выстрелы в молоко

Волков пеняет в очередном издевательском сообщении: а нечего было сваливать всех денег не заработаешь Вадим бы с ним поспорил. Денег много не бывает. Вот заблокируют счета твоего айтишника — и чего делать будешь с голой жопой? Но ничего такого в ответ не пишет, дискуссии ему неинтересны. Волнует его только одно: рыжий. Он его мельком видел несколько раз, и кровь начинала бурлить мгновенно, попадание в самую цель: высокий, белокожий, с надменным видом. Не то чтобы типаж Вадима, но в нем был якорек, подцеплявший член, и Вадим пару вечеров — пару десятков — провел в постели, представляя, как рыжий садится ему на член, как танцует на бедрах, как нежные губы, кривясь в улыбке, касаются лица. Это словно наваждение: не имея никаких проблем снять кого угодно, хоть рыжего, хоть разноцветного, Вадим зациклился на одном-единственном человеке. Его не волновал характер, предпочтения, вероисповедание — что там еще заботит людей? Нет, он увидел рыжего — и хотел, чтобы тот, облизав член, стеснительно прошептал, что таких больших у него не было, и забрался на него, пустил в узенькую дырку, а потом закатил глаза от удовольствия. Волкову всего этого не скажешь; Волкову Вадим отвечает: поговорим когда захочешь партак свой позорный перекрыть И, подумав, добавляет: кстати ты с рыжим еще Солнце хоть и не проникает сквозь стену заброшки, хоть и не достает Вадима через зияющий пустотой оконный проем, но все же становится жарко. Вадим оттягивает черную тканевую маску с лица — зачем она теперь? Периметр зачищен, осталось только выждать, когда вернется патруль, и их он тоже снимет. Но они придут к ночи, времени еще — завались… как раз, чтобы поболтать с Волковым. Мог бы и не козлить, будто сам не облизывался на этот контракт. Проще простого: прийти, перебить всех живых, свалить, заказчик платит так щедро, что даже внедорожник можно арендовать и не остаться в накладе. Вадим точно знает: Волков вцепился бы в это предложение, но что-то заставило его сорваться в город. Ха. Что-то. Рыжий, конечно, он течет по своему рыжему, тот, наверное, пальчиком поманил, грустный смайлик прислал — и здрасьте-пожалуйста: Волков забыл про работу и полетел к нему. Хотя, знает Вадим, не все у них сладко да гладко. Слишком часто Волков угрюмится и стену базы вместо груши колошматит, ему повесь фотку рыжего — ее кулаком пробьет от злости. А возвращается ведь к нему… с какой целью спрашиваешь Вадим любуется на ответ Волкова. Даже не отрицает. Вроде бы они об этом не говорили. Не признавался Волков, что парень, пару раз встретивший его в аэропорту, гораздо больше, чем друг. Как наяву, Вадим видит ноги рыжего: дли-и-инные, в белых шортах, в высоких кроссовках. Эти бы ноги — да на плечи… Гипнотизируя взглядом буквы, Вадим облизывает губы. Прикидывает в уме: а что, Волков с рыжим явно в контрах, там не разберешь — любовь или ворох взаимных претензий, их лодка не о быт разбилась, нет, ее сокрушили разлуки; Волков — больше не ерепенится, когда Вадим с ним дежурно флиртует. Еще пара-тройка удачных заходов — и вполне может статься, что Волков приплывет к нему в объятия за утешением, и Вадим уж точно не откажет ему в помощи, залижет все раны, если, конечно, Волков лизнет кое-что другое в ответ, а лучше пососет… Вадим глубоко вдыхает и печатает в ответ так тщательно, словно бомбу разминирует: просто. показалось, что у вас проблемы есть. не забывай, что я всегда рядом И отправляет. Выжидает так долго, что весь потом покрывается, гребанное солнце мстит ему за смерть десятка заросших бородой мужиков с гортанным языком. Как они кричали, а?.. Как кричали. Наверное, сигнализировали друг другу об опасности, а ему все равно казалось, что верещали