When The Sunlight Dies

Предупреждения главы: подразумеваемое насилие/абьюз, подразумеваемое насилие и жестокое обращение со стороны интимного партнёра, жестокость, без графических описаний. Джимми и Чендлер уже как неделю отсутствовали, а Крис и вовсе две, когда Пёрплд пришёл в библиотеку с предложением. — Я ему говорю соглашаться на эту работу, — сказал Пёрплд, пожав плечами. — Честно, Шлатт тот ещё кусок дерьма. Но, я слышал, что ты искал подработку, а других сейчас на месте нет, так что… — Спасибо, — весело сказал Карл. — Рад узнать, что я был четвёртым в твоём списке предложений. — Вообще-то седьмым, — поправил его Пёрплд. — Я не смог найти Терека, Френка, и Джека. — Замечательно, — сказал Карл, выхватив письмо из рук Пёрплда. — Спасибо, малой. — Не зови меня так, — нахмурился Пёрплд, он всё ещё что-то ворчал себе под нос, когда Карл вывел его из библиотеки и закрыл её на весь оставшийся день. Технически, до закрытия было ещё несколько часов, как было написано на табличке, но Карл не очень-то любил следовать каким-либо правилам, даже своим. Он прочёл письмо. Это была небольшая записка, просто пара строчек. Он искал кого-то на должность няньки. Что ж, Карл мог побыть нянькой. Шумиха вокруг компании Биллиама наконец-то утихла, и Карлу было скучно. Он любил свою библиотеку, но он прочёл каждую книгу, изучал каждую карту, запомнил каждую интересную историю. И это не совсем помогало заработку. Его кошелёк заметно опустел с тех пор, как ему пришлось залечь на дно в прошлом году. Он только недавно вернулся в город, и сейчас зависал на семейной ферме Криса до тех пор, пока Джимми не даст ему добро вернуться, а Карл уже рвался в новый путь. Немного поразвлечься, можешь быть найти кого-то интересного на пару дней. Он не слишком задумывался об этом, просто отправил подтверждение на указанный адрес и ждал. Только на следующий день за ним пришёл грозный рыцарь и привёл его на встречу с его новым работодателем. Карл — оратор. Он дружелюбен, обожаем и интересен. Людям нравилось разговаривать с Карлом. Но этот экземпляр не был заинтересован в разговоре с Карлом, как бы сильно тот не старался. Он даже не спросил, как его звали, просто холодно посмотрел на него, заставив Карла наконец-то заткнуться. Карл задумался, был ли парень, за которым ему предстояло наблюдать, таким же угрюмым. Он надеялся, что нет. Эта работа была невероятно случной, но Карл был готов согласиться на неё как на новый опыт. Он умел быстро подбирать правильные слова, но шпионить ему не приходилось. Его провели в дом. Довольно красивый дом; Карл, конечно, видел и лучше, но никогда не посещал другие. Ну, по крайней мере, не через парадную дверь. Внутри красивого дома находился столь же красивый кабинет, где рогатый мужчина с прищуренными глазами уже ждал его за письменным столом и с приятной улыбкой на лице. У Карла сразу возникло неприятное ощущение в его присутствии, однако он улыбнулся в ответ. — Рад познакомиться с вами. Шлатт, верно? Много слышал о вас! Те выборы? Потрясающая работа! Мои поздравления с вашей победой. — Спасибо, — Шлатт встал, указав на стул, стоявший по другую сторону стола. — Присаживайтесь. Вам что-нибудь принести? Вы пьёте, мистер Джейкобс? — Не-а, — ответил Карл, плюхнувшись на стул. — Никогда этого не пойму, — шутливо сказал Шлатт, указывая на стеклянный бокал, наполненный янтарной жидкостью. — Ничто не бьёт в голову так хорошо, как коньяк многолетней выдержки. — Ничего, кроме холодненьких, звонких деньжат! — прощебетал Карл. — Я здесь ради них! — Конечно же, — засмеялся Шлатт, вернувшись в сидячее положение. — Вы согласились на мою работу. Пёрплд упоминал о вас. Иначе и быть не могло, Карл улыбнулся. Пёрплд посчитал Карла идиотом. Он просто был занят, но не мог отказаться от работы, предложенной самим президентом, поэтому и скинул всё на своего коллегу. Ну и пусть, Карл согласен. — Задача проста, — Шлатт перестал улыбаться. — Я отправляю своего лучшего человека на эту работу. Он будет преследовать довольно крупных политических игроков. Вы когда-нибудь встречали беглого принца? — Нет, — покачал головой Карл. Он видел его лишь издалека, его работа никогда не подразумевала работу с такими крупными жертвами. — Но, вы видели его, верно? — Да. — Отлично. Я отправляю своего человека выследить принца. Завести его в нужное место в нужное время. Проблема в том, что Квакити, эта курица, может случайно… отвлечься. Особенно, когда он вживается в подобные роли. Мне нужен тот, кто приглядит за ним, убедиться, что он не сильно в неё вживётся. Проще пареной репы. Что скажете, мистер Джейкобс, справитесь? — Конечно, — пожал плечами Карл. — Звучит, как что-то по моей части. — И, разумеется, вам за это заплатят, — Шлатт ударил ладонью по столу. — Щедро заплатят. — Я в этом и не сомневаюсь, — отмахнулся Карл. — Я простой парень, Шлатт. Я делаю то, что мне говорят. В основном. — Люблю покладистых парней, — хлопнул в ладоши Шлатт. — И ещё кое-что. Старайтесь сохранить свои истинные намерения от Кью. Не хочу напрягать его лишний раз, заставляя думать, что я ему не доверяю. Вы присоединяетесь к нему, только, чтобы любая его история была более правдоподобной. Если что-то произойдёт, просто дайте мне знать, чтобы я мог немедленно вернуть его домой, в остальном, просто поддержите его. — Всё понял, — кивнул Карл. Хотя, его не сильно волновало, узнает ли Квакити о его намерениях или нет. Он и Шлатт пожали друг другу руки. Ему дали два дня, чтобы собраться и закрыть свою библиотеку. Один из этих дней Карл потратил на изучение карт Киноко и выбором книг, которые он возьмёт с собой. В итоге он выбрал те, которые помогут им ориентироваться; у него было такое чувство, что им нужно будет хорошо знать местность, если задача Квакити состояла в том, чтобы подвести принца достаточно близко к столице, чтобы Шлатт смог схватить его. Когда Карл встретился с Квакити, он едва ли обратил внимание на это, когда он стоял в прихожей Шлатта с двумя своими сумками: одна с книгами, другая остальным барахлом, как зелья, еда и инструменты. — А, мистер Джейкобс, — громко поприветствовал его Шлатт. — Как раз вовремя. Позвольте представить вас вашему партнёру. Он отошёл в сторону, и кто-то вышел из тени, одетый в простой плащ и кожаную броню. — Да, привет, — Карл ещё раз внимательно осмотрел его. Милый. Первая мысль, посетившая голову Карла, когда он увидел Квакити. Он был ниже Карла, под тёмно-серой шапкой у него были спрятаны тёмные волосы. У него был чертовски классный шрам, пересекавший его глаз, выглядел он серьёзно, но когда стоял рядом с президентом, он выглядел таким мелким, особенно рядом с таким бараньим гибридом, как Шлатт. Карлу нужно было следить за этим парнем? Карл справится с этим. На самом деле Карл даже отлично проведёт время за этим занятием. Квакити быстро осмотрел его, после чего перевёл глаза на Шлатта. — Ты уверен… — Мы обсуждали это, тыковка, — Шлатт положил руку на плечо Квакити. Квакити немедленно затих. Карл, приподнял бровь, наблюдая, как Шлатт провёл рукой по лопатке Квакити, похлопав его по спине. — Я рассчитываю на вас двоих. Не подведите меня. — Мы не подведём вас, сэр, — тихо сказал Квакити, подходя ближе к Карлу, дальше от руки Шлатта. Карл поборол желание сморщиться, при взгляде на Шлатта. Он знал, что его чувства его не обманывали; он просто мерзкий сгусток слизи (не в обиду слаймам). — Что ж, пора бы выдвигаться, — громко сказал Карл, нарушая странное напряжение. — Добраться до места, где можно поймать принца. — Да, — улыбнулся Шлатт. — Удачи. Ни Квакити, ни Карл не оглянулись, выходя из дома, но Карл чувствовал на себе пристальный взгляд Шлатта до тех пор, пока они не свернули за угол. — Он какой-то странный, да? — небрежно сказал он, когда они остались одни. — Не надо об этом, — натянуто сказал Квакити, сунув ему в руки книгу. На этом разговор был окончен.

