Приключенческие тексты

— Но я ведь ваша жена, — проронила она, глядя прямо ему в лицо сквозь рассыпавшиеся пряди белокурых волос. — Я ваша жена перед Богом и людьми. Что, если я беременна? Он едва не застонал. Не от смысла её слов, а от вида этой хрупкой, беззащитной и вместе с тем вызывающей наготы, едва прикрытой лохмотьями, в которые он превратил её платье. Дьяволица, дьяволица, воплощение похоти, суккуб! Он и сейчас желал её, возможно, ещё сильнее, чем раньше, вот такую, растрёпанную, полуголую, как трактирная шлюха, с глазами, вызывающе сверкавшими сквозь светлые пряди, с клеймом на белоснежном плече. Не только её тело сводило его с ума, но и её гордый нрав, её кипучий ум. — Я любил вас, — прошептал он почти жалобно. Она усмехнулась уголком обольстительно пухлых губ, и в её взгляде он ясно прочёл: «Не ты один». — Итак, я ношу ваше имя… и вашего ребёнка, — проронила она с прежним бесстрастием, так, словно сидела в кресле у камина в их гостиной, а не полулежала, упершись спиной в ствол дерева на глухой лесной поляне. — Давайте же, убейте его вместе со мной. Убейте своего наследника, своего сына. Говоря так, она наверняка понимала, что он уже не сможет этого сделать. Она всегда читала его как книгу. Его, графа де Ла Фер! Он стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Она коротко засмеялась. Она смеялась! Над ним! Дьяволица! — Я позову повитуху из деревни, — беспомощно процедил он, — чтобы та удостоверилась, что вы лжёте. — Ах, боже мой, — она повела плечом, испятнанным синяками от его пальцев. — И что же дальше? Вы уже не в состоянии убить меня. — Я посажу вас под замок до конца дней, — мрачно пообещал он, стискивая кулаки. — В подвале. Пусть люди говорят, что хотят, мне всё равно. Я здесь господин. — И у вас хватит духу есть, пить, спать с другими женщинами, зная при этом, что ваша законная супруга сидит на цепи у вас под ногами? Полноте, милый граф, — проговорила она с каким-то ласковым презрением, — да вас не удастся за уши оттащить от двери этого вашего подвала. Боже, она опять была права. Как же он её ненавидел! — Я уеду на войну, — прорычал он, — и велю своим людям сторожить вас. Она снова коротко засмеялась. Разумеется, она, с её ловкостью, через пару дней обольстит сторожа и сбежит — вот что означал этот смех. — Послушайте, граф, я хочу предложить вам прекрасный выход из создавшегося неловкого положения, — неожиданно предложила она, и он против воли выжидательно посмотрел ей в глаза. — Просто уходите. Сейчас. Оставьте меня здесь. Можете даже не развязывать, чтобы не прикасаться ко мне, — добавила она равнодушно, — мне всё равно. Как всё равно, если вы захотите напоследок овладеть мною. Любовник вы никудышный, иначе бы давно обнаружили это проклятое клеймо… Да успокойтесь же вы! — прикрикнула она, словно нянька на капризного ребёнка, когда он гневно дёрнулся от обиды. — Какие ваши годы, ещё научитесь доставлять женщинам удовольствие в постели, не просто задирая им подолы. Так, о чём это я? Ах, да. Уезжайте и забудьте обо мне. Сходите на войну, в самом деле. Отправляйтесь ко двору. Поступите на службу. Мушкетёром, например. Среди них много знатных и родовитых дворян. Можете взять себе вымышленное имя. Например… хм… — она на миг наморщила лоб. — Атос. Красиво, звучно, загадочно. Во время попоек можете рассказывать друзьям о своей трагической любви и о жене с клеймом на плече, которую вы повесили на дереве в собственном лесу. Они будут потрясены и зауважают вас ещё больше. И… — Подите к дьяволу! — в бессильной ярости выкликнул он, не дав ей закончить, и кинулся к лошади. — Там ваше истинное место! В аду! Он развернул коня и ускакал, всё ещё слыша за спиной её язвительный смех. Когда тем же вечером он вернулся на поляну, его наречённой супруги там уже не было. Лишь оборка её кремового платья свисала с ветки, будто в насмешку. Он протянул руку, сдёрнул её и разорвал в клочки.