от страха и боли. Может, молились, чтобы без хотя бы условной исповеди не отправляться на небеса. Привалившись к стене, Вадим садится удобнее, готовясь обрабатывать Волкова хоть до самой ночи, если так будет нужно, но тот отвечает на удивление быстро. все в порядке, Вад Короткий ответ не дает совершенно никакого маневра, и Вадим прет напролом: скучаю по тебе бросай на хрен рыжего в хмеймим сейчас вылетишь — встречу Безбожно блейфует: конечно, до Хмеймима он не скоро доберется, вообще не планировал туда заглядывать, но знает: Волков с места не сорвется. Зато его наверняка резанет по сердцу шутливое “скучаю”, он подкола не поймет, примет за чистую монету. Интересно, а рыжий там рядом вьется, пока Олег переписывается неизвестно с кем… не грусти, через пару недель увидимся :) Издевательский смайлик в конце злит Вадима. Он прикидывает, сколько времени сейчас в Питере. Вечер должен быть. Почти ночь. Если бы он постоянно уезжал к кому-то вместо работы, то исключительно за регулярным сексом. И не только по ночам, какой это интерес — потрахаться и завалиться спать, он бы весь день гонял любовника, на всех поверхностях, во всех позах. Время — деньги, а если заработка нет, то хотя бы плотские удовольствия. Он невольно представляет рыжего, грудью лежащего на обеденном столе, и как Волков его приходует вместо завтрака. Представляет рыжего коленями на дне темной от старости ванной — и, да, со ртом на члене Волкова. Рыжего в душе, стонущего, с членом Волкова в заднице… Да гребанный ты Зевс и Кронос, почему в голову лезет Волков? Неужели нельзя представить рыжего — и себя? Вадим честно пытается, но то ли фантазии не хватает, то ли перегрелся так, что последние клетки мозга умерли. Он раздраженно печатает Волкову: ты еще скажи что он трахает тебя лучше чем я бы трахнул Отправляет, не успев подумать, что это уже чересчур. Тут Волков точно замкнется, перекроет на замок все личные границы. Вадиму порой казалось, что мальчишка прогибается, но в ту же секунду Волков распрямлялся пружиной и хамил, защищал свое право любить кого-то там на другом конце света и оставаться ему верным. Хоть и ругался с ним тайком по телефону. Хоть и ходил потом смурной целый день. К удивлению Вадима, на телефон почти сразу приходит ответное сообщение. вообще-то я его Вадим расплывается в улыбке. Мой хороший. И наживку заглотил, и в игру вступил. Ухмыляясь, Вадим, абсолютно довольный, пишет: не верю пришли пруфы И, не в силах стереть улыбку, натягивает снова маску до самых глаз, выглядывает в окно — послышались осторожные шаги по песку. Он снимает троих одним легким движением, раз-раз-раз — и падают тела. Потом ждет гостей — пускай забегут в дом, и он уложит их спать тоже. Расправляется играючи — он бы, честно говоря, на месте заказчика нанял самых простых ребят на это задание, тут бы справился любой дурак, и незачем назначать столь высокую цену за глуповатых бородачей; но хозяин — барин. Вадим, обшарив тела, забирает все, похожее на документы и удостоверения личностей, прячет в карман. Волков еще не ответил ему, а потому Вадим снимает видео: обходит весь домик, показывает, как ловко справился, говорит за кадром, не переводя камеру на свое лицо: — Вот так, Поварешкин… дело пары минут. Пнув один труп, выходит на солнце, шагает по песку и продолжает: — Погодка отличная. Ни облачка. Сладких снов. Он успевает вернуться к машине, пока видео отправляется. Оно пролетает через континенты ужасно долго. Даже машина остывает от кондиционера, пока идет загрузка. И наконец телефон подмигивает галочкой — все отправлено, а в машине — божественная прохлада. Вадим отодвигает водительское кресло подальше от руля, чтобы вытянуть ноги, и пишет: жду ответное