When The Sunlight Dies

В зелёных зарослях мелькнула небольшая повозка, оставляя за собой столб пыли. Лошадь, маленькая и коричневая Патчес, радостно бежала вперёд, пробиралась через заросли, наслаждаясь солнечным светом и позволяя клубам пыли танцевать на ветру. Некуда было торопиться, не было необходимости сходить с главной дороги. При всём том, что повозка подпрыгивала на кочках, она делала это мягко, поскольку путь был объезженным. На задней части повозки, под изогнутой крышей, разместился Дрим, свесив ноги с края. Спиной он облокотился на подушки, которые лежали на мешках с припасами, которые и служили ему опорой. В последние дни их путешествия это стало любимым местом Дрима. Большую часть времени он сидел на солнце, не смотря даже на то, что в первый день дороги, оно обожгло ему нос, от чего он начал шелушиться. Это было мягкое и нежное тепло; это не было вечным жаром Нижнего Мира. Оно грело кожу, напоминая о том, что он был жив. Он был жив, он дышал свежим лесным воздухом, который пах петрикором и весной. Где-то жужжали пчёлы, ветер качал листву на деревьях, а колёса стучали по камням. Он услышал смех своих друзей, и встал, оперевшись на крышу повозки, чтобы узнать, что они задумали. Квакити сидел впереди повозки, но именно Сапнап вёл Патчес за поводья. Карл и Джордж шли чуть в стороне; Джордж хихикал достаточно громко, чтобы Дрим услышал его, и через секунду Дрим понял, что солнечный свет любил Джорджа так же, как и Дрим, видя как красиво он освещал его. — Советник Сут смиренно просит, — официально зачитывал Карл, размахивая перед собой бумагой так, как будто они неоднократно перечитывали написанное разными голосами, то и дело, давая шанс зачитать другому. — Чтобы его бывшее Королевское Высочество принц Джордж вернулся в столицу, чтобы официально признать недавно созданный Руководящий Совет. — Прямо сейчас развернусь и поеду назад, — закатил глаза Джордж. — Да ни за что на свете! Зачем он вообще вынудил Бэда отправить это?! Мы оставили записку, где точно говорили, что мы не вернёмся. Эта записка также была приятной. Дрим видел, как Сапнап написал её и оставил на столе Бэда, после чего, они все улизнули ранним утром до того, как кто-то успел проснуться. Друзья Карла предоставили им повозку с уже запряжённой Патчес, а с рассветом их след простыл. — Может быть, он думал, что имея что-то, что будет можно показать, заставит тебя вернуться, — издевательски произнёс Сапнап. — Он не успокоится, пока нас всех не вернёт в этот чёртов замок. — Мы не вернёмся, — повторил Джордж. — Никогда. Если мы им действительно понадобимся, то один из них знает, как найти нас. — Некоторые из них знают, — вмешался Дрим, улыбнувшись, когда Джордж мгновенно обернулся, чтобы ухмыльнуться в ответ, отходя чуть назад к нему. — Ты ведь не рассказал Томми куда мы едем, так? — Мы договорились, что расскажем об этом важным людям, — пожал плечами Дрим. — Я всё ещё должен ему дуэль. — Никто из нас никому ничего не должен, — поправил его Карл. — Мы всё начинаем с чистого листа. Не извращай смысл, Дрим. Он попросил дуэль, а ты любезно согласился, отложив её на более поздний срок. — Хорошо, мистер Адвокат, — закатил глаза Дрим. — Я отложил дуэль, но да, у Томми есть адрес. — Если к нам нагрянет Уилбур, будешь сам разбираться с ним, — Квакити потянулся, поднимая лицо к солнцу. Его крылья были расправлены. Только на прошлой неделе, когда они пересекли границу Бедлендс через официальный контрольно-пропускной пункт, он почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы снова перестать прятать их. — Почему? — поддразнил Дрим. — Он, скорее всего, придёт, чтобы увидеться с тобой. — Не смей, сука, начинать, — отмахнулся