выстрелы в молоко

1 Вадим на миг даже забывает, что в комнате есть наблюдатель. Они с Олегом стоят на кровати коленями, боком к зрителю, и Вадим, прижимаясь грудью к спине Олега, ведет ладонями по его плечам, рукам, бедрам. Олег поддается ему запросто, словно и не было нескольких лет, когда знать друг друга не хотели. А Вадим, оказывается, не забыл, как нужно его касаться. Он прикусывает шею Олега, дотрагиваясь ладонями до его паха, и скосив взгляд, видит, как рыжий тянет в рот костяшку указательного пальца. Ощутив, что на него тоже смотрят, рыжий ледяным тоном командует: — Поживее, пожалуйста. Вадим хмыкает. Хозяин — барин. Он толкает Олега в плечи, и тот послушно валится щекой на постель. Дальше — дело техники: Вадим стаскивает с него нижнее белье, и оба они остаются обнаженными. Его, как в первый раз, завораживает спина Олега. Не у каждого такая красивая… Он проводит по литым мышцам, по испорченной шрамом татуировке — никто же не в обиде, Поварешкин? Тем более что в постель позвал… Олег, подложив скрещенные руки под голову, поворачивается лицом к рыжему и смотрит на него, как и Вадим. Ладони сами делают то, что нужно: с обманчивой лаской скользят по сильному телу, между бедер, разводят ягодицы; зрение для этого Вадиму вовсе не требуется. Поэтому внимание его приковано к рыжему. Он все еще думает, что тот сейчас вскочит и потребует прекратить, может, вовсе в драку полезет; но рыжий напряженно наблюдает за прикосновениями Вадима к Олегу, и член у него под просторными шелковыми штанишками встает. Ухмыльнувшись, Вадим опускает взгляд на Олега. Больше не отвлекается. Наклонившись, мажет губами по загривку, по линии роста волос, сжимает его бицепсы, словно желая удержать на месте, но ему даже усилий прикладывать не нужно — Олег шумно выдыхает и не пытается вырваться. Да, так им всегда нравилось… а рыжему — Вадим искоса смотрит — рыжему, похоже, нравится тоже. Он нервно сидит в кресле, придвинутом поближе к кровати, стопу поставил на край сиденья, кусает костяшки пальцев. Глаз не отрывает. Вадим посмотрел бы, что сделает рыжий, если пойти против установленных правил: не больше часа на все, один проникающий раз, если кто-то говорит стоп — все останавливаются. Но пока что притворяется хорошим мальчиком, пусть даже все в этой комнате знают, на что он способен. Он, отстранившись от Олега, тянет его за талию, заставляя встать в коленно-локтевую, и любуется изгибом спины, подтянутыми ягодицами. Проводит между них пальцами, задевая тесно сжатый вход, и, не удержавшись, шепчет: — Что, хочешь, чтобы я тебя подготовил? Скучал по моим пальцам? — Вадим, — предупреждающе говорит рыжий. Вадим, ухмыльнувшись, дотрагивается до члена Олега — стоит так, будто не позажимались маленько, а занимались полноценным петтингом, и от рыжего наверняка не укрывается то, как быстро у Олега встал. — Скучал и боялся признаться, — заключает Вадим и берет с простыни смазку — драгоценное время жаль тратить на разговоры, хотя оставить Олега недоебанным, а рыжего — морально неудовлетворенным тоже приятно было бы… Оттянув ягодицу Олега в сторону, Вадим гладит его скользкими и холодными пальцами, кружит у входа до очередного шумного выдоха словно через сжатые зубы и поворачивается к рыжему. Тот мгновенно перехватывает взгляд. В нем — все: и раздражение, и возбуждение, и оттенок ревности, и — Вадим не сомневается — сожаление, что они все это начали, слишком раздирают рыжего на части эмоции. Но остановиться он не просит. Вадим, переключившись на Олега, проталкивается в него пальцами, и хриплый выдох с едва уловимым стоном — музыка для ушей. Да, скучал ты по моему фингерингу, Поварешкин… Вадим проталкивается в него и сам чуть не стонет: помнит же каждый гребаный раз, когда Олег подставлял ему задницу, когда они трахались, как будто ничего важнее в мире нет этих торопливых ритмичных движений, и им было охренеть как хорошо… Олег прогибается в пояснице сильнее, жмурится, наконец перестав смотреть на рыжего, и Вадим тоже перестает отвлекаться. Он касается его изнутри, заставляет тихонько постанывать, насаживаться на пальцы, сам жмется каменным членом к его бедру, подрагивая от нетерпения, гармония между ними — запредельная. В пылу вытащив пальцы, Вадим тянется за презервативом; взгляд рыжего ощущает, как ледяное копье в боку. Глянув на него, подмигивает. Все-таки решает пошалить. Легко спрыгивает с кровати, и рыжий вздрагивает, весь напружинивается, но Вадим проходит мимо него, останавливается у лица Олега и тихо говорит: — Смажь немного, Волчик. И, взяв его затылок в ладонь, подталкивает к члену. Вот это — это точно ему запретили. Он слышит, как рыжий с шелковым шорохом возится за спиной, поднимается, но не успевает сказать ни слова — Олег, подтянувшись на локтях к краю постели, со стоном берет член в рот, и Вадим на мгновение теряет контроль, хрипло стонет от его жаркого рта, от того, как он жадно сосет, облизывает, давится. Рыжий замирает на расстоянии вытянутой руки. Вадим с трудом переводит на него взгляд от Олега, от его губ, растянутых вокруг члена, и говорит: — А он… он не упоминал… ох… как любит со мной? Как ему… ему мой член нужен? Рыжий, ошеломленный, даже не пытается сохранить лицо. Он быстро облизывает губы. Выдыхает: — Пошел к черту. И остается смотреть. Даже присаживается на край постели, упирает кулак в подбородок. Вадим понимает: его тоже завораживает вид Олега с членом во рту. Его закрытые глаза с дрожащими ресницами, блеск слюны и смазки на губах и подбородке, краснеющие скулы… Взъерошив ему волосы, Вадим отстраняет его, и наконец-то за все это время в просторной спальне смотрит Олегу в глаза, а кажется — прямо в душу. Олег, взволнованный, возбужденный, выглядит так, словно его застукали за преступлением. Рыжий, вздохнув, возвращается на кресло, закидывает ногу на ногу, давит ладонью на член и сообщает: — У тебя двадцать минут. — Ага, управимся, — шепчет Вадим и похлопывает Олега по щеке. Тот со стоном прячет лицо в изгибе локтя. И дальше — дело техники: натянуть резинку, приставить головку к растянутой дырочке, толкнуться, остановиться от сдавленного стона, погладить по спине. С Олегом никогда быстро и просто не было, он принимает с трудом, зажимается, хоть и тащится от члена в заднице. Вадим успокаивает его, проводя ладонью по пояснице, по бедрам, берет его член в ладонь, весело предлагает рыжему: — Может, поможешь ему расслабиться? Получится нормальный тройничок, а не это вот… — У меня есть кляп, — ворчит рыжий, — и я скоро надену его на тебя… Вадим фыркает, но, честно говоря, изображает беззаботность с трудом, потому что он наполовину вошел в Олега, потому что яйца до боли напряжены, потому что… блядь, да он попросту не железный, вот и все; его сюда позвали в качестве дилдо с умным управлением, оплатили такси и даже денег на карту скинули, хотя он пришел бы выебать Поварешкина на глазах его любви всей жизни бесплатно, но все же, кажется, он так и не задавил в себе животную страсть именно к этому телу, к этим хриплым стонам, к этой трогательной дрожи. — Потерпи, — тихо говорит Вадим и плавно ложится грудью на спину Олегу. Повторяет: — Потерпи, — и входит до конца, прижимается лобком к его ягодицам. Олег ухитряется нащупать его ладонь и сжать — инстинктивно, наверное, — а Вадим касается губами его щеки. Шепчет: — Хорошо? — Да, — выдыхает Олег. И Вадим начинает двигаться. Боковым зрением замечает, как ерзает рыжий, как сжимает себя между ног, как силится, наверное, рассмотреть получше, но все, что ему доступно — это белая задница Вадима. Он пока толкается совсем по чуть-чуть, погрузившись в Олега, не хочет из него выходить, крепче стискивает его пальцы и машинально целует в висок, щеку, шею… Сам себя ненавидит: нафига так нежно-то? Надо было прийти, стянуть с Олега трусы и смачно оттрахать, по жопе пошлепать, чтобы рыжий повзвизгивал, а вместо этого… вместо этого Олег длинно стонет, Вадим обнимает его поперек груди, цепляет кромкой зубов за кончик уха. Ему мерещится самое начало движения — будто Олег хочет повернуть голову и поцеловать — и это отрезвляет. Вадим выпрямляется, кладет ладони на талию Олега, выходит почти до головки — и толкается внутрь на полную. С оттяжкой, как в порнухе, чтобы рыжий успел рассмотреть его член перед тем, как он стремительно скроется в заднице Олега. Да, вот так, чтобы до стона… Вадима как однажды переклинило на нем — так до сих пор и клинит, и не особо помогла дрочка прямо перед встречей, член все равно наливается так, что вот-вот лопнет, выстрелит, а счет времени Вадим потерял давно. Он, выдохнув, толкается в Олега, и судорогой прошивает все тело, вот-вот кончит… Он, стиснув зубы, выходит, срывает презерватив, трогает себя едва-едва — и брызжет спермой на ягодицы