Приключенческие тексты

— Мы не можем просто взять и напасть на это селение, — хмуро проговорил Томек, отрывая от глаз бинокль и оглядываясь на своего друга, боцмана Новицкого, который, как он сам, старательно скрывался за красными обломками камней. — Это настоящая крепость. Боцман сумрачно покосился на него, и Томек, враз отгадав ход его мысли, с силой сказал: — Мы не можем обращаться за помощью к апачам. — Апачи молодцы, — с вызовом прогудел боцман. Томек устало пожал плечами: — Я и не спорю. Они храбрые воины, отчаянно противостоящие наступлению бледнолицых на свои земли. Но эти пуэбло — или хива, как они сами их называют, — их исконные враги. Они не пощадят здесь никого. Помнишь, шериф нам рассказывал, — Томек попытался улыбнуться, вышло плохо, губы не слушались, — рассказывал, что в здешних местах ходит поговорка: мол, красивая девушка и быстрый конь растут у пуэбло для апача. — Ну, знаешь ли, — сердито отозвался боцман, — мы свою Салли точно растили не для пуэбло! Зачем им было её похищать? — А это и не они, — Томек прервался и настороженно огляделся. Но вокруг всё было тихо. В яркой голубизне неба чёрной точкой виднелся коршун — словно крохотный зрачок на слепящей радужке. — Пуэбло её просто караулят. А те мексиканские бандиты, что на самом деле её похитили, видимо, решили свалить всю вину на индейцев, да ещё и выкуп получить. Они же не знали, что Динго свою хозяйку по малейшему следу учует и в любом обличье отыщет. Лежавший рядом с ними большой рыжий пёс тихонько заскулил, услышав своё имя. Действительно, Динго и привёл Томека и боцмана сюда, в укрытую от посторонних глаз деревню пуэбло по другую сторону от мексиканской границы. Причём в доме шерифа Аллана, приходившегося Салли дядей, и сам шериф, и мать Салли пребывали в полной уверенности, что компания молодых людей отправилась погостить в замирённое племя навахов. Тем более что у Томека там действительно был друг — молодой воин по имени Красный Орёл. Томек был намерен оставить их в этом заблуждении и сам выручить Салли, не прибегая ни к помощи вождя апачей Чёрной Молнии, ни к помощи людей шерифа. И те, и другие не пощадили бы пуэбло. Томек, боцман и Динго преодолели перевал, а затем, ориентируясь на чутьё Динго, поспешили за ним, то поднимаясь на горную гряду, то спускаясь в ущелье, и наконец, оставили коней возле какого-то ручья. И вот перед ними открылось удивительное зрелище: настоящие ласточкины гнёзда, прилепившиеся к красноватым скалам — на почти отвесных склонах, откуда вниз вели то едва заметные тропки вдоль пропасти, то верёвочные лестницы. Если обитатели этих «гнёзд» поднимали лестницы наверх, — а они наверняка делали это каждую ночь, — то селение становилось неприступной крепостью. В которой, разумеется, имелись обширные запасы на случай осады. Тем не менее апачи, насколько было известно Томеку, брали штурмом и такие крепости, как и форты бледнолицых. Но и в случае штурма, и в случае осады Салли непременно оказалась бы в опасности, а этого Томек собирался любой ценой избежать. Они даже увидели девушку — закутанная в полосатую индейскую шаль, та ловко спустилась с другими женщинами к ручью. Она с любопытством вертела головой по сторонам, улыбалась, что-то говорила, помогая себе жестами, в общем, к облегчению Томека, не казалась ни запуганной, ни измученной. Но он заметил, что за Салли неотрывно наблюдала одна из женщин — седая сгорбленная старуха с короткой трубкой во рту. А возле ручья немедля появился отряд из троих хорошо вооружённых воинов, находившихся там, пока женщины набирали в кувшины воду. Томеку стоило большого труда удержать боцмана и Динго от опрометчивого поступка. Те намеревались немедленно броситься вниз и отбить Салли у пуэбло. — Нас расстреляют, едва мы высунем отсюда свои носы, — строго сказал Томек другу, стиснувшему свою винтовку. — И потом, мы подвергнем жизнь самой Салли страшному риску. Динго, лежать! Лежать, говорю! Динго печально заскулил и послушался. Боцман выругался по-польски, но послушался тоже. — А что же делать? — расстроенно прогудел он, снимая шляпу и почёсывая макушку. Его обычно весёлый голос сейчас был полон неподдельного отчаяния. — Ну, я вижу несколько возможностей, — успокаивающе проговорил Томек, переворачиваясь на спину и усаживаясь среди камней. — Самое простое — отправиться к шерифу и всё рассказать. Минусы — он будет обязан действовать по закону как шериф, а не как дядя Салли, а значит, согласовывать свои действия с пограничниками. В итоге… — В итоге они две недели будут тянуть кота за хвост, — уныло пробасил боцман, — а нашу Салли тем временем перепрячут куда подальше. Томек энергично кивнул: — Вот именно. К апачам мы обращаться не будем, потому что это в первую очередь навлечёт опасность на Салли, а во вторую — на множество невинных женщин и детей этого селения. Боцман пробурчал что-то вроде: «Хочешь быть святее самого папы Римского?» — но Томек предпочёл его не расслышать. — Ладно, согласен, — проворчал наконец Новицкий. — Но что ты тогда предлагаешь, парень? — Я пойду туда в открытую вместе с Динго, — хладнокровно сообщил Томек, — и тоже стану их заложником. Далее опять же возможны многие варианты. — А… — боцман разинул рот и спустя мгновение выдавил: — Да тебя же убьют, вот тебе и первый вариант! И потом, а я что в это время буду делать? — Ждать, — Томек похлопал его по могучему плечу. — Ждать, когда нас либо отпустят путём моих дипломатических усилий, — он мимолётно ухмыльнулся, — либо когда я устрою побег. В любом случае ты мне нужен снаружи и свободным. Боцман снова запустил в голубое небо витиеватое польское ругательство и скрепя сердце прибавил: — Пусть так. Но как долго я буду тут торчать? Как ты дашь мне знать, что там у вас творится?! — Думаю, что-нибудь подвернётся, — решительно проговорил Томек. — Запасы еды у тебя есть. Только не спи. И, привыкший действовать решительно, он вскочил на ноги и направился к селению вслед за радостно встрепенувшимся Динго, который предвкушал встречу с хозяйкой. Нового ругательства, донесшегося из-за спины, он, по обыкновению, предпочёл не услышать.