видео с рыжим иначе раздвигай ноги волчик Он даже не особо надеется, что в этот раз получится развести Волкова. Скорее — Волков приедет к нему, привычно поболтают-поругаются, Вадим поднажмет на него, сминая так тщательно выстроенную оборону, договорится до того, что Волков ему пообещает прислать пару фоток рыжего, а может, вовсе покажет из имеющихся, целомудренных; он не сомневается: однажды Волков не выдержит и поддастся, потечет, опустится перед ним на колени, мальчишку штормит и кроет от самых простых прикосновений. Рыжий ему, наверное, не так уж охотно и часто дает, больше мозг выносит, а Вадим… Вадим Волкова приручает. Почти по головке гладит, да не по той. Волков долго не отвечает. Вадим едет к ближайшему поселению, покупает воду, половину баклашки сразу выливает на лицо — вспотел весь, а оставшуюся — выпивает, выдвигается дальше в путь. Связь пропадает, но едва появляются палочки сети в углу экрана, телефон жужжит. Заинтересовавшись, Вадим съезжает на обочину и притормаживает. Открывает сообщение — и… и не может поверить, что Волков повелся. Видео. Грузится целую вечность, но едва полоса загрузки доходит до ста процентов — Вадим сохраняет его. С Волкова станется удалить сообщение сразу же, едва Вадим посмотрит. Оставив включенным кондиционер, Вадим проверяет, заблокированы ли двери, и запускает видео. Сердце бьется все быстрее. Бинго. Волков действительно повелся. Решил доказать. Телефон он, видимо, поставил куда-то на столик, потому что кровать, на которой он развлекается с рыжим, стоит поодаль. Но видно неплохо. Видно, как Волков приближается к ней, в одном нижнем белье, а рыжий, кажется, совсем голый, ждет, улегшись на спину. Вроде что-то говорит — но так тихо, что Вадим не слышит, лишь угадывает, что-то типа “помнишь еще, как это делать?”. Он увеличивает звук на максимум, проматывает назад. Да, точно, рыжий издевается… Волков ложится на него сверху, между призывно разведенных коленей, целует — совсем не нежно. Но рыжий все равно скрещивает ноги, сцепляет бедра на его талии, обвивает руками, и белая его кожа резко контрастирует с загаром Волкова. Какие руки тонкие, завороженно думает Вадим, какие волосы яркие, длинные… Волков все целуется с рыжим, будто ничего его больше не интересует, но наконец переворачивает его на живот. Рыжий охотно привстает на коленях, и Волков, подняв смазку, выдавливает ее себе на пальцы, проводит между ягодиц рыжего. Проклятое видео, даже если приблизить, не дает ничего разглядеть — слишком низкое качество, и остается только издалека угадывать, как пальцы Волкова проникают в тело рыжего. Тот стонет — звук опять слишком тихий, — выгибается в пояснице, явно переигрывает, и Вадим дышит чаще. Да, детка, поиграл бы ты так со мной, сразу бы схлопотал по заднице, по твоей белой заднице, крепко, с размаху, чтобы след красный от ладони остался… Волков возится с ним долго. Терпеливо. Ни разу не смотрит в сторону камеры, словно забыл о ней. Наклонившись, что-то шепчет рыжему, трется щекой о его волосы, проникая пальцами, и рыжий ищет губы Волкова. Соединяются в поцелуе, как счастливые влюбленные, а рука Волкова так и ходит, он так и растягивает узкую задницу. Член Вадима напрягается. Он и так был напряжен с самого начала, едва открыл видео, а сейчас совсем окреп, привстал. Удобнее развалившись, он перекладывает телефон в другую руку, касается ширинки. Не торопится — Волков ведь явно долго будет нежничать — и поглаживает себя через брюки. А Волков меж тем выпрямляется, проводит ладонью по спине рыжего. Шарит рукой по постели, находит и натягивает презерватив. Ага, экшн начался… Вадим вжикает молнией на ширинке, запускает ладонь под нижнее белье. Обхватив член, невольно прикусывает губу — слишком уж Волков красуется: взяв свой член, второй рукой отводит ягодицу рыжего в сторону, пристраивается невообразимо долго, точно играя на камеру, и даже рыжий, кажется, что-то начинает понимать — оборачивается через плечо и шипит что-то наподобие “долго еще?”