Олегу, заливает его белесо и густо, хочет шлепнуть, укусить, стиснуть — но спрашивает, не глядя на рыжего: — Сколько осталось? — Пять минут, — неприязненно отвечает рыжий. Вадим, обхватив член Олега, отдрачивает ему почти грубо, потому что знает, что его от такого нахального поведения перекручивает, и Олег, застонав, проливается спермой на простыни. И лишь тогда Вадим вдыхает полной грудью. Напоследок шлепнув Олега по бедру, садится на край постели и нагибается за сброшенными на пол трусами. Исподлобья смотрит на рыжего. Тот весь покраснел, дышит мелко и часто, взгляд мечется по телу Олега, перемещается на Вадима. Вадим выдает свой лучший оскал. Он бы сейчас и рыжего за член сцапал — вон как крепко стоит, натягивает нелепые шелковые штанишки, рыжий бы тоже застонал и сразу кончил… но за это пусть заплатит дополнительно, его ебать — себя не уважать, развлечение чисто для Олега. — Такси, — напоминает Вадим, одеваясь, пока Олег расслабленно лежит, разведя ноги, словно его уже ничто не волнует, а рыжий ерзает. — Ага, — отзывается рыжий и берет с пол смартфон, тычет в экран. Бесцветно спрашивает: — На тот же адрес? — Угу. — Олег, — нервно говорит рыжий, — закрой за ним дверь, я пока сменю постельное белье… Вадим коротко смеется. Да ни черта ты не сменишь, придурок, будешь трахаться прямо на этой простыне, заляпанной спермой, даже Олега в душ не пошлешь — захочешь, чтобы он пах мной, думает Вадим. Олег медленно садится, подхватывает нижнее белье и, прикрыв им пах, идет за Вадимом в коридор. Обуваясь, Вадим тихо говорит: — Зови еще, если захочешь потрахаться перед твоим бывшим. — Не бывшим, — слабо улыбается Олег. — Да мне пофиг, — отвечает Вадим и, положив ладонь ему на загривок, притягивает к себе и целует в губы. Если бы Олег соблюдал их договоренности — то оттолкнул бы. Но Олег мягко касается губ, проводит кончиком языка по нижней, прикрывает глаза. Вадим сам его отстраняет, смотрит с укоризной: если рыжий все еще не бывший, то прямо сейчас станет, ага… Олег закрывает за ним дверь. Сидя на заднем в такси, Вадим почему-то не сомневается: повторится. А если рыжий не захочет продолжить, то Олег не выдержит и приедет трахаться. Как бы сладко ему ни было с рыжим, тело его тянется к Вадиму, и это взаимно. Это взаимно, повторяет про себя Вадим и смотрит в окно. 2 У Сережи, кажется, кризис. Он засыпает с мыслью о том, как бедра Олега сжимали сильные крупные ладони. Он занимается с Олегом любовью и представляет, что, пока Олег в нем, в самого Олега входит толстый член. Он злится и ревнует, когда в самый неподходящий момент перед глазами мелькают зажмуренные глаза и брови Олега во время поцелуев в шею тонкими насмешливыми губами. И все равно он хочет продолжать. Член-то от этого встает крепко. Просыпается от сновидения: Олег рядом с ним обнимается с давним приятелем, и внизу живота у Сережи сладко ноет. Он же сам сказал однажды: я бы хотел посмотреть, как ты занимаешься сексом с другим. Он же сам сказал: устроишь? Он же сам. Сам завелся до чертиков, пока Олега мял и гладил здоровенный наемник, с которым Олега связывали сложные отношения, и сам оседлал бедра Олега, стоило за наемником закрыться двери, вспыхнуло возбуждение такой силы, как давно уже не было, даже Олег, размазанный, вытраханный, обалдел от его напора. Ох, Олег… После второго визита Вадима, когда он снова по-собачьи оттрахал Олега, весь раскрасневшийся и потный от быстрых движений, Олег спрашивает осторожно: — Тебе нравится смотреть? — Ага, — отвечает Сережа, наливая воду. Поворачиваясь, быстро задает вопрос: — А тебе нравится трахаться с Вадимом? Олег, поперхнувшись, отводит взгляд, трет загривок. — Ну… — выдыхает он. — М-м, — тянет Сережа. Садится за стол напротив Олега и вкрадчиво интересуется: — А я тебе не мешаю, когда вы с ним занимаетесь сексом? Олег с укором смотрит в ответ. — Я вообще-то только на тебя гляжу. — Но меня на его месте ты не представляешь, — задумчиво говорит Сережа. — Позови его на этой неделе еще раз. Он же не откажется подзаработать? Олег хмыкает: — Мне кажется, он бы это и бесплатно сделал. Сережа настораживается: — Почему? Тут же понимает, насколько глупый вопрос. Олег с улыбкой отвечает: — Он обожает трахаться. Давай попробуем сэкономить в этот раз? — Нет уж, — фыркает Сережа, — я предпочитаю думать, что у нас товарно-денежные отношения — и только. Олег берет его ладонь и целует костяшки. Это не он, думает Сережа, не он пойдет на что угодно, чтобы переспать с Вадиком. Это я подсел. Но заднюю не дам. И в пятницу, снова вжавшись в кресло, смотрит, задерживая дыхание, как Вадим вальяжно раздевается. Сперва футболка. Под ней — белое тело, кричащие цвета татуировки, розовые соски. Затем — джинсы. Под ними — крепкие бедра, золотой пушок волос. Потом — да-а, потом тесные боксеры, и Сережа прикусывает губу, чтобы не попросить Вадима повернуться, показать себя во всей красе: и крупный член с тяжелыми яйцами, и сочные ягодицы… Если по ним с размаху шлепнуть ладонью — останется алый след. Сережа, выдохнув, прикрывает глаза, понимая, что безнадежно капитулировал. Он следит, как Вадим по-хозяйски мнет бедра и ягодицы Олега, как скользит губами по груди, как прикусывает бедро с внутренней стороны, оставляя синяк — его Сережа вылижет позже, когда Вадим уйдет. А пока… пока Вадим привычно валит Олега животом на кровать, спускается губами по позвоночнику вниз, невесомо касается ягодиц. — Поцелуй его там, — слышит Сережа свой ломкий голос словно со стороны. — Языком. Возьми языком. Вадим чуть прикусывает ягодицу Олега, поднимает голову и с насмешкой смотрит на Сережу. Отвечает: — Нет, солнышко, такое — только по большой любви. А у нас с вами договор подряда… Он ухмыляется. Сереже остро хочется дать ему пощечину. Главным образом — из-за того, что услышал своевольно сорвавшуюся с губ просьбу. Вадим смеется над ним одними глазами и будто назло широко проводит языком по левой половинке, по правой… Олег ощутимо дрожит. — У вас такое было, — выпаливает Сережа. — Да-а-а… — выдыхает Вадим, оставляет поцелуй на ягодице Олега. — Ему нравилось… очень… — Вад, — глухо зовет Олег, — хватит… Вадим кусает, и Олег ахает. Сережа подтягивает колено к груди. На нем нет нижнего белья, и член, свободный от его уз, лежит на бедре — горячий, крепкий, влажный на головке от смазки. Сережа накрывает его ладонью, прижимает. Отстраненно думает: а у меня точно встает на Олега, стонущего от прикосновений? Не на Вадима? Не на то, как у него поднимается член, не от изгиба его поясницы, не от округлости ягодиц и ширины плеч? Сережа прикусывает губу до боли, пытаясь сбросить наваждение, но ничего не выходит: он хочет, чтобы это Вадим кусал его шею. Он почти разрешает себе мечтать о нем: в конце концов, Олег совершенно не стесняется дрожать и постанывать под Вадимом, так почему Сережа должен ощущать себя виноватым? Он открыто смотрит, как Вадим проникает пальцами в Олега, и внизу живота скручивается узел. А вот еще вопрос: раз Олег просто соглашался выполнить фантазию Сережи, то почему даже в первый раз не растянул себя заранее?.. Значит, он и вправду жаждет ощущать пальцы Вадима в себе, жаждет на них сжиматься… Сереже хочется закричать — он представлял все совсем по-другому. Он думал, что они найдут в Пьюре парня, с которым Олег разок переспит без особых эмоций, а потом займутся любовью, разгоряченные, взвинченные; но стоило Вадиму войти в спальню — и стало ясно, что просто не будет. Никому из них. Вадим проталкивает в Олега три пальца до костяшек, и Сереже отчаянно не хватает обзора. Он поднимается, совершает два шага на мягких коленях, замирает. Вадим услужливо оттягивает ягодицу Олега в сторону, показывая, как темные мышцы обхватили пальцы. — Хочешь сам добавить? — хрипло спрашивает Вадим. Сережа вздрагивает, приходя в себя. Все происходящее так дурманит голову, что он забывается. Он натягивает снисходительную улыбку: — Нет, продолжай работать. Отходит к изголовью кровати, присаживается на край возле подушек и запускает ладонь в волосы Олега. Гладит его по голове, издевательски улыбается, пока Вадим ввинчивается пальцами. Олег тянется к Сереже, берет запястье, утыкается губами в ладонь. Победно глядя на Вадима, Сережа молча говорит: видишь, кого он любит? С кем он нежен? Он с руки у меня ест, а ты… ты просто эпизод. Вадим вводит пальцы так, что Олег стонет и вздрагивает всем телом. — Не мешай, солнышко, — говорит Вадим. — Или присоединяйся… Он все ухмыляется, и ничто, кажется, не может эту ухмылку стереть. Сережа, наклонившись, коротко касается губ Олега и возвращается в кресло. Обзор так себе, но на этот раз Вадим ухитряется досадить ему: внаглую тянет Олега за бедра, ставит поперек кровати, и Олег даже не противится — Олег позволяет