—

Карл не знал, когда начал думать о Квакити, не как о заказе, а как об интересном человеке. Карлу нравились интересные люди, кто-то скажет, нравились они ему слишком сильно. Он просто не мог держать себя в руках перед интересными людьми. Или, быть может, он просто не был хорошей нянькой, по крайней мере, тогда когда ему на попечение оставили такую противоречивую личность, как Квакити. Он подумал, что Квакити милый, и на мгновение его посетили мысли, что он не выдержит, до тех пор, пока не осознал, что Квакити действительно был создан для этой работы. Каждый вечер, когда наступали сумерки, он открывал зачарованную книгу, данную ему Шлаттом, и писал в ней новый абзац. Карл даже предположить не мог, о чём он писал, ведь первая неделя их путешествия больше напоминала прогулку по лесу с однообразными разговорами о планах и стратегиях. Квакити хотелось создать образ некого бизнесмена, который сотрудничал с библиотекой Карла, и каждый раз, когда разговор заходил об этом, он почти сразу же был увлечён им. Карл же считал, что им стоило прикинуться двумя коллегами библиотекарями, которые отправились забирать товары у поставщиков из-за границы. Это легко, не заморочено, и обычно это значило, что он мог посетить поставщиков поблизости и поговорить о своих делах. Квакити всегда был непреклонен, и всегда был готов отстаивать свою точку зрения, и скоро это было их любимым занятием — придумывать сложные предыстории. Карл заметил, что чем дальше они отходили столицы Киноко, тем больше оживал Квакити. Так же он замечал, что Квакити вздрагивал от резких движений и всегда краем глаза следил за Карлом, когда, как казалось, он был спокоен. Карл думал, что Квакити почти рефлекторно отходил от Карла, когда тот подходил ближе. Карл ловил себя на мысли, что когда он отвлекался от их пути, желая что-то сказать Квакити, чтобы тот ответил. Единственной работающей темой для разговора, заставлявшая Квакити говорить, это было их прикрытие. Но с каждой новой милей от города, он становился более открытым к разговору. К началу второй недели, Квакити спорил с Карлом, и это звучало так, будто они развлекались. Карл писал Шлатту раз в три дня — на всякий случай. Писать было особо нечего. Квакити был забавен и громок, когда забывал о необходимости вести себя тихо, и его смех был настолько выразительным, что заставлял смеяться даже Карла. Квакити впитывал любую похвалу, как губка, и любил, когда Карл рассказывал о звёздах, пусть и сам никогда не признавался в этом. Карл не думал, что эта информация была нужна Шлатту. Вместо этого он просто записывал одно или два предложения: Ничего нового. Всё в порядке. Всё хорошее он оставлял себе: смех Квакити, его застенчивое спасибо, когда Карл давал ему еду вперёд себя, то, как он калачиком сворачивался у костра и выглядел нежным во сне, и таким свирепым, готовым к бою, когда бодрствовал. Во всём: от того, кто должен тушить костёр, до того, по какой стороне дороги они должны были идти. Он был таким странным, не мог без любви думать Карл. Ему нравилось, когда Карл делал ему комплименты, но обижался, когда ему говорили заткнуться. Он так мило краснел, но всегда выглядел так, что лучше бы ногу в капкане потерял, чем большую часть своего времени провёл за беседой с Карлом, особенно, когда было очевидно, что ему было весело. Чем больше он притворялся, что Карл ему не нравится, тем больше Карлу хотелось, чтобы он признал это. Карл не знал, когда начал думать о Квакити, как об интересном человеке — вероятно в тот момент, когда увидел его, покрытого шрамами, в тени Шлатта, таким невзрачным, что Карл даже не знал, насколько он был открытым, пока они не оказались за городом, и он по-настоящему раскрыл свою личность. Шлатт был внушительным и хищным, и Квакити просто увял в его огромном доме настолько, что это было видно только по тому, как ему нравилось стоять под солнцем. Он думал, но он не мог быть уверен. Однако Карл знал, когда понял, чего хотел Квакити. Хотел чего-то, что не было новое для него, но чрезвычайно редко. Прошло чуть больше двух недель с начала их путешествия. Они сидели вместе у огня, сохраняя расстояние в фут между ними. Сегодня ночью первым дежурил Квакити, и Карл был этому рад. Он, честно говоря, был измотан. День был долгим и жарким, а он вообще плохо переносил жару. — Думаю, я пойду спать, — сказал он, только, чтобы нарушить тишину, воцарившуюся в их маленьком лагере. Квакити был не таким разговорчивым, как в остальные дни, возможно, поняв, что даже Карлу было не интересно разговаривать под палящим солнцем. Квакити не ответил, и Карл надулся, надеясь привлечь хоть какое-то внимание после пятнадцати минут тишины. Это был рекорд для него! Он повернулся к Квакити, новая колкость была готова сорваться с его языка, но он успел подумать над тем, что сказать, прежде чем открыть рот. Квакити не спал, но его покачивало. Его глаза медленно закрывались и резко открывались, пока он смотрел на танцующее пламя. Квакити не привык к путешествиям, в отличие от Карла, что было очевидно с первого дня. Дорога была долгой, и шли они быстро, и его это подкашивало гораздо быстрее, чем Карла, а Карл уже давно научился идти в комфортном для Квакити темпе; но усталость Квакити переносил легче, чем Карл. Ему нужно было минимум пять часов сна, иначе он не сможет трезво мыслить, а просыпаться он просто ненавидел. Казалось, Квакити мог проспать всего два часа, чтобы быть полностью работоспособным, возможно, чуть спокойнее, чем Карл, и с пробуждением проблем у него не возникало. Карл никогда не видел, как Квакити засыпал — он всегда плотно сворачивался калачиком, чтобы Карл не мог видеть его лица, и спал он так же напряженно, как и бодрствовал. Обо всём говорило это зрелище. День, должно быть, измотал и его, потому, как Квакити начало клонить в бок, дыхание сделалось глубоким и ровным, словно он был в шаге от того, чтобы уснуть сидя. Карл… особо не думал об этом. Он просто медленно и осторожно, приблизился на дюйм, чтобы ничего не испортить, и скользнул на место рядом с Квакити. Голова Квакити быстро нашла опору на плече, как-то вроде и тяжело, а вроде и нет. К Карлу никто не прикасался с тех пор, как они покинули город… он любил прикосновения, но единственный раз, когда Карл пытался прикоснуться к Квакити, закончился падением последнего на землю, и Карл немедленно понял намёк. Квакити на его плече, как освежающая мазь на ожог, вернувший то зудящее желание прикосновений, которое Карл так усердно игнорировал последние несколько дней. Более того, он почувствовал, как Квакити уснул на его плече. Почувствовал, как он расслабился, а его лоб слегка наклонился к его шее. По необъяснимой причине, Карл ощутил, как жар прокатился по его лицу. Он хотел посмотреть на Квакити, но его переполнил ужас, что он каким-то образом мог разбудить Квакити. Минуту назад он был абсолютно измотан, но сейчас его переполняла энергия с ног до головы, и оставаться в неподвижном положении было всё труднее. Квакити начал похрапывать — тихо, едва слышно, но всё же. Он придвинулся ближе, протягивая свои руки ближе к его. Карл согнул руки, и оставил их при себе, сильно впившись в свои колени, он смотрел на огонь, а после перевёл взгляд на деревья. Что-то разгоралось в нём, понял он, вглядываясь во тьму и прислушиваясь к звукам блуждающей поблизости нечисти. Конечно, это желание, довольно знакомое. Но так это что-то… ещё. Ему нравилось то, что Квакити было достаточно комфортно, чтобы уснуть в таком положении. Ему нравилось, что Квакити не сразу выпрямился, когда он придвинулся. Ему нравилось, как Квакити ощущался в его руке. Ему понравилось, что ему удалось рассмешить Квакити ранее этим днём, и что Квакити скромно дал ему еды за ужином. Ему нравились поддразнивания и шутки, которые всё чаще появлялись в их разговорах. Ему нравилось, что он мог флиртовать, пока Квакити закатывал глаза и довольно краснел. Хм. Чёрт. Карл бы вздохнул, но это могло прервать сон его товарища, поэтому он сдержался. Завтра он будет как зомби, если Квакити не проснётся ко второй смене, но Карл понял, что готов заплатить эту цену, только, чтобы Квакити оставался на его плече чуть дольше.

—

Первая мысль Карла о Квакити была он милый, первая мысль о Сапнапе была срань господня, он сумасшедший. Не то, что они знали эту группу наёмников, которая в конечном итоге и поймали для них принца, но они путешествовали вместе последние несколько дней, когда он и Квакити скрылись, чтобы затаиться неподалёку. План был крайне прост: наёмники схватят принца, Карл и Квакити вмешаются в тот момент, когда рыцарь будет отвлечён, и помогут спасти его, они станут лучшими друзьями и каким-то образом подведут их назад к столице и бац. Карлу заплатят, может быть, разрешат сходить на свидание с Квакити, и на этом всё и закончилось бы. Всё пошло… не совсем по плану. Карл уже был готов дать Квакити сигнал, поскольку заметил мелькнувшего среди деревьев человека… а потом он напрочь забыл о сигнале, потому что этот человек, блять, убил трёх человек, меньше, чем за тридцать секунд. У четвёртого наёмника не было и шанса. Карл схватил Квакити за плечо, чтобы удержать того на месте, когда тот рванул вперёд, будто он как-то мог спасти наёмника от клинка этого человека. По ощущениям, всё закончилось меньше, чем за минуту. — Срань господня, — проронил Карл. — Он сумасшедший. — Нам пиздец, — тихо простонал Квакити. — М-да, — согласился Карл, хотя сам он не переживал. Он не испытывал грусти, наблюдая за тем, как умирали те наёмники, даже, если это значило, что их план сорвался. Они были грубыми всё то время, что они пробыли вместе, одна пара особенно любила издеваться над Карлом только потому, что им было скучно. Будь при нём его зелья, он дал бы им повод оставить его в покое, но ему пришлось пожертвовать сумкой со своими запасами, чтобы и он, и Квакити были в безопасности. И это того стоило, ведь Квакити стал мягче относиться к нему, пусть и сделало его заметно беспомощнее. Этот рыцарь был не тем, с кем Карл хотел бы быть беспомощным. Ну, что же. Они что-нибудь придумают.

—

Оказалось, случайно наткнуться на Джорджа в лесу было идеальным исходом. Он почти всё сказал за них, и они внезапно оказались в деле.

—

К удивлению Карла, Сапнап так же оказался интересным человеком. В отличие от Квакити, Карл знал, когда наступил тот момент, когда он понял то, что грубость Сапнапа была самым обычным фарсом. Они пробирались через скалы и неровную почву, Карл то и дело замедлял их группу, чтобы Квакити не чувствовал себя плохо от того, что он шёл последним. Он также заметил очевидное замедление в темпе Сапнапа в последние нескольких часов, потому что он и Квакити продолжали отставать, Сапнап никогда не отходил от них дальше, чем в начале их пути, и Джордж оставался между ними, держась чуть ближе к Сапнапу. Джордж продолжал беспокойно оглядываться на них, но Сапнап ни разу не взглянул на них. — Прекращай флиртовать, а то упадёшь, — сказал Квакити, вытирая пот с лица, но он засмеялся, когда Карл невинно похлопал глазами и сказал: — Упаду к твоим ногам? Квакити слегка толкнул его, но всё же позволил Карлу помочь ему совершить новый прыжок, и Карл не мог желать большего. Он не признался в этом, но Карл тоже начал уставать. Он был не против отдохнуть, и не только из-за Квакити. Всего некоторое время спустя, его молитвы были услышаны. Он заметил, как Сапнап прищурил глаза от солнца, чтобы осмотреть местность, а затем плюхнулся на землю. — Извиняюсь, — Сапнап зачесал волосы назад, подняв свой сапог. — Камень попал в сапог. Дайте мне минутку. Квакити небрежно пристроился у камня, отбрасывающего тень, и Карл устроился рядом, ожидая, что на перерыв им и была дана одна минутка, прежде чем они вернутся к дороге. Однако время затянулось; каждый раз, когда Карл смотрел на Сапнапа, он сосредоточенно вытряхивал свой сапог, отказываясь отвлекаться от своей задачи. Джордж скакал вокруг Сапнапа, тоже наблюдая за ним, на его губах играла ухмылка, которая и разжигала подозрения Карла. Сапнап надел сапог только тогда, когда дыхание Квакити выровнялось, и все воспользовались возможностью утолить жажду и перекусить — у Карла и Квакити было немного сушёного мяса, которое они делили между собой, и когда они предложили немного Джорджу, он с удовольствием принял предложенное угощение, хотя Сапнап и недовольно покачал головой. — Идём, — сказал он, не глядя в их сторону, когда Квакити перестал выглядеть так, будто его вот-вот вырвет. — Нам ещё несколько часов идти. Сапнап снова задал их темп, но заметно медленнее, чем тот, что был до их перерыва. Карл не мог не смотреть на спину Сапнапа и не думать. Несмотря на то, как сильно он сопротивлялся тому, чтобы они не шли с ними, где, честно говоря, его можно было понять, и Карл повёл бы себя хуже, лишь бы не позволить таким увальням как они, присоединиться к их команде. А Сапнап уступил им. Он позволял им замедлять себя и Джорджа, и ни слова не сказал об этом. Он был мил с ними. Интересный. Сапнап, понял Карл, интересный. Той ночью у костра, Карл поймал себя на том, что поддразнивал его. Сапнап был так строг с ним. На плечах Карла появилась странная тяжесть, которую он никогда прежде не испытывал. Исходя из исследований, которые провёл Карл, прежде чем вместе с Квакити покинуть Киноко, ему удалось узнать, что в маленьком братстве Сапнапа был и третий член. Кто-то, о ком вычитал Карл, и кто-то о ком Шлатт даже не удосужился упомянуть, и кто-то, о ком не было ни слуху, ни духу. Горе, которое Сапнап носил на себе, как саван, было настолько очевидно, что невольно заставило Карла стиснуть зубы, и разбудило его инстинкт отвлечься, пока тяжесть в воздухе не пропадёт. Вот уж поверьте Карлу, что он решил, будто ему интересны двое мужчин, которые время от времени высасывали весь воздух вокруг из-за своей угрюмости по первому зову. Ему хотелось увидеть, как выглядел Сапнап, когда улыбался или был расслаблен. Ему хотелось заглянуть за его угрюмую маску, которую носил на себе каждый день. Ему хотелось видеть больше, как краснел Сапнап, ведь когда Карл флиртовал с ним, Сапнап очевидно не знал, как реагировать от того он просто сидел и краснел. И там же был Квакити, и его очевидная влюблённость. Он милый, такой, блять, милый, что Карл не мог даже заставить себя ревновать. Квакити едва мог смотреть на Сапнапа, и он терял дар речи в ту же секунду, как Сапнап хотя бы оборачивался в его сторону. Карл извлекал из этого самую большую выгоду — Квакити опускался в его объятья, когда Сапнап заставлял его краснеть. И Карл получал удовольствие от того, что Квакити приходил к нему за безопасностью и комфортом, и наблюдал за тем, как Сапнап притворялся, что его внимание не привлекал Квакити (или Карл), когда он думал, что никто не видел. Карл постукивал по книге Шлатта, той ночью, когда наступила его очередь дежурить. Он писал всё меньше и меньше. С того момента, как они присоединились к Сапнапу и Джорджу, он отправил всего четыре сообщения — каждое короче предыдущего. В его последнем сообщении просто было сказано ничего нового, и когда он это писал, он понимал, что это была ложь. Там был и Квакити, и Сапнап, и чтобы не чувствовал Карл что что-то могло произойти в ближайшие недели… а ещё принц и его тайный поклонник, которого Карл увидел несколько ночей назад, когда решил проследить за Джорджем в одну из его ночных прогулок. В этой маленькой группе, куда попал Карл, происходило немало интересного. Джимми будет недоволен, если после его годичного отсутствия из-за того, что он разозлил не тех аристократов, Карлу придётся бежать из-за того, что разозлил нового президента. И всё же… Карл закрыл книгу, ничего не написал, и убрал её на самое дно своей сумки.

