выстрелы в молоко

Пьяный Волков выбалтывает: — Не, ты не понимаешь, Серый — он… Так и не рассказав, что же такого в его парне, Волков выпивает еще одну стопку и блаженно улыбается. Вадима, честно говоря, это изрядно подзаебало. Он уже видел, как Волков наглаживает фотку своего ненаглядного. Он краем уха слышал, как Волков воркует с ним по телефону в уголке. Он, в конце концов, уже целый один раз выслушивал, как Волков по нему скучает и жаждет поскорее вернуться домой. Всякое у Вадима с Волковым было — даже вот эти пьяные откровения. Но в последние пару месяцев Волков словно забыл, что дома его ждет какая-то рыжая потаскушка, и лишь теперь, когда они, закончив долгую командировку, сели как следует расслабиться перед полетом на родину, завел привычную песню. Стопка совершает чудо: у Волкова опять развязывается язык, и он бормочет: — А еще так, как он, никто не сосет. — Тебе много что ли кто отсасывал? — фыркает Вадим. Уверен, что у Волкова никого, кроме рыжего, и не было. — Это неважно, — заверяет Волков, — Серый… он так этому отдается. Словно мой член любит больше, чем меня. Любил, — погрустнев, исправляется Волков. Вадим, навострив уши, уточняет: — В смысле — любил? Он тебя кинул? Волков постукивает стопкой по барной стойке, привлекая внимание бармена, и тот подливает еще. Вздохнув, Волков пьет, хотя он уже в сопли, но Вадим его не останавливает. Есть определенное очарование в нажравшемся юнце… — Да, — печально говорит Олег. — Кинул. Хотя говорил, что это совме… совсе… общее решение, — наконец выговаривает он, и Вадим, услышав все, что хотел, подзывает бармена снова, выуживает из нагрудного кармана Волкова карточку и расплачивается за все выпитое. Потом, закинув руку Волкова себе на плечо, тащит в отель — совсем близко, на соседней улице. Волков кое-как перебирает ногами, жарко и пьяно дышит в ухо. Вадим держит его за талию. Вечер теплый, душный, Волков — горячий, но Вадим за последние месяцы к высоким температурам привык. Бывало и жарче. Как ни крути, а Волков — все-таки надежный товарищ, полезный, и пока что кидать его, как уже сделал рыжий, Вадим не намерен. Он затаскивает Волкова в его номер, там же остается и сам, чтобы присмотреть. А когда Волков, вылакав всю воду, которая была в бутылках, и попив еще из-под крана, выбирается из ванной и заваливается на кровать, Вадим ложится рядом. Смотрит в потолок, сплетя пальцы на груди в замок, и интересуется: — Так что, тебе твой бывший каждый раз горловой делал? Волков, встрепенувшись, сонно спрашивает: — Вадик, а ты чего тут?.. Хмыкнув, Вадим треплет его по волосам. Ладно, он уже не в той кондиции, чтобы отвечать на важные вопросы. Пусть отоспится. Утром, конечно, Волков делает вид, что ничего вовсе не говорил. Притворяется, будто в баре они просто сидели и молчали. И черт с тобой, малыш… Вадиму почему-то кажется, что спустя три недели, когда они снова соберутся в командировку, Волков опять сойдется с рыжим и прикусит язык, не расскажет уже ничего. А мысль о рыжем, который якобы делал невообразимый минет, остается в голове. Топориком в мозг входит и не отпускает. Вадим вертит ее так и сяк утром, днем, вечером. Когда покупает домой новую кровать и собирает ее, когда бреется и когда дрочит. Он помнит, как выглядит рыжий, по фотке Волкова, по фоткам из интернета — рожа приметная, Вадим почти сразу понял, с кем Волков трахается. Птица высокого полета. И именно поэтому отследить Разумовского — как нефиг делать. Этим Вадим и занимается. Поначалу лениво. Отслеживает его в сети, подкарауливает у офиса, у дома. Наблюдает издалека. Разглядывает бледное лицо и огненные волосы, особенно пристально — губы. Хавальник у рыжего и вправду широкий. Но это еще ни о чем не говорит. Так что, напиздел о тебе Волков или нет, а, рыжик?.. Отпуск близится к концу, мысль об отсосе рыжего не идет из головы. Вадим зацикливается на ней и ночью, отдрачивая, представляет себе рыжего. Осознает, что пора с этим кончать. И ему улыбается удача: во время очередной слежки он замечает, что рыжий направляется к подпольному гей-клубу. Ага, соскучился по членам? А ведь почти месяц прикидывался деловым человеком, у которого нет времени на мелкие шалости. Вадим, ликуя, паркуется