выстрелы в молоко

Олег, похлопав по карманам, про себя матерится. Вслух спрашивает: — Зажигалка у кого-нибудь есть? Знает, что вопрос безнадежный: собралась, подумайте только, команда некурящих, но попытка — не пытка. Солнце, хоть и скрылось, оставило после себя душный шлейф, и он опускается сверху, давит на виски. Еще и зажигалку потерял… — Могу дать, — оживляется Вадим. Олег с сомнением смотрит на него через костер. Вадим лыбится, и Олег не выдерживает, грубо говорит: — Ну так давай тогда. — Что? — Зажигалку. Теряя терпение от белозубой улыбки Вадима, Олег про себя считает: раз, два, три… А, чертова ты наглая морда, сколько можно лыбиться? Раздражение поднимается все выше и трещит во лбу. — А, зажигалку, — с притворным сожалением произносит Вадим, — нет, зажигалку не могу… Стиснув зубы, Олег выбивает сигарету из пачки и, склонившись над костром, подкуривает от него под вопль Родригез: — Смотрите, Волков избавляется от бровей и ресниц! Едва дым врывается в легкие, Олег выпрямляется. К лицу словно раскаленный блин приложили. Но жжеными волосами не пахнет, значит, подпалил только сигарету… Марш-бросок через заросли джунглей сменяется долгой полосой песка. Они, навьюченные оружием, бредут, обливаясь потом, и когда солнце встает в зенит (будто оно в этой пустыне когда-то уходит из зенита…), останавливаются перевести дух. Вадим бросает на Олега взгляд и вполголоса спрашивает: — Дать? От жары, наверное, мерещится то, чего нет. И слова плохо слышатся. Вадим все смотрит, на этот раз без улыбки, и Олег проклинает его — вместе с бронзовым загаром, с ежиком белых, выцветших от солнца волос, с торчащими краями татуировки на мощной шее. Цедит сквозь зубы: — Что — дать? И Вадим скалится в уже приевшейся ухмылке: — Воду, конечно. А ты что подумал, Поварешкин? Если бы жара не забирала так много сил — Олег бы его прямо здесь стукнул, правда, и повалял в песке, так бы повалял… Мысли соскакивают к совсем другим играм, которым песок будет лишь мешать, забираясь в неположенные отверстия и прилипая к оголенным частям тела, и Олег только закатывает глаза, отворачиваясь. Ладно. Если и покраснел — все равно незаметно, у них всех разве что пар из ушей еще не идет… К ночи на базе боевиков, закончив работу, обходят и шмонают трупы, ищут удостоверения. Вадим выпрямляется над одним с победным видом, и Олег протягивает руку: — Давай. — Куда? — интересуется Вадим, словно это и вправду сложная задача. Олег выходит из себя: — Ксиву сюда давай! Вадим бросает ему удостоверение в красной обложке, и Олег чудом ловит его. Ругаясь, обтирает окровавленные корочки о штаны и прячет в сумку к остальным. Командует отходить, и уже в спину слышит бормотание Вадима: — Хоть бы пояснил, а то — давай… куда давай? В рот, в жопу? И это командир?.. Олег рычит. Уже на следующий день они отмываются, приводят себя в порядок на точке, Родригез чилит на балконе — этой девице все нипочем, дай только ноги вытянуть и бутылку в руку взять… А Вадим трется на кухне, пока Олег варганит если не вкусный, то хотя бы приемлемый ужин из тушенки и макарон. Вадим, действуя на нервы, то и дело предлагает: — Подать нож? Лопатку? Тарелки? А десерт будет? И подбирается все ближе. Сначала стоял у двери, потом переместился к холодильнику, а теперь трясет волосами над плитой. — Подай мне немного личного пространства, — ворчит Олег и, взяв кастрюлю полотенцем, сливает воду в раковину. — Я думал, мы сблизились, — огорчается Вадим. Поставив кастрюлю, Олег взбешенно оборачивается к нему, натыкается на любопытный, совсем не виноватый и даже не злой взгляд и осекается. Вадим, оглянувшись на распахнутую дверь балкона, подступает ближе, и Олег, сделав шаг назад, упирается в кухонную тумбу. — Дать бы тебе… — начинает Олег. Вадим перебивает: — Давно на это намекаю. — В морду, — мстительно заключает Олег. Нет, он отчасти предполагал, что все эти шутки — завуалированный флирт, но господи-боже, нельзя же выводить человека из себя сутки напролет и рассчитывать на… на… рассчитывать… Вадим так резко наклоняется, прикусывая нижнюю губу, что у Олега все мысли из головы выбивает. А Вадим, положив ладони на талию, прижимается совсем уж интимно, и после нескольких дней в полной амуниции, в бронике, прикосновение через футболку — все равно что к голой коже. — Охренел? — вмиг пересохшими губами спрашивает Олег. Вадим, ничуть не смутившись, все так и держит талию, все так и дышит в