вертеть себя, как вздумается. Вадим, встав на колени за Олегом, лицом к Сереже, с усмешкой скользит по нему взглядом. Не глядя пристраивается к Олегу и толкается бедрами, смотрит — лишь Сереже в глаза. Толкается — выдыхает, чуть прикрыв веки, — облизывает губы, и Сережу прошивает дрожь, словно Вадим входит в него. Олег, на коленях, едва держась на локтях, стонет, и Сереже вдруг кажется, что лишь он один из всех трех получает удовольствие и не испытывает никаких побочных чувств. Ему — абсолютно очевидно — хорошо под Вадимом. Ему — несомненно — разрешили лечь под него, пообещав не ревновать. И Сережа не винит его, нет. Сережа… завидует, осознает он с ужасающей ясностью. Он завидует Олегу, который, с одной стороны, играет роль, а с другой — делает то, что хотел. Вадим плавно наращивает темп, гладит Олега по спине. На груди у него блестит пот, щеки порозовели. Он легким движением зачесывает волосы назад, самодовольно улыбается Сереже. Вот сейчас, думает Сережа с кристальной ясностью. Вот сейчас встать, приспустить брюки и толкнуться членом Олегу в рот… Тройничок, звучит в голове голос Вадима. Ага, тогда он победит, разведет на то, чего желал… Не будет такого. Олег стискивает пальцы в кулаки, смотрит на Сережу исподлобья, выдыхает в такт толчкам, словно членом Вадим вышибает из него воздух, и взгляд его плывет, смазывается. Сережа протягивает к нему руку, касается щеки. Берет за подбородок, чтобы Олег смотрел прямо, ведь пока они глядят глаза в глаза — Олег не может сосредоточиться на одном только Вадиме, Вадима тут вовсе не должно быть… Олег все-таки зажмуривается и стонет, роняет голову. Сережа вцепляется в подлокотники. Вадим, как машина, четко двигает бедрами, держит Олега за талию. Смотрит прямо на Сережу, и взгляд — единственное доступное им взаимодействие. Вадим словно впечатывает прямо в мозг слова: тебя я бы тоже так трахнул. Протиснулся бы моим толстым членом… Сережа сжимает себя между ног, почти бессознательно проводит вдоль по члену через шелк брюк. Глупая рука двигается в такт движениям Вадима — он резко качает бедрами, Олег пошатывается от того, как он входит, Сережа — Сережа проводит от головки к основанию. Олег вдруг поднимает голову, смотрит на Сережу с поволокой, жадно. Приоткрывает рот, втягивая воздух. — Серый, — шепчет он. Облизывает губы. — Дай ему в рот, солнышко, — хрипло велит Вадим. — Он же хочет с двух сторон… — У нас уговор, — пересохшими губами отвечает Сережа. Хотя вспомнить уже не может — что за уговор, зачем он вообще… Олег прикрывает глаза, а Вадим замедляет темп. Опускает руку, сжимая, наверное, себя у основания, чтобы хоть немного охладиться, отсрочить оргазм. — Нам и без тебя хорошо, — бросает он, и вот это уже триггерит. Сережа, стиснув зубы, поднимается, сдергивает резинку брюк под яйца. Член так раскален, что от каждого прикосновения больно. Он не смотрит, не смотрит на Вадима, но все равно видит его ухмылку. Он делает шаг к Олегу, берет его лицо в ладони. Чуть сгибает колени, и от толчка Вадима Олег наклоняется вперед, касается губами головки. Сережа ахает. Все в этой комнате неправильно, и хуже уже точно не будет. Он даже не знает, действительно ли сам виноват. Олег ловит член губами, и Сережа со стоном толкается ему в рот. Раздается звонкий шлепок — и следом за ним голос Вадима: — Всегда знал, что ты сучка течная, хочешь побольше членов… Олег мычит, сжимая губы на члене Сережи, и почему-то даже не обидно слышать такие слова — наоборот, яйца подбираются, внутри все дрожит. Сережа переплетает пальцы в замок на затылке Олега и прямо смотрит на Вадима, смотрит с вызовом. Вадим держит Олега за бедра и нагло улыбается. Сережа выдыхает: — Что, правда… трахались три раза по приколу? Вадим улыбается шире. — Ебались целый год как кролики, крошка. — А мы еще больше, — зло отвечает Сережа и сдерживает стон — Олег, зажатый между ними, берет глубже, чем обычно. — Вопрос не в количестве… — Вадим задыхается на долю секунды. — А в качестве… Сережа впервые в жизни, наверное, не оставляет последнее слово за собой — Олег пускает член за щеку, всасывает так, что искры из глаз. В ушах — дыхание Вадима, шлепки его яиц по заднице Олега, влажный звук, с которым член выходит изо рта. Сережа так раскален, что позорно высоко стонет, почти скулит — и кончает в горячий рот Олега. Пятится назад — и рушится в кресло. С бешено зашедшимся сердцем наблюдает, как Вадим жадно и быстро входит в Олега, замирает на пару секунд — и резко отпихивает Олега, переворачивает его на спину, насаживается ртом на член. Сосет он так же, как и трахает: ненасытно, резко, почти урчит от удовольствия, а Олег сжимает бедра, стискивает голову Вадима между ног, едва не кричит — хрипло вырывается из глотки стон. Лежа поперек кровати, свешивает голову за ее край, цепляется за плечи Вадима, словно боится упасть, и не отпускает его, пытаясь отдышаться после оргазма. — Я этого так не оставлю, — шипит Сережа и, резко встав, тайфуном мчит на кухню, по пути сбивая книги с открытых полок, мелочи с вешалок и крючков. Остановившись перед раковиной, тяжело дышит. Теряет счет времени. Слышит тихие голоса, хлопок двери, как выстрел. Все стискивает борт раковины, забыв, зачем вообще пришел на кухню. Со спины приближается Олег, мягко кладет ладони на плечи. Бормочет: — Извини. — За что? — огрызается Сережа. — Не знаю. Просто извини. Больше не будем. Олег кладет подбородок ему на плечо. Сережа закрывает глаза. Отрывисто говорит: — Нет. Пусть в следующий раз он на нас смотрит. Ладони Олега стекают на талию, он обнимает, прижавшись со спины. Тихо говорит: — Не уверен, что он захочет. — Захочет, — отвечает Сережа, веря в это. — Захочет. Олег обнимает его, успокаивает бурлящие внутри гнев, похоть, ревность, сводит на нет все дурные чувства, даже не припоминает, что Сережа поддался Вадиму, вступив в игру. Сережа угрюмо спрашивает: — Тебе нормально все это, да? — Нет, — легко отвечает Олег и целует в висок. — Мне не нормально, что ты злишься. Давай прекратим. Сережа изворачивается в его объятиях, чтобы встать лицом к лицу, посмотреть в глаза. Усмехается: — Будто ты хочешь прекратить. Олег выдерживает его взгляд и спокойно отвечает: — Если тебе не нравится, то и мне это не нужно. Он кажется таким мягким, таким зыбким после оргазма с Вадимом — с Сережей он совсем другой. Злость стихает. Сережа проводит кончиками пальцев по его щеке и спрашивает: — Так что, ты любил его? Почему соврал? Олег отводит взгляд, отпускает Сережу. Отходит к окну и, приоткрыв его, берет с подоконника пачку сигарет, выбивает одну. Сережа не торопит: научился ждать Олега, будь то ответ или медленное сближение после помешательства и предательства. Их отношения всякое пережили, а уж влечение к бывшему любовнику тем более перемахнут с легкостью. — Понимаешь, — медленно говорит Олег и прикуривает. — Я не могу с кем попало, Серый. У меня за всю жизнь был только ты. И он. Все. Перепихоны на пару раз не интересуют, — он оборачивается, пытается тянуть ухмылку уголками губ, но не справляется — вопрос для него слишком серьезный, улыбка вянет. — Так почему сразу не сказал? — напоминает Сережа. Олег глубоко затягивается. Пожимает плечами. Бросает: — Испугался. Сережа, приблизившись к нему, обнимает со спины за талию. Да, его Олег ничего не боится. Кроме чувств. 3 В ответ на сообщение прилетает: «Ок, но при одном условии» Какое условие — Вадим не озвучивает, ждет, что скажет Олег. Олег оглядывается на Сережу. Тот сидит за ноутом, поставив обе стопы на стул, компактно свернулся и стучит по клавишам. Несомненно, вступил с кем-то в пламенную дискуссию на анонимке. Олег удобнее устраивается на диване и вздыхает. Так и знал, что Вадим не согласится просто посидеть и посмотреть, как другие трахаются. Ему самому надо участвовать. Даже когда Джесс в лучшие их времена устраивала в своей палатке ночи любви, Вадим вклинивался между ней и Джошем, хотя, как считал Олег, никто из них его не привлекал. Просто нельзя остаться в стороне, когда кто-то получает удовольствие. Вадим все выжидает, и Олег раздраженно печатает: «ну что?» На этот раз Вадим отвечает незамедлительно: «Приедешь ко мне с помытой жопой» Олег закатывает глаза. Глядит на спину Сережи, пытаясь успокоиться. Уже откровенно злится и пишет: «ты в моей жопе был трижды за последние семь дней че тебе неймется» «А я хочу в нее языком», — отвечает Вадим. Звучит как наебка, не меньше. Олег переворачивается на бок, начинает набирать длинное, взывающее к отсутствующей совести Вадима сообщение и, наверное, перебарщивает с угрозами, но все стирает. Он и так не в своей тарелке. Привел в их дом человека, к которому никогда не был и не будет равнодушен, заставил Серого переживать, а теперь не может организовать ту