. Он шепчет, не различить и на максимальной громкости, поэтому Вадим выдумывает. Долго еще, Олег? Мне позвать твоего приятеля Вадима? О, Вадим бы точно меня оттрахал так, что я бы не смог ходить еще неделю, да, Вадим бы вставил мне по самые гланды, у него огромный член… Волков входит в одно движение в рыжего, и Вадим сжимает член, полирует его ладонью, выворачивая запястье, и почти воочию видит, что это он толкнулся в белую задницу рыжего, в фантазиях — даже девственную, тесную, поджидавшую лишь его… а через миг фантазия меняется, и Вадиму мерещится, что рыжий, проскакав на ста чужих членах, приполз к нему, и его надо наконец оттрахать толстым стволом, чтобы больше не прыгал по чужим… Волков мерно трахает рыжего, положив ладони ему на бедра, берет почти механически, а Вадим в такт ему подрачивает, почти перестав различать реальность и фантазии. Он словно сам берет в этой кровати с нежно-розовыми простынями рыжего, будто сам держит его, вбив пальцы в мягкие бедра, будто не рукой себя сжимает — а погружается в его горячее тело. Рыжий стонет — стонет для него и просит еще, просит сильнее, движения ускоряются — у Волкова, у Вадима. Изгиб белого тела завораживает, длинные волосы горят, и Вадим мечтает намотать их на кулак, потянуть на себя, снять рыжего с члена, ткнуть ртом в пах — давай, пососи, а потом, если будешь послушным мальчиком, дотрахаю тебя… Волков, низко застонав, останавливается, ложится грудью на спину рыжего, бешено ему отдрачивает, и Вадим закрывает глаза, чтобы не мешал — представляет, как отталкивает рыжего от члена, как швыряет его на постель, входит в него без всяких резинок — запросто, он ведь точно любит без защиты, чтобы грязно, и, бешено вбиваясь, кончает прямо в него, а рыжий стонет, рыжему мало, рыжий всегда ему готов подставиться… Оргазм почти оглушает. В висках еще долго звенит, пока Вадим мягко водит ладонью по опадающему члену. Выдохнув, он вытирает руку о нижнее белье, застегивает ширинку. Повезло, что дорога пустынная, машины тут мало у кого есть, он бы точно не дотерпел до квартиры, снятой вдалеке от аулов. Замечает сообщение от Волкова. что притих Вадим, усмехнувшись, отвечает: дрочил дашь номерок рыжего? Волков отвечает незамедлительно: в морду тебе дам Вадиму уже лениво с ним разговаривать, но он все-таки думает наперед — не рыжий, так Волков ляжет под него, и они проведут приятные полчаса, если повезет, а если нет — то хотя бы пятиминутку дрочки устроят. Он печатает: а для меня так на колени встанешь как он? обещаю тебе понравится буду нежным в твой первый раз Волков отвечает: извини не могу говорить занимаюсь сексом Вадим хмыкает, ничуть не уязвленный. Волков совсем конченый, если решился записать и послать интимное видео. Ну, или очень хочет Вадима и доверяет ему. Сохраненное видео Вадим, без сомнений, пересмотрит еще несколько раз. А потом, сугубо в рамках стратегии, разведет Волкова на нежности и откровенные разговоры и попросит записать еще что-нибудь. Или, чем черт не шутит, вернется однажды с ним вместе в Питер, подгадав расписание, и улыбнется рыжему так, словно знает все его секреты, и рыжий устоять не сможет, рыжий будет думать о нем. Пожав руку, Вадим вложит ему в ладонь записку с номером и станет ждать. Рыжий напишет, обязательно напишет. Попросту не удержится. И подмять его под собой, втиснуться в его задницу, в его рот, в самое его нутро — все это не составит никакого труда.