Потерянное сердце

Снова лежать рядышком, целоваться, пока губы не начнут гореть, ради этого кажется стоило пережить два месяца расставания. Они лежат нос к носу на боку, и Вова всё смотрит ему в глаза, считает ресницы, не может поверить, что это не сон. — Сегодня новый год, мы с пацанами сняли на вечер хату и… — сообщает Братишкин, его пальцы всё скользят по мягкой ткани кофты Хеса. — А я валяюсь тут с тобой. — Ещё есть время. — отвечает Хесус. — Я вёл себя глупо? — Я вёл себя как мудак, так что это всё неважно. — А ты ещё хочешь меня? — спрашивая, Вова наклоняется вперёд, смущённо пряча лицо, и цепляется за его воротник. — В том самом смысле? — Мы… Нам не нужно говорить об этом, мы уже всё давно обсудили. — Нет, ты просто согласился, когда я отказал, и больше никогда не пытался. — Вов… Блять, сейчас, да? Обязательно сейчас? Хочешь поругаться из-за этого? — злится Хесус, отодвигаясь. — Нет, но я хочу попробовать. Хес выдыхает и садится. — Не хочу снова начинать всё это. Не пересиливай себя. — Я и не пересиливаю. Я расту над собой и… — Нет, ты хочешь использовать себя, а мы всё это проходили, когда с трудом научились целоваться без твоих психов. Ты же даже раздеться при мне не можешь. И меня это устраивает, целоваться, обниматься, просто быть вместе. Я уехал не из-за этого, я вернулся, потому что хочу снова быть рядом, а не из-за чего-то ещё. Точно не потому что хочу тебя завалить. — А может если ты надавишь, то получится? — робко спрашивает Вова, приподнимаясь. — Я хочу, правда. — Я… Я так не могу. Мои слова о том, что я люблю тебя не пустой звук. Силой брать я тебя не собираюсь. Братишкин прижимается щекой к его плечу и смотрит большими блестящими глазами. — Я хочу стать полноценной парой. — А без секса мы не полноценная? — Да, даже без секса, мы ведь и вместе никогда не кончали. Из-за меня у нас всё наперекосяк, никогда бы ты от меня не уехал, если бы я устраивал тебя в постели. Любому понятно, что без этого никак, хуй стоит и всё такое. — Блять, какой же ты придурок. Лежать с тобой под одеялом я хочу. — Блять, какой же ты пиздабол! — И вот мы ругаемся, охуенно. Если ты хочешь ебаться, так завали меня сам. Докажи, что готов. — Хесус смотрит на него с вызовом, но не верит в продолжение, поэтому сразу отворачивается. А Вова хватается за его плечи, перелазит через коленки и заваливает на спину, и сразу засасывает. Хесус старается успокоить его ласковыми поцелуями, схватив за щёки, но Братишкин наглейшим образом кусается и забирается руками ему под кофту. — Смотри на то, как я тебя трахну. — шепчет горячо Вова ему на ухо, забираясь пальцами всё выше. Хес отворачивается, вытягивая шею, и прикрывает глаза, боится спугнуть его, если коснётся, но под долгожданную ласку подставляется. Хотя шуткануть как-нибудь по-дурацки очень хочется. Вовины руки под одеждой ощущаются особенно горячо, а поцелуи в шею так вообще. — Блять. — не выдерживая запредельной медлительности, ругается Хесус и прижимает к постели вскрикнувшего от неожиданности Вову. Хес сбрасывает с себя кофту и задирает Вовину толстовку вверх, он его вот так и не видел толком никогда, разглядывает, трогает руками, касается губами рёбер. Он пересекается взглядом с покрасневшим до самых ушей Братишкиным и отстраняется, сглатывая, но ему в бедро упирается уже ощутимым стояком. — Что, мачо? Проверил? — фыркая, спрашивает Хесус, гладит его по животу, тянется вперёд и чмокает его в щёку. — Ты не дал мне и шанса. — обиженно возмущается Вова, подрагивая. — И чего ты хочешь? Мне лежать и не двигаться, я тебе кукла? — Просто, чтобы я привык к мужику. — Какой же ты проблемный. — вздыхает Хес и садится к спинке. — Мы вместе уже не первый месяц, а ты всё ещё ко мне не привык, что изменилось за два месяца, что мы не виделись? Только хуже могло стать. — Изменилось, мне стало недостаточно этого. — Братишкин перекатывается к нему на ноги, тыкается в живот и поднимается выше. — Но… Можно я сам? Хесус кивает, вцепляясь пальцами в подушку, на которой сидит, и позволяет Вове собой управлять. Братишкин снова прижимается губами к шее и гладит пальцами по спине. Такой он мягкий, родной и тёплый, что