* * *

Едва Томек дошёл до ручья, как случилось то, что он и предполагал. Словно из-под земли перед ним выросли трое воинов, смуглых и крепких, хоть и небольшого роста, сжимавших в мускулистых руках новенькие винчестеры. Томек и сам выхватил револьвер, но тут же демонстративно наклонился и положил его на камни. Потом поднял руки ладонями вверх, показывая, что у него нет другого оружия. Старший из воинов приподнял бровь, не спуская с Томека глаз, что-то гортанно проговорил, потом кивнул на ощетинившегося Динго: — Твоя собака? — Моя, — спокойно ответил Томек. — Не тронет, если я не прикажу. — Зачем пришёл? — продолжал допрос воин. — У вас в плену моя невеста, — выпалил Томек. — Я пришёл за ней. Так что ведите меня к своему вождю, я хочу с ним поговорить. И, тщательно обыскав, воины повели его в селение — сперва по узенькой тропке, потом пришлось карабкаться по верёвочным лестницам. Томек думал, что Динго останется внизу, а жаль. Но воины, переговорив между собой, вмиг вытащили из-под лестницы что-то вроде хранящихся там носилок из шкур. Томек велел Динго влезть в эти носилки, и пёс вознёсся наверх подобно аристократу, возлежащему на плечах рабов. Парень даже позавидовал ему. Чего он точно не ожидал, так это того, что вождём пуэбло окажется женщина. Хотя он читал о таком, но вообще не представлял себе матриархата у индейцев. Он завороженно уставился на эту бронзовокожую женщину, немолодую, но крепкую и сильную, в полосатом домотканом платье до колен. В её иссиня-чёрных волосах поблёскивала седина, глаза смотрели очень внимательно и недоверчиво. Томек понял, что ему следует быть осторожным. Женщина явно была проницательнее доставивших его сюда воинов. Старший из этих воинов, тот, что беседовал с ним у ручья, остался в помещении, куда привели пленника, в качестве толмача. Томек тем временем без стеснения озирался по сторонам, разглядывая каждую мелочь: круглые оконца, откуда щедро лился солнечный свет, увешанные одеялами глинобитные стены, красиво расписанную утварь на специально вылепленных полках… Пуэбло всегда славились среди других племён своим гончарным искусством, про это он тоже читал. Но он вмиг забыл обо всём, когда, чуть пригнувшись, в эту странную круглую залу вошла Салли. Её голубые глаза расширились при виде друга, шаль сползла с плеч, когда она всплеснула руками… но Томек не дал ей и рта раскрыть, кинувшись к ней наперегонки с Динго и схватив в объятия. — Любимая! — пылко вскричал он во весь голос. — Как ты себя чувствуешь? Господи, как я за тебя волновался! Динго тем временем лизал Салли руки. — Томми! — растерянно пролепетала девушка. Томек мог лишь надеяться, что она поймёт: он не просто так назвал лучшую подругу ещё и «любимой», у него есть некий план её вызволения, хоть и очень смутный. — Боже, как я рада! Я ужасно испугалась! И она так бурно зарыдала, что тут уже испугался сам Томек, правда, мгновенно сообразив, что эти бурные рыдания — точно такой же спектакль, как его собственный. Салли никогда не плакала и вообще не теряла самообладания в затруднительных обстоятельствах, на неё всегда можно было положиться. — Боцман ждёт снаружи, — прошептал он ей на ухо, выпуская из объятий, и краем глаза покосился на женщину-вождя. Та спокойно и