас обратился ко мне… по имени? В его голосе чётко прослеживалось незаслуженная оскорблённость.
Мать твою, как же страшен был его всепожирающий взгляд в это мгновение. Обстановка накалялась. От шока Фёдор не двигался, но Никола был уверен, что как только он от него отойдёт, то разнесёт всю квартиру. Так вот что бы этого не дожидаться белокурый решился пойти ва-банк:
С умеренной грубостью толкает "молодого человека" так, что тот ударяется затылком об стену. Хватает его за запястья. И вминается своими губами в губы брюнета. Это деяние сложно назвать поцелуем, ведь он просто крепко прижимал свои губы к его. А тот в свою очередь тесно сжал свои губы, стараясь минимизировать контакт. Оба ошарашенно смотрят друг на друга в полном потрясении.
-Никакой ты мне не отец! Сознайся, ты выкрал меня в младенчестве! Унёс из родной семьи! Ты лгал мне всю жизнь! Признайся же! Отстранившись, выпалил он всю ту обиду, что копилась у него последнее время. Наконец озвучил свои подозрения прямо в лицо. Теперь то чёрт не увильнёт от ответа.
-Ты… От ярости Достоевский напрочь лишился дара речи.
Острые когти болезненно вцепились блондину в плечи и с силой усадили в стоящее рядом затрёпанное до ужаса кресло. Эта просто омерзительнейшая выходка была точкой невозврата. Над до смерти шокированным Николаем надвисала фигура больше не похожая на человека. Атмосфера в помещении резко переменилась. В комнате начал царить мрак, а ведь сейчас кажется было около одиннадцати утра. Обезумевшие от гнева глаза скрывали растрёпанные сопли тёмных волос, из которых торчали уши. Лисьи уши. В какой-то момент Коля перестал чувствовать острой боли в плечах. Стало не до нее после, увиденных им девяти хвостов…
Он предстал перед ним в своём истинном облике. Напуганный парень был уверен, что вот сейчас его точно сожрут.
-Восемнадцать лет назад я забрал у одной бестолковой матери её маленького бестолкового сына что бы он жил только со мной и развлекал только меня до конца своих дней. Голос достоевского больше не звучал нежно и бархатисто. От этих жутких нот мурашки пробежали по всему телу. Дьявол схватил чужой подбородок и, подтянув за него к себе, так что аж своим дыханием опалил ему лицо, продолжил озвучивать бедному парню приговор.
-Вбей свою безалаберную голову – ты – моя собственность, которая будет жить там, где я хочу, жить так, как я хочу, делать то, что я хочу. Терпеть твои капризные выходки я больше не собираюсь, поэтому сейчас мы спокойно возвращаемся домой, либо я тебя затащу туда силой.
Раз он считает себя таким взрослым, то и нянчиться с ним смысла нет. Пусть знает кто его «родитель» и в каком он положении. Самые гнусные догадки оказались явью. Ситуация расставила все на свои места.
Всё время Достоевский пытался не выдавать себя для своего чудесного сынишки, дабы оградить его от зла. Но этим утром это прекрасное дитя самым дерзким образом вывело его из себя. Поставить его на место было необходимостью.
-Я не возражаю быть твоим.
Тонкие зрачки резко расширились.
-Только прошу, расскажи мне про мою семью. Я хочу знать. Сейчас разноцветные глаза смотрели на него по-другому. Смиренно и серьёзно. На его лице, помимо страха, так же читалась и вера. Вера, в то, что дьявол перед ним всё же не так страшен. Да, он не на шутку задел лисье самолюбие, но несмотря на это имел надежду на возможность договориться.
От этих слов пыл Достоевского усмирился. Возможно, он перегнул палку. Он все усвоил, значит, этого достаточно, и пора бы уже всё-таки поговорить.
