Приключенческие тексты

Когда Нао, сын Леопарда из племени уламров, увидел у скал девушку племени ва, высекавшую огонь ударами камня о камень, он испугался. Люди всегда боятся того, что кажется им непонятным. Трое молодых воинов-уламров, Нао, Нам и Гав, совершили тяжкий и страшный путь по неведомым землям, чтобы добыть и поместить в плетенки хоть искорку животворного пламени. А эта девушка с легкостью выбила искры из камней — так, что разом занялись сухие травинки! Нао жестом попросил у нее камни, и она, лукаво глядя на него снизу вверх, безмолвно протянула их ему. Он озадаченно провел пальцами по гладкой поверхности. Камни даже не были горячими. Заметив его изумление, девушка радостно рассмеялась. Слышалась в этом смехе и гордость. Она смеялась не над ним, Нао это понял. Она радовалась тому, что может показать ему, воину, то, что он еще не знал и не умел. С тех пор прошло две луны. Нао, Нам и Гав кочевали по болотам вместе с племенем ва. Нао не раз приходилось теперь видеть, как другие женщины ва добывают огонь, искусно и терпеливо ударяя одним камнем о другой, чтобы высечь искру. Самому ему редко хватало на это терпения, огонь занялся у него лишь однажды, хотя он так яростно колотил камнем о камень, что часто раскалывал оба. Он нарочно уходил подальше от становища, рискуя стать добычей хищников, однако ему не хотелось, чтобы кто-то видел его беспомощные попытки разжечь огонь, даже верные Нам и Гав. Еще тогда он смутно подумал: ради того, чтобы в племени уламров тоже научились добывать огонь из камней, он взял бы с собой ту девушку, что впервые увидел у ручья. Она была совсем не похожа на дочь вождя Гаммлу, которую Фаум пообещал отдать ему. Гаммла была высокой, полногрудой и крутобедрой, пышные волосы спадали ей на плечи и спину, будто львиная грива. Она была вынослива, сильна, неутомима, настоящая подруга воина, под стать самому Нао. Девушка же из племени ва, как все их женщины и мужчины, выглядела хрупкой, словно былинка. Ее тело было худым, с едва выдававшимися грудями и тощими бедрами, кожа даже на вид казалась сухой и тонкой, волосы свисали редкими прядями. Но на нее почему-то все равно было приятно смотреть. Возможно, потому, что, когда она улыбалась, эта улыбка будто солнечным лучиком освещала тонкое лицо. И ее глаза — вот что поразило Нао при первой встрече и не переставало удивлять. Глаза ее походили на речные водовороты — такие же глубокие и темные. Огромные, они занимали почти все узкое личико с плотно сжатым ртом, острым носом и подбородком. Звали ее Май. Когда племя ва вывело наконец уламров из болот к границе леса, женщина-вождь сказала Нао, что дальше ва не пойдут — этих мест они не знали, здесь водилось множество опасных хищников. Нао кивнул, еще раз поблагодарил величавую седоволосую женщину за помощь и наконец, помявшись, решился спросить, не отдаст ли она уламрам одну из дочерей своего племени, по имени Май. Казалось, предводительница этого ждала. Она улыбнулась — грустно, как решил Нао, покачала головой и велела привести Май. Нао снова удивился — в племени уламров никогда не спрашивали согласия женщины на то, с кем она будет жить и спать. Он опасался, что Май откажется идти с ними. Но ее огромные глаза загорелись неподдельной радостью, и тогда сердце самого Нао странно дрогнуло. Ночью же, когда он уложил ее рядом с собою и принялся водить пальцами по ее маленькой груди, она, задыхаясь, спросила: — Ты берешь меня с собою только ради огня? Глаза ее тревожно блестели, и Нао, подумав, честно ответил: — Нет. Тогда губы ее дрогнули, ресницы опустились, она выпустила его руку, за которую ухватилась было, и позволила Нао делать с собой все, что он захочет. Май стала для них обузой, конечно же, особенно когда им пришлось переходить вброд реки, сражаться с хищниками или драться с Аго и его братьями, сыновьями Зубра, едва не убившими Нао и его спутников. Но Май выстояла: она, плача, перевязывала раны Нао, Нама и Гава, и Нао каждый раз радовался тому, что взял ее. Она не только знала лечебные травы, но и смягчала его сердце. Во время переходов он нес ее на плечах, легкую, как перышко. Ревности дочери вождя, Гаммлы, он не боялся: он знал, что Гаммла не сочтет такую некрасивую и слабую девушку, как Май, соперницей. Когда они принесли уламрам огонь, и вождь Фаум торжественно подвел Гаммлу к нему, грубо бросив ее на колени, Нао не забыл о Май и невольно нашел глазами в толпе уламров ее тоненькую фигурку. Май улыбнулась ему, и эта улыбка, как всегда, осветила ее лицо. Нао не надеялся, что Май сможет родить ему дитя, он знал, что в племени ва женщины редко беременеют, как со вздохом сообщила ему их предводительница. Но Май все-таки понесла — немногим позже Гаммлы, которая отнеслась к ней не так, как ожидал Нао, а с теплотой и вниманием, опекала ее и резко обрывала других женщин, смевших потешаться над Май. Май умерла сразу после родов: открылось кровотечение, остановить которое не получилось. Кровью пропиталась вся подстилка из листьев и шкур, где она лежала — так утекла и ее маленькая жизнь. Но ее сын выжил — его, крохотного, но крикливого, заботливо выкормила Гаммла вместе с собственной дочерью. И Май успела научить женщин племени уламров добывать огонь из кремней, терпеливо и бережно. Она не была огнем, она была водой, тяжело думал Нао, пока ее хрупкое тело опускали в глубокую яму — такую глубокую, чтобы не разрыли звери. Водой, текучей и свежей, без которой не было бы жизни. Как и без огня.