—

Карл не привязывался. В прошлом его не раз называли «Казанова», преимущественно это был Чендлер, кто не совсем понимал, что не каждая интрижка Карла носила сексуальный характер. Иногда они были платоническими, иногда романтическими, иногда антагонистическими… но всегда они были напряженными. Они всегда оставляли след на нём. Ему просто… нравилось развлекать себя. Люди были забавны. Пока все знали о том, что происходило и чем это всё закончится, он не видел проблем в отношениях с фейерверком, горящим так ярко, чтобы затем так быстро потухнуть. Он не обременял себя слежкой за людьми, которых знал в прошлом, но каждый раз он терял частичку себя, которую заменял её чем-то другим, порой забывая, кого именно заменил. Все они оставили после себя лишь имена, воспоминания и изменения, когда он бросил их или они бросили его. Какие-то болели, другие исцелялись, некоторые просто оставались с ним. Не очень-то печально, но тем более это было важно для него. Карл посмотрел на Сапнапа и Квакити, сидящих возле небольшого костра, пока на улице лил дождь, а из глубины пещеры доносились тихие похрапывания Джорджа, и он подумал, что ему начало казаться, будто они оба прижали наждачную бумагу к его сердцу и соскабливали все те частички, чтобы остались только они. Сапнап пытался не заснуть, всё ещё приходя в себя после вчерашней идиотской, романтической сцены под дождём, и его неумолимо продолжало клонить в сон. Квакити, прижимаясь к нему ближе, также пытался не уснуть. Их головы продолжали мягко соприкасаться, будя их обоих, так что они оба вновь выпрямлялись на следующие несколько секунд, прежде чем всё начиналось сначала. Карл… невыносимо любил их вид. Это было совершенно новое чувство. Карл не испытывал сильных чувств. Он ценил любовь. Он ценил тепло чужих губ, смех на свиданиях и приятное волнение перед первыми. Он ценил это, но редко чувствовал это. Он чувствовал это, наблюдая за ними. Он почувствовал это, когда Сапнап ушёл, и Карл просто последовал за ним. Почувствовал это, когда увидел, как Сапнап начал падать, и он инстинктивно решил поймать его, а не обезопасить себя. Почувствовал это, когда они втроём сидели у костра, и Карлу разрешили обнять их обоих. Он думал, что лежать ночь с Квакити, свернувшись калачиком под его боком, это самое удивительное чувство в мире… так и было! Просто… обнимать их обоих, оказалось чуть большим, чем самое удивительное чувство в мире. Как человек, который до встречи с ними думал, что самое удивительное чувство в мире — это действительно интересная книга за чашкой особого горячего шоколада Криса, в голове Карла происходило много переосмыслений. Карл, наблюдая за тем, как Сапнап, в конце концов, сдался и просто положил голову на плечо Квакити, а глаза Квакити медленно закрылись, почувствовал, как искры слишком реального страха пробрали его костей. Он был напуган. Карл признавал, что был напуган. Карл плохо справлялся со страхом. Это единственная эмоция, с которой он боролся, ведь она всегда толкала его на глупости. И всё же он боялся. Ему было страшно, как быстро он начал влюбляться в них. Ему было страшно от мысли, что он с радостью прошёл бы через всю страну, спал бы на твердой земле, и ноги его больше никогда бы не было в его любимой библиотеке, если это значило, что он будет с ними. Карл никогда прежде ни думал, ни о ком, как думал о них. Это на двести процентов больше! Очень быстро набранные двести процентов! От нуля, до двухсот, это было слишком, даже для него. Он отвернулся от них, чтобы посмотреть на небо, но довольно скоро его взгляд магнитом притянулся обратно к ним, не в силах удержаться, чтобы не полюбоваться этим зрелищем чуть больше. Это заставило его улыбнуться. Ну, и неважно. Сейчас он ничего не мог с этим поделать, и в пещере не было никого, кто мог бы осудить его за то, что он смотрел на них.

—

Кровь Квакити всё ещё была на его руках, когда он постукивал ручкой по своей книге. Он знал, что Квакити не прикасался к своей ещё до гор. Она была спрятана в сумке Карла на самом её дне. У Карла было немного другое зачарование. Оно не показывало их местоположение, лишь обеспечивало прямую двухстороннюю связь со Шлаттом. И у Карла накопилось достаточно дерьма, которое он хотел высказать Шлатту. И начать он хотел с того, кем себя возомнил Шлатт, чтобы так прикасаться к крыльям гибрида так, как сделал это он. Неудивительно от чего Квакити был так напряжён в их первую встречу. Неудивительно от чего он вёл себя так тихо. Ему хотелось узнать, действительно ли Шлатт знал, что он творит, когда творил это. Он искалечил крылья Квакити. Эти раны не были такими уж и старыми, как тот же шрам на лице Квакити. Но их не лечили магией. Они выглядели так, словно находились на последней стадии заживления, и кожа не успела полностью покрыться шрамами, после их заживления. Его перья, шрамы, сухая кровь, всё это было не от новой раны… Казалось, Карла вот-вот вырвет. Он знал. Инстинктивно, но он знал, что это был Шлатт. Шлатт сотворил это с Квакити. Карл начал понимать, что он здесь не только для того, чтобы убедиться, что Квакити не отвлечётся от их миссии. Шлатт послал его, чтобы убедиться, что Квакити не попытается сбежать. Карл должен был сообщить Шлатту о том, если бы у Квакити появились какие-либо мысли о побеге. Если Шлатт был готов пойти на подобное, едва не убив Квакити удовольствия ради, или по другой причине, по которой он отрезал части крыльев Квакити, то, что ещё он мог сделать? Что он сделал? Что увидел Квакити, когда его ранили, и паника захватила его в воспоминания? Если Шлатт сделал такое с Квакити, с тем, кого он назвал своим лучшим человеком, то он сделает с Джорджем, своим врагом? Или с Сапнапом, кто будет верен ему до самой смерти? Что именно планировал сделать Шлатт, когда Карл и Квакити привели бы принца прямо к его порогу? А тот странный поклонник Джорджа, этот новый парень в маске, который умел парить и, блять, телепортироваться? Что было бы уготовано ему? До встречи с ними, это вопросы не волновали Карла. То, что ожидало принца, не имело никакого отношения к такому библиотекарю, как он. Он сейчас это был не просто принц. Это был Джордж, друг Карла, кто дал ему шанс, насколько бы это решение и не было опрометчивым. И это был не просто рыцарь принца. Это был Сапнап. Сапнап, который сразился с дворецким вместо Карла, когда в этом не было необходимости, и который вступился за него, когда понятия не имел, насколько были правдивы слова Биллиама. И это не была какая-то бездушная марионетка, делающая всю грязную работу за Шлатта. Это был Квакити. Квакити, кого Карл не знал, как описать даже до того, как он увидел его окровавленные и грязные крылья. Сапнап, который спал, положив голову ему на колени; Квакити, находящийся в объятья Сапнапа, и так же использующий колени Карла, как подушку. Карл сидел третьим на смене, он будет там, чтобы встретить восход, и они были с ним. Он прислонил ручку к бумаге, готовый разорвать Шлатта в клочья. Он хотел оклеймить его всеми ругательствами, которые ему только удалось вычитать, он хотел запретить ему когда-либо прикасаться к Квакити вновь, или к Джорджу, или Сапнапу, пока Карл был там, чтобы остановить его. Ему хотелось написать всё о том, какой же Шлатт кусок дерьма. Вместо этого, он оставил ручку между страниц и закрыл книгу. Без каких-либо колебаний он бросил всё это в огонь перед собой. Оно шипело и потрескивало, пока зачарование отчаянно боролось с пламенем, но, в конце концов, проиграло эту битву. Он смотрел за тем, как разрушались чары, как переплёт начал дымиться и как бумага начала превращаться в пепел. Он наблюдал за тем, как горела эта книга следующие несколько часов, пока не взошло солнце. Затем, он аккуратно выполз из-под них, и накидал в костёр дров, чтобы скрыть её остатки, а после просто ходил кругами, пока в его крови кипела чистая ярость. Это всё, что он мог сделать. Он принял своё решение.

—

В пещере Карл начал понимать, что испытывал к ним чувства, от которых, как он понял, ему так просто будет не избавиться, когда он уйдёт от них. Именно в джунглях Карл понял, что влюбился. Это, думал он одной ночью, глядя на звёзды, не та любовь, о которой пишут в сказках. То была бы скучная и банальная история, думал он, предатель-библиотекарь, который полюбил двух заказанных ему людей. Забавная история, над которой можно было бы посмеяться сидя у костра, но без особой морали. Кульминация — это раскрытие; он влюбился. Но конца не было, был лишь факт. Может быть, если всё пойдёт так же спокойно, концовка могла бы быть хорошей. Джунгли станут фоном для истории о его провале. Сапнап был не похож на большинство людей, которых встречал Карл. Он искренний и верный, порой до такой степени, что это могло выглядеть фальшиво, если бы Карл не видел его в действии и не получал всю его яростную заботу. Когда Сапнап улыбался, он закрывал глаза, но не морщился. Инстинктивно он никогда не отшатывался от Карла, если тот был слишком близко, лишь небрежно фыркал. Он ловил Карла, когда тот бросался в его объятья, и позволял Карлу ложиться ему на плечи, когда он того хотел. Во время их объятий, он держал его так, словно единственная цель была защитить его. Сапнап никогда не уклонялся от разговора. Он смеялся, когда Карл шутил и флиртовал с ним. Иногда и он шутил в ответ, и всегда выглядел таким самодовольным, когда ему удавалось действовать на нервы одному из них. Когда Карл ложился на его плечи, он чувствовал, как выпрямлялся Сапнап, расправляя свои плечи, чтобы у него было больше места. Он был уязвим и в тоже время силён. Когда он плакал в их объятьях, или когда он спал между ними, или когда он... расслаблялся, он показывал им свой незащищённым животик, а Карл чувствовал, как нож вонзался прямо в его сердце. У Сапнапа было большое, но разбитое сердце, умолявшее не оставлять его. А Квакити... Карл уже пытался описать его образ словами, и каждый раз не находил подходящих. Квакити хрупок, но и колок, будто его так часто ломали, что он остался неровным. Ему причинили такую боль, Карл не мог себе представить, и он переживал за него так, как не переживал даже Сапнап. Карл не сомневался, что Квакити познал, что такое тьма и сам не раз совершал тёмные дела. Но он так же и видел, как он улыбался, как солнце, и Карл в те моменты думал, что этот человек был создан для самых ярких дней. Карл хотел обнять Квакити и убедиться в том, что он больше никогда не пострадает. У него было гораздо больше шрамов, чем на крыльях и на глазу, ему было больно так, в чём он никогда не признается ни Сапнапу, ни Карлу, но он всегда был готов открыть свои объятья дня них, когда они в нём нуждались. Он не боялся прикасаться к Сапнапу, когда тот начинал гореть, в то время как Карл отшатывался из-за жара. Даже когда он ссорился с Карлом, он никогда не оставлял его надолго. Именно в джунглях, он и увидел, как они начали влюбляться в него в ответ. Если Сапнап обнимал Карла так, как будто собирался защитить его, он обнимал Квакити так, как будто был готов сразиться со всем миром, прежде чем он отпустит его. Сапнап прикасался к Квакити нежно, его голос становился тише, когда он говорил с ним так, что Карл не мог не задаваться вопросом, слышал ли он что-то из сказанного. Когда Сапнап смотрел на Квакити, его глаза сверкали. И Квакити смотрел на Сапнапа так, как будто иногда ему казалось, что он ненастоящий, с удивлением, трепетом и такой нежностью. Карл знал, что он любил их, что они любили его и любили друг друга. Он знал это. Он также знал, что должен был сделать. Если он хотел, чтобы это сработало, чтобы всё это было по-настоящему, он должен был во всём сознаться. Он расскажет всё, правда, он расскажет, и ему лишь останется надеяться, что всё обойдётся. Это всё, что он мог сделать. Карл не привык быть смелым. Он привык обрывать разговоры и сбегать, когда ситуация начинала накаляться, как сейчас. Но ради них, он хотел хотя бы попытаться. Ради них, он хотел быть смелым.

