выстрелы в молоко

Покачиваясь в ярко-розовом надувном круге, подставив коленки солнцу, Сережа, глядя, как крупный блондин опять прочесывает море мимо них кролем, замечает: — А он хорош. — Я тоже так могу, — фыркает Олег. Сережа переводит на него взгляд. У Олега круг ярко-зеленый. Он в нем расположился с полным комфортом — загоревший, абсолютно довольный жизнью, как и Сережа. Вот только… — Обнови коктейль, — просит Сережа и протягивает Олегу опустевший стаканчик. Вздохнув, Олег возится, соскальзывает стопами в центр круга и, взяв пластиковый стакан, гребет к берегу. Сережа немного смотрит на его спину, возвышающуюся над водой, а потом переводит взгляд на блондина. Тот, наплававшись, отдыхает у буйков, зацепившись за ним руками. И у него спина красивая, только между лопаток красная, чуть обгоревшая, и сам он еще белый — видимо, совсем недавно приехал. По крайней мере, Сережа его до сегодняшнего дня не замечал, а как увидел — уже не смог перестать разглядывать: блондин так энергично рассекал воду от берега до буйков, плавал так неутомимо, что невольно возникали мысли, что он такой, наверное, во всем, а главным образом, конечно, в постели, все размышления рано или поздно скатываются в постель… Блондин вдруг оборачивается, смотрит на Сережу в упор и, ухмыльнувшись, подмигивает. Сдержанно улыбнувшись ему, чтобы не раскатывал губу раньше времени, Сережа приспускает солнечные очки на кончик носа и рассматривает блондина внимательнее. А на лицо-то он тоже симпатичный. Челюсть какая мощная… Ему кажется, что блондин подплывет к нему и заведет разговор, но тот, развернувшись, устремляется от буйков к берегу, мощно загребая то одной, то другой рукой. А издали уже приближается Олег с двумя коктейлями, сосредоточенно бьет ногами под водой, и Сережа, сжалившись, лениво подплывает к нему поближе. Солнце уже становится слишком жарким, и это, пожалуй, последний коктейль перед душем и кондиционированной прохладой номера… Отель Сереже нравится: частный песчаный пляж, крохотный номерной фонд, ни слова на родном языке — интересно, из какой страны блондин?.. Развлечений поблизости нет, но им с Олегом горевать не о чем: прыгнуть в арендованную тачку, оставленную на парковке отеля, — дело пары минут. Отпуск получается томный, спокойный, и почему-то даже не надоедают длинные дни. За обедом они обсуждают: — Да он немец какой-нибудь. — Необязательно, — не соглашается Сережа. — Может, швед. — А с чего ты вообще взял, что он на твоем языке любви умеет говорить? — спрашивает Олег и отрезает от стейка кусочек. Насаживает его на вилку и, подняв ее, весело смотрит на Сережу. Добавляет: — Сейчас он придет на обед и окажется, что с ним отдыхает целый выводок белокурых детишек. — Не смеши, — морщится Сережа и принимается за рыбу. — Ты же знаешь, я вижу людей насквозь… Олег вдруг поднимает взгляд, смотрит ему за плечо и тихо говорит: — Идет. Сережа оборачивается, совершенно без стеснения смотрит на блондина. Тот, в белой хлопковой рубашке нараспашку, просторных шортах с тропическим узором, проходит мимо них и улыбается… но улыбается Олегу. Сережа, опешив, провожает блондина взглядом. Хлопнув глазами, смотрит на Олега. — Он мне подмигнул, — сообщает Олег, едва не трескаясь от самодовольства. — Тебе показалось, — категорично отвечает Сережа. — Может, у него нервный тик, — ворчит он. — И вообще, — продолжает, — у нас с ним проскочила искра, пока ты за коктейлями плавал, он мне воздушный поцелуй послал… Олег тихо смеется и делает глоток белого вина. Вечером они устраиваются на пляже поодаль от лежаков, садятся прямо на песок, и песчинки липнут к бедрам, к голым стопам. Олег зажимает между ног бутылку вина и выкручивает пробку штопором, а Сережа подставляет бокалы. Небо потихоньку перетекает из зефирно-розового в кровавый цвет, Олег, налив вина, гладит колено Сережи. Первый глоток красного — терпкий, поцелуй на закате — сладкий. Олег смотрит на Сережу, и в карей радужке отражается монетка почти упавшего за горизонт солнца. Сережа краем глаза замечает движение, удивляясь — как же такой здоровый мужчина ходит столь беззвучно?.. Олег оборачивается, уловив эмоции Сережи, как раз вовремя. Блондин, остановившись в паре шагов от них с бутылкой и бокалом в руках, спрашивает: — Не помешал? Сережа ехидно улыбается ему: — У нас тут романтик. Но если тебе есть, что предложить… — Штопор ищешь? — невинно интересуется Олег. — В том числе, — щурит глаза блондин. Олег жестом предлагает ему сесть, а Сережа решает: — Допьем сначала наше. — Вадик, — представляется блондин, они называют свои имена, и Олег снова наполняет бокалы. Болтовня — совершенно ни к чему не обязывающая: какая прекрасная погода, какое чистое море, а ты профессиональный пловец? А, просто любишь купаться… Сережа чувствует, с каким интересом Олег смотрит на Вадика, почти ласкает его взглядом, и сам тоже не может отвести взгляда от яркой татуировки на груди, от пуговиц рубашки — застегнуты всего две. Вадим безо всякого смущения задерживает взгляд на Сереже, прижимая бокал к губам, и вальяжно переводит глаза на Олега. А когда Сережа, поставив бокал на песок, меняет позу, то словно случайно касается колена Вадима, и тот явно задерживает дыхание. Олег, тут же включившись, дотрагивается до запястья Вадима и спрашивает, налить ли ему еще. Вадим задумчиво смотрит на бутылку и, мотнув головой, отказывается: — Не надо. И так хорошо… с вами. Солнце совсем село, и свет от окон номеров не долетает до них. Висит, роняя зыбкую дорожку света, луна, проклевываются звезды, и Сереже кажется, будто они одни остались во всем мире. Он, коротко тронув бедро Олега, тянется вперед, к Вадиму, и замирает на расстоянии выдоха от его губ. Ничего не говорит — хочет слышать шум волн. И Вадим, помедлив, кладет ладонь ему на затылок и преодолевает последние миллиметры, целует. Губы у него совсем не как у Олега, и щетина не такая жесткая; а ладонь — такая же большая, теплая, уютно лежит на затылке. Сережа скользит кончиком языка по губам Вадима, чувствует, как Олег гладит по спине, словно одобряя, и плавно отстраняется. Шепчет: — Я бы оставил тебя только себе, но Олег мне этого не простит. Вадим едва заметно усмехается в темноте, и Сережа уступает Олегу место. Вот ему Вадим кладет руку на загривок, чуть сжимает, а второй тискает бедро. Они тоже целуются всего пару мгновений, словно на пробу, а потом все трое смотрят друг на друга, переглядываются, будто решают головоломку; Сережа берет все в свои руки. Тянется к ширинке Вадима, накрывает пах ладонью, скользит губами по его шее, а Олег — целует Вадима, запускает руку в вырез его рубашки, гладит грудь. Вадим шумно выдыхает носом, и повалить его спиной на песок получается запросто, он и не сопротивляется. Сережа перехватывает у него поцелуй, сталкивается на его бедрах рукой с Олегом. Поставив колено между ног Вадима, проводит пальцами по коже под шортами, забираясь в штанину. Приятно удивляется: — О, ты там голенький? И гладкий? — Готовился, — хрипло говорит Вадим, и Олег тут же накрывает его губы своими. Они с ним играют — касаются везде, кроме самого главного, задевают вставший член словно невзначай, и Вадим, распалившись, то тянет за волосы к себе Сережу, то требует Олега, взяв за подбородок двумя пальцами. Его приятно трогать: твердый, упругий, сильный, и только песок впивается в колени, мешая. Но вернуться сейчас в отель, под жесткий искусственный свет сейчас — просто немыслимо. Сережа обхватывает член Вадима через шорты, и тот толкается бедрами навстречу ладони. Приподнявшись на локтях, шепчет: — Если ты и сейчас просто подразнишь, то я вас обоих на этом песке… — Угрозы? — хихикает Сережа и сжимает сильнее. Вадим, выдохнув, роняет голову на песок. А Сережа, подтолкнув Олега в сторону, удобнее садится между полусогнутых коленей Вадима, оттягивает резинку его шорт вниз и склоняется, проводит по члену языком. Слышит шорох одежды, как Вадим тянет Олега к себе, опять шепот: — Садись прямо на лицо… Сережа готов поспорить, что Олег заартачится — не так уж он легко относится к сексу, но… Олег, приспустив шорты, нависает