даже как-то умилённо им улыбалась, и у Томека полегчало на душе. По крайней мере, им пока верили. Отойдя от Салли на пару шагов, он обратился к женщине с укоризной: — Зачем вы похитили мою невесту? — Это не мы, — бесстрастно ответила та, а толмач перевёл. — Нам её привели мексиканцы и велели держать здесь, пока они не вернутся. Сказанное не стало для Томека новостью. Именно об этом он и толковал боцману час назад. — Что же, — заявил он, поразмыслив, — тогда на вас не падёт месть шерифа Аллана или Чёрной Молнии, вождя мятежных апачей. Но только в том случае, если моя невеста немедля уйдёт отсюда вместе со мной. Иначе я ни за что ручаться не могу. Полные губы женщины дрогнули, в тёмных раскосых глазах вспыхнула настоящая тревога: — Шериф? Чёрная Молния? — повторила она по-английски, и Томек сразу понял, что ей, по сути, и не нужен был толмач. — Шериф Аллан, у которого ранчо по тут сторону границы, — дядя Салли, — спокойно объяснил он. — Он поднимет на ноги армию и отряд добровольцев, если узнает, что его любимая племянница находится здесь в плену. А когда Чёрная Молния попал в плен, — он на миг запнулся, но решил рассказать правду, — именно мы с Салли помогли ему бежать. Он называет её Маленькой Белой Розой и считает своим другом. Вашему селению несдобровать ещё больше, если он поймёт, что в её похищении замешаны вы. Смуглые щёки женщины залила пепельная бледность. О таком ей явно не говорили похитители-мексиканцы. — Нам никто про это не сказал, — пробормотала она, подтверждая догадку Томека. — Что же нам делать? Её лицо на миг стало беспомощным, прежде чем снова превратиться в бесстрастную бронзовую маску. — Послушайте, мадам, сеньора, — горячо выпалил Томек, — я ни в чём не обвиняю пуэбло! Я пришёл сюда вместе с Динго, — он указал подбородком на счастливую собаку. — Салли — его хозяйка, он найдёт её где угодно. Отпустите нас, и никто не узнает, что она вообще здесь была, мы все вместе вернёмся домой, да и всё тут. Никто не узнает, — с силой повторил он и затаил дыхание в ожидании ответа. Женщина опустила голову, уже не пытаясь притворяться бесстрастной. — Конечно, вы можете нас убить, — не удержался Томек, — но… Он не хотел пугать Салли, но это необходимо было высказать. Женщина осадила его повелительным взмахом руки: — Мы не апачи, мы люди мирные, мы не убиваем пленников, мы принимаем их в племя, даже врагов. — Она вдруг оживилась, глаза заблестели. — Может быть, вы захотите остаться среди нас? — Было бы очень интересно, — искренне согласился Томек, — но, как я уже сказал, у Салли по ту сторону границы — мать и дядя, а у меня — друзья. Так что тысяча извинений, но мы вынуждены отказаться. Женщина с достоинством кивнула. Морщинка между её чёрными бровями разгладилась, она явно приняла какое-то решение. — Раз так, уходите, — резко произнесла она, и у Томека дрогнуло сердце от облегчения, а Салли громко выдохнула: «Боже, благодарю!» — Но уходите прямо сейчас, — продолжала женщина, хмурясь. — Те люди, что оставили её здесь, могут вернуться в любую минуту. — Боже, — воскликнул и Томек, торопливо хватая Салли за руку, — спасибо, спасибо вам, мадам, сеньора, пани! — Анабакскала, — с неожиданной, очень украсившей её улыбкой подсказала та. — Это моё имя.