от него Квакити, в то время как все остальные дружно засмеялись. — Не могу поверить, что ты умолчал от нас тот факт, что между вами что-то было. — Чего-то между нами не было, — громко отрезал Квакити. — Это была самая обычная игра. Я лишь притворялся, а он воспринял всё слишком серьёзно. — Я не могу поверить, что он так разглагольствовал о твоих коварных, соблазнительных чарах, хотя на самом деле он просто ревновал, что ты обзавёлся новыми постельными любовниками. — Не называй нас постельными любовниками, — Сапнап покосился на Карла. — Из возможных определений ты выбрал это! — А ты не хочешь быть моим постельным любовником? — ухмыльнулся Карл, но потом едва не съел грязи, когда Джордж поставил ему подножку, пока тот не видел. Квакити громко засмеялся, указывая на них пальцем. Дрим помнил, как путешествовал с Карлом и Квакити в качестве XD. Он заботился о них, но более отстранённо. Он заботился о них, потому что видел, что Сапнап заботился о них, и, как и Джорджа, XD любил Сапнапа. Теперь, будучи собой, без магии, струящийся в его крови, последние несколько недель он пытался заново научиться заботиться не только о них, но и о себе. Они одновременно забавны, саркастичны, порой язвительны, иногда добры. Карл готовил потрясающее рагу, стоило дать ему нужные ингредиенты, а также, перед их отъездом он разрешил Дриму взять любую книгу из его библиотеки (хотя в планах Карла всё равно было попросить свою гильдию перевезти ему буквально всю свою библиотеку, когда они освоятся на новом месте). Квакити же был более озорным, больше за его плечами не было чувства вины и страха перед Шлаттом, и он то и дело любил подталкивать Дрима к затяжным шуткам, чтобы пораздражать других. Дрим до сих пор знакомился с его друзьями заново. Он ничего о них не забыл, но многое поменялось с обеих сторон. Если для них прошло всего несколько месяцев, то для него… для Дрима прошло много времени. В Нижнем Мире время текло по-другому. Не так уж и медленно, но не так осмысленно. Физически, он не чувствовал себя старше, но его душа постарела от того, что он там пережил. Когда он пытался думать об этом, ему казалось это одним сплошным пятном боли. Он помнил, как ждал, и это было самым ясным его воспоминанием. Бесконечное блуждание, редкие, беспокойные сны, которые ему виделись в тёмных углах крепостей, или на вершине деревьев с лазурной листвой. Он думал, вернутся ли они за ним, и стоит ли им вообще делать это. На его теле были шрамы, о которых не помнил Сапнап. Это была их традиция с детства: перед сном они указывали на каждый новый шрам, с каждым разом придумывая всё более и более безумные истории их получения. Иногда шрам на носу Дрима был получен ото льва, древнего стража или, даже, от дракона. Иногда порез на подбородке Сапнапа появлялся из-за большого прыжка, когда он пытался убежать от своего отца, или от стрелы, которую он едва успел отразить во время неудачной драки. Сейчас, когда Дрим и его брат смотрели друг на друга, они находили новые шрамы, о которых они не знали. На руке Дрима был участок иссохшей кожи, который он прячет под бинтами. Ему не хватило смелости рассказать им об угольно-чёрных скелетах, и как хватило одного касания их меча, чтобы вывести его руку из строя на многие дни. Он не был уверен, что когда-нибудь ему удастся оправиться от этой травмы полностью. Дрим знал, что он начал избегать Сапнапа, это разбивало ему сердце. Ему всегда нравилось, как его друг грел его, обнимая за плечи; этот человек был ему и домом, и его очагом, которого он знал лучше, чем кого-либо другого. Да, понемногу становилось лучше, он привыкал заново, но слишком медленно. На днях Сапнап положил ему руку