хочется его к себе прижимать постоянно. Его руки двигаются по чужому телу осторожно, изучающе, так пугливо словно тайком, по мышцам что напрягаются от касаний, он пытается засунуть пальцы под резинку чужих штанов, но резко отстраняется. — Блять! Ну почему я… Сука! — причитает Вова, кусая губы. — Тихо. Давай вместе, хорошо? — Хесус осторожно берёт его за руку и наблюдает, ожидая ответа, Братишкин неуверенно, но кивает. — Только медленно. — Конечно, через одежду. — Я такое мудло, блять, посмешище. Хесус цепляет его за подбородок, целует и ловит его взгляд. — Я тоже, Вов, тоже не готов так быстро, но постепенно всё получится, слышишь? — Но таким образом у тебя всё упадёт, и хуйня получится. — жалобно бормочет Вова. — Всё хорошо. Когда ты такой нежный и чувствительный, сдерживаться ещё сложнее. — Хес опускает его ладонь на свой пах. — Чувствуешь? Он стоит, я хочу тебя, Вов. Братишкин сглатывает и прижимается лбом к его лбу, прикрывая глаза, гладит его член через штаны и ощущает, как сбивается дыхание Хеса. Столько дозволенного, что Вова просто не знает, что с этим делать. А чем дольше он тормозит, тем больше Хесус ёрзает, пытаясь толкнуться в его ладонь. Братишкин находит губами его губы, целует и скользит по щеке поцелуями, двигается вперёд, забираясь к нему на коленки, и Хес опускает ладони ему на поясницу и прижимает резко к себе, вжимая их друг в друга. Вова хватается руками за мягкую спинку кровати и выгибает спину, рвано вздыхая куда-то в его шею. — Нормально? Как ты? — шёпотом спрашивает Хесус и трётся носом у него за ухом. — Блять, да. — отвечает Вова, обхватывая его за плечи, и кусает шею, бормоча что-то неразборчивое. Хес осторожно скользит ладонями ему под кофту, шипит, когда тот кусается так сильно, что останутся следы от зубов. Братишкин отстраняется, облокачиваясь на его ладони, трётся об его обнажённый живот, сам полностью одетый, и Хесус залипает. Серые глаза потемнели, все черты лица ещё мягче стали, губы ярко выделяются припухшие от поцелуев, Вова теряется в ощущениях и отзывается на каждое касание. Хесус снова гладит его по животу, кончиками пальцев ведёт вверх, трёт нежно соски и скользит языком по шее. — Блять, Хес. — Братишкин сам дрожит и плавится, но всё равно выпячивает нижнюю губу и туманным взглядом угрожает. — Чо ты там мацаешь? Нет у меня сисек, можешь не искать. — Хочу их облизать, можно? — ошарашивает его вопросом Хесус. — Что? Конечно нет, блять! — Знаю, тебе же больше нравится с девочкой под одеялом в темноте, да? Как я раньше не понял? — хмыкает Хес и облизывает его щёку. — Сука… — Сильно разозлишься, если я сниму её с тебя? Вова бросает на него хмурый взгляд, чуть отстраняется и стягивает с себя толстовку сам, он жмёт плечами, отчего они кажутся ещё уже, и сам он мельче, смущённо смотрит в сторону. Хесус довольно ухмыляется, притягивая его лицо за подбородок, целует, соскальзывает на шею, расцеловывает ключицы и всё же облизывает один сосок, второй не успевает, Братишкин хватает его за плечи, прижимает к спинке, засасывая, и трётся пахом об его бедро. — Хес… — надломлено стонет Вова и утыкается носом ему в грудную клетку. — А если стоит пиздец? — Тогда поздравляю, ты здоров и полон сил. — смеётся Хесус, рисуя узоры у него на спине. — Блять. Не смешно нихуя. — Я знаю, как помочь. — Ха… Хес ухмыляется, забираясь ладонью ему в штаны и трусы, обхватывает член, который так легко ложится в руку. Братишкин хнычет на ухо, дёргается и стонет, очаровывает своей отзывчивостью, когда медленно двигается, раскачиваясь на его коленях. — Хес! Что?.. — Вова впивается пальцами ему в плечи, огромными глазами наблюдая, как он спускает свои штаны тоже и обхватывает их члены вместе. — Блять. — Не нервничай. Всё в порядке, ты чувствуешь? — Хес двигает ладонью мучительно медленно. — Вот так хорошо? Братишкин обхватывает его за шею руками и дрожит всем телом, двигается сам, нарушая общий темп, слишком быстро. У Хесуса рука соскальзывает, когда Вова резко кончает, пачкая его пальцы спермой, он утыкается в его плечо носом и доводит себя сам, дроча влажной ладонью. Они тяжело дышат в объятиях, не отпуская друг друга.