—

Он не был смел, когда Квакити сжал его пальцы так, как человек сжимал землю, вися на краю обрыва. Сапнап устроился позади Квакити, когда тот широко расправил свои крылья. Он нервничал так же, как и Карл, но и не он один, кто наблюдал за тем, как рос страх Квакити. Он тщательно анализировал его лицо, каждый его прерывистый вздох, каждое его движение. Карл же был тем, кто успокаивающе поглаживал Квакити за руки, пока он пытался сдержать свои приглушённые всхлипы. Карл нежно поцеловал его костяшки пальцев, когда Сапнап начал уход за его крылом. — Ты в порядке, малыш, ты отлично держишься. Мягко, медленно, как падающий снег, Карл наблюдал, как боль и страх таяли, уступая место яркому весеннему солнцу. Квакити всегда был таким красивым, думал он; красив, когда он был напуган собственными воспоминаниями, красив, когда он смеялся, когда по-дружески раздражал Джорджа. Квакити красив в своих рамках и вне их, и он красив, когда ослаблял свою оборону. Карл наблюдал, как лицо Квакити смягчалось, и его глаза затягивались сонной, блаженной дымкой, и он никогда не был так влюблён. — Ты такой смелый, малыш, — только для Квакити прошептал Карл. — Для нас, ты такой смелый, такой хороший. Квакити блаженно вздохнул, его крылья едва заметно шевельнулись, чтобы Сапнап смог дотянуться до всех труднодоступных мест. Он сжал его руку с такой силой, которая тут же ослабла под давлением усталости. Это одновременно и радовало, и разрывало его сердце на куски, когда он понял, что никогда не видел Квакити таким расслабленным. Он не хотел отпускать руку Квакити, но когда Сапнап спросил, и Квакити ответил «да», это было всё, что хотел знать Карл. Когда он прикоснулся к крылу Квакити, он сделал это почтительно, со всей возможной заботой, как редчайшей из книг, к самому драгоценному из всех сокровищ. Он прикоснулся к Квакити со всей любовью, на которую был способен, надеясь, что Квакити почувствует, как сильно он его любил, и какая это честь для него, только прикасаться к этим перьям. Даже если Квакити не разрешит ему когда-либо прикасаться к его крыльям, он уже был рад. Обливаясь потом посреди самого смертоносного леса, известного человечеству, он был рад, потому что мог сделать это ради Квакити. Пусть он не позволил этому проявляться в его движениях, он чувствовал прилив ярости каждый раз, когда его пальцы касались сморщенных шрамов. Карл редко, только если на своих друзей, но эта ярость…это нечто большее. Оно было смешано с чувством вины, которое только подпитывало его. Зная это, пусть и неосознанно, но он помогал человеку, который сотворил подобное с Квакити… Карл хотел, чтобы они сбежали. Он хотел добраться до Бедлендс и быть с Сапнапом и Квакити по-настоящему. Он хотел, чтобы Квакити был в безопасности и чтобы он чувствовал себя в безопасности. Он хотел, чтобы Сапнап наконец почувствовал себя в безопасности, чтобы избавиться от ответственности за всё, что происходило. Он хотел, чтобы Джордж стал свободен от трона и всех людей, охотящихся за ним, и от той боли, которую он скрывал от всех них. Он даже хотел, чтобы у XD появилось место, где ему было бы комфортно с Джорджем. Карл надеялся, медленно снимая колючки с крыльев Квакити, они дрожали от его прикосновений, что они доберутся до Бедлендс, туда, куда их отведёт Сапнап, в то место, которое они смогут называть домом. Он бы без раздумий отказался бы от своей библиотеки, если бы только мог быть уверен в том, что это всё — быть вместе, доверять друг другу, и любить— было тем, что могло быть с ним каждый день.

—

Ладно, думал Карл, пока его тащило за повозкой, у него так сильно кружилась голова, что он удивлялся, как он продолжал идти, до сих пор в создании. Идти, имея за плечами лишь надежду без какого-либо плана, было не лучшим выходом. Он не знал точно, где он ошибся, что изменилось настолько сильно, что Квакити посчитал, что у него не было другого выбора, кроме как… он не знал, простит ли когда-нибудь его Сапнап за это… Но он попытается вновь. До тех пор, пока он мог говорить, он найдёт выход. До тех пор, Пока Квакити смотрел на него и называл его по имени, до тем пор, пока Сапнап был готов слушать его, до тех пор, пока Джордж хотя бы не спал, и пока XD дышал… Карл мог сделать это. Он мог спасти их. Он мог всё исправить.

—

— Опустите меня! — Карл дёрнул своими запястьями, но солдат даже не посмотрел на него. Карл никогда прежде не бывал в замке, и он не имел никакого понятия, где и что находилось, но был бы у него шанс, он бы воспользовался им и просто сбежал бы. Спрятался бы. Он нашёл бы обратную дорогу к ним, помог бы им сбежать и… И. И что дальше? У Карла не было плана. У него были дни, когда он только и делал, что шёл, обдумывая над планом, и всё, к чему он пришёл — это созыв семейного ужина. Стратегом был Джимми. Работа Карла — это говорить. Он думал по ситуации, заставлял людей говорить и рассказывать ему все, что ему нужно было, а после носился по улицам и исчезал из их жизней. Карл не составлял планов; ему были нужны его друзья. Всё, на что он мог надеяться, это на то, что они найдут какой-нибудь способ помочь ему. На этот раз ему потребуется чуть больше, чем слепая вера. Сапнап, Квакити, Джордж и XD, все они нуждались в большем, чем его малообдуманные разговоры. Он должен был подумать над этим, по-настоящему подумать над этим, вместо того, чтобы просто надеяться на то, что всё получится. У него не осталось много времени. Не было времени жалеть себя, не было времени на сомнения в себе. Карла вели по длинным коридорам за связанные руки, он выкрикивал горькие оскорбления на каждого рыцаря и стражника проходящего мимо, тщетно пытаясь вырваться. В какой-то момент солдат остановился у двери и постучал. — Для библиотекаря, — сказал он, старательно игнорируя кричащего Карла, который выкрикивал каждое ругательство, которое только мог вспомнить из каждой прочитанной им книги, на каждом языке, который он пытался когда-то выучить. Дверь открылась, рука медленно протянула небольшой мешочек, и передала его в свободную руку солдата. Он звенел. — Ваша зарплата, — солдат наконец-то развернулся лицом к Карлу, бросив на него свирепый взгляд. — Забирайте и уходите. — Возьми эти деньги и засунь их себе… — Кхем. Карл развернулся, вскинув руки, готовый защищаться от нового голоса. Это был мужчина. На его плечах лежал зелёный плащ, на голове была широкая шляпа, его гигантские крылья гордо выглядывали из-за его спины, вздымаясь над его плечами, придавая носителю роста и угрожающего вида, которого, в противном случае, у него не было бы. Фил. Советник. — Вижу, вы сопровождаете нашего гостя за территорию, — приятно улыбнулся Фил. Это не было приятно. Солдат выпрямился. — Сэр. — Позвольте мне, — протянул руку Фил, продолжая улыбаться. — Если вы не против. — Я не думаю… — вздрогнул солдат, но Фил заулыбался шире, и он без лишних слов вложил веревку, держащую Карла, в раскрытую ладонь вместе с мешочком. — Спасибо, приятель. Теперь иди. Думаю, остальная часть твоего приказа была отменена. — Сэр, — солдат поклонился и быстро ушёл. Карл осмотрел Фила, стараясь понять, что было у него на уме. Сам он едва ли знал Фила, он видел его лишь раз в своей жизни, и читал о его подвигах в десятках документах и слышал немало слухов о вымерших и процветающих странах, но одна вещь всегда оставалась неизменной. Несмотря на его расслабленную позу, этот человек был очень опасен. Карл не питал иллюзий, он прекрасно понимал, что Фил надрал бы ему задницу, если бы он попытался противиться ему. Он, вероятно, поймал бы его, если бы Карл попытался сбежать. Карлу оставалось надеяться, что на мгновение он отвлечётся, чтобы у него была возможность вырваться из его хватки и сбежать. — Кажется, ты исчерпал своё гостеприимство, приятель, — Фил перестал улыбаться, оглядывая Карла с чём-то вроде жалости в своём взгляде. — Сейчас. Позволь снять это с тебя. Несмотря на угрожающий вид, его руки были нежны, когда он отвязывал верёвку от запястий Карла. Она так сильно разодрала ему кожу, что из ран потекла новая кровь. Он не успел закончить, как верёвка влажной кучей упала на пол. — Почему вы добры ко мне? Шлатт сказал... — спросил Карл, неприятно морщась. — Срать я хотел на этого Шлатта, приятель. Я здесь по старому договору и просьбе моего сына. Идём, выведем тебя из этого проклятого замка. Карл сморщил нос, и не ответил. В этом должна была быть доля шутки, ведь Фил начал тихо смеяться, а после начал уходить. Неохотно, но Карл последовал за ним. Вскоре они вышли из замка, и только оказавшись на открытой местности, Фил заговорил вновь. — Знаешь, я ведь слышал тебя. Когда ты кричал ранее. — Да? — насупился Карл. — Что ж, это всё я и имел в виду. Можешь убить меня прямо сейчас, потому что я вернусь и спасу своих друзей, чтобы Шлатт не приказал. — Я уже говорил, что срать хотел на этого рогатого ублюдка, — Фил скрестил руки на груди, критически смотровая Карла с ног до головы. — Какой-то ты хиленький для наёмника. — Это просто подработка! — рявкнул Карл. — Я библиотекарь. А это уважаемая профессия. — Ну, конечно, — Фил слегка улыбнулся. — А Техно на ферме картошку выращивает. У тебя серьёзные для библиотекаря проблемы. — Нихуя подобного, — сказал Карл, развернувшись, чтобы уйти. Его остановила тяжёлая рука, опустившаяся на его плечо. Человеку, который так легко улыбался, было достаточно одного прикосновения, чтобы заставить Карла остановиться. — Отпусти меня. — Потерпи, приятель, — Фил с серьёзным взглядом похлопал его по плечу. — Я наблюдаю. Я советую. Я стараюсь остановить власть, чтобы она не ухудшила своё же положение. И при всём этом... я до сих пор связан. Птицы не должны быть связаны, это противоречит нашей природе. Понимаешь? Небесно-голубые глаза Фила, казалось, пронзили Карла насквозь. Он прищурился. — О чём ты говоришь? — Я не могу выпустить своих псов вам на помощь, приятель, — вздохнул Фил, а Карл вскинул руки. — Мне плевать на твоих псов, меня волнуют только мои друзья! — Послушай, — понизил голос Фил. — Я может быть и связан. Но мои дети — нет. — Дети? — Вы встречали их, — Фил чуть откинулся назад и улыбнулся. — Мои старшие, оба политически сложены, но предпочитают разные направления. Младшие просто дикие. С этим ничего поделать не могу. Ранбу мой любимчик, только другим об этом не говори. Да и можно ли его считать любимчиком, если он даже не мой? — Эти мелкие черти ваши? — Это немного запутанно, но ввиду отсутствия времени отвечу да, — сказал Фил. — Но не моя вина, что они немного диковаты. — Немного?! Томми смертельно ранил моего друга! — Не стоит забывать того, что Джордж стрелял в него первым. И Томми заверил меня, что это была всего лишь случайность. В отличие от Шлатта, им нравится Джордж. — Ха, ну раз это была случайность, — прорычал Карл, вырываясь из хватки Фила. — Слушай, всё чего хотят ваши дети, должно волновать только их. Если они хотят поднасолить Шлатту, рад слышать. Но меня волнуют только мои друзья. — Ты уверен, Карл Джейкобс? — Фил выпрямился, расправил крылья. Его глаза словно начали светиться. Фил, кажется, начал расти на глазах, пока человек перед ним каким-то образом не ощутил себя ростом всего в десять футов. Его крылья расправились шире, а на кончиках перьев начали собираться тени. Сила исходила от него, как жар от огня. — Да, — сказал Карл. Не время обращать внимание на голубоглазого гибрида. Он смутно задался вопросом, а светились ли глаза и у Квакити. — Отлично, — свечение пропало, и угрожающая аура улетучилась. — Будь в своей библиотеке к закату. Мои мальчики заглянуть к тебе, и возможно даже с другом. — ...зачем? — Чтобы помочь, разумеется, — Фил снова остановился, и Карл понял, что они добрались до ворот — не главных, через которые они вошли, а меньших, которых бы Карл и сам не заметил. — И извиниться. Томми должен извиниться перед принцем, а рыцарь должен их поблагодарить. — Ч-что? — Иди, Карл Джейкобс, — сказал Фил, вновь сверкнув глазами. — И вот. За все твои беды. Он протянул Карлу мешочек, но Карл оттолкнул его. — Мне не нужны деньги. Мне ничего не нужно от этого проклятого места. Только они. — Плохой из тебя наёмник, — усмехнулся Фил, спрятав мешочек во внутренний карман. — Даже на подработке. — Есть причина, по которой это лишь хобби, — в свою защиту сказал Карл, и Фил поднял руки. — Эй, это был комплимент! Береги себя, приятель. Карл кивнул, бросив последний взгляд на замок позади Фила, в безнадежной попытке увидеть хоть кого-то из своих друзей. Их не было видно. Он ушёл. Но он ещё вернётся.