малость, чтобы Сережа не чувствовал себя уязвленным. Впрочем… Он ведь сам попросил. Он, однажды валяясь в кровати с Олегом, мечтательно протянул: а я бы посмотрел, как тебя кто-то трахает. Оправдания ему найти можно: перед этим они смотрели порно, медленно лаская друг друга, а потом неторопливо, со вкусом занимались любовью. Все фантазии они давно еще научились озвучивать и реализовывать без стеснения, так что ничего особенного в словах Сережи не было. Вот только то, что в мыслях Олега сразу же вспыхнул Вадим, едва ли простительно. И если поначалу Олег думал: просто переспим, то потом понял: тело, разум, сердце — все отказывает, стоит Вадиму коснуться обнаженной кожи. Не может он с ним бесстрастно, как с игрушкой. И у Вадима — нет никаких сомнений — та же проблема. «ладно, — пишет Олег, — завтра приеду» Про себя добавляет: полижешь задницу и свалю. Серому еще расскажу. Заранее. Ага, конечно, он тут же скандал устроит. Насколько это вообще измена — тайком встретиться с человеком, с которым трахался на глазах у Сережи? Есть ли у них с Сережей вовсе понятие измены? Но он так хочет заняться любовью с Олегом, чтобы Вадим увидел. Чтобы понял, что у них все не просто так. Кто Олег такой, чтобы препятствовать его желанию?.. Придется пойти на жертвы. — Серый, — зовет Олег напряженно. Знает, что Сережа считает его интонацию. — Я отлучусь завтра на пару часов. У нас ведь нет никаких дел? Пальцы Сережи замирают над клавиатурой. Он оборачивается к Олегу, смеряет взглядом. — Куда? — интересуется он. Олег даже не пытается сделать честный вид. Врет внаглую: — К Игроку. Хочу пару вопросов перетереть. Серый изгибает бровь, хмыкает. — Ах, к Игроку… даже не знаю. Точно к нему? Олег смотрит на него и ждет, что Сережа потребует выложить все карты на стол. Но тот, дернув уголком губ, жмет плечами: — Да пожалуйста. Мирамистином после не забудь все вымыть. Даже не повысил голос, с досадой думает Олег. На следующий день он, застегивая кожанку, пока Сережа вьется рядом, угрюмо спрашивает: — Тебе реально плевать, куда я и к кому? Сережа насмешливо проводит кончиками пальцев Олегу по груди. — Ну, ты уже взрослый мальчик. Знаешь, что делаешь. Наверное. Я тоже найду, чем заняться, — хихикает он. — У меня, в отличие от тебя, была бурная молодость. Компенсировать и нагонять ничего не нужно. Олег припирает его к стене, берет лицо в ладони, смотрит в глаза. Спрашивает: — Когда я вернусь, замки уже сменишь? — Волч, — мягко говорит Сережа, — только после того, как выполнишь, что я просил. Помнишь? Олег прикрывает глаза. Ага. Помнит. Заставить Вадика смотреть, как они любят друг друга. Серый только не учитывает, что Вадиму будет абсолютно, феерически насрать. Хочется сказать какую-нибудь сентиментальную глупость. Типа, ну, я люблю тебя. Но Олег сдерживается. Сережа и так знает. По пути он все еще думает, что Вадим пошутил; что это вообще за месть — римминг? И, честно говоря, объективно ему мстить не за что. Если Вадим и хотел насолить за расставание, то уже нарисовал ножом крест на спине, чешется теперь, зараза… Олег сам себя накручивает, и когда Вадим открывает ему дверь, то перешагивает через порог, толкая Вадима в грудь, и с вызовом спрашивает: — Ну что, размял язык? Вадим ухмыляется: — Тренировался на килограмме персиков, Волчик. Дуй на диван. Они бы могли обменяться любезностями, но это пройденный этап, между ними столько бесполезных слов было, что повторять их нет смысла; Олег лишь поднимает бровь: — Так ты серьезно? Что за благотворительность? — Потом объясню, — отмахивается Вадим, — серьезно. Просто ложись и получай удовольствие. Самое тяжелое — это, оказывается, раздеваться под взглядом Вадима, будто Олег никогда этого не делал. Впрочем, ни разу не было так, что он, хмурясь, раздевается, а Вадим стоит рядом, весь запакованный, скрестив руки на груди, и ждет; нет, всегда синхронно избавлялись от одежды, лезли друг к другу, нервно расстегивая ширинки, процесс всегда был обоюдным, а сейчас Олег ощущает себя, как на медосмотре, и член, кажется, ни за что не встанет. Он, замерев обнаженным перед Вадимом, раздраженно спрашивает: — Так что, в какой позе хочешь? — Ну, для начала, — вальяжно начинает Вадим, — я не понял, зачем ты все снял, мог бы просто штаны приспустить. Блядь, про себя говорит Олег. И вправду — зачем? Совсем мозги глохнут, когда рядом эта наглая ухмылка? — А так — как удобно, я бы предпочел как обычно, — заканчивает Вадим. Проверка: помнит ли Олег, как они любили располагаться, пока Вадим ласкал его языком. Еще бы, такое не забывается. Олег пинает брошенные на пол джинсы и сквозь зубы цедит: — А может, на этом и закончим? И ты просто согласишься в воскресенье посидеть в кресле часик? — Ну что ты, Волчик, — обманчиво мягко говорит Вадим, — я свои условия не меняю. Только в большую сторону. Ложись. У меня все такой же умелый язык без костей… Олег, шумно выдохнув, устраивается на диване. Возится по нему голыми яйцами назло подольше, укладывает голову на скрещенные предплечья, а Вадим не торопится, Вадим наблюдает; и когда жизнь Олега превратилась вот в это? Он выставляет себя напоказ то перед одним, то перед другим; он открывается обоим в самые интимные моменты и даже получает от этого удовольствие. Может, это травма детства? Когда они с Серым ныкались, боясь, что их застукают, и теперь Олег хочет быть застуканным, хочет все напоказ, и от того, что на него пристально глядят, заводится, как мальчишка… Вадим, подойдя ближе, проводит ладонью по спине — от шеи до ягодиц, и Олег закрывает глаза. Прикосновение отзывается привычными мурашками, но он не подает вида. Только Вадим, наверное, и так все понимает… Он опускается на диван позади Олега, и подушки продавливаются под его весом. Вклинивается ладонью между ног, касается пальцами между бедер, сдвигая одно в сторону, и колено соскальзывает с дивана, повисает в воздухе. А Вадим, придвинувшись ближе, наклоняется и обжигает дыханием ягодицы. — Ну же, малыш, — тихо говорит он, — не зажимайся. И проводит языком по одной ягодице. Олег стискивает кулаки, жмурится. Надо было сразу Сереже рассказать. Вадим кладет на ягодицы ладони, разводит их в стороны и дотрагивается языком между. От прикосновения кончиком языка Олег едва не стонет в голос — еще и не завелся толком, а короткое касание обжигает током… Вадим крепче сжимает ягодицы, мнет их, словно делая массаж, и уже откровеннее трогает языком. Обводит вход по кругу, влажно мажет по мышцам — то расслабленным, то напряженным языком, и член становится горячее, дергается, Олег всем телом вздрагивает. Вадим жарко выдыхает носом и почти толкается языком внутрь, но опять скользит снаружи, по тесному кольцу мышц. — Делай уже, — хрипло требует Олег. Вадим, стиснув задницу, елейно отвечает: — Какой ты нетерпеливый. Так что, всю ночь не спал, думал, как мой язык окажется в твоей заднице? Олег бы пнул его, но поза не располагает. У него встает почти мгновенно — только от влажных прикосновений, от дыхания, от ладоней на ягодицах. Будто Серый его так не ласкал… но Вадим дразнит почти с садистким удовольствием, и руки у него другие — грубые от оружия, от турника и штанги. Его Олег с Серым никогда бы не спутал. Он стонет, почти не сдерживаясь, ерзает, трется членом о диван, волосы на загривке встают дыбом, пальцы ног сводит — так хочется, чтобы Вадим уже скорее проник… И наконец он сжаливается: толкается языком внутрь, держит, не дает толкнуться навстречу. Впечатывает в диван и вынимает язык, снова погружает, Олег всхлипывает от этой пытки, теряет счет времени, пока Вадим берет его языком, пока Вадим заливает слюной между ягодиц. Член пульсирует в такт его движениям, прикосновения к обшивке дивана почти болезненные — но Вадим не отпускает, ввинчивается языком, и Олег, хрипло простонав, содрогается — все-таки потерял самоконтроль… Дрожит, бьется в ладонях Вадима, кончая на диван, а Вадим даже ничего не говорит, не портит мгновение. Зато потом, когда Олег, отдышавшись, медленно садится, бросает: — Все так же по-сучьи скулишь. Олег молча толкает его в плечо и подбирает с пола одежду. Натягивая футболку, спрашивает: — Так зачем тебе это? Вадим, поднявшись, отходит к окну напротив, прислоняется к подоконнику, сминая полупрозрачную занавеску. Член выпукло выделяется под джинсами, но Вадим его не касается, словно не замечая возбуждения. Олег почти мстительно думает: а ничего не изменилось, все так же кончить можешь от того, как мне хорошо сделал. Вадим, игнорируя его взгляд, усмехается: — Чтобы не забывал, как тебе со мной было. Кстати, твой бывший на меня запал, — буднично добавляет он. Олег, застегивая ширинку, машинально говорит: — Не бывший… — Но осекается. Щурится: — В каком это месте запал? — В области задницы, — хмыкает