на плечо, и Дриму это жестоким образом напомнило о том, как огненный шар попал в его спину, огонь, который он не мог потушить до тех пор, пока у него не сгорели все возможные вещи. Он помнил, как ему днями приходилось прятаться у самого потолка этой огромной огненной пещеры, прижавшись спиной к прохладному кварцу, который ему с трудом удалось выдолбить. Это был единственный способ получить хоть какую-то прохладу без воды, которая была слишком драгоценна, чтобы тратить её на ожоги. Сейчас вода всегда была при нём. Он также помнил, как божественная магия гудела в его венах. Тысячи крошечных цепей опутавших его, награждающие его огромной силой, которая в одно время полностью принадлежала ему, и в тоже время нет. Он помнил, как убил Стража; нанёс удары по глубоким ранам, которые они с Джорджем оставили ему перед тем, как Дрима затащили в это место. Когда трон задрожал, и портал снова открылся, у него закружилась голова. Он подумал, что, даже спустя столько времени, Джордж вернулся за ним. Каково же было его удивление, когда из всех возможных людей брыкающихся, кричащих и ругающихся, там оказался Томми. Хотя, не имело никакого значения, как он там оказался. Всё что имело значение в тот момент, это побег и поиск Джорджа. Любой ценой. Эта мысль была с ним, когда он вонзил, выроненный Томми меч в сердце Стража. А потом он обратился в ничто и во всё одновременно. Он был смыт волной божественности, опустошившей его, но создавшей нечто большее, нечто новое. И Дрим. Ну. После того Дрим тоже стал кем-то новым. Не тот парень, который тщетно ходил по Нижнему Миру, надеясь найти выход, и не тот полубог, который сбежал оттуда. Он просто Дрим. Бывали дни, когда это было яснее всего; он просыпался из-за кошмаров о кровавом огне, кровать казалась слишком мягкой, а объятья его друзей скорее удушали, чем успокаивали. Бывали дни, когда случайный крик ребёнка на улице города, через который они проезжали, заставлял его задыхаться, а мысли переноситься в прошлое. Такие дни бывали, но встречал их он не один. Когда он чувствовал, как паранойя ползла по его спине, он брал карандаш и набрасывал план их будущего дома, или записывал списки будущих посевов и напоминал себе о том, что жил под солнцем. Он чувствовал, что в один день, всё он будет помнить об этой истории, эту её пустую основу. Его поймали. Он оставался там и ждал, пока не проиграл битву со своим беспокойством, страхом и преданностью, которая заставили его действовать. Тогда загорелся свет, и Страж притащил кричащего парня, чтобы он мог присоединиться к нему. Он взял меч парня и убил Стража — стал Стражем. Он сбежал. Он нашёл Джорджа и Сапнапа. Он путешествовал с ними. Они вернулись к трону, и Джордж спас его. Его друзья спасли его. И он будет не против этого — он не будет против забыть. Нижний Мир не щадил его. И те шесть месяцев, что его не было, верхний мир также не щадил ни Джорджа, ни Сапнапа. Джордж стал более навязчивым, более проницательным, когда ему казалось, что Дрим подвергал себя опасности. Иногда он просил у него помощи, уточняя какие вещи были настоящими, а какие нет, действительно ли все его воспоминания вернулись, или он что-то выдумал. Иногда такое случалось; некоторые воспоминания о нём, о Дриме, смешались с воспоминаниями о XD. Сапнап стал более параноидальным, он больше не был таким задорным и молодым. Он смеялся всё так же, но что-то давило на него, тяжесть ощущалась даже в простой улыбке. Он больше не звал Дрима, не просил у него помощи. Он мало спал, даже если не была его очередь дежурить, и почти постоянно он проверял Дрима, даже чаще, чем Джорджа. Дрим постоянно ощущал его взгляд на себе. Он мог понять это, потому и не