над головой Вадима, устроившись лицом к Сереже, и медленно сгибает колени. Вадим, взяв его за бедра, притягивает к себе, и Олег сдавленно ахает. Опершись ладонями на грудь Вадима, жмурится, нервно сглатывает, член у него жмется головкой к животу, падает на рубашку Вадима капля смазки. Сережа, завороженный, машинально ведет кулаком по члену Вадима и, опомнившись лишь после задавленного стона Олега — вышел полувздох-полухрип, — опускается ртом на член Вадима. Берет за щеку, выписывая языком восьмерки, закрывает глаза. Привыкает. Олег сдерживается изо всех сил, но шумное его дыхание будто даже перекрывает плеск волн о берег. На затылок опускается ладонь, Олег выдавливает: — Возьми… возьми до горла, он… ох… заслужил… И Сережа пускает член глубже, стенки глотки смыкаются на нем, он сглатывает, и Вадим, наверное, застонал бы, не будь его язык внутри Олега… Олег стискивает плечо Сережи, и пальцы его дрожат. Как же Вадим быстро подобрал к нему ключик, проносится в голове у Сережи, словно знал, что Олег там невероятно чувствительный… Олег все же тихо скулит, упирается лбом в плечо Сереже, дрожит всем телом. Прикрывает член ладонью, но все равно брызги спермы попадают Сереже на щеку. Он с пошлым звуком выпускает член Вадима, вытирает лицо ладонью. Олег, подрагивая, неловко переносит колено в сторону и, подтянув шорты, пытается отдышаться. Вадим, приподнявшись на локтях, вполголоса спрашивает: — Ну, а ты как хочешь, малыш?.. — На твой член, — одними губами произносит Сережа, — но позже… И опять берет в рот — толстый, большой, красивый… Вадим запускает пальцы ему в волосы, давит на макушку, требуя ускориться, и Сережа почти стонет — так гладко скользит головка по языку, так приятно лежит тяжелая ладонь на голове. Вадим, ахнув, замирает, бедра его напрягаются, в рот бьет сперма. Сережа медленно выпускает член. Гладит Вадима по животу, забравшись ладонью под рубашку. Да, он хочет попробовать этот член не только на вкус, хочет ощутить его внутри — сперва его, потом — Олега, но стоит уже так сильно, что он попросту не выдержит до номера. Олег с Вадимом подбираются к нему ближе, и Сережа тянет их ладони к ширинке, закрывает глаза. В две руки они касаются его, целуют лицо и шею, касаются везде сразу, их ладони обжигают по всему телу — и Сережа, уткнувшись Олегу в изгиб плеча, тихо стонет, содрогается, зажатый между двумя телами. Через пару вдохов-выдохов просит: — А вот теперь я хочу открыть вторую бутылку вина. Его пожелание исполняют мгновенно. Только пить приходится из горла — бокалы увязли в песке… * Колеса мягко скользят по горному серпантину. Сережа, обернувшись назад, рассказывает: — Здесь есть замечательная обзорная площадка. С нее весь берег — как на ладони. Мы еще в первый день ее обнаружили. Тебе понравится. — Не сомневаюсь, — улыбается Вадим, глядя словно сквозь Сережу. Устраивается удобнее, шире разводит ноги, чтобы не упираться коленями в передние сиденья, и спрашивает: — А если вы такие продуманные и даже пробку с собой привезли, то почему третьего решили здесь найти? Взяли бы тоже с собой. — А у него отпуск, — хихикает Сережа. Вадим смотрит так, будто влюблен в его смех. Олег останавливается на площадке, глушит мотор. Пока он достает из багажника термоконтейнер с вином и сыром, ставит его вместо стола у самого края скалы, Сережа прогуливается по пятачку скалистой породы, чуть поросшей травой — два шага туда, два обратно, а дальше — тупик, нагромождение камней и сухие деревья. Задевает то и дело кончиками пальцев Вадима, замершего у автомобиля. По плечу, по бедру… Солнце мажет золотыми лучами по ежику его волос. Вадим наконец ловит Сережу — видимо, устал от мельтешения перед глазами, но терпел долго, Сережа рассчитывал оказаться в его объятиях раньше. Вадим обвивает руками его талию, притягивает ближе. Прислонившись к дверце машины, проводит губами по щеке Сережи. Шепчет: — И часто вы так цепляете парней? Заскучали вдвоем? Сережа касается его шеи, смыкает зубы на тонкой коже, нарочно оставляя след, и лишь после этого