* * *

Все трое — Салли, Томек и Динго — спустились со скалы с помощью воинов, и как раз вовремя. Томек опасался, что нетерпеливый боцман кинется в одиночку штурмом брать крепость пуэбло. Тем более что Новицкий оказался вовсе не одинок: когда троица спасённых достигла заветных красных камней, там находился не только боцман, нервно меривший шагами площадку, но и навах Красный Орёл, невесть как тут очутившийся. — Как ты узнал, где мы? — выпалил Томек, горячо его обняв, пока радостный боцман тискал Салли, пискнувшую в его могучих лапищах. — Выследил, — лаконично отозвался навах. — Давайте к лошадям! Я оставил моего гнедого там же, где вы привязали своих. Все начали быстро спускаться по извилистой тропе в ущелье. Динго весело бежал впереди, виляя хвостом и то и дело оглядываясь на вновь обретённую любимую хозяйку. — Эй, парень! Эта твоя баба-вождь не говорила, кто именно велел им держать Салли в плену? — окликнул Томека запыхавшийся боцман. — Нет, — с искренним сожалением отозвался тот. — Вот же я дурак, мне так хотелось побыстрее смыться, пока она не передумала. — Да она бы и не сказала, — пожал плечами навах, и тут же живые чёрные глаза его хищно сощурились, уставившись куда-то вдаль, а в руках вмиг очутилось хорошо известное Томеку старое ружьё с зарубками на прикладе. — Мы сейчас сами это узнаем. Вон их отряд. И в самом деле, по дну ущелья вереницей двигались четверо верховых, закутанных в серапе и с сомбреро на головах. — По твою душу, детка, — пробасил боцман, обращаясь к Салли. — Вовремя мы улизнули. Динго, сидеть! — скомандовал он. На их стороне была неожиданность — бандиты пока что их не заметили. Томек и Красный Орёл поглядели друг на друга. Глаза индейца пылали в предвкушении схватки. — Салли, — наконец распорядился Томек, — пожалуйста, побудь вот за этим утёсом вместе с Динго. Пожалуйста, — повторил он с нажимом, видя, что девушка собирается протестовать. — Ты нам ничем не поможешь, только помешаешь. Но сперва взгляни — те ли это люди, что тебя похитили, — он протянул ей бинокль. Салли нахмурилась, но спорить не стала, сознавая правоту друга. Она взяла бинокль из его рук и целую минуту сосредоточенно вглядывалась в лица мексиканцев, полускрытые полями шляп. Потом кивнула, зябко передёрнув плечами: — Да. Это они. Ужасно противные. — Динго, охраняй, — велел собаке Томек, провожая девушку за скалистый выступ, но умному псу не надо было приказывать. Он улёгся между Салли и тропой. — Сверху мы их перещёлкаем, как куропаток, — азартно воскликнул боцман, передавая Томеку свой револьвер. — У тебя лучше получается палить из этой пукалки, парень. А я уж так, ружьишком побалуюсь. Он дождался, когда все друзья займут боевые позиции за камнями, и полушёпотом скомандовал: — Что ж, ребятки, стрелять по моему сигналу. Я валю первого, ты, парень, — он ткнул пальцем в наваха, — второго, а ты, Томаш, последнего. Одного прибережём для допроса и доставки шерифу. Готовы? Пли!

* * *

Увидев пленника и услышав обо всём происшедшем, шериф Аллан был крайне удивлён. Но теперь это стало его проблемой, в то время как нашим храбрецам, миссис Аллан с дочерью, а также нескольким индейским воинам, в том числе Красному Орлу, предстояло покинуть юго-западные пустыни и отправиться за океан. Молодых индейцев ждали выступления в европейском цирке Гагенбека. Но Томек не терял надежды заполучить друга-наваха в свой отряд звероловов. Так или иначе, приключения продолжались!