—

— И так, позволь мне уточнить, — сказал Джимми, нависнув над своим ужином и недоверчиво глядя на Карла. — Тебя не было всего пару месяцев, и ты успел влюбиться? Карл ковырялся в своей еде. Он знал, что другие, вероятнее всего сейчас голодали, от чего у него пропал аппетит. Его запястья недавно продезинфицировали и перевязали бинтами, Крис потратил добрых полчаса, просто стараясь достать все волокна из его ран, прежде чем смог их перевязать. Он откусил кусочек, но на вкус он был как пепел. — Да. — Полюбил двух заказанных тебе людей? — спросил Чендлер, жуя свою лапшу. — И сейчас они заперты в замке, и ты хочешь спасти их, прежде чем их казнят? — Да, примерно так, — кивнул Карл. — Так, ребята, вы в деле? — Ну, да, — Крис бросил вилку на стол. — Нам тоже нужно встретиться с этими парнями, раз они тебе так нравятся. — Отлично, — Карл закинул ещё несколько макарон в рот, машинально пережёвывая их. Он сглотнул. — Довольно забавно видеть то, что ты не играешь свой любимый спектакль, словно вот-вот умрёшь, — серьёзно подметил Джимми. — Но всё в порядке. Тебе позволено сейчас переживать. — Я так переживаю! — немедленно закричал Карл. — Нам по-хорошему надо выдвигаться прямо сейчас! Я думаю, Сапнапа отделили от остальных, потому что он такой сильный, и Квакити, о, боже, Квакити, он в опасности, и блять, знал бы я, куда они могли поместить Джорджа или XD… — Ладно, не настолько переживай, — Чендлер сделал глоток. Карл утих. Его нога часто постукивала по полу. Он скучал по ним, по своей гильдии. Они его семья и с ними он чувствовал себя… всё ещё ужасно. Он чувствовал себя просто отвратительно, но они были с ним, и он уже мог видеть задорные искорки в глазах Джимми, и он знал, что Крис и Чендлер не оставят его в подвешенном состоянии. Тарек, Фрэнк и Джек всё ещё не вернулись на работу, но с ним хотя бы была половина его гильдии, трое его ближайших друзей, и другим он пообещал, что вернётся за ними. Раньше «обещание» не имело для него никакого веса. Но сейчас, он пообещал, и был намерен сдержать своё слово. — Итак, что нам известно и с чем придётся работать? — Крис перевёл взгляд с одного из них на другого.— Есть что-нибудь полезное? — Мы знаем, что все они в замке, — сказал Карл. — Знаем, что все в смертельной опасности. У нас совсем немного времени. Знаем, что Квакити застрял со Шлаттом, а Сапнап, Джордж и XD, скорее всего, где-то заперты. — И мы уверены… — Чендлер осёкся. — Не хочу показаться мудаком, Карл, но ты уверен, что Квакити застрял с этим дерьмом? Что он не хочет… быть там? — Квакити, — прошептал Карл. — И… — он подумал о слезах и страхе Квакити, о его боли и унижении. Он не знал, почему Квакити оповестил Шлатта. Он не знал, почему он их предал. Но он знал, что Квакити любил их, и что ему нужна помощь Карла. Он знал, что обещал Квакити защитить его. — Да. Я уверен. — Ладно, — просто сказал Джимми. — И того спасать нам четверых. Из замка. Который сейчас охраняется втрое усерднее, так как президент находится там. Новоизбранный президент, который и держит твоих приятелей и любовников. — Да. — Не самое сложное, что нам приходилось проворачивать, — кивнул Джимми, делая новый укус. Они долго обсуждали свой план, склонившись над опустошёнными тарелками и чашками. Теперь библиотека казалась Карлу пустой и холодной, когда он потерял частички себя. Обычно, люди только добавляли что-то ему. Они не исчезали, когда Карл терял их. Сейчас же ему казалось, что его сердце разорвали на части, а эти два кусочка и забрали. Он не мог наслаждаться своими книгами, он не мог наслаждаться своим домом, он не мог наслаждаться едой или нахождением со своей семьёй после столь долгого отсутствия. Он не мог наслаждаться ничем из этого, пока знал, что они страдали. Джимми, должно быть, заметил его не сосредоточенность, потому что он был первым, кто обратился к Карлу. — Я никогда тебя таким не видел, — сказал он, вглядываясь в книги и карты, которые они по мере разговора разбросали по столу. — Обычно ты… не хочу показаться мудаком, но тебе обычно насрать на то, куда деваются твои любовники, когда ты наиграешься с ними. Карл поморщился. — Это не правда, — сказал он, зная, что это была ложь. Правда была за Джимми— Карла никогда не интересовали, чем кончались его интрижки, когда они расставались. Он никогда не навещал ни одного из них. Для Карла, если книга была закрыта, не было необходимости открывать её вновь, и тем более придумывать ей продолжение. Время, проведённое с людьми из его прошлого, многому его научило, и тогда ему было весело. Ему было радостно, он смеялся, ему было печально, он плакал. Был один паренёк из Сноучестера, девушка из Бедлендс, пара из того, что осталось от Л’мэнбурга, и ещё десятки других людей, встреченных им на своём пути, которым он уделял немного своего времени и у кого с радостью отнимал ещё больше. И с каждым из них он начинал отношения, не беспокоясь о том, насколько сильно это их ранит, ведь он понимал, что долго они не продлятся. Что Карл не останется ни с кем из них, независимо от того, какие чувства они испытывали к нему или он к ним. У него была своя библиотека, гильдия, в которую он должен был вернуться, и его свобода всегда была для него на первом месте, чтобы отказаться от неё ради романтических или платонических отношений. Его гильдия понимала это. Он знал, что это так, ведь даже если он пропадал на несколько месяцев без предупреждения, он возвращался к ним, и они тепло приветствовали его и были готовы защитить от последствий. Когда он оставил компашку Биллиама, Крис спрятал его в деревне у своей семьи. До этого, когда он нуждался в материальной помощи, Джимми с готовностью расплачивался со всеми людьми, или Чендлер просто брал его с собой на одну из своих работ, пока долг сходил на нет. В свою очередь, Карл так же помогал и им — у них всегда был доступ к его библиотеке, и он всегда мог помочь им своими знаниями, которым он охотливо делился, если у них возникал вопрос или им требовалось решить непростую задачу. Они были его семьёй, возможно, единственными людьми в мире, о которых он мог не лукавя сказать, что любил по-настоящему и искренне. Или, они были единственными людьми в мире до всего это. До того, как опасливый взгляд Квакити стал тёплым, уютным и доверчивым. До того как Сапнап ослабил свою защиту, и Карл увидел его улыбку. Карлу не захотелось закрывать эту книгу. Он хотел продолжение, бесконечную хронику их совместной жизни. Он хотел писать новые главы вместе с ними и знать, что, чтобы ни случилось, когда он наступит, их конец будет счастливым. Его не волновало, что об этой любви писали истории, это та любовь, о которой он хотел написать свою историю. — Немного, но, правда, — сказал Чендлер. — Ладно, — кивнул Карл. — Это во многом, правда. — Я просто хочу убедиться, что мы не собираемся спасти каких-то парней, чтобы они потом подумали, что это нечто большее, чем на самом деле является, а после нам не пришлось убивать их, понимаешь, о чём я? — Джимми задумчиво почесал щёку. — Было бы неприятно. Я рад, что ты полюбил их, но всё же ты бываешь иногда довольно… ветреным. Карл нервно потёр руки. — Я знаю. Но прежде я никогда и никого так не любил. Это… просто факт. Столица Бедлендс — Пандора, без огненного порошка не сваришь зелья, я хочу прожить всю оставшуюся жизнь с Сапнапом и Квакити. Простой факт. Они не подумают об этом, как о чём-то большем… точно так не подумают. Я хочу спасти их, чтобы убедиться, что они будут в безопасности. Я хочу… сбежать, если придётся. Начать новую жизнь там, где они больше не увидят не этот сраный замок, не эту сволочь. — Но как же твоя библиотека? — нахмурился Крис. — Побег это, конечно, хорошо, но ты не сможешь унести всё это место на своей спине. Тебе придётся ещё не раз вернуться, чтобы унести это всё. Карл поднял голову и огляделся по сторонам. Его библиотека, единственное место, которое он когда-либо считал своим домом. Он всё ещё любил это, но книги теперь казались ему скучными. Тёплый свет факелов отбрасывал знакомые ему тени, но больше они не утешали его. — Это просто книги, — наконец произнёс он, уловив их потрясенные взгляды, но ничего не смог поделать со своими чувствами. — Это… это просто место. Будь у меня выбор сжечь это место по одной страничке или спасти их, я бы не замедляясь, развёл костёр. — Чёрт, — Джимми перевернул страницу лежащий перед ним книги. — К счастью, тебе не придётся это делать. Скорее всего. — Скорее всего, — улыбнулся Карл, тяжёлая атмосфера заставила его почувствовать себя неловко. — Простите. Наверное, мне не стоило приводить такое странное сравнение. — Наверное, — поддразнил его Джимми. — Но мне тоже приятно видеть тебя таким. Наш Карл подхватил любовную лихорадку без возможности излечиться. — Очень надеюсь, что это не так, — Чендлер откинулся на спинку стула. — Ненавижу убираться здесь в одиночку. Постоянно забываю вытереть пыль в тех местах, о которых ты никогда бы не забыл. — Прежде чем я уйду, оставлю тебе подробное руководство по уборке, — усмехнулся Карл. Чендлер только печально вздохнул, будто уже представил себе всю ту пыль, которую ему придётся вытирать в будущем. — Хорошо, — Джимми выпрямился из своей расслабленной сутулости. — Если ты так хочешь этого, мы поможем тебе. Для этого и нужна гильдия. — Для этого и нужна семья, — поправил его Крис, выдёргивая книгу из рук Джимми, чтобы перевернуть её. — Придурок, ты вверх ногами читаешь. — Ой, спасибо, — Джимми перевернул страницу, даже не прочитав её. Почему-то, но Карл был уверен, что это сработает. Они помогут ему спасти его друзей, а потом... а потом, кто знает. По крайней мере, они больше не будут в ловушке, и этого ему вполне достаточно.