хотел ничего менять, тем более, это не могло продолжаться вечно. Сейчас его всё устраивало. Когда они обустроят свой новый дом, и их единственным беспокойством станет содержание их огорода, и ничего не будет давить на них, всем троим придётся поговорить об этом. Они спасли его, но глубоко в его душе всё ещё обставились ядовитые корни гнева и одиночества, которые он не мог полностью забыть. Он знал, что это не была их вина, знал, что они не знали, но всё же. Поэтому они и должны поговорить. Но их будущее это нечто большее, чем тяжёлые разговоры и бессонные ночи, это радость, отсутствие каких-либо границ перед ними тремя… теперь перед их пятёркой. Оба отдалились от Дрима, но трое всё так же были связаны в своих истоках, и рано или поздно, им удастся сблизиться вновь. Его не было с ними. Его не было с ними, но теперь он здесь, стоял в задней части повозки, слушая, как Карл всё хуже и хуже имитировал акцент Уилбура Сута, произнося монологи с признаниями в любви к Квакити, в то время как Джордж, Сапнап и Квакити спорили друг с другом. — Слишком небрежно, — хихикнул Сапнап. — Где, типа, переживание и тревога? Всё, что он говорил переполнено этим дерьмом. — Нет-нет, это не тревога, это драма, — поправил его Джордж. — Он говорит это с помпой, Карл. Тебе никогда не прочитать правильно, пока ты не начнёшь читать с помпой! — Что за… что за херня такая помпа? — задыхался от смеха Квакити. — Прекратите, вы все, хватит, я больше не могу! Дрим! Дрим, придурок, это ты начал это! — Нет, это был не я, — Дрим спрыгнул с повозки и подбежал к её началу, забираясь около Квакити, который помог ему, не дожидаясь просьбы помочь ему подняться. — Я лишь сказал, что вероятнее ему захочется увидеться с тобой. — Значит, ты начал это, Дрим! — пожаловался Квакити, отодвигаясь в сторону, давая пространство им обоим, чтобы его крылья не мешали Дриму, и сам Дрим лишний раз не трогал их. Обычно Квакити не нравились случайные прикосновения к ним, но сейчас его перья непроизвольно касалась чужих рук и плеч, когда они втроём устроились на облучке. — А я думаю, что начал это Карл, — пожал плечами Дрим. — Он у нас голоса парадирует. — Я лишь играю в соответствии с желанием своих зрителей, — Карл на ходу сделал низкий поклон, едва снова не упав из-за новой подножки Джорджа. — Сыграй, как ты затыкаешься, — Квакити выглядел удивлённым, но его радостный тон выдал его. — Так, как же я могу молчать, если прямо на меня смотрит моя муза? — спросил Карл, хитро прищурившись. — Как я могу остановить свой язык, когда тот, кто вдохновляет каждую мою мысль, каждое моё слово, каждый удар моего сердца, смотрит на меня? — Сапнап! — проскулил Квакити. — Сап, он опять начал это! — Я не могу помешать его выступлению, Большой Кью, — сказал Сапнап, и Дрим отчётливо услышал смех в его голосе. — Дрим, — позвал его Джордж, чей голос прорвался через игривую перебранку, без лишних вопросов Дрим перевёл взгляд на Джорджа. Он мог бы сказать, что из-за Нижнего Мира или его роли в качестве XD помогли ему понять его лучше, но он знал, что это не правда. Он был до боли знаком ему ещё с тех самых пор, как ему было восемь, и он впервые увидел красивого мальчика в саду. В этом не было ничего сверхъестественного, это просто была его часть, которая и делала его Дримом. — Поменяйся местами с Карлом, — попросил Джордж, протягивая ему руку. — Погуляй со мной. Ни секунды не медля, Дрим спрыгнул вниз, смеясь над громкими жалобами Квакити, и Карл занял его место, пристроившись около Квакити, чтобы осыпать его лицо театральными поцелуями и драматическими комплиментами. Квакити захихикал, когда он легко оттолкнул Карла, в целом позволяя ему выйти сухим из