Танцы на осколках звёзд

Что может лучше быть душевной боли, мой друг? Если на твоей душе всё ровно, я злюсь. Горем запью, ведь столько крови вокруг, И нас разлучит только холодный твой труп. Я твоя верёвка с мылом, Твоя ванна с бритвой, В твоей таблетке яд, Я всегда где-то рядом. Я тебя найду везде — даже во сне, Я в твоей душе свет, я твоя смерть. Твоя боль- Тони Раут

      Антону семь, когда он впервые застаёт ссору родителей. Не просто крики по пустякам или какие-то глупые обиды, нет, к этому он уже отчасти привык. Это было намного серьёзнее, чем то, что привык видеть. Шастун уже смутно помнит, как умолял прекратить, как трещал мир по швам, когда свидетельство о браке и другие документы упали на кровать. Его впервые в жизни так трясло. Впервые в жизни он так долго плакал и пытался, пытался что-то сделать. Он верил, что может помочь, влезал в самое пекло и сильнее плакал от обиды, когда ничего не помогало.       Видимо это и отрезвляло его родителей.       Шаловливый, вечно светящийся мальчик, готовый помочь абсолютно всем и вся. Его сверстники уже начинали кого-то обижать, хитро строить глазки родителям, а Антон… Антон не мог. Но задирать и обижать его не смели. К нему тянулись, никто не знал почему, даже сам Шастун не догадывался. Он всего лишь ребёнок, к чему такие сложности? Антон быстро обзавёлся друзьями в первом классе, заработал репутацию доброго и отзывчивого мальчика, стремящегося к хорошей учёбе.       Видеть его слёзы невыносимо.       Он и плакал-то, на самом деле, очень редко. Парой слезинок по румяным детским щекам и тут же расплывался в улыбке, глотая болезненный комок расстройства. Шастун поражал этим многих. Не только друзей и учителей, но и самих родителей.       Он ведь сильный мальчик. Он справится.       Всё переворачивается в десять лет. Антон на всю жизнь запомнил эту дату. Десятое ноября. Вполне символично. Первая в жизни медаль по баскетболу, самое счастливое событие, которое случалось за всю его недолгую жизнь. Да, второе место, но это они выиграли. Они отвоевали эти медали. Они огромные молодцы. В сердце разливалось приятное тепло от победы. Здесь все его родные, которые отмечают его успех и день милиции. День его отца.       Но всё идёт совсем не так, как должно.       Не так, как представлял себе Антон.       По окончании торжества его отец, Андрей, провожает своих родителей домой. Казалось бы, совсем рядом, перейти через калитку и готово. Много времени это не занимает, даже если по дороге выкурить пару сигарет. Только его подозрительно долго нет. Антона уже отправили спать. Мальчику завтра ещё на тренировку да в школу, так что сил нужно набираться.       Шастун, почти полностью довольный прошедшим днём, уже гасит свет в свой комнате и уже заползает под тёплое одеяло, устраиваясь удобнее под ним. У Антона замирает всё внутри, когда бабушка залетает к ним в дом и невнятно просит о помощи. Наверное, тогда всё ломается внутри, скручивается в тугой узел. Взрослые быстро покидают дом, собственно, мальчик тоже не может сидеть на месте, зная, что что-то происходит.       Он уверен, что сможет помочь.       Хоть чем-то.       Он вылетает на мороз прям в чём был: майка и трусы. Шастун не верит своим глазам. Смотрит и не верит, кричит, захлёбывается в своих рыданиях, пока его не хватают и не относят назад в дом. В ту ночь они засыпают поздно. Андрея куда-то забирают их знакомые полицейские, а Антон засыпает на его месте беспокойным сном, крепко обнимая маму.       Его отец избивал его дедушку.       Самого родного для мальчика человека.       Тогда Шастун впервые начал бояться его.       