Вадим. — Так что присматривай за ним, как бы не набросился на меня во время нашей вечеринки… — Мечтай, — фыркает Олег. — И да, — припечатывает Вадим так, что Олег шкурой чует: сейчас будет еще одна неприятная новость. Вадим говорит: — Когда вы с ним закончите — выйди. Гондон в мусорку выброси, водички попей… Дай мне пару минут с ним наедине. — Это еще зачем? — напряженно спрашивает Олег. Вадим подходит к нему и, коснувшись пальцами подбородка, нехорошо улыбается: — Должны же у нас с ним тоже быть секретики. Не только у тебя от него. Олег бьет его по руке, чтобы больше не трогал. Сжимает член Вадима через одежду, но тот отталкивает ладонь. Одним взглядом требует: не трогай. Олег, хмыкнув, напоминает: — Воскресенье, пять вечера. И язык прикуси, Серого раздражает твоя болтовня. — Ага, — беззаботно отвечает Вадим. — До встречи… Олег уходит от него, смутно ощущая себя обманутым. Тело все еще кисельное от оргазма, хотя ничего из ряда вон не произошло — они с Серым делали и так, и по-всякому, и физиология ровно одна и та же, только… Только ощущения после разные. С Серым он полон сил, оргазм придает энергии, а с Вадимом — выжатый, хочется лежать, раздвинув ноги, и позволять делать с собой все, что душа пожелает. Он не сразу трогается с места: сидит в машине и обдумывает, что за секретик хочет Вадим доверить Серому. Уж явно не рассказать об этой встрече — слишком просто для него. А больше ничего в голову не приходит. В голове — пустота, приятная пустота… 4 Скажи кто однажды: будешь за деньги смотреть, как другие трахаются, — Вадим бы рассмеялся. А теперь, посмотрите-ка, сидит на кресле куколда и наблюдает, как Олег покрывает грудь рыжего поцелуями. Рыжий переигрывает: стонет слишком громко. Но то, что оба друг от друга кайфуют, не нуждается в подтверждении. Белое тело рыжего вздрагивает, он реагирует на прикосновения Олега чувствительно и так ярко, что невозможно притвориться. А Олег… Олег для Вадима раскрывается по-новому. Он и раньше был нежным, хоть и пытался это скрыть за угрюмым взглядом, но с рыжим он иной. Осторожный. Будто даже не дышит, пока ласкает его, как хрустального. Проводит языком по члену, держит ладони на бедрах с зашкаливающей нежностью, и рыжий на миг, кажется, забывает, что нужно изо всех сил показывать, какая он фурия в постели. Да, рыжий забывается. Ненадолго. Вскоре поворачивает к Вадиму голову и смотрит торжествующе, а Вадим пожимает плечами с нарочитым равнодушием — ничего такого, солнышко, что Олег бы не делал для меня и со мной. Но все-таки, оказывается, странно смотреть, как тот, с которым ты спал, отсасывает другому. Не то чтобы Вадим не пытался это представить, готовясь к встрече, но в голове картинка не склеивалась; а сейчас, когда Олег разложил рыжего и ублажает его прямо на глазах Вадима, щелкает в голове переключатель, ситуация начинает даже нравиться. Хотя лучше бы рыжий сосал, открыл свой грязный рот и взял до самой глотки, чтобы реснички длинные девчачьи дрожали… Рыжий стонет, уставившись на Вадима, и хочется сжать его волосы в кулаке и дать пощечину. — Крошка, — вполголоса говорит Вадим, — голос сейчас сорвешь. Не так уж хорошо Поварешкин сосет. — Пошел ты, — выстанывает рыжий, а Олег, выпустив его член, с укором смотрит на Вадима. Лицо у него раскраснелось, губы влажные от слюны, и вот такого его особенно хочется поцеловать и завалить на постель, но Вадим остается верным уговору: только смотреть, не трогать, и говорить поменьше. Он кладет ладонь на член, не чувствуя прикосновения через плотную джинсовую ткань. А потом… потом Олег проникает в рыжего пальцами, и тот сбивается со своих глупых стонов на нервное дыхание, возится, пытаясь насадиться, ахает, и тут Вадим верит ему на все сто процентов, эта рыжая шлюха обожает, когда в заднице что-то есть… Выгнувшись, рыжий царапает простыни, член у него стоит, красивый такой ровный член… Вадим едва удерживается, чтобы не протянуть руку и не сжать его в кулаке. Олег, прижимаясь щекой к колену рыжего, переводит на Вадима взгляд, словно все поняв. Дергает самым уголком губ в подобии улыбки и погружает в рыжего пальцы. Но смотрит — только на Вадима. И это заводит сильнее любых движений. Олег растягивает рыжего и глядит в глаза, зрачок затопил радужку, коленка рыжего — розовая на фоне смуглой щеки Олега. Красиво, вдруг приходит в голову. Это попросту красиво. Напустив на себя скучающий вид, Вадим откидывается на спинку кресла, кладет руки на подлокотники, и взгляд Олега сползает вниз, к вставшему члену. Вадим издевательски проводит вдоль ствола кончиками пальцев. Олег, выдохнув, коротко целует колено рыжего и тянется за презервативом. Они занимаются любовью лицом к лицу — ожидаемо. Бедра рыжего — на талии Олега, пальцы Олега — в огненных волосах, от быстрых движений их поцелуй сбивается, и Олег утыкается губами рыжему в плечо, а тот, обняв за спину, тоже прячется в изгибе его шеи. Вадим, уставившись на ягодицы Олега, внезапно ясно представляет на его месте себя. Он бы не церемонился, он бы трахал рыжего жестко, вбивал бы его в кровать, и вот тогда громкие стоны стали настоящими, не наигранными, рыжий бы всю спину ему исцарапал… Олег, зарычав, вбивается яростно и наконец замирает. Почти сразу отстраняется, сползает вниз, опять берет в рот у рыжего, и тот, сжав плечи Олега, ахает, кончая ему в рот. — А разговоров-то было, — хмыкает Вадим. — Посредственно, мальчики… Олег, коснувшись бедра рыжего губами, хрипло отвечает: — Стояку своему это скажи. Хочешь водички? — спрашивает он у рыжего, и тот кивает. Встав, Олег бросает на Вадима взгляд. На этот раз — строгий, предупреждающий, и Вадим легко улыбается — да не бойся, не сделаю я ничего с твоим ненаглядным… Но стоит Олегу скрыться за дверью спальни, Вадим поднимается с кресла и медленно делает шаг к рыжему. Присаживается на край постели. Рыжий, хоть и расслаблен, размяк, пристально наблюдает за ним. Он лежит на спине, разведя ноги, и возникает четкое ощущение, что ему хочется прикрыться. Вадим тихо говорит: — И почему мне кажется, что ты не удовлетворен? Он касается подушечками пальцев колена рыжего, проводит по бедру вверх. Рыжий насмешливо скалится: — По себе судишь? Как с Олегом в пятницу посидели? Не заскучали без меня? Вадим усмехается. Проводит пальцами с внутренней стороны бедра, подбираясь ближе к мошонке, и рыжий вздрагивает. Дырка у него еще растянутая, блестящая от смазки, и Вадим, невесомо касаясь рядом, спрашивает: — Хочешь? Прижимает кончики пальцев к чувствительной коже чуть настойчивее. Рыжий распахивает глаза, облизывает губы, и такого ответа более чем достаточно. Вадим толкается в него двумя — в жаркое, трепетное нутро, добавляет третий. Проникает в рыжего неторопливо, а тот дышит нервно, дрожит грудная клетка, и член у него дергается. — Руки… руки убрал, — свистящим шепотом требует рыжий и стреляет взглядом в сторону двери. Вадим толкается в него до костяшек, и рыжий едва уловимо подается навстречу, пытаясь насадиться. Но Вадим чутко ощущает ход времени. Убирает пальцы, беспардонно вытирает о простыню. Рыжий, приподнявшись на локтях, смотрит на него во все глаза, сдувает прядь волос, упавшую на лицо, и Вадим отчего-то уверен: никто не возмутится, если он расстегнет ширинку и войдет в растраханный Олегом вход, возьмет рыжего прямо в одежде. Притянет его к себе, закинет ноги на плечи… Но уговор-то был на другое. Он коротко улыбается и, поднявшись, выходит из спальни. Сталкивается на полпути с Олегом и беспечно говорит: — Мне больше тебя нравится трахать, чем смотреть. Так что эти приколы своему бывшему оставь. Олег в этот раз даже не исправляет, только в глазах у него — улыбка, как часто бывало раньше, пока Вадиму еще не надоело с ним шутить. 