воды. У Дрима появилось предчувствие, что Сапнап мог скоро присоединиться к ним, хотя бы для того, чтобы также отпускать язвительные комментарии, чтобы рассмешить своих друзей тоже. Он взял Джорджа за руку, их руки произвольно раскачивались между ними, пока они шли, а их друзья смеялись, вёз повозку с их новой жизнью. Кошмар был при нём, новые чары прижились на нём, но с тех пор, как они покинули Киноко, ему пришлось достать его лишь один раз на контрольно-пропускном пункте, чтобы показать пограничникам. Он сомневался, что ему навсегда придётся сложить своё оружие, но сейчас, пусть висит на его поясе, на всякий скучай. Его боевой напарник, Шлонг, так же висел на поясе Сапнапа. Он думал попытаться уговорить Сапнапа переименовать его, но Карл хихикал каждый раз, как кто-то произносил его название, поэтому, ему вряд ли удастся его переубедить. — Ты в порядке? — Джордж понизил голос, с любопытством глядя на него. Его глаза были теплы, волосы вились и немного растрепались от жары, а с лица наконец-то пропали все синяки. Это заняло немало времени, но большая часть неприятных отметин, оставленных после той жестокой недели пленения, наконец-то поблекла, и их не было видно. Шея Квакити всё ещё сохраняла жёлтый оттенок, даже спустя почти месяц, Но Дрим думал, что скоро и его не будет видно, когда все их синяки достаточно напитаются тёплым солнцем Бедлендс. — Я? — Дрим пожал плечами. — Да, так, я просто… — Греешься, — серьёзно кивнул Джордж. — Знаю. Я вижу, что ты ведёшь себя, как ящерка. — Не правда! Я просто наслаждаюсь! — Это и значит, что греешься. — Разве? — Да, идиот, — Джордж засмеялся, и это была мелодия, гармонирующая с сердцебиением Дрима. — А, ну... тогда, да. Просто греюсь. Это приятно. — Хорошо, — просто согласился Джордж, возвращая взгляд к дороге. — Тогда грейся. Дрим согнул пальцы, и Джордж поступил так же. Дрим старался не смотреть в его сторону, но, как всегда, инстинкт оказался сильнее. Джордж оказался сильнее, продолжая смотреть на дорогу. Джордж всегда был сильнее во многих отношениях. Это была одна из любимых черт Дрима в нём — стальной стержень, дающий ему великую силу воли. Тем не менее, Джордж не смог долго противиться протяжению, он поймал взгляд Дрима и покраснел. — Чего? — Ничего, — пожал плачами Дрим. — Просто смотрю. — Что ж, не смотри, — Джордж толкнул его в плечо, чуть не сбив Дрима с ног, если бы крепко не держал его за руку. — Ничего не могу с собой поделать. — Можешь. Это же твои глаза, закрой их или что-то типа того. — Тебе не нравятся мои глаза? — Нет, мне не нравится, когда ты пялишься на меня. — Я не пялился. — Хорошо. Тогда закрой их, — Джордж не улыбался, но его голос его выдал. Дрим хотел погреться и в этом. Его любимое место, тёплое солнце, он бы отказался от всего, если бы это значило остаться с Джорджем. Держаться с ним за руки, всё время улыбаться, пока они делали это. — Джордж, — тихо сказал он, зная, что уже завладел вниманием Джорджа. — Потанцуй со мной. — Потанцевать? — фыркнул Джордж. — Мы сейчас идём. И здесь нет музыки. — Нам никогда не нужна была музыка, — Дрим резко встал перед ним, перехватывая его руки в нужное положение. — Потанцуй со мной. — Какой же ты идиот, Дрим, — твёрдо сказал Джордж, кладя руку на бедро Дрима, и Дрим положил свободную руку ему на плечо. Дриму нравилось танцевать с Джорджем; Дриму нравилось движение. Ему нравилось прыгать по деревьям, крышам и стенам, ему нравился адреналин, который он получал, совершая длинные прыжки, в которые никто не верил, что у него получится. Но ни один прыжок не сравнится с танцем с Джорджем. Джордж сразу пришёл к ним после своего первого урока танцев, молодой и долговязый. Он танцевал