Но тут, придя, в себя лис заметил что-то красное и липкое на своих пальцах. Господи, да он же изуродовал ему все плечи. Они были полностью исцарапаны, из ран выступала кровь, а футболка порвана. Тут же Фёдора взяло верх новое чувство. Вина. Как он мог так навредить ему?! Своими же руками! Нужно срочно всё исправить, иначе, тот окончательно от него отвернётся.
Пропустив просьбу мимо ушей, он принялся раздирать с блондина футболку, дабы исправить содеянное. Сидящий под ним опешил с этого, но сопротивляться не смел. Растерянный взгляд метался по нему снизу-вверх. Оставшись с голым торсом перед брюнетом, невольно выдавил из себя вопрос.
-Что ты делаешь?
Вопрос он тоже проигнорировал. Рассмотрев повреждение, он направил свои толи руки, толи лапы к кровоточащему месту. Из ладоней заполыхали огни, что засияли отражением в гетерохромных зрачках. Сожжёт его заживо, вот, что он сделает. Так он счёл, зажмурив глаза. Но нет. Вместо этого огонь мягко касался его больных плеч и затягивал царапины. То было обратное проявление его демонического образа. Коснувшись своих плеч, бунтарь не нащупал ни ссадины. Эту способность демон так же стёр из памяти мальчишки, но напомнив о ней, парню тут же врезались в голову уничтоженные воспоминания.
-Ничего нет… я… я помню…помню, как ты делал такое раньше! Так же ты исцелил мой правый глаз! Это магия? Ты и магией владеешь? Кто ты? Расскажи мне! Пожалуйста! Я все сделаю, что скажешь, только перестань всё скрывать от меня! Восклицал, удивлённый, но восхищённый белобрысый парень.
Николай по-настоящему странная личность. Сейчас он должен был насытиться чувством опасности, попытаться сбежать от представшей перед ним нечисти, но тот напротив стал ему диву даваться.
-Прости меня, я не хотел тебе вредить. Раскаянно произнёс Фёдор. От его угрожающего вида не осталось и следа. Даже ушки назад сложил.
-Забудь, только поговори со мной, поговори же! Я ведь чувствовал, что ты мне чужд, но если же ты мне не родной отец, то кто? Рыдая, он бросился к нему в объятия.
Лис почувствовал, как его талию обхватили, а одежды начали мокнуть в слезах. Он прижал его к себе в ответ и начал гладить его макушку.
-Я проклятая душа, блуждающая в по свету в полном одиночестве. Когда я впервой повстречал тебя, ты был так слаб и беззащитен, я решил, что смогу дать тебе всё что нужно, а ты в обмен скрасишь мою скуку.
Коля поднял на него заплаканное, но полное любопытства лицо.
-А что насчёт этого куста хвостов? Он шмыгнул носом.
-Ноша за грехи, у каждого ёкая они свои, наказания божьи так же разные. Сколько душ я забрал – столько и хвостов. Утомлённо ответил демон, лаская розовую щёку. -Послушай, я наговорил тебе всякого, но знай, я тобой очень дорожу, всё чего я хочу – твоего благополучия, я тебе не родитель, но был счастлив им быть и всегда хочу быть. Ты можешь прогнать меня, но я буду ждать тебя всегда.
-Фёдор, я больше никогда не смогу называть тебя как раньше после всего этого, прости мне это, но я не хочу, чтобы ты уходил, останься со мной.
От произношения своего имени из его уст Достоевского перекосило, а болезненно сердце закололо. Это было тяжело, но на этот раз он молча стерпел.
-Я никуда не уйду, пока ты не попросишь.
-Тогда давай мы будем жить здесь, в том городе нас ничего не держит, а здесь я смогу учиться.
За предложением последовал одобрительный кивок.
-Ооо ты ведь даже мог бы начать учиться вместе со мной! Представляешь, как было бы весело!
-Просто невероятно. Саркастически процедил темноволосый, чувствуя, что Николай, успокоившись и придя в себя, снова начал предаваться очередным своим дурацким идеям.