томно отвечает: — Все-то тебе расскажи… Олег звякает бокалами, и Сережа выскальзывает из объятий. Замечает, что Вадик к краю отвесной скалы приближается опасливо, загодя опускается на корточки, последние полтора шага подползает на коленях к импровизированному столу. На крышке термобокса уже стоит сырная нарезка, ломти белого хлеба, Олег разливает вино — взяли стеклянные бокалы, потреблять благородный напиток из пластика — попросту преступление. Вадим берет бокал за тонкую ножку и без тоста звякает им по бокалам Сережи и Олега. Слова, в общем-то, не нужны. За эту неделю почти ни разу им не понадобились. Хватало прикосновений и ощущений голой кожей. Вадим смотрит, как солнце потихоньку тянется к морской глади, а Сережа переглядывается с Олегом. Вот видишь, я же говорил — он почувствует, ему тоже не чужда эта красота. Хоть и выглядит простым, но внутри он причудливо уложен… Олег едва заметно пожимает плечами, признавая поражение, и кладет ладонь Вадиму на колено. Дневная жара уже ушла, а здесь, в спирали дорожки, бегущей к самой вершине гор, гладит лицо приятный ветерок. За все время, что они сидят на земле и пьют вино, мимо не проезжает ни одной машины, и Сережа уверяется: они наконец нашли райский уголок и будут возвращаться сюда каждое лето, а может, и осень, а еще — море в несезон обширнее и глубже, разве нет? Он, замечтавшись, упускает момент, когда Вадим и Олег начинают целоваться. Не замечает, кто из них потянулся первым, а теперь, когда они держат лица друг друга в ладонях, целуются, прикрыв глаза, уже и не понять. Сережа завороженно наблюдает, как их притягивает друг к другу — абсолютно очевидно, что между ними вспыхнуло, напряжение их тел Сережа чувствует почти физически, и сам не сразу лезет третьим, сперва — поглаживает член через одежду, любуясь ими. Они сами обрывают поцелуй. Вадим поворачивает голову к Сереже, спускает взгляд на его ладонь, лежащую на члене, и ухмыляется почти плотоядно. Коленями перебирается ближе, затягивает к себе на бедра, и вот уже Сережа целуется с ним, ерзая, пытаясь прижаться теснее к его члену — своим. Краем уха слышит звон и догадывается, что Олег убирает в сторону бокалы, бутылку, ящик. Ощущает ладонь Олега на своей спине — он, сев за Вадимом, обнимает их обоих вместе, прижимая друг к другу еще крепче. Сережа соскальзывает губами на шею Вадима, прикусывает ворот футболки, пока Олег, повернув голову Вадима к себе, приникает к его губам. С ним получается так просто — с первого же взгляда, словно все было предрешено. Ни Сережа, ни Олег не испытывают ни малейших сомнений, ни капли ревности, хотя после первой близости на вечернем пляже, после продолжения в номере сели и обсудили, что с ними вдруг случилось. И решили, что все сложилось правильно, раз обоим понравилось и ни на долю градуса не потушило их личный костер, горевший всегда лишь для двоих. Сережа подталкивает Вадима в грудь, чтобы он откинулся спиной на Олега. Вадим поддается, устраивается затылком на Олеговом плече, Сережа запускает ладони ему под футболку, задирает ее к подмышкам. Мурлычет: — Ты же понимаешь, что мы не просто виды решили тебе показать? — Догадался, — сипло отвечает Вадим, — еще когда ты пробку попросил вставить… Олег тихо смеется и стискивает грудь Вадима. Выдыхает: — Тогда… тогда вставай, руки на капот, готовься к осмотру… Вадим тоже смеется — коротко, беззаботно. Сережа соскальзывает с его колен, подает ему руку, и Вадим, взяв его ладонь, легко встает. Порывисто снимает футболку и бросает в сторону, опасливо оглядывается в сторону пропасти — и направляется к машине. — Прошу, — весело указывает Сережа ладонью направление для Олега. — Только после вас, — учтиво отвечает Олег и, достав из кармана презервативы и маленький тюбик смазки, протягивает Сереже. Вадим, замерев у капота, оборачивается к ним и спрашивает: — Что, прямо на виду у всех? — А ты стесняешься? — хищно спрашивает Сережа и, приблизившись к нему, тянет в сторону, спиной к дороге, чтобы перед собой он видел только горизонт и разгорающийся