губы. Отвечает тихо: — Да ладно тебе. Так что, ты, получается, снизу сегодня будешь? — Я с тобой вообще не буду, — шипит Олег и через его плечо смотрит на дверь балкона — не-а, ни фига не подглядывает, Родригез так и изображает из себя туристку, не назагоралась еще на солнышке… Вадим, плавно скользнув коленом между бедер, шепчет на ухо: — А чего тогда стоишь и терпишь? Он тоже словно бы голый — в белой майке, в нелепых выцветших шортах, когда-то, наверное, бывших розового цвета, и он возмутительно, отвратительно самоуверенный. Как раз такой, как Олегу нравится… Его большое горячее тело греет сильнее, чем включенная газовая плита. — Ладно, — тихо говорит Олег, — дам тебе в рот. Тогда отвянешь? — Не-а, только больше распалюсь… Вадим нагло трется носом о щеку Олега, и честно говоря, даже на тушенку становится плевать, пусть хоть в угольки сгорит, но все же Олег успевает повернуть крутилку, выключая газ, прежде чем позволяет Вадиму потянуть себя в сторону санузла. Там, в тесном помещении, Вадим прижимает его к еще влажной после душа плитке, приникает к губам, шарит ладонями по всему телу, и Олег запускает руки ему под майку, касается обжигающей кожи. Встает как по команде — почти мгновенно. Вадим трется бедром о вставший член, мокро проводит языком по щеке, и Олег, морщась, уворачивается, а Вадим, словно только этого и дожидался, лезет языком в ухо, и Олегу скулить хочется. Остатки самообладания все-таки собирает в кулак и давит на плечи Вадиму — тот ведь кое-что опрометчиво пообещал… И к его удивлению Вадим послушно опускается на колени, спускает брюки Олега вниз, вжимается лицом в пах. Подняв взгляд, самодовольно ухмыляется, стягивает трусы и — да, господи, да, берет в рот. Олег, выдохнув, откидывает голову назад, досадно бьется затылком о плитку. Рот у Вадима — еще жарче пустынного солнца, а язык все такой же без костей, ловкий, будто он и с набитым ртом поболтать хочет… Прикусив губу, чтобы не издать ни звука, Олег плавится, толкается ему в рот, в нежную слизистую щеки, и Вадим, легко придерживая его за бедра, разрешает покомандовать. Олег, сцепив пальцы в замок на его затылке, нетерпеливо входит, задает быстрый темп, жадно смотрит, как растянуты губы Вадима вокруг члена, как подрагивают ресницы. Дышит шумно носом. А потом… потом не отталкивает. Проглатывает. Олег, уронив руки, пытается отдышаться. Сердце бешено колотится. Поднявшись, Вадим улыбается: — И нечего было так бояться, да? Привлекает к себе и, воспользовавшись мигом слабости после оргазма, поворачивает Олега, толкает к раковине. Налетев на нее, Олег цепляется за ее края. Бросает взгляд на Вадима через зеркало. Тот, взяв за бедра, чуть тянет на себя, торопливо сдергивает шорты, обнимает за талию и ложится грудью на спину. Олег молча его спрашивает: что творишь? А Вадим, взяв член в кулак, проводит по нему, и головка влажно мажет Олегу по бедрам. Так и глядя друг на друга в отражении, даже дышат, кажется, в унисон. Движения Вадима все быстрее, размашистей, задевает костяшками то ноги, то задницу, и наконец находит удобное положение — уткнув головку под яйца, наскоро себе отдрачивает. Прикрыв глаза, кусает за шею. Олег толкает его локтем в бок — хватит, и так уже торчим здесь целую вечность, а ты еще следы оставишь… Вадим только плотнее смыкает зубы, терзая тонкую кожу, и Олег, выдохнув, сдается. Он мог бы вообще от одного члена между ног сдаться, так что еще долго продержался… Вадим, тихо рыкнув, опаляет промежность спермой. И, немного полежав на спине Олега, отступает назад. Надевает шорты, тянется к раковине вымыть руки. Олег его отталкивает, ворчит: — Я только что мылся вообще-то. Сполоснув ладони, проходит мокрой рукой по бедрам и между ягодиц. — Так я поэтому и торопился, — хмыкает Вадим, — хотел чистеньким взять. — Ты же дать планировал, — напоминает Олег. Выключив воду, отступает в сторону. — Я многозадачный, — отвечает Вадим. — И разноплановый. Любые фантазии за ваши деньги. Фыркнув, Олег зачем-то тянется к нему, целует наглые губы и выходит из ванной — ужин еще не готов… С балкона кричит Родригез: — Почему меня не позвали? — У нас был приватный разговор, малышка, — отвечает ей Вадим. И тише добавляет: — У нее прямо паучье чутье, когда кто-то трахается. …Ночью оказывается, что он абсолютно прав: стоит тихонько пойти в родную уже ванную комнату — Родригез возмущается: — Опять в душ — и без меня? И приходится закрыться на щеколду.