5 Делать целую неделю вид, что ничего особенного не произошло, и жизнь вернулась в привычную колею, мучительно. Сережа ворочается ночью без сна и вновь понимает почти с ужасом: подсел. Он подсел на этого огромного наемника, на то, как он деловито и уверенно берет Олега, как хамит и нагло смотрит. Все еще трепещет пониже живота, стоит вспомнить его пальцы внутри. Но не предлагать же Олегу снова позвать его, это будет попросту нелепо и унизительно. Он ведь все доказал Вадиму, показав, как им с Олегом хорошо вдвоем, разве нет? А несколько встреч втроем были сугубо для того, чтобы добавить острого красного перца в отношения. Отношения — они про двоих. Как и постель. Третьему там места нет. Но как легко получилось, глядя наемнику в глаза, позволить проникнуть в тело, как просто вышло погрузиться в рот Олегу, пока наемник брал его сзади… Сережа совсем перестает спать. И вопрос Олега утром: — Хочешь еще раз его позвать? Вопрос простреливает между лопаток. Сережа, досчитав до трех, оборачивается к Олегу с усмешкой: — Что, соскучился по нему? Переливает кофе из турки в кружку, кусает губы. Олег подходит к нему со спины и привычно-мягко обнимает за талию. Целует в висок. Отвечает: — Показалось, что ты заскучал. Он тебя обидел? Сережа вздрагивает. Жесткие пальцы касаются бедра, взгляд задает вопрос: хочешь? И одним выдохом ответ: да, очень хочу. Пальцы проталкиваются внутрь, двигаются, свободно скользят… — Нет, — тихо говорит Сережа. — Ты в своем уме? Я сам кого хочешь обижу. — Не сомневаюсь, — весело отвечает Олег, обнимает теснее и дотрагивается губами до шеи. — Но мы не занимались сексом неделю, так что… Сережа жмурится. Хоть и трясло от возбуждения, он снимал напряжение в душе, потому что боялся, что во время занятия любовью произнесет чужое имя. Он с ума сходит, ему мерещится наемник, ему хочется, чтобы тот развел ему ноги. Ему хочется, чтобы они с Олегом брали его по очереди. И все это уже словно бы нечестно, и плевать, что Олег соврал, будто идет к Игроку, а не Вадиму, а Сережа так и не потребовал признаться честно, чем они занимались… — Олег, — зовет Сережа и обжигает пальцы о чашку кофе. — Я заигрался. Хватит. Олег отпускает его, отходит на пару шагов назад, садится за стол. Сережа ставит перед ним кружку и доливает оставшееся из турки себе. Добавляет молока Олегу, сахара — в свою чашку. А Олег молча следит за ним, и по лицу его Сережа ничего не может прочитать, он умеет порой состроить физиономию кирпичом. — Серый, ты сам хочешь с ним переспать? — спрашивает Олег на удивление спокойно. Сережа, вздрогнув, резко отвечает: — С чего ты взял? — Да так, наитие, — усмехается Олег. — А еще хочется какой-то справедливости. На меня вы оба смотрели во всех ракурсах. Мне тоже пора посмотреть на вас, а? — Вот еще, — выпаливает Сережа быстрее, чем успевает обдумать щедрое предложение. Шипит: — Раз тебе так неймется, то напиши ему. Только трахаться будете здесь, никаких встреч тайком. Как хочешь с ним развлекайся, но я буду за вами смотреть. — Как знаешь, — ровно отвечает Олег. — Так что, на выходные?.. Сережа выливает кофе в раковину — горький, от первого же глотка тошнит. Наемник снова будет на расстоянии вытянутой руки. Опять встанет на крупные ладони, на мускулистые бедра и хамоватую ухмылку. Аж дух захватывает и член напрягается. — Хорошо, — отвечает Сережа, не глядя на Олега. — Давай. И вновь он оказывается в кресле, которое уже, наверное, ненавидит. Наемник мокро, щекотно и беспорядочно целует Олега, тот, задыхаясь, уворачивается и почти смеется, а наемник упрямо слюнявит его шею, и все бы ничего, но такие игры Сереже всегда казались интимными. Выходит, Олег не только с ним может так дурачиться. Сережа зло бросает: — Хватит придуриваться, тебе не за это платят. — Это ты кому сейчас? — интересуется наемник, подняв голову, и, обняв Олега, перекатывается вместе с ним. Олег, устроившись на его бедрах, оборачивается к Сереже виновато: — Прости. Заигрался. Специально выбирает это слово — Сережа в этом уверен. Он ведь тоже заигрался, только он играл Олегом, а Олег — был игрушкой в его руках. А теперь уже Сережа не уверен. Олег устраивается на бедрах наемника удобнее, приподнимается на коленях, чтобы наемнику было удобнее входить пальцами, и Сережа завороженно смотрит, как крупные костяшки скрываются в теле Олега. Некстати вспоминается: во мне ведь они тоже были. Завидует Олегу всерьез — теперь он знает, как приятно ощущать в себе эти пальцы. Он со скрипом перетаскивает кресло чуть в сторону, чтобы смотреть на спину Олегу, лучше видеть, как он растягивается на пальцах, а потом и на члене. Упершись ладонями в грудь наемнику, Олег садится на его член медленно. Увитый венами ствол плавно скрывается внутри, и Сереже кажется, что это в него сейчас он входит. Член стоит до боли. Сережа привычно кусает то губы, то костяшки пальцев. А Олег опускается на член до самого основания и выдыхает. Вдруг оборачивается и тихо говорит: — Серый… Смолкает. Отворачивается, опустив голову, а вместо него заканчивает наемник: — Он хочет сказать, как на моем болте кайфово… типа… уф… присаживайся тоже… Наемник подбрасывает бедра, вбивается в Олега, а тот постанывает в такт, сводит лопатки, опускается наемнику на грудь, и крепкий член таранит его меж ягодиц, ходит четко и быстро, словно наемник вознамерился нарушить пункт об одном проникающем контакте и кончить поспешно, чтобы войти еще раз. У Сережи все в голове плывет от мысли, что наемник, не удовлетворившись Олегом, подойдет к нему и заставит взять в рот, а потом… Сережа почти стонет. Все равно никто не услышит. Чего стесняться. Он хочет быть на месте Олега, на месте Вадима. Он хочет быть вместе с ними, и это уже даже не пугает, а злит. Стиснув зубы, Сережа встает, раздраженно выпутывает стопы из штанин, бросает шелковые брюки на полу. Ставит колено на постель, и наемник, держа Олега за талию, свешивает голову, выглядывает из-за спины Олега, нахально ухмыляется. — Рот закрой, — превентивно велит Сережа. На коленях подбирается ближе, одно — между ног наемника, второе — рядом, еще шаг… Олег оборачивается, и вот в его улыбке — ни капли насмешки. Он приподнимается, и член наемника выскальзывает из него. Сережа, обняв его за плечи, заставляет наклониться, лечь к Вадиму на грудь, приставляет головку между ягодиц Олега — и входит одним плавным движением. Презерватив, вспыхивает в голове. Забыл. Плевать. Олег не против. Сережа обнимает его, зажимает его между собой и наемником, медленно движется в нем — узком даже после толстого ствола. Наемник запускает пальцы Сереже в волосы, притягивает его губами к шее Олега, и Сережа смыкает зубы. Странно — но наемник гладит одобрительно по затылку. Жмурясь, Сережа толкается в Олега, целует, кусает, стонет вместе с ним, а член наемника тычется им под яйца. Если бы еще немного по-другому устроиться, то он бы мог оказаться внутри меня, отстраненно думает Сережа, и внизу живота все поджимается, он почти вскрикивает — так сильно окатывает волна возбуждения, так накаляется туго скрученная внутри пружина. Наемник грубо сжимает его волосы, шлепает по заднице, пока Сережа трясется в оргазме, а Олег сбивчиво дышит между ними. — А ты осмелел, — шепчет Вадим, и рука его скатывается с волос на плечи, мажет по талии. — Мне нравится… Сережа, приподнявшись, смотрит на него через плечо Олега. Шипит: — Отсоси. Вадим тихо смеется. Стоит Сереже отползти на коленях назад, Вадим ловко подхватывает Олега под ягодицы, направляет в него член, и по резинке скатывается капля Сережиной спермы. — Хорошо-о-о, — рокочет Вадим. Подбрасывает Олега, вбивается в него со стонами, подрыкивая, Олег сипло скулит, и Сережа, упав на кресло, едва дышит — так жарко стало в комнате. А когда Вадим кончает, Олег со стоном слезает с его члена, перекатывается на бок, вытягивается вдоль кровати. Вадим, этот чертов наемник, порозовевший, все еще кажущийся огромным, переглядывается с Сережей, подмигивает, словно спрашивая: ну что, ты или я? Сережа, сглотнув, снова тянется к постели. Примагничивается к ней. Садится возле бедер Олега, а Вадим устраивается напротив, и Сережа сталкивается с ним пальцами возле члена Олега. Вадим шепчет: — Я, кстати, только нагулял аппетит. Могу и тебя. Подмигивает опять. Сережа, обхватив член Олега, вполголоса отвечает: — Мечтай. — Я и мечтаю, а ты? — ухмыляется Вадим. Пальцы его — снова в Олеге, двигаются плавно, входят неглубоко. Сережа сжимает раскаленный член Олега, цедит: — А у меня есть все, о чем я мечтаю. — Боже, да хватит, — стонет Олег. Вадим усмехается, наклоняется к Сереже, замирает в миллиметре от губ. Сережа, застыв, никак не может решиться. Он столько лет ни с кем, кроме Олега… И пока он думает, Вадим отстраняется, лыбится нахально. Резко нагибается, целует Олега, выпрямляется, и тут — уже никаких сомнений, Сережа сам касается губ Олега, перебивая поцелуй Вадима, и Олег уворачивается, застонав, обжигает пальцы спермой. Впервые после сеанса непристойных подглядываний они не расходятся. Вадим пьет учтиво предложенный чай, Олег ставит в духовку наспех приготовленную пиццу из того, что было в холодильнике. Все уже в одежде, даже не разговаривают, лишь — подлить кипятка, лимон, сахар? На кухне почти терпимо оставаться втроем. И только когда они заканчиваются с пиццей — обжигая языки и губы, — только тогда Вадим говорит: — Я уже не понимаю, что это за херня. Захотите ебаться — звоните. Но на договор мне уже похер. — Тогда и денег не получишь, — меланхолично отвечает Сережа. Вадим тянет улыбку от уха до уха: — Так и быть, солнышко, тебя я выебу бесплатно. — Обидно, — замечает Олег, — со мной-то за деньги. — За то, что ты меня однажды кинул, всю жизнь доплачивать будешь, — лениво отвечает Вадим. — Ладно, братцы-кролики, вызывайте мне