—

Стук раздался сразу после заката. — Ты кого-то пригласил на семейный ужин? — спросил Крис, уткнувшись головой в схемы замка. Где Карл их достал? Без понятия, они просто у него были. — Нет, — Карл поднялся со своего места. — Но, я думаю, наш адрес попал в чужие руки. Он выглянул в окно, прежде чем открыть дверь, но всё, что он увидел, было большое скопление теней. Кто-то, чьё лицо он не смог разглядеть, помахал ему рукой. С растущим опасением, он открыл дверь. — Йоу, — сказал Техноблейд, подняв руку. Из-за его спины с одной стороны выскочил Таббо, а с другой — Томми. — Слышал, что ты планируешь побег из тюрьмы, — сказал Томми. — Мы хотим присоединиться, — подхватил Таббо. — Неправда, — Уилбур протолкнул вперёд троих. — Фил сказал, что тебе нужна помощь. — Вообще-то Фил сказал, что нам нужно компенсировать тот факт, что бы устроили засаду на территории Бедлендс, прежде чем Сапнап всё расскажет своему отцу, а его отец начнёт войну из-за этого, — откуда-то сзади донёсся голос Ранбу. — Это не была территория Бедлендс! — воскликнул Уилбур, звуча так, словно недавно пришёл с дебатов. — Это была территория Бедлендс, — хором ответили ему четыре голоса. — Входите, — Карл отошёл в сторону, жестом приглашая их войти. — Прошу, ничего не сломайте, мистер Техноблейд, сэр. — Постараюсь, — кивнул Техноблейд, нырнув под дверной косяк, чтобы войти. Карлу повезло, что у него был высокий потолок, так как Техно мог вполне соподчинять в росте с XD, когда тот парил. Уилбур и его братья протиснулись в дверной проём, оставляя девушку, которая пряталась позади них. Карл не узнал её, но со вздохом пригласил войти и её, она неловко улыбнулась и прошла за ними, чтобы Карл мог закрыть дверь за ними дверь. — Ещё больше друзей, Карл? — Не друзей, — сухо сказал Карл. — Придурки, которые чуть не убили моих друзей. — Прости за это, — поморщился Томми. В его защиту, он звучал довольно искренно. — Это правда, был несчастный случай. Дрим никогда не позволял мне проворачивать подобные приёмы! — А я не извиняюсь за это, — пожал плечами Таббо. — Сапнап хорошо уварачивался от меня. — Дрим ведь ударил моего брата молнией, — подметил Уилбур. — Тот ублюдок в маске — это Дрим, ведь так? Он прятался, но мы всё же его вычислили. — Я знаю, что не высок, — Карл серьёзно посмотрел на него. — Но если доберусь до тебя, ты без посторонней помощи ходить не сможешь. — Учту, — Уилбур поджал губы, скрывая свою слабую улыбку. — Я, конечно, не из тех, кто любит прерывать других, — Техноблейд опустился в одно из кресел Карла. Оно неприятно заскрипело под его весом. — Но Фил сказал, что у тебя есть какие-то планы на завтра. — Завтра? — Джимми поднял голову, выглядя очень заинтересованным. — Стоп, стоп, стоп, — Карл вскинул руки. — Это кто ещё? У вас, гремлинов, сестра есть? — Нет, это Ники, — проворчал Томми. — Она не наша сестра, а наша подруга. — Привет, — мягким и нежным голосом сказала Ники. — Я здесь от имени королевской стражи преданной принцу. — Преданной Джорджу? — Карл прищурился. — И где же вы были, когда нас притащили сюда? — Мы преданы, а не глупы, — просто ответила Ники. — У нас нет превосходства количеством. Фил сказал, что вы здесь сможете разработать конкретный план действий. Панз услышал, что Сапнапа где-то заперли, он и Сэм были на грани того, чтобы броситься искать его самостоятельно, но Фил рассказал нам о тебе. — Панз? — Карл задумался, сквозь туман паники той безумной погони через горный городок… тёплое тело Квакити на его спине, обжигающая рука Сапнапа в его руке, приказ Джорджа, XD, возникший перед ними… — Это… он был одним из тех солдат. В городе. Он пытался похитить Джорджа! — Это не так! — Ники скрестила руки на груди. — Принц Джордж должен был вернуться. Шлатт помешан на власти, он был нужен нам, чтобы возглавить революцию! — Он не хотел возглавлять никакую революцию! — горячо воскликнул Карл. — Он просто хотел сбежать с Сапнапом! Разве вы, не понимаете, что трон отнял у него? Устраивайте свои собственные грёбаные революции, сколько влезет, но оставьте его в покое! — Он принц, — вздохнул Уилбур. — Ему не сбежать. — Потому что вы, ублюдки, не позволили ему! — Карл хлопнул ладонью по столу. — Всё из-за твоей грёбаной революции, Уилбур. Сапнап рассказал мне, что ты был причастен к убийству родителей Джорджа, и ты… — Карл свирепо посмотрел на Ники, затем перевёл взгляд на Томми и Таббо, Техно и Ранбу. — Ты преследовал его, как ебаный горшочек с золотом. Ты хотел смерти королевской семьи? Они мертвы. Вы все не можете нормально действовать без него. Кого заботит тот факт, что никто не может сидеть на троне? Снесите замок и заседайте в здании суда! В комнате повисла тишина. — Я же говорил, — пробубнил себе под нос Техно. — Нет, — Карл указал на него. — Я слышал о тебе, Техноблейд. Как ты можешь говорить о борьбе с тиранией, а затем помогать удерживать её, выслеживая человека, который не хочет иметь ничего общего с правительством. Техноблейд поморщился, но спорить не стал. — Итак, — Карл окинул взглядом собравшихся людей. — Спасибо всем, что пришли. Может быть, с вами мне будет легче. Но я говорю вам прямо сейчас: я не пытаюсь спасти своих друзей, потому что хочу справиться с троном. Я пытаюсь спасти своих друзей, чтобы мы могли сбежать. Если вас устраивает условие оставить Джорджа в покое, как принца — тогда отлично. Но если вы здесь только для того, чтобы продолжить использовать любого из них для исполнения собственной грязной работы — проваливайте. Убирайтесь вон из моей грёбаной библиотеки. На несколько долгих секунд воцарилась тишина. — Ты прав, — призналась Ники. — Ты прав. Многие стражи, преданы принцу только потому, что он принц. Некоторые из нас преданы ему, потому что он был... он наш друг. Я выросла вместе с Джорджем, — они прижала руки к груди. — Панз, Сэм и Понк… многие из нас тренировались с Сапнапом и Дримом, мы клялись верой и правдой служить Джорджу и Киноко. Может быть, пока мы и следуем приказам Шлатта, но только для того, чтобы выжить. Только до тех пор, пока мы не сможем вернуть достоинство нашей нации. Я знаю, ты мне не доверяешь. Но если ты пытаешься спасти нашего принца... нет, наших друзей. Если ты пытаешься спасти наших друзей, ты можешь положиться на нас. Поэтому я здесь. — Мы тоже, — дополнил Таббо. — Я обещаю, мы здесь для того, чтобы помочь нашим друзьям. Да, нам нравится сражаться с ними, но мы не желаем им смерти. Карл задержал дыхание и задумался. На самом деле у него особо не было выбора. Последние несколько часов показали, что у него и его гильдии возникали проблемы на каждом шагу. И Ники казалась искренней, даже больше, чем парнишка, который с топором и безумной улыбкой напал на Сапнапа. — Хорошо, — согласился Карл. — Вы можете помочь. — Вот это да, спасибо, — саркастически произнёс Уилбур. — Мы так это ценим. — Хорошо, так что на счёт завтра? — вмешался Джимми, его голос был полон любопытства и дружелюбия. Карл знал этот тон и чувствовал поддержку, исходящую от его друзей. Возможно, он и вляпался по уши, но, по крайней мере, эти трое были на его стороне. — Фил тебе не сказал? — серьёзно спросил Томми. — Шлатт собирается отправить принца Гоги под суд. — Для этого уже всё подготовлено, — кивнул Ранбу. — Созваны судьи и подобное. — Это будет постановочный суд, — Уилбур уселся на стол, переплетая ноги крест-накрест. — Они обвинят его во всех возможных преступлениях, признают виновным и казнят сразу после. — Едва ли справедливо, — нахмурился Чендлер. — Вот тебе и правительство, — пожал плечами Техно. — Обман, да и только. — Ты не прав, — с раздражением сказал Уилбур. — Это коррупция, а не правительство. — Вы двое, не начинайте, иначе я Фила позову! — прервал их Томми. — Сосредоточьтесь. Мы пытаемся спасти принца Гоги! Ещё Дрима и Сапнапа. — И Квакити, — Карл скрестил руки. — Спасаем их всех. Уилбур и Ники с удивлением посмотрели на него. Заговорил Уилбур, но его вопрос отражался и на лице Ники. — Ты хочешь спасти Квакити? — Большой Кью? — Таббо задумчиво наклонил голову. — Разве он вас не предал вас? Теперь он снова ходит за Шлаттом повсюду попятам. Мы видели его, когда заходили к Филу. — Да, мы спасём Квакити тоже. Он в опасности. — О, так он хорошо тебя понял, — губы Уилбура растянулись в хищном, акульем оскале. — Тебе есть что сказать? — Карл сжал кулаки. — Нет, — Уилбур пожал плечами и отвернулся. Почти сразу он повернулся обратно. — Ладно, есть. — Прошу, выкладывай. Передаю тебе слово. — Боже, не говори ему это, это его любимая фраза, — простонал Томми, но Уилбур, улыбаясь ещё шире, вышел в центр. — Разве вы не знаете, мистер Джейкобс? — начал он, не избавляясь от своей наглой, самодовольной ухмылки. — Кто такой Квакити? — Да, я знаю. — О, так ты знаешь, что он почти стал королевой? Карл… Карл не знал этого. Он нерешительно отступил назад. — Ещё раз? — О, да. Возможно, ты помнишь свергнутых монархов Эрета. Квакити немного поиграл роль их жениха. Даже во время переворота! И стоило Шлатту перестать поддерживать Эрета, и, — прорычал Уилбур, подавшись вперёд и яростно жестикулируя. — Вот так он и исчез. Бросил их на произвол судьбы, сведённых с ума троном. — И в чём же смысл? — А потом, — Уилбур указал на Техно, который, просто закатил глаза. — Мой дорогой брат стал его новой целью. Шлатт послал твоего ненаглядного подлизываться к нему. Конечно же, это не сработало. — Ничего против него не имею, — вежливо, но равнодушно сказал Техно. — Я просто уже женат на своём мече, вот и всё. — Я не говорю уже обо всех тех грязных делишках, которые он проворачивал во время предвыборной компании, — эти слова Уилбур произнёс так, словно они как стекло разлетелись на тысячи осколков. — Человек почти в буквальном смысле правая рука Шлатта. Всё то, чего Шлатт делать не хотел, Квакити делал за него. Ты, правда, думаешь, что он был твоим другом? Или чем-то большим? Он убедил тебя в том, что любил тебя, точно так же как и Эрета? Карл свирепым взглядом посмотрел на него, скрещивая руки на груди. — Закончил? — О, он тебя убедил, — разочарованно произнёс Уилбур. — Я-то думал, ты понял это сразу после того, как он предал тебя. — Уил, — из всех присутствующих сказал Таббо. — Ты знаешь, что это несправедливо. Ты знаешь, что он сделал со Шлаттом для меня. И для тебя и для Томми. На секунду что-то промелькнуло в глазах Уилбура. Мгновение спустя оно исчезло, но вместе с ним исчезло и выражение лица политика, яркий блеск от только что выигранного спора. Вместо этого он просто стал выглядеть усталым, и Карл заметил, как его взгляд скользнул по Томми, который смотрел на него таким же суровым взглядом. — Я с Карлом, — сказал Томми, и Карл удивлённо моргнул. — Уил, ты ведешь себя как придурок. Большой Кью, да, он облажался, но он тоже помог. И он был моим другом. — По приказу Шлатта… — запротестовал Уилбур, но аргумент оказался слабым. — Всё ещё друг, — настоял Таббо, убив последний аргумент Уилбура. Ранбу положил руку на плечо Таббо и добавил: — От друзей не отворачиваются. Карл отвернулся от Уилбура, находя способ охладить свою закипевшую кровь в лице Техноблейда. — Ты сказал, что ходил в замок. Что ты видел? Ты знаешь, где они? — Я не ходил в замок. Ники знает лучше меня. — Да, — кивнула Ники. — Кто-то сейчас в подземельях. Одна из кухарок услышала это от горничной, которая мыла полы, когда они проходили мимо. И конюхи рассказали поварам, что видели двух кричащих и брыкающихся парней, которых уводили в сторону покоев Шлатта. Если верить тому, что услышал Панз, то в подземельях заперли Сапнапа, а Джордж и Дрим спрятаны так, чтобы их никто не нашёл. — Это полезная информация, — кивнул Карл, не утруждая себя опровержением и подтверждением о причастности Дрима к этому. Если они хотят думать, что XD был их пропавшим третий другом, то Карл не будет их поправлять. В конце концов, частично, но они были правы. — Что ещё удалось узнать? О планах, может быть? — Суд состоится завтра вечером, — сказал Ранбу. — Вероятнее всего, сразу после этого принца казнят, а затем и его рыцарей. — Что-нибудь ещё? — снова спросил Карл. — Все всё сказали? — Думаю, это всё, — кивнул Томми. — Хорошо, ведь я не хотел делать этого до того, как все выскажутся. Карл подошёл к Уилбуру, кто растерянно посмотрел на него, прежде чем увидел, как Карл начал отводить руку назад. — Ох, это будет больно, — только и успел сказать он, прежде чем Карл ударил его прямо в глаз. Вся семья Уилбура разразилась диким хохотом. Техно несколько раз ударил кулаком по столу, от чего тарелки на другом конце подпрыгнули, а Томми повалился с ног, указывая пальцем на растянувшегося на полу Уилбура. Ники наклонилась вперёд, но затем снова выпрямилась, сомнение проявилось в том, как она закусила губу, но пока она не пошла вперёд, чтобы помочь ему. — Ну, он и пизданул тебя, Уилбур! — провыл Таббо. — Ха-ха, вы видели, как он ногами дёрнул?! — Блять, — Уилбур моргнул, смотря на Карла, который тряс кулаком. — Это было лишнее, тебе не кажется? — Заткнись, — огрызнулся Карл. — Из всей твоей грёбаной речи я понял только то, что ты был в замке с ним. Ты видел, что Шлатт делал с ним, не притворяйся, блять, что ты ничего не видел. Вы все видели. Уилбур не нашёл слов ответить. — Вот так. Теперь вставай. Нам ещё нужно разработать план действий. Время поджимает. — Чёрт, — Томми подошёл к Уилбуру, только когда Карл отошёл и помог ему сесть. — Уил, ты заслужил это. — Заткнись, Томми, — проворчал Уилбур, не став с ним спорить.