с ними обоими, но, пока Сапнап ненавидел это занятие, и всеми силами старался заставить Джорджа прекратить выбирать его, как своего партнёра для тренировок, Дрим ощущал себя, как рыба в воде. Пока они росли, это вошло им в привычку. Джордж сбегал, находил его, и они отправлялись в какую-нибудь уединённую комнату в замке и могли танцевать там часами. Единственной музыкой служило негромкое напевание Дрима, он напевал мелодию выученных с балов и ужинов, так что у Джорджа с запоминанием были некоторые сложности. Было несколько раз — всего несколько, но этого было достаточно — когда Дрим танцевал сам с собой в Нижнем Мире. Когда он закрывал глаза и поднимал руки, он напевал, кружась по красной, душной комнате, притворяясь, что танцевал с Джорджем. Больше ему не нужно было притворяться. Он тихо напевал, и Джордж, закрыв глаза, положил голову Дриму на плечо, пока они неспешно шли вперёд по дороге в такт мелодии Дрима. Вокруг пели птицы, голоса их друзей становились всё тише по мере того, как они замедлялись, до тех пор, пока не начали покачиваться на месте. — Ты заржавел, — поддразнил его Дрим, и Джордж тихо засмеялся. — Тебе стоило предлагать чаще, — ответил Джордж. — Ты даже не покрутил меня, Дрим, какого чёрта? — Ох, прости меня, — виновато произнёс Дрим, негромко посмеиваясь. — Мне покрутить тебя сейчас? — Нет, уже поздно для этого, — руки Джорджа скользнули от его бёдер к спине, сильнее прижимая его. — Ты упустил свой шанс. — Он был не последним, — дерзко сказал Дрим, зная, что то было правдой. — В следующий раз. — Главное, не забудь. — Не забуду. — Влюблённые голубки! — голос Сапнапа прорвался сквозь их небольшой пузырь, звуча достаточно далеко, что даже немного удивительно. — Вы, блять, меня услышали? — Что? — Джордж быстро поморгал, выглянув из-за Дрима, в сторону повозки, где Сапнап действительно присоединился к двум другим. Счастливый Квакити был зажат между ними, голова Карла лежала на его плече, а Сапнап всё так же держал поводья, глядя на Дрима и Джорджа. Их повозка уехала далеко, от чего им пришлось бегом догонять их, всё ещё держась за руки. — Прости, что ты сказал? — Я сказал, скоро закат. Нам нужно найти место для лагеря. — Хорошая идея, — согласился Дрим. — Вы видели что-нибудь подходящее? — Если верить моей карте, — заговорил Карл. — Недалеко отсюда есть место для лагеря. Это примерно в… — Карл достал карту из одного из своих многочисленных карманов. — Да, это примерно в миле отсюда. Там мы и остановимся! Сапнап, там даже недалеко река есть. — Что? Ты хочешь сказать, что от меня воняет? — Нет, я говорю, чтобы ты снял рубашку, и снова сделал ту штуку в воде, как тогда в джунглях. — Ту штуку? Дрим позволил Карлу втянуть Сапнапа в новый разговор, довольный их планом. Спустя милю, они нашли то место, о котором говорил Карл. Они разбили лагерь у самой воды, чтобы Квакити и Джордж сразу отправились ловить рыбу, пока Карл освещал периметр, а Дрим и Сапнап устанавливали палатку и раскладывали постели. Дрим развёл костёр, а Сапнап обошёл небольшую территорию за пределами их лагеря, убеждаясь в том, что никто не затаился, ожидая наступления темноты, чтобы потом напасть на них. Квакити и Джордж вернулись через час, принеся с собой пять больших рыб и одного краба, правда, Карл краба украл, чтобы вернуть его потом в воду, и его никто не съел на ужин. Они пожарили рыбу на огне, и Сапнап указал Карлу на первую звезду, появившуюся на небе, чтобы он рассказал им какую-нибудь историю, факт или легенду, связанную с ней. После того, как рыба была съедена, а кости закопаны, Карл достал из своей сумки маленький пакетик с зефиром и шоколадом. По смутным убеждениям Дрима, он купил этот