такси… Когда он уходит, Сережа долго сидит рядом с Олегом. Не знает, что сказать. Наконец признается: — Мне хочется еще. С ним. С тобой. — Ага, знаю, — улыбается Олег. — Тебе с первого взгляда так захотелось. — Неправда, — протестует Сережа, и Олег позволяет ему притвориться, что это именно так. 6 Об уговоре словно забыли начисто: Вадим долго, мокро и глубоко целует Олега в губы, а Сережа все еще молчит. Наконец Вадим отстраняется, берет лицо Олега в ладони и улыбается. Тихо говорит: — Ну вот, и ничего же страшного, да? Словно не было между ними нескольких поцелуев в губы до этого — то украдкой, то случайно; но Сережа, наверное, впервые увидел такой длинный и интимный поцелуй. Олег, мотнув головой, сбрасывает ладони Вадима с щек, поворачивается к креслу. Сережа наблюдает за ними и будто совсем не расстроен. Он все в том же шелковом домашнем костюме, который совсем перестал надевать вне их встреч, будто выбрал для себя униформу и строго следует своему решению; и член у него уже стоит. Олегу все чаще кажется, что у Сережи бы встал просто на Вадима. Если бы он был тут один, развлекался с правой рукой напоказ. Сережа ловит взгляд Олега и ворчит: — Хватит отвлекаться. Вадим плавно садится на бедра Олега и улыбается Сереже: — Тебя сложно игнорировать, солнышко. Сидишь тут, страстно дышишь… — Прекрати, — морщится Сережа и закидывает ногу на ногу. Вадим перебирается через бедро Олега и присаживается на край постели, почти носом к носу к Сереже. Олег, напрягшись, приподнимается на локтях, про себя думает: говорил же, не дразни его, дай я сам… Но Вадим, начисто игнорируя его, протягивает к Сереже руку и касается колена. Сережа замирает, напрягается всем телом, а крупная ладонь Вадима скользит выше, к бедру… Сережа теснее сжимает ноги, впрочем, это не помеха — кончиками пальцев Вадим забирается под шелковую рубашку, и Сережа, вытаращившись на него, почему-то молчит — хотя всегда умел найти нужные оскорбительные слова. — А тебе понравилось ощущать мои пальцы внутри? — вкрадчиво спрашивает Вадим. Олег, навострив уши, не сводит с Сережи взгляда. И когда они успели?.. А. Точно. Вадим же однажды попросил его уйти из спальни, чтобы разделить с Сережей некий секрет. Выходит, он успел… Мысли обрываются. Стук сердца отдается в ушах, а Сережа все еще молчит. Вадим ведет ладонью по его груди, мимолетом сжимает горло — на долю секунды, но Олег на одних рефлексах резко садится, почти тянется схватить его запястье, только… только Сережа прикрывает глаза и длинно выдыхает ртом, даже не думая сопротивляться. Олег цепляется за край матраса. А ему ведь нравится. Сереже нравится, как Вадим касается его. И сердце у Олега стучит не от возмущения, не от ревности… от предвкушения. Странно видеть Сережу так близко к Вадиму — мерещится, будто Вадим одним движением может переломить тонкую шею. Но за горло он больше не трогает. Он проводит подушечками пальцев по губам Сережи и толкается двумя ему в рот. Лишь тогда Сережа отмирает: обеими руками сжимает запястье Вадима, но не отталкивает — наоборот, наклоняется к нему и медленно пускает пальцы глубже. Олег не видит, но готов поклясться: у Вадима расширились зрачки. Ему всегда нравилось такое. Сережа, прикрыв глаза, обсасывает его пальцы, тихо стонет, но стоит Олегу подняться — мигом распахивает глаза, грубо отстраняет руку Вадима. Смотрит на Олега взволнованно, почти испуганно. Олег, приблизившись к нему, касается плеча и вполголоса говорит: — Моя очередь смотреть. Ну же, Серый. Уступи место. — Ага, можешь пока присесть сюда, — хрипло произносит Вадим и похлопывает себя по бедрам. Олег настойчивее подталкивает Сережу между лопаток. Спина у него взмокла, ткань липнет к коже. — Я не собираюсь с ним… — надменно начинает Сережа, но Олег перебивает: — Ты не хочешь? Сережа бросает взгляд на Вадима. Роняет: — Хочу. — Я не против, — отвечает Олег. — Тоже хочу, чтобы вы… — Терпеть для здоровья вредно, малыш, — ухмыляется Вадим и, взяв Сережины ладони в свои, тянет его к себе. И Сережа — чудо — поддается. Он нетвердо встает на ноги, и стоит Вадиму положить ладони ему на талию — падает к нему на колени. Олег садится на все еще теплое кресло, устраивается удобнее, откинувшись на спинку, и сам не знает, как все пойдет — сможет ли Сережа ощутить себя в этой комнате так же свободно, как чувствовал себя Олег; не перегнет ли Вадим палку, сломав шаткое равновесие; и вынесет ли сам Олег роль наблюдателя. Вадим держит талию Сережи, и они будто присматриваются друг к другу. Почти не двигаются. И вдруг Сережа склоняет голову, берет лицо Вадима в ладони и целует его. Ха, а ведь сам же акцентировал: никаких поцелуев в губы… Вадим падает спиной на постель, увлекая Сережу за собой, и тот ложится на него грудью, целует, тихо постанывая, а Вадим запускает пальцы в волосы Сережи и сжимает их в кулак. Олегу так жарко, словно у него температура. Два его мужчины — никто из них не был и никогда не будет бывшим — целуются, лихорадочно обнимают, трогают друг друга, и он лишь смотрит за ними, почти боясь прикоснуться. Кажется, что если сейчас вклиниться, то все пойдет насмарку: они разложат его, доведут до изнеможения, но больше не притронутся друг к другу, и нервозная обстановка дома будет царить еще долго. Нет, нужно позволить Сереже взять все, что он хочет, нужно дать Вадиму ощутить, почему Олег раз за разом возвращается к Серому… Вадим перекатывается вместе с Сережей, рывком разводит края его рубашки, и пуговицы трещат. Вадим припадает губами к груди Сережи, в центр старого шрама, а Сережа, выгнувшись, ахает. Поворачивает голову, чтобы взглянуть на Олега, и Олег мягко ему улыбается — все в порядке, Серый, просто дай ему любить тебя, ты не представляешь, как он умеет любить… Сережа закрывает глаза, стискивает плечи Вадима, а тот спускается поцелуями вниз, стягивая шелковые брюки к коленям. Олег, выдохнув, расслабляется. Он завороженно смотрит, как Вадим, согнув ногу Сережи в колене, широко проводит языком по бедру, шепчет: сладко, — а потом рывком перекидывает его на живот, звонко бьет по ягодице, и Сережа вскрикивает. Олег зажмуривается. Слышит еще один шлепок и еще, а следом за ними — Сережин стон. Открыв глаза, Олег с бешено бьющимся сердцем видит, как Сережа изгибается в пояснице, подставляясь под жесткие ладони, а Вадим с размаху опускает на пламенеющую ягодицу ладонь. Взвизгнув, Сережа вздрагивает всем телом, дрожит в ожидании очередного удара. Вадим, подув на обожженную кожу, касается отпечатка ладони кончиками пальцев, дразнит и снова бьет, когда Сережа, расслабившись, уже не ожидает. Рычит: — Нравится? И ложится грудью на спину Сереже, подминает его под собой. — Да, — выдыхает Сережа. — Боже, да… Вадим, протиснув ладонь Сереже под шею, сжимает горло. Шепчет: — Думал, с рук тебе спущу, что ты Волкова у меня увел? Он прикусывает кончик уха, и Олег почти открывает рот, чтобы вмешаться, но Сережа, извернувшись, цапает Вадима за палец и ерзает, толкаясь ягодицами к его члену. Оба они так откровенно наслаждаются происходящим, что Олег решает не мешать. От вида Сережи, зажатого под Вадимом, шумно выдыхающего, изредка тихо стонущего, у Олега кровь разгоняется по венам. С Вадима давно сошел сирийский загар, но все равно на его фоне кожа Сережи кажется фарфором. Они словно борются, Сережа будто пытается оттолкнуть — а Вадим крепче прижать, но все равно оба лишь теснее жмутся друг к другу. Вадим, в последний раз прикусив шею Сережи до слабого вскрика, спускается ниже, садится между его ног, поглаживает ягодицы. Глянув на Олега, усмехается: — Ну, тут я уже был… на пробный период. Наконец-то добрался до полной версии. — Трепло, — улыбается Олег. — Вы оба, — стонет Сережа. — Ни себе, ни… ни людям… Он выгибается перед Вадимом, подставляясь, и Вадим опускает на него взгляд, ведет ладонью между бедер, толкается пальцами. Олег медленно проводит кулаком по члену. Он держится изо всех сил, чтобы не ускориться, не сжать слишком крепко, а лишь слегка, чтобы не так ныл от возбуждения. Он смотрит, как Вадим проникает пальцами в Сережу, и тот, лежа щекой на простыни, блаженно выдыхает, сам тянется насадиться на пальцы. Смотрит, как Вадим гладит бедра Сережи, пока растягивает, как задевает его внутри до стона, как покачивается тяжелый член Вадима, и головка касается розовой кожи ягодиц Сережи, оставляя влажный след. Все-таки не ошибся, думает Олег. Оба они запали. А как иначе? Он же в обоих влюблен. Вадим, пристроившись к входу, наклоняется и касается губами плеча Сережи. Толкается и выпрямляется, берет за талию. Входит пока медленно, но на всю длину, Сережа слабо скулит. Вадим вкрадчиво произносит: — А я предупреждал. Большой. А ты мелкий и узкий… Он входит до конца резко и замирает. Поворачивается к