Приключенческие тексты

Эта белая женщина, Кава, жена Текондероги, Человека-Грома, сидела прямо на полу своего дома, когда Уттаке и Сваниссит, вожди ирокезов, бесшумными грозными призраками проникли туда. Она сидела возле Ша-венчи, Лисёнка, этого несчастного малыша, вокруг которого всё утро между Текондерогой и ирокезами шёл торг. Лисёнок отказался лечь на подставку, где обычно спят бледнолицые, и улёгся прямо на полу, прикрывшись медвежьими шкурами. Пленный мальчик мог бы стать хорошим воином в племени ирокезов. Но его маленькая жизнь теперь вновь принадлежала бледнолицым. И за это ирокезы получили право беспрепятственно пересечь реку и уйти в родные леса. Сванисситу было невыносимо жаль расставаться с Ша-венчи. Он считал его своим внуком, хотя ирокезские воины убили его отца, мать и других родичей, остальных бледнолицых. Но сам он никогда не убивал детей и женщин, его дети и две жены погибли от рук французов. Война, о, это война. Но Ша-венчи, Лисёнка, он не хотел отдавать, хоть в жилах мальчика текла чужая кровь, кожа была светлой, как солнечный луч, а волосы цветом походили на речной песок. Он положил у его изголовья маленький лук и колчан со стрелами, которые сам сделал для него. И снова посмотрел на эту женщину, на Каву. Её тонкая белая рука, ласково перебирающая волосы мальчика, даже не дрогнула. В зелёных глазах, устремлённых на ирокезских вождей, отражалось пламя очага. Да, она была храброй, как её муж. Сванисситу вдруг остро захотелось напугать её, разбить её спокойствие. Ненависть к пришельцам, явившимся неведомо откуда, занявшим их земли, поднялась в нём испепеляющей волной. Он повёл себя как несдержанный юнец, как необузданный подросток, расхаживая по её дому, хватая то один, то другой диковинный предмет, подобно сороке. Он вертел в руках то вырезанный из кости гребень, то расшитый невиданными узорами пояс, то хрупкую чашку, такую же молочно-белую внутри, как кожа этой женщины. Сваниссит сильнее сжал пальцы, и осколки брызнули на пол. Он искоса посмотрел на Каву — лицо её не дрогнуло. Она не испугалась. И тут Сваниссит нашёл наконец то, что сильнее всего поражало его воображение в жилищах белых людей. Этот предмет отражал лица заглядывавших в него гораздо лучше, чем вода в озере, до малейшей чёрточки. Чёрное Платье, шаман белых людей, отказался подарить такую волшебную вещь Сванисситу, хотя вождь унизился до того, что просил его об этом. Но отсюда Сваниссит не уйдёт без этой колдовской вещи! Старый вождь схватил её, засунул за пояс и с вызовом посмотрел на Каву. Та поднялась с пола одним плавным грациозным движением, откинула с лица золотые волосы и грустно улыбнулась. «Это называется «зеркало», — мягко произнесла она, и Сваниссит невольно пошевелил губами, повторяя это слово. — Подожди, я обвяжу его лентой, чтобы оно не разбилось». Она вынула из шкатулки красивую красную атласную ленту и привязала к рукоятке зеркала, хорошо закрепив его на поясе Сваниссита. А потом вдруг привстала на цыпочки и обняла его! Обхватила руками его худые плечи и прикрыла глаза. От неё пахло чем-то душистым, будто бы весенними цветами, хотя уже наступила поздняя осень. Это её волосы и платье пахли так сладко, и она обнимала Сваниссита, словно давно потерянного брата или отца, искренне и с любовью. Потом она разжала руки и отступила назад. «Идите же, — певуче проговорила она, обращаясь к нему и к остолбеневшему рядом Уттаке. — Идите, пируйте вместе с моим мужем, Текондерогой. Я пригляжу за этим ребёнком». Она снова посмотрела на мирно спящего на полу мальчика. «Его зовут Ша-венчи, Лисёнок», — кашлянув, вымолвил Сваниссит. — Он отзывается только на это имя». «Я запомню», — просто сказала она. Её светлая улыбка была последним, что видел Сваниссит, выходя за её порог. Потом он больше не оборачивался.