—

Они не спали полночи, работая над примерным планом. Честно, вариантов было не так много, но Ники жизнью клялась, что большая часть людей уже изрядно устали от Шлатта. Пока Квакити не был рядом, Шлатт ужасно обращался почти со всем своим обслуживающим персоналом, так как больше не на ком было срываться. Солдаты, которых он получил после свержения королевской семьи, устали молчать и желали вернуть законного наследника, особенно те, кто видели Джорджа в горном городке вместе с Сапнапом; солдаты же нанятые Шлаттом, были верны ему до тех пор, пока он платил им золотом. Слуги его избегали. Филу удалось остановить его каких-то недопустимых изменений в законах королевства, но ситуация накалялась. Ничего из этого не будет иметь значения, если Шлатт займёт трон, что он, по какой-то причине, не может сделать, пока Джордж не умрёт. Карл не говорил об этой причине вслух. Они остановились на довольно грубом наброске их плана. Это всё, на что им хватило времени, но у Карла была надежда. Он думал, что они справятся. Он знал, стоит дать Сапнапу меч в руки и достаточно пространства, он начнёт творить чудеса, и он видел, как сражается Техноблейд. Если удастся разбудить XD, будет ещё лучше. Что же до Квакити… — Оставьте его мне, — Карл закрыл эту тему разговора. — Я отправлюсь за ним. Мы освободим Сапнапа и встретим вас у здания суда. — Слишком много веры в предателя, — Техноблейд стал единственным, кто выразил какой-либо протест, как-бы беззлобно это не звучало. Наверное, потому что он боялся того, что Карл опять начнёт распускать руки. — Я тоже был предателем, знаешь ли, — раздражённо сказал Карл. — Лучше думай о своей части плана. А я буду о своей. Хорошо? Он оглядел стол и встречаясь взглядом с каждым из них. Один за другим все они кивнули. Все ушли ранним утром, чтобы немного отдохнуть перед атакой, кроме Ранбу, который ушёл, чтобы проинформировать Фила об их плане, и Ники, которая будет распространять информацию среди солдат, всё ещё верных Джорджу. Карлу едва удалось уснуть. Прошли годы с тех пор, как при нём не было его плаща, в который он мог укутаться. Заклинания на нём были первыми, над которым он усердно работал, набирался опыта, работая с углём и редстоуном, пока у него не накопилось достаточно маны, чтобы зачаровать каждое волокно. Без особого энтузиазма, он надеялся, что он окажется в хороших руках, кто бы его ни забрал. Утром он снова встретился со своими друзьями в библиотеке. Джимми принёс почти все зелья невидимости, которые только смог найти у Карла дома, и несколько других, а Чендлер и Крис стояли возле него, выглядя очень обеспокоенными. Больше никто из гильдии Карла не присоединится к ним этим вечером — им втроём придётся обращаться за помощью к знакомым в городе, посылая подкрепление, чтобы усилить ряды на стороне Ники и Техноблейда в качестве штатских наёмников, которые смешаются с горожанами, которые придут посмотреть на суд, пока Техноблейд будет произносить свою речь. Также ему придётся придумать способ отступления для Карла и его друзей, если придётся бежать. Карл надеялся, что до этого не дойдёт, но лучше перестраховаться. Если придётся, ради них он готов убежать на другой конец земли. —Просто пришел пожелать тебе удачи, брат, — Крис крепко сжал его плечо. — Будь осторожен, хорошо? Не зевай. — Ага, — подхватил Чендлер. — Не отвлекайся. Особенно в гадюшнике. — И собирается поцеловать одну из гадюк в голову, — напомнил ему Джимми, ухмыльнувшись. — Я рад за тебя, Карл. Правда. Не могу дождаться, когда встречусь с ними. — Я тоже жду не дождусь, — Карл взял зелья, принимая все добрые пожелания. — Я серьёзно, они вам понравятся. Они… они особенные, ребят. — Уж лучше бы, — серьёзно сказал Джимми, что заставило Карла немного истерично захихикать. — Помни, эффект длится десять минут. — Я помню. Я сварил их, Джимми. — Заткнись. Дай мне поволноваться за тебя, — Джимми поправил свои волосы. — Сначала убегаешь, потом ты влюбляешься, и тебя похищают. Ради Прайма, позови нас в следующий раз. — Надеюсь, следующего раза не будет, — улыбнулся в ответ Карл. Затем он попрощался и выскользнул за дверь. Возвращаясь в замок, он весь был на нервах. Он не мог перестать думать о том, что могло пойти не так. Ему нужно было найти Квакити, застать его одного, и убедить его уйти навсегда. Ему нужно было найти Сапнапа, вызволить его из подземелья, раздобыть для него хороший меч и привести его к зданию суда как раз к началу судебного процесса. Всё это, как гора лежало на плечах Карла. Большое давление всех тех вещей, которые могли пойти не по плану. Он шёл тридцать минут, и каждую минуту Карл молился каждому богу, о котором ему доводилось читать. Это вернуло его мысли к истории, которую он рассказал в пещере, и казалось, что это было вечность назад. — Он заслуживает свободы от тени, — сказал тогда Квакити. — Он заслуживает свободы. Карл думал об этом, выпивая первое зелье. Оно ощущалось так, словно муравьи бегали под его кожей, пока оно начинало действовать. После ощущение пропало, и он перестал видеть себя. Пора приступать к его части плана. Он проскользнул через ворота, которые Фил показал ему накануне и начал свои поиски.