Антон не хотел учиться прятать ножи, ключи от дома, машины и сейфа с оружием. Не хотел просыпаться ночами от криков родителей, от которых холодело всё внутри. Не хотел захлёбываться в рыданиях, пока пытался остановить происходящее. Он не хотел жить так. Он читает книжки и весело смеётся с друзьями над очередной шуткой, продолжает играть в баскетбол, а так же заботиться о недавно родившийся сестрёнке. Вика для него всё. Он с первых дней качает её на ручках, стараясь успокоить детский плач. Её младенческий голосок похож на дельфина. Шастун сразу находит в ней родную душу. Катает в коляске, трясёт погремушками, в попытках развлечь, катает на руках и кормит из бутылочки перед сном. Все говорят, что он хороший брат, что таких сейчас не найти. Только от родителей он слышит вечный упрёк. Он всегда недостаточно хорош. Всегда недостаточно старается, не помогает и так далее по списку.       Ему тринадцать, когда у него появляется девушка из-за боязни обидеть человека. Антон не готов к отношениям, абсолютно не знает и не понимает как это должно быть. Он целует Нину в щёку, робко улыбается, обнимает при встрече и прощании, но дальше не заходит. Да и… Куда заходить-то? Шастун не знает что чувствует, не понимает абсолютно ничего и всё чаще общается с одноклассником. С Никитой они сближаются очень быстро. Их буквально примагничивает друг к другу. Понимают с полуслова, общих тем — море. Антону он, кажется, действительно нравится. Никита провожает его до дома, где впервые обнимает, утыкаясь носом в золотистые вихри.       И Шастуну впервые так спокойно.       Его не угнетает абсолютно ничего сейчас. Он жмётся ближе под тихий смех друга. Антон впервые признаёт свои запретные чувства, впервые мечется в муках совести перед девушкой, но в конце концов принимает, как ему кажется, единственное верное решение — расстаться. Не влечёт его к ней. Он предпочитает хрупкой девушке крепкие объятья друга, в которых по-настоящему спокойно.       Всё ломается после нового года. Отец напивается в стельку. Он несёт какой-то бред, а Антона трясёт. Он сидит за стенкой в своей комнате и слушает, как его мама пытается уложить Андрея спать. Получается, откровенно говоря, хуёво. — Не трогай меня. Я тебе чужой человек.       Только и слышится оттуда. Шастун снова влезает. Вылетает из комнаты, трясётся, не знает от чего больше: от холода или от нервов. Майя незаметно шепчет мальчику, что надежда только на него. Её Андрей слушать не станет.       Ту ночь Антон запоминает навсегда. Он долго разговаривает с мамой, сидя возле Викиной кроватки. Малышка вертелась и недовольно пыхтела, словно чувствовала, что что-то не так. Отец успокаивается. Судя по звукам, его сейчас обильно рвёт в туалете, пока мама оглашает Антону простую истину: — Мы разводимся.       Два слова, которые ломают его. Два слова, которые погружают дальнейшие несколько месяцев его жизни в полнейший ад. Антон, кажется, и не живёт. Первую неделю из него рвётся крик боли и отчаяния, а из глаз градом катятся слёзы, которые приходится вытирать пока никто не видит. Для всех он всё тот же милый, самый улыбчивый мальчик без капли грусти.       Шастун долго вертит в руках бритву, когда мама и сестра уезжают к маминому отцу. Он проводит по лезвиям пальцами и шикает от режущей боли. На подушечках кожа расходится, неприятно жжётся, и Антон думает, что это бред, смывая выступившие капельки крови водой.       Эта идея не кажется уже такой глупой, когда отец кричит на него по поводу и без, когда домой возвращаться не хочется. Когда на тренировках он выкладывается гораздо сильнее, чем должен. Когда его сильно хватают за руку или причитают, что Антон больше любит мать, что ему промыли мозги во время очередной поездки к маме. Он беззвучно рыдает, впервые проводя бритвой по тыльной стороны запястья. Порезы рваные, кровоточащие. Он не шипит от боли, он чувствует спокойствие, с каждым разом заходя всё выше и выше, пока предплечье не покрывается множеством ужасающих взгляд ран. Это его маленький секрет, который он старательно прячет ото всех.       Антон не хочет каждый день слушать о том, какая его мама плохая. Не хочет слушать одно и тоже, что его отца бросили, и он несчастен. Антону тоже больно. Он потерял не только любимых родителей, он потерял семью, потерял дом, спокойствие.       