Олегу, сползает взглядом вниз, к члену, зажатому в кулаке. Олег, выдохнув, шире разводит колени, неторопливо ведет вверх-вниз. Вадим, сглотнув, тоже вновь начинает движение. Он словно подстраивается под Олега: тот же темп, замирает в те же моменты, когда Олег задерживает кулак у основания. Встречаются взглядами. — Блядь, — выдыхает Вадим и, склонив голову, вбивается в Сережу быстрее, жестче, и Олег отдрачивает себе тоже резче. Не может оторвать взгляда от бедер Вадима, как он толкается в Сережу, как синхронно их тела подаются навстречу друг другу. Сережа стонет так, что почти похоже на рыдания, дрожит всем телом. Вадим, выйдя до головки, берет его неглубоко, от каждого толчка Сережа всхлипывает, и Олег задерживает дыхание — от контраста: насколько сосредоточен Вадим и как все дальше уплывает Сережа. Крепко взяв Сережу за талию, Вадим не дает ему больше дергаться и насаживаться, четко долбит членом, как машина, и Сережа, высоко застонав, содрогается всем телом, комкает простыню, выстреливает сперма на постель. Вадим, раскрасневшийся, блестящий от пота, выдыхает. Выходит из него, отпускает — и колени Сережи разъезжаются. Он рушится на кровать, зажмурившись, и глубоко дышит. Вадим бросает на пол использованный презерватив. Пересекается с Олегом взглядом. — Сидеть, — велит он, стоит Олегу податься навстречу, и тяжело ступает на пол. Подходит вплотную и опускается на колени. Олег в смятении смотрит на него — думал, Вадим возьмет его за подбородок, натянет ртом на член… вместо этого Вадим кладет ладони на бедра Олегу и сам берет в рот. Он пускает член глубоко, влажно и горячо, ласкает так, словно всю жизнь об этом мечтал, и Олег, перевозбужденный, наэлектризованный, почти сразу срывается, кончает ему в рот с глухим стоном, с искрами под смеженными веками. Вадим, сглотнув, поднимает на него взгляд. Тихо спрашивает: — Ну что? Как я справился, Поварешкин? — Ты лучший, — шепчет Олег и гладит его по щеке. — Лучший… Вадим ухмыляется: — А ты боялся… — Олег, — слабо зовет Сережа, и Олег, вздрогнув, уже готовит оправдания — нет, конечно, в этой комнате лучший только ты, да и во всей вселенной… Но Сережа продолжает, приподнявшись на локте: — Твой бывший… он… — Выдыхает со стоном и падает лицом на подушку. — Трахается как бог, — любезно подсказывает Вадим. — Волчик, будь добр… Он, поднявшись, тянет Олега за руку, заставляет встать на кресло коленями спиной к нему. Нагнувшись, мокро проводит языком по бедрам, привычно кладет ладони на них и, вклинившись между ног членом, произносит, словно извиняясь: — Я терпеть уже не смогу. Он толкается между бедер, словно у них нет ни времени, ни возможности сделать иначе, и Олег, цепляясь за спинку кресла, заново распаляется — от тяжелого дыхания, от нежной кожи члена между ног, от стиснувших пальцев. Вадим, раскаленный, рокочет, проливаясь спермой на бархатную обшивку, и, сделав пару шагов назад, рушится на постель. Олег ложится к нему. Устраивается между ним и Сережей, и на задницу приземляется ладонь Вадима, а Сережа гладит по затылку. 7 Вадим приходит к ним, как к себе домой: привык за последнее время. Любимое развлечение — схватить первым делом Олега, засосать и шлепнуть по заднице, чтобы рыжий начал фырчать и хмуриться. А потом — и рыжего к себе притянуть, что, думаешь, тебя не облапаю, крошка?.. Тогда рыжий плавится в руках, притирается теснее, и его Вадим отправляет сразу в кровать. Он, наверное, все-таки запал. Поначалу воспринимал все как извращенную игру — шутка ли, выебать Поварешкина под очами его великой любви, да еще и Поварешкин при этом так стонет и дрожит, что у любого снесло бы башню от ревности. Но рыжий, совершенно не ревнующий, а наоборот, заведенный до чертиков, спутал все карты. То, как он глазел, как наслаждался и всем видом показывал, что хочет быть третьим, нехило взвинтило Вадиму нервы. А когда Олег, позвонив, предложил изменить сценарий… Как можно отказаться? И рыжий оказался даже лучше, чем Вадим мог мечтать. Рыжий подставлялся под шлепки и укусы, рыжий стонал и всхлипывал, каждое его движение, каждый звук — все говорило о том, что он не поддается или доказывает что-то, нет, он искренне получал удовольствие. А когда парень кончает только от твоего члена — льстит, что уж говорить… Сегодня рыжий полирует ртом член, пока Олег сидит у Вадима на лице. Олег скулит, черт, Вадима всегда с ума сводило, как он скулит от языка в заднице, а как он будет стонать от члена… Вадим сжимает его бедра, чтобы опустился уже всем весом, не раздавит же, и ввинчивается в него. Рыжий берет член до самой глотки. Сглатывает. Вадим вдруг понимает, что это Олег надавил ему на макушку, это Олег контролирует и глубину, и темп. Ох, Поварешкин… Вадим вылизывает его, толкается языком до тех пор, пока по телу не проходит судорога, пока яйца в комок не сжимаются — и рыжий глотает все до капли. Олег, почувствовав, что хватка на бедрах ослабла, ловко слезает с лица. Улыбается мельком Вадиму, а потом лезет целоваться к рыжему, и Вадим завороженно наблюдает, как они касаются друг друга. — Эй, — хрипло зовет он сугубо ради того, чтобы не забывались, — у меня вообще-то самолет в восемь. Они оглядываются на него, и у рыжего в глазах мелькает сожаление, а Олег лучше умеет скрывать эмоции. Вадиму, честно говоря, тоже немного жаль. Но зато все начинаются перемещаться, шевелиться. Олег устраивает рыжего лучшим образом, чтобы Вадим наблюдал, как его пальцы скрываются в тесной дырочке между белых ягодиц, и даже касаться члена не нужно — он и так встает от открывшегося вида. Олег растягивает рыжего медленно, осторожно, и постепенно Вадим присоединяется: ставит Олега на колени, проникает в него. Веселится: — Паровозиком у нас еще не было. — Ой, прекрати, — ворчит рыжий. А потом, когда Олег его трахает, а Вадим берет Олега, вбивая обоих в постель, рыжий уже не ворчит, только стонет. Вадим чувствует, как Олег кончает в рыжего: он сжимается на члене, дрожит, — и Вадим, прикусив его шею, толкается пару раз и выходит. Наскоро меняет резинку и проникает в рыжего, дотрахивает его, кончает и сам. Развалившись на постели, спрашивает: — Как вы вообще без меня жили? От скуки умирали, наверное. — Ага-ага, мир ведь вокруг тебя вертится, — отвечает рыжий и удобнее устраивается щекой на его груди. Олег хмыкает — ему на бедрах лежать удобнее, там помягче… Он скользит кулаком по члену, снова распаляя, а Вадим перебирает мягкие пряди волос рыжего. Кресло задвинуто в угол — больше никто не смотрит, хватит филонить; все должны принимать активное участие. Еще разок раскладывают рыжего: Вадим — в рот, Олег — сзади, смотрят друг на друга, и Олег задыхается, словно от одного взгляда накатывает оргазм, и вот это, честно говоря, до сих пор заставляет волосы дыбом вставать, вот это Вадим всегда, наверное, хотел вернуть — то, как Олег хотел его, нет, даже вожделел — это уже не просто похоть, которую можно обуздать свиданием с правой рукой. Он отпускает рыжего, и они вместе, сев на край постели, наблюдают за Олегом: он, стоя на коленях, берет в рот то один член, то другой, головками мажет себе по губам и щекам, держит оба ствола, словно в порнухе, и неприкрыто наслаждается. И все же спустя пару часов Вадим вполголоса говорит: — Ну все, мне пора. Рыжий протестующе мычит и обнимает за шею, забирается на Вадима. Даже если член после всего встанет — то кончить уже не получится, бубенчики опустели. Вадим обнимает рыжего и неожиданно для себя нежно касается его губ. Шепчет: — Буду ждать от тебя интимок, солнышко. А лучше видео… — А мы — тебя, — отвечает рыжий. — Да, Олег? Он, отстранившись, сев на бедра Вадиму, поворачивается к Олегу. Тот касается щеки Вадима, подтверждает: — Да, — и наклоняется, чтобы тоже поцеловать напоследок. Пускай это странно — но Вадим будет скучать по обоим. И по играм в постели, и по домашней еде, и по кофе, который варит рыжий. Они бесконечно долго целуются возле двери, Вадим пытается напиться поцелуями напоследок — пока не знает, как долго придется проторчать в Гонконге; он уже хочет вернуться. Сюда. К ним. Обнимает напоследок обоих сразу, а когда спустя почти сутки пути входит в свою квартиру на другом краю света — звякает уведомление на телефоне. От рыжего. Фото: они с Олегом в отражении зеркала ванной, белый свет подчеркивает каждый засос на их шеях и ключицах. И подпись: скучаем по нашему бывшему. Вадим усмехается. Отправляет в ответ: тренируйтесь, котятки, вернусь — будет марафон. Точно знает: как только прилетит в Питер — сразу же окажется с ними в одной постели, и они останутся в ней на всю ночь. Да что уж там — на сутки. Никак не меньше. Он ставит телефон на раковину, включает запись видео и показывает, как нужно тренироваться, под конец забрызгав экран спермой. КОНЕЦ