шоколад ещё в горном городке, и, учитывая всё то время, прошедшее с момента его покупки, он не был уверен, что его безопасно было есть. Однако Сапнапа эти сомнения не посетили, и раз уж Сапнап был готов съесть просроченный шоколад, то Дрим тоже был готов его съесть, не смотря на то, как Джордж в отвращении вертел носом. Карл пожарил зефир, а Сапнап передал первый готовый Квакити с такой небрежностью, что даже Дрим заметил это. По какой-то причине, Квакити застенчиво улыбнулся, и с красными щеками взял зефир в руки, пока Карл накрывал их своим плащом. Они с Джорджем встретились взглядом, и Джордж просто пожал плечами. Дрим пожал плечами в ответ, любя и забавляясь в одинаковой мере. Он никогда не думал, что Сапнап будет заботиться о чём-то больше, чем о тренировках, но это именно то, что и произошло. И он рад, что это происходило с двумя людьми, которые так же искренне заботились о нём. Когда угас солнечный свет, Дрим остался на дежурстве первым, желая увидеть закат, и не желая ложиться спать, пока солнце полностью не исчезнет, и на мир не опустится приятная ночная прохлада. В Нижнем Мире не было ни ночей, ни солнца. Ему нравилось и то и другое; ему нравилось, как загорались звёзды, постепенно занимая небо миллиардами крошечных пятнышек. Первое время ему компанию составлял Джордж, не желая оставлять его одного, но потребность Джорджа во сне, и необходимость своего личного пространства с двух сторон, в конце концов, вынудили его уходить спать со всеми остальными. Сейчас же, Дрим пожелал всем им спокойной ночи, и пока все четверо спали, Дрим присматривал за ними и прибирал остатки их ужина. Когда его смена закончилась, луна была высоко в небе, и он разбудил Сапнапа. Сапнапу пришлось выпутываться из рук Карла и Квакити, пока все трое прятались под плащом Карла, пока сам Дрим проскользнул в постель к Джорджу, который ищущими объятиями сонно принял его и едва поцеловал в шею. Дрим спал, и ему не снились кошмары. Проснулся он от звука готовящегося завтрака, нежного смеха и солнечных лучей, пробивающихся в палатку. Дрим был жив. Он был с Джорджем, Сапнапом и новыми друзьями в лице Карла и Квакити. Они направлялись в новое место, где начнут новую, простую жизнь, вдали от стресса, боли и опасности. Возможно, однажды Дриму захочется немного встряхнуться. Возможно, однажды Дрим ответит на одно из писем Уилбура и посетит замок, и увидит других своих друзей, строящих новый мир, после уничтожения трона и упразднения монархии. Возможно, однажды он отправится в море, пытаясь отыскать Паффи, чтобы рассказать ей всё то, что произошло за те годы с тех пор, как они в последний раз разговаривали. Возможно. А пока, он просто сполз с постели, скучая по теплу Джорджа, и нашёл его в окружении ярких улыбок, приветствующих его. — Дрим, — улыбнулся Джордж, его волосы напоминали один большой клок из-за долго сна. — Ты проснулся. — Ну, нихрена ж себе, — усмехнулся Сапнап. — У тебя просто восхитительное восприятие, Джорджи. — Ой, только не начинайте с утра пораньше, — проворчал Квакити. — Ещё слишком рано. — Не начинать что? — невинно спросил Джордж, как будто он и Сапнап, в самом деле, не собирались каким-либо образом испортить завтрак другому. — Брось это, Большой Кью, — вздохнул Дрим, присоединившись к ним у костра. — Я пытался остановить их годами. У них это особые платонические прелюдия. — Кто-то сказал «прелюдия»? И без меня? — Карл дёрнул бровями, хотя его глаза всё ещё были закрыты, и он по-кошачьи дремал на плече Квакити. Дрим засмеялся так сильно, что прервал перепалку своих друзей, заставляя их тоже смеяться. Яркие блики играли в их волосах, пока вставало солнце, и Дрим улыбнулся, оживший вновь.