—

После четырёх зелий невидимости и почти каждой открытой двери в замке он устал. У него почти закончились зелья — три он держал для того, чтобы они втроём могли сбежать, как всё это закончится, а у него самого так же осталось только три. Он не имел не малейшего понятия, где мог быть Квакити. Он просто шёл, надеясь на лучшее: замок был огромен, а Квакити был одним единственным человеком в этом месте. Он мог быть где угодно. В конце концов, Карлу просто повезло найти Фила, и он был один. На столе он перебирал карты, пергамент, выводя широкие линии углём. — Фил, — сказал Карл, после того как точно убедился в том, что это был он и точно был один. — Что за херня? — Фил подпрыгнул на месте, быстро оглядываясь по сторонам, держа руку на груди. — Фил, это я, — неуверенно сказал он. — Карл. — О, Карл, — Фил моргнул, повернувшись в его сторону. — Привет. — Да, привет, — Карл махнул ему рукой, но потом он вспомнил, что Фил не мог видеть его. — Я ищу Квакити. Ты знаешь, где он? — Квакити? — Фил замялся. — Ну да, до меня доходили слухи, но… — Фил, просто скажи, где он. — Если так хочешь, — Фил медленно повёл плечом. — Насколько мне известно, он и Шлатт немного… поспорили. Накануне. Его отправили в покои Шлатта на небольшой тайм-аут. — Поспорили? Он в порядке?! — Я не видел его, — виновато сказал Фил. — Он сам пошёл туда, хотя, чего это ему стоило. — Где находятся покои Шлатта? — требовательно спросил Карл. Его охватила паника. О боже, о боже, что если Шлатт навредил ему? Он должно быть, напуган. — В западной башне, — Фил указал в том направлении, откуда пришёл Карл. — Идёшь вдоль левой стены и поворачиваешь только налево, пока не выйдешь в сад, там прямо. Западная башня самая высокая из трёх. — Она охраняется? — Там один страж, — ответил Фил. — У входа, но он патрулирует и сад. У тебя должно выйти попасть вовнутрь. — Спасибо, — искренне поблагодарил его Карл, и после пошёл по тому пути, который назвал Фил. Как и сказал Фил, он нашёл западную башню как раз в тот момент, когда стражник ушёл патрулировать сад. Дверь была заперта, но это, наконец, требовало навыков, которыми обладал Карл, и он оказался внутри без особых проблем. В башне царила тишина. Он поднялся по длинной лестнице, пока не достиг новой двери и нового замка, который он так же легко взломал. Эффект его зелья спал как раз в тот момент, поэтому он тихо закрыл её за собой, прежде чем осмотреться. Он надеялся, что здесь не было никого, кроме Квакити. У него были с собой кинжалы, но он предпочел бы избежать лишних смертей. Он, конечно, может убить ради них, но ему хотелось, чтобы это было на самый крайний случай. — Квакити?.. — выдохнул он, ходя из комнаты в комнату, никого не находя. Он искал на кухне, в гостиной, в музыкальной комнате, в просторной ванной комнате, но нигде не находя того, кого он так жаждал увидеть. Он искал, пока не дошёл по последней двери, ещё одной запертой двери на его пути. Он прижался ухом к двери. Он услышал дыхание. Оно было прерывистым, сбивчивым, но была схема знакомой, сначала Карл слышал её у Квакити, а после и у Сапнапа. Вдох на семь, выдох на одиннадцать. — Квакити, — повторил он чуть громче, вскрыв замок так быстро, что чуть не сломал отмычку второпях. Карл нашёл Квакити в темноте, окна были задёрнуты шторами, а на столе горела единственная свеча, освещающая комнату. — Малыш, — выдохнул он, когда наконец-то увидел его. — Чёрт возьми, ты в порядке. — Карл? — моргнула Квакити, поднимая на него глаза. Карл никогда раньше не испытывал такого облегчения, видя его лицо, даже осунувшееся, бледное, заплаканное и покрытое синяками, как сейчас. В свете свечи Карл увидел идеальное кольцо синяков, замкнувшееся вокруг его горла. У него новые синяки, один глаз подбит и разбита губа. Он сгорбился, обхватив себя рукой за талию. Узорный плащ Карла лежал на его плечах. Карлу стало дурно от вида всех этих побоев, но это быстро заглушилось нахлынувшим на него облегчением. — Я нашёл тебя, — сказал Карл, упав прямо в дверях. — Карл? — переспросил Квакити, моргнув своими уставшими, покрасневшими газами. — Что… как ты… — Фил, — объяснил Карл, заползая в комнату. Квакити лежал на полу, вжимаясь в угол. Он вздрогнул, когда Карл подполз ближе, и Карл немедленно замер, отшатнувшись назад. — Фил сказал мне, где ты. И как сюда добраться. Я же говорил, что вернусь за тобой. — Ты не должен был возвращаться. Тебе здесь не место, — дрожащим голосом произнёс Квакити. — Это место Шлатта. Весь замок принадлежит Шлатту. Он убьет тебя, Карл. Он хочет убить тебя, чтобы наказать меня, ты должен бежать. — Я никуда не собираюсь бежать, — тихо сказал Карл. — Особенно без тебя. — Карл, я не могу, — покачал головой Квакити. — Я застрял здесь, застрял. Ты не можешь мне помочь. — Не говори так, — возразил Карл, но в его голове появились слёзы. Он плакал. Он так старался не плакать, с того ужасного дня, когда ему пришлось смотреть на то, как Шлатт едва не убил Квакити средь бела дня, в то время как все те солдаты просто наблюдали за ними. Он старался оставаться сильным ради него, ради Сапнапа, потому что знал, что из всех них он страдал меньше всего. Он так старался, но наконец-то снова вернулся к Квакити и остался жив. Облегчение ошеломляло. Он пытался говорить сквозь слёзы, понимая, что начал задыхаться от них. — Квакити, я м-могу обнять тебя? Малыш, пожалуйста? — Как ты до сих пор может называть меня так? — глаза Квакити стал влажными. — Почему ты хочешь обнять меня? После того, что я сделал? — Я люблю тебя, — всхлипнул Карл. — Потому что я люблю тебя. Квакити медленно покачал головой. — Ты… — Я могу обнять тебя? — …да. Карл бросился к удивлённому Квакити в объятья, прижимая его к себе так сильно, как только осмелился. — Всё в порядке, — прорыдал он, уткнувшись в макушку Квакити, щекой прижавшись к знакомой шапке. — Ты в порядке. Прайм, я д-думал… я думал, что-то случилось. Я думал, он что-то сделал с тобой, потому что я искал тебя везде, и я не мог найти тебя. Я думал, он навредил тебя вновь. — Навредил мне? — Квакити отодвинулся достаточно, чтобы он смог посмотреть на Карла. Его глаза были темны из-за слёз, которые он так и не пролил. — Какая разница навредил он мне или нет, Карл? После того что я сделал? Как ты можешь даже смотреть на меня? Как ты можешь, когда Сапнап… когда я… — Т-с-с, — Карл прижал их лбы друг к другу. — Т-с-с, не говори об этом. Не надо. Сосредоточься на том, что ты здесь. Со мной. Хорошо? — Хорошо, — срывающимся голосом ответил Квакити. Карл свернулся калачиком на твердом полу, чуть ли не затаскивая Квакити к себе на колени, чтобы прижать его как можно ближе. И Квакити позволил ему. Они молча сидели в темноте, их дыхание совпадало, пока один из них не начинал плакать, издавая тихие, прерывистые всхлипы, которые, в конце концов, начинал повторять другой, прежде чем оба вновь на какое-то время затихают, только чтобы всё повторялось снова и снова. — Помнишь самый первый рассказ, который я рассказал вам? — хриплым от слёз голосом спросил Карл. — Про тень, — кивнул Квакити. — Я помню. — Он не был про тень, малыш, — Карл провёл сухой рукой по его спине, достаточно сильно, чтобы он мог это почувствовать, осторожно коснувшись его крыльев. — Нет, он был про дитя. Того, кто был создан из любви. — Я помню. — Я придумал концовку. — Правда? — Квакити шмыгнул носом, уткнувшись в шею Карла. — Какую? — Дитя любви, он поддался искушению тени, — Карл нежно, по-доброму гладил его по голове. — Он начал мстить. Он причинял боль людям. Виновным и невиновным людям. Он просто… ему было так больно, и дитя могло лишь слушаться тень и вредить. Он превратился в оружие, он больше не был ребёнком, и это было страшно, это было больно, но он не знал, в чём он мог быть также хорош, как в мести. — Ох… — произнёс Квакити, начиная плакать вновь. Карл позволил ему выплакаться, нежно гладя его, пока он не успокоится. — Но потом… — вздохнул он. — Он встретил кое-кого. Это был ещё один дух. Тот, который пришёл после всей этой боли. Тот, кто был не так сильно затронут войной. Тот, кто сбежал, потому что ценил свободу больше чужой войны. Дух свободы. — Это, должно быть приятно, — прошептал Квакити. — Свобода. — Это очень приятно, — кивнул Карл. — Однако, одиноко. Очень одиноко. Дух был одинок, понимаешь? Потому что у него была свобода, у него не было кого-то с кем он мог ей поделиться, до тех пор, пока он не встретил дитя любви. Вначале они не ладили. Были почти врагами! Были настроены друг против друга с самого начала. Но, знаешь, что случилось потом? — Что? — Они полюбили друг друга. — Ох. — Клишировано, правда? От ненависти до любви в мифе? — Немного, — кивнул Квакити, его дыхание стало ровным и медленным. — Но, это не плохо. — Так и есть, — согласился Карл, смахивая слёзы. — Так и есть. И это прекрасно. Потому что дух полюбил его очень сильно. Слышишь? Дух помнил, что сделал в прошлом, и знает, что придётся сделать в будущем, но он очень сильно любил его. Несмотря ни на что, он любил его. Вся его свобода ничего не значила, если он не мог быть с ним. — Нет, — покачал головой Квакити. — Оно того не стоит. Карл, дитя связан. Прикован навеки. — Нет, не прикован. Я сочинил эту часть, помнишь? — в темноте Карл нащупал его лицо и большими пальцами вытер слёзы с его щёк. — Я сочинил это. И, клянусь тебе, они так сильно любили друг друга, что это даже немного глупо. И он был не единственным. Это заняло немного времени, много боли и сомнений, некоторых ошибок, но дитя любви завёл друзей. Людей, которые так же заботились о нём. Больше, у него был не только дух — у него была целая группа. Целая группа людей, которые его любили. Которые хотели помочь ему спастись. Потому что, может быть, тень всё ещё имел власть, но он не был тем, кем являлось дитя. — Мне понравился рассказ, — признался Квакити, и после его накрыла новая волна слёз. — Мне нравится эта часть. Мне завидно. — Квакити, — Карл провёл носом по его подбородку, и нежно поцеловал уголки его глаз. — Квакити, ты чувствуешь, как сильно я люблю тебя? Когда я обнимаю тебя, ты чувствуешь это? — М-м-м, — кивнул Квакити, не произнеся ни слова. — Ты хочешь узнать, чём всё закончится? Как я напишу конец? — М-м-м. — Мы победили, — прошептал Карл. — Мы победили. Мы спасли тебя. Мы любим тебя. Ты сбежал от тени, и ты заслуживаешь быть счастливым с ними. — Я не заслуживаю этого, Карл… — Я тоже, — Карл перебил его. — И кто из нас хуже? Тот, кому было невыносимо больно, или тот, кто сделал это, потому что ему было скучно, и он искал способ заработать? Прости меня, Кью. Мне так жаль. Я не просто предал Сапнапа, каждый день, когда я не говорил тебе, почему Шлатт на самом деле нанял меня, был ещё одним днём, когда я предавал тебя. Мне так жаль. — Ты не знал… — А у тебя не было выбора, — Карл обнял его лицо ладонями. — Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. Я люблю тебя. Люблю тебя после того, что произошло, люблю тебя сейчас и буду любить тебя через десять, двадцать, да даже сто лет. Я буду любить тебя, если ты поможешь мне спасти Сапнапа, и я буду любить тебя, если ты не поможешь мне. Слышишь? Я написал эту концовку. — Я… — Квакити задрожал. Его трясло так сильно, что Карл с трудом удержал его. — Я… Я не хочу больше находится в этой тени, Карл, я не хочу. Я тоже хочу быть свободен. Я хочу этот конец. — Тогда мы получим этот конец, — Карл слова прижался лбом к его лбу. — С Сапнапом. — С Сапнапом. — Ты мне поможешь? — Конечно, — Квакити сел, вытирая лицо. — Конечно, помогу. По моей вине он сейчас под землёй. Он совсем один. Он, наверное, очень напуган, и зол, и… — И очень сильно волнуется, — напомнил ему Карл. — Так, давай же спасём его. — Да, — Квакити глубоко вдохнул, а после поднялся на трясущиеся ноги, поднимая Карла за собой. — Вытащим его оттуда. И они пошли. Ну. Квакити остановился первым; у знакомого эндерчеста, который лежал недалеко от того места, где Квакити свернулся калачиком. — Как думаешь, он будет злиться не так сильно, если я принесу ему подарок? — тихо спросил Квакити, вынимая оттуда Кошмар. — Я думаю, он обрадуется такому подарку, малыш, — улыбнулся Карл и оба выпили зелья невидимости.