закат. — Мне это чувство незнакомо, — бормочет Вадим и, доказывая свои слова, облокачивается на капот, выставив пятую точку в сторону трассы. Сережа, встав за ним, проводит ладонью по напряженной спине, стягивает его шорты пониже. Ложится грудью на Вадима и шепчет: — Я даже раздевать тебя не буду. Но мы тут уже провели один вечер, мимо проехала всего одна фура и дружески погудела… — Ну-ну, — хмыкает Вадим. — Признайся, ты любишь в общественных местах, где все увидят твою белую… Сережа касается его между ягодиц, тянет за стопор пробки, и Вадим, выдохнув, осекается, больше ничего не говорит. Через его плечо Сережа смотрит на Олега. Тот, боком прислонившись к капоту с противоположной стороны, подмигивает ему. Тянется было к груди, где обычно карман куртки с сигаретами, но там пусто, на нем лишь рубашка-поло. А Сережа вытаскивает пробку, кладет ее на капот, проникает пальцами в растянутое отверстие, и Вадим глухо стонет, опустив голову на скрещенные предплечья. — Лучше смотри, какой закат, — шепчет Сережа. — Великолепный вид. — Это у тебя великолепный вид на мои булочки, — стонет Вадим, принимая пальцы. — Не поспоришь, — соглашается, хихикнув, Сережа. Приспускает и свою одежду, натягивает резинку — у него, кажется, встал лишь от того, что он погрузил в Вадима пальцы, а тот их так легко принял. Сережа опускает взгляд на спину Вадима — широкую, мускулистую, уже успевшую подернуться легким загаром. Надавливает большими пальцами на ямки над ягодицами, стискивает половинки, покрытые пушистыми золотыми волосами. Персик, думает он. Чистый персик… И, оттянув одну в сторону, входит, едва сдерживаясь от тесноты, обхватившей член, стон. Вадим сжимает кулаки, упирается лбом в предплечье, сводит лопатки. Сережа, опять опустившись на него грудью, целует его загривок, а Олег, протянув руку, массирует подушечками пальцев голову Вадима. Вполголоса спрашивает: — Неприятно? — Не, редко просто так, — выдыхает Вадим. — Рыжик, давай полегче со мной… Сережа, протиснув ладонь ему под горло, мягко держит его шею. Пальцы не напрягает. Вадим сглатывает, и рукой Сережа чувствует, как подпрыгивает его кадык. Он на пробу немного выходит, проталкивается обратно, и Вадим сжимается на нем. — Пробка же тебе понравилась, — вкрадчиво говорит Сережа. Мимо с горы проносится машина, голый зад хлещет порыв ветра, Олег прячет усмешку. Сережа прикусывает кончик уха Вадима. — Охренеть как понравилась, — сдавленно отвечает Вадим. — Рыжик, не томи… — Так полегче или поактивнее? — не удерживается Сережа и ерничает. Вадим легко дергается, толкаясь ему навстречу, и Сережа, закрыв глаза, начинает двигаться. Плавно, осторожно, чтобы чувствовать, как член проходит через узкий вход. А как привыкает — открывает глаза, смотрит на алеющее небо. В их номере на широкой кровати было бы удобнее всем. На белых чистых простынях. С душем под боком. Но когда еще он сможет заняться любовью на закате, высоко над морем?.. Даже Олег сбивается: смотрит то на них, то на багровые росчерки у самого края неба. — Вадим, — шепотом зовет Сережа, — ты посмотри, какая красота… Он, взяв Вадима за подбородок, поднимает его голову, заставляя взглянуть на небо, но Вадим поворачивается в сторону. К Олегу. И соглашается: — Да, очень красиво… Олег, улыбнувшись, наклоняется и целует его, взяв лицо в ладони. А Сережа — ритмично погружается, с каждым толчком все больше теряя голову, возбуждение концентрируется и закручивается в черную дыру внизу живота. Между лопаток Вадима золотом блестит пот, кончики волос его будто горят — так много окровавленного света в небе, и Сережа, прижавшись к нему, ахает — его пронизывает нечто куда большее, чем оргазм, дрожит каждый нерв, каждая мышца, и солнце стекает не за край моря — его расплавленный диск растекается в самом Сереже. Он, жмурясь, утыкается лбом между лопаток Вадима, целует его спину. Выходит, отступает, подрагивая, и бросает использованную резинку себе под ноги. Олег кладет ладонь себе на член, натянувший шорты. А Вадим, приподнявшись на локтях, хрипло спрашивает: — Успеешь до темноты, Олежек? Усмехнувшись, Олег походя проводит ладонью по его лбу, по волосам, и отвечает: — Так ты и высоты, и темноты боишься? — Боюсь, что сидеть завтра не смогу, — ворчит Вадим. Олег, проходя мимо Сережи, невесомо целует его, и они меняются местами. Сережа, сев на термоящик, смотрит, прикусив губу, как Олег встает за Вадимом, как кладет ладони ему на талию. Двигается размеренно, но по его стиснутым челюстям Сережа догадывается: едва сдерживается. Слишком долго смотрел, как Сережа берет Вадима, слишком возбудился. Он никогда не видел, чтобы Олег смотрел порно или разглядывал эротические картинки, Олег не засматривался на других мужчин, женщин вовсе не замечал. Тяжело тебе, думает Сережа — с нежностью; тяжело проявлять чудеса выдержки и самообладания, когда на расстоянии вытянутой руки занимаются любовью два человека, в одного — влюблен, второго — давно и прочно любишь… С Олегом Вадим другой — с губ его срываются короткие низкие стоны, руку он заводит назад, стиснув запястье Олега; и Олег с ним не осторожничает — входит до шлепка яиц по ягодицам, от каждого такого звука Вадим жмурится и рычит. Сережу они гипнотизируют, ритмичные, ускоряющиеся движения почти вводят в транс, и он едва не вскрикивает, когда Олег, замерев, склоняется над Вадимом, и руки у него дрожат. Отойдя на шаг, Олег убирает прилипшие ко взмокшему лбу волосы, глубоко вдыхает. Вадим со стоном выпрямляется, чуть поддергивает вверх шорты. Сережа, не сдвинувшись с места, просит его: — Подойди ко мне. И Вадим бредет к нему на мягких коленях, на этот раз даже не поглядывает с недоверием на отвесный склон. Нет, он подходит, останавливается перед Сережей, и Сережа, опять спустив его шорты к коленям, мягко берет член в рот. Закрыв глаза, ласкает, мнет ягодицы. Слышит, как рядом опускается на колени Олег. Он трогает губами щеку, и Сережа выпускает член Вадима, позволяет и Олегу немного с ним поиграть. Поднимает взгляд, а Вадим, глядя на них с приоткрытым ртом, ловит в кулак волосы Сережи и притягивает его обратно к члену. Пока Олег, обхватив губами головку, втягивает щеки, Сережа проводит языком по стволу, и Вадим сильнее стискивает волосы между пальцев. Член его — лучший леденец, головка скользит из одного рта в другой, весь он такой твердый и напряженный, что Сережа почти сражается с Олегом — я, я хочу его в тот миг, когда он… Вадим оттягивает его за волосы от члена, но и Олега не подпускает, трогает себя — и Сережа понимает. Открыв рот, высовывает послушно язык, а Олег закрывает глаза, и в следующее же мгновение на язык, губы, щеки бьет сперма, Олег тихо стонет. Вадим, обессилев, опускается на колени. Высоко вздымается его грудь, взгляд мечется от Сережи к Олегу и обратно. Он стирает большим пальцем сперму с щеки Сережи, стирает с губ Олега. Вполголоса говорит: — Даже я успел до темноты. Отличная мы команда, — криво, словно через силу, усмехается он. Сережа, оглянувшись, поднимает с земли футболку Вадима и вытирает ею лицо, протягивает ее Олегу. Небрежно бросает: — Да, неплохо получается… И понимает, что сегодня будет просить у Олега: давай узнаем, в каком городе он живет, давай спросим его номер телефона, мы же не сможем просто так попрощаться и разъехаться, и никогда друг друга больше не увидеть… Олег, вытерев лицо, смотрит на Вадима с теплом, которое раньше в его взгляде было лишь для Сережи, и это, кажется, ответ на все еще не заданные вопросы. На обратном пути за рулем снова Олег; а Сережа, устроившись на заднем с Вадимом, неторопливо касается его между ног, а потом вдруг оказывается на коленях Вадима кверху пятой точкой, и Вадим гладит, тискает, натягивает нижнее белье так, что яйца в комок сжимаются, пока Олег поглядывает в зеркало заднего вида. Да, все разговоры, кажется, откладываются, потому что Сережа хочет скорее внутри ощутить и пальцы, и не только, и чтобы оба по очереди, а потом — вместе с разных сторон… Он стонет, и появляется уверенность: из этого отпуска они увезут не просто впечатления и сувенир-магнитик. Они увезут Вадима.