Street lights

Через открытое окно в полумрак ворвалась прохлада. Холодный воздух нырнул в душную комнату. Он трепал занавеску, стаскивал белые листы со стола и впустил ночной уличный шум. А на стенном шкафу размеренно и спокойно тикали часы. Тик - так. Тик - так. Тик - так. Настольная лампа слепила нездоровым желтым светом. На стене сгрудились тени, пряталась в полутьме мебель, замерев, вдыхала свежий воздух после душного вечера, слушая шорох шин по асфальту и приглушенные голоса за окном. За столом, ссутулившись, сидел человек. Он нетерпеливо черкал карандашом на листе бумаги. За спиной часы тикали, отсчитывая время. Перевалило за полночь. Сломался с треском грифель. Парень замер, не отрывая взгляд от листа. Ноющая боль в районе лба усиливалась, затекла шея, слезились от неровного света глаза... За окном громко просигналил автомобиль. От порыва ветра дернулась занавеска, до упора распахнулась оконная створка. В комнате стало слишком прохладно. - Не то, - почти отчаянно выдохнул парень, сжав карандаш в кулаке. Щелчок - и он сломался надвое. Человек за столом глубоко вдохнул, откинулся на спинку стула и попробовал размять шею. Кровь прилила к голове, растворяя боль где-то внутри. Он сгреб исписанные листы и подошел к распахнутому окну. Откуда-то снизу донеся веселый хохот. Парень поморщился, будто осмеивали его. Листы в руках колыхались в такт тиканью часов. На беззвездном небе висело серое пустое лунное око. Снизу горели цветные уличные огни, шумели моторы, стучали, шептали, говорили, шуршали неспящие люди... Воздух казался влажным, таким, что хотелось потрогать его руками, собрать капли и умыть лицо, впитать прохладу до дрожи и костей. Хохот повторился. На тротуаре выпускал сигаретный дым паренек в красной клетчатой рубашке, вальяжно привалившись спиной к стене. Рядом, скрестив руки на груди, стояла темноволосая девушка в кожаной куртке. Она переминалась ноги на ногу, будто замерзала, изящно выставляя вперед ножку, обутую в туфли на высоком каблуке. Другая девушка пританцовывала на месте, забавно подпрыгивая. Она то размахивала руками, то хваталась за подол длинной юбки. Паренек сказал что-то неразборчиво, блондинка в ответ засмеялась чуть тише, чем раньше, теребя в руках ткань. И человек у окна понял, чье веселье потревожило его душевную гармонию. Он вернулся к столу и сунул исписанные листы в ящик, неуклюже скомкав и помяв уголки. Пустотой перед ним зияла мусорная корзина, как будто намекая, что лучшего применения написанному сегодня не найдешь. Парень раздраженно пнул ее ногой, выключил лампу, на ощупь добрался до дивана и лег, не раздеваясь. Закрыл глаза, позволив словам в голове смешиваться в строчки, фразы и предложения. Головная боль стихала, уступая место непонятной тяжести у затылка. Мысли превращались в большой липкий ком, катящийся с горы воспоминаний. Усталость наваливалась на грудь, было трудно дышать. Пару раз он резко садился, делал вдох и тряс головой. Но картины в мозгу вспыхивали с новой силой: он пожалел, что не напился в этот вечер. Постепенно реальность и кошмары сплелись в одно целое. Наконец он провалился в тревожный сон под тиканье часов на полке и звенящий смех за окном.