Четыре месяца длятся слишком долго. Шастун готовится к тому, что в восьмой класс он пойдёт в совершенно новом для себя городе. И ему, если честно, нетерпится покинуть этот дом, подаривший ему столько страданий и боли. Но его родители мирятся. Казалось бы, ура! Кошмар закончен, и мама Антона снова сможет сдерживать тиранию отца.       Но это было лишь начало его кошмара, который он не хочет вспоминать больше никогда. Снова обещания о разводе, удары по лицу, полное игнорирование, ссоры по поводу ориентации, друзей, вуза да и всего что только могло быть. Только Вика была его отдушиной. Антон сгребал малышку в свои объятья, смотрел мультики и успокаивался. У него в руках его самый дорогой человек, самый родной.       После восемнадцати стало проще. Контакт как-то сам сошёл до минимума. Только чтобы поинтересоваться как там его маленькая сестрёнка да бабушка с дедушкой, которым он старался звонить сам и как можно чаще.       Он не хотел учиться на юриста, но это единственное, что привлекало его с первого класса и что одобрили его родители. Все криминальные книги, фильмы и сериалы — он вырос на них. Антон не хотел идти по стопам отца. В принципе он не хотел иметь с ним ничего общего, начиная с работы, заканчивая чертами характера. Шастун действительно талантлив в своих речах и рассуждениях, поэтому адвокатская профессия была, кажется, наилучшим вариантом из всех предложенных.       Он больше не позволит ломать судьбы других людей.       Не позволит страдать семьям, их детям и обычным гражданам, попавшим в сложную ситуацию. «Клянусь».       Он справился сам, вылез из всего говна, что снежным комом копилось в его жизни, его душе. Антон впервые чувствовал себя свободным, и ему до одури это нравилось. Хотелось показать каждому какого это. Хотелось подарить глоток свежего воздуха всем тем, кто нуждался в этом, кто был на грани, кто запутывался в себе, как в паутине, каждый новый день.       И Арсению в том числе.       Шастун давно отучил себя от жалости, научился игнорировать сжимающееся сердце, когда кто-то рядом плачет, когда дело идёт явно не так, как он планировал. Это сложно. Сложно строить безразличный вид, сжимая кулаки до побеления, чтобы не обнять человека, источающего боль, сложно сдержать улыбку при победе в деле. Слишком сложно быть каменной стеной.       В прямом смысле каменной.       Шастун — защитник для своих клиентов, не пробиваемая ничем стена. Крепкая, способная выдержать любые испытания жизни.       Антон переживал за дочь Арсения. Ребёнок, переживший развод родителей, не забудет этого никогда. Смириться с этим сложно даже взрослому и уравновешенному человеку, когда семья, в которой он провёл много лет, разделяется. Попов казался ему действительно адекватным и умным человеком, здраво взвешивающим свои поступки и слова, но, если смотреть правде в глаза, отец Антона тоже казался примерным и хорошим человеком, но после новости о разводе слетел с катушек окончательно. Они слишком мало знакомы для того, чтобы быть уверенным, что мужчина сможет пережить эту боль. «Не пытайся найти себе оправдание, чтобы познакомиться с ним ближе, Антон, » — хохотал внутренний голос, самодовольно улыбаясь.       Шастун и не искал. В нём, как в здравомыслящем человеке, преобладал профессиональный интерес и только потом уже личный. Он обязан справиться и помочь девочке обрести счастье и покой именно там, где будет наиболее безопасно для неё.       Иначе и быть не может. Он просто не простит себе этого.       Антон чиркает что-то на бумаге отрывистыми движениями руки. Воспоминания о своём детстве каждый раз вызывают в нём неопределённые чувства. С одной стороны они душат его, припирают к стенке, угрожая ножом. Он снова чувствует себя ребёнком. Там, на холодном полу, в своей маленькой комнатке, совершенно беспомощным и одиноким.        С другой же стороны, для него нет лучше мотивации, чем собственное прошлое. Невозможно научиться на чужих ошибках. Только на своих. Путём проб и ошибок, до пробитого лба этими самыми граблями, о которых так любят говорить.       История повторяется?       Не в этот раз.