поодаль от тачки рыжего и, немного выждав, идет следом за ним в клуб. Проходит контроль, почти сразу находит рыжего взглядом у барной стойки. Посещает легкое дежавю: рыжий точно так же заказывает стопку виски, как еще совсем недавно — Волков. А Вадим по смазливому личику решил, что рыжий больше по девчачьим коктейлям… Он, растолкав столпившихся у стойки мужчин, подсаживается к рыжему. Смотрит на него в упор до тех пор, пока тот, ощутив взгляд, не поворачивает к Вадиму голову. Вадим ухмыляется: — Угостить? Рыжий смеряет его взглядом и нахально отвечает: — Извини, ты не в моем вкусе. — Ага. Так что, тебе секс на пляже или мартини с аперолем? Фыркнув, рыжий игнорирует его и отпивает половину стопки, морщится. На контакт не идет и, чувствует Вадим, еще пара минут — сбежит. На танцпол или вовсе из клуба. Тогда Вадим, склонившись к нему, тихо говорит, почти прижавшись к уху губами: — Мне Волков про тебя рассказывал. Какая ты соска-нереалка и как ему лихо отсасывал. Я только не поверил. Чего там уметь — пять сантиметров заглотить. Вот с нормальным болтом ты точно не справишься, рот порвешь. Рыжий вспыхивает — Вадим видит румянец пятнами на его коже даже в полумраке и цветных огнях клуба. И рыжий на него смотрит. Поворачивается всем корпусом, внимательно глядит в глаза и бросает: — А. Тот самый Вадим. Прости, сразу не признал. Что еще тебе Олег поведал? Он подпирает подбородок кулаком. Уже справился с удивлением. В глазах — безмятежность, и Вадим никак не может прочитать его. Выходит, рыжий не дурак, умеет играть с людьми, как и Вадим. И это только больше распаляет. Вадим опускает ладонь ему на бедро. Мышцы под рукой напрягаются, но ногу рыжий не отдергивает. Вадим миролюбиво говорит: — Ничего такого, Серый. Только хвастался, когда выпивал. И все-таки уголок губ рыжего слегка дергается. На собственном имени. Вадим смекает, что окружающие зовут рыжего исключительно Сергеем, а может, даже по имени-отчеству, а вот нелепое, детское “Серый” было позволено только Волкову. Пока Вадим размышляет над следующим шагом, рыжий делает точечный укол с милой улыбочкой: — А вот о тебе Олег ничего не говорил. — И откуда тогда ты знаешь мое имя? — усмехается Вадим. Скользит ладонью по бедру рыжего выше. По гладкой ткани брюк. Цепляется пальцами за ремень — наверняка из натуральной кожи. — Он как-то упомянул, что опять придется с этим тупым Вадиком торчать в пустыне, — ехидно говорит рыжий. — То есть ни тебя, ни меня он по достоинству не ценил, — заключает Вадим. — Отомстить ему не хочешь? Он касается пальцами напряженного живота рыжего через белую рубашку. Ведет ладонью к его груди, дотрагивается до нежной тонкой шеи. Рыжий все это позволяет, но смотрит настороженно. Выдохнув, он кладет руку на ширинку Вадима и тихо говорит: — Не-а. Но продолжает смотреть в глаза. — Принято, — легко соглашается Вадим и потирает кончиками пальцев рыжего за ухом. — А как насчет доказать свое мастерство минета? Рыжий смеется. Спрашивает: — И на что ты готов, чтобы я тебе отсосал? Он крепче сжимает пальцы на ширинке Вадима, и член привстает. Вадим вдруг чувствует, как внутри все поджимается. Рыжий насмешливо улыбается, его мягкие волосы скользят между пальцев, глаза лучатся смехом, и становится предельно ясно, за что его так любил и желал Волков. Вадиму до дрожи хочется, чтобы рыжий и дальше трогал его, чтобы волосы рыжего щекотали во время поцелуя шею, чтобы он, улыбаясь, упирался ладонями Вадиму в грудь и скакал на члене. — Да на что угодно, Сереж, — хрипло говорит Вадим и легонько сжимает его волосы в кулак. У рыжего взгляд тоже меняется. Ага, зацепило? Он мнет член Вадима через джинсы. Говорит отрывисто: — Номер в отеле забронируй — и поехали. Вадим, не отпуская его волосы, лезет в карман за телефоном. Рыжий к нему в машину не садится — хоть и выпил, а все равно сам лезет за руль. Вадим не осуждает. Только слегка расстраивается: хотел во время поездки мять его бедро. Но пока он едет к отелю, то разогревается до того, что уже не прочь прямо с порога вцепиться в рыжего зубами. Тот словно нарочито медлит у стойки администраторов, у лифта, а едва Вадим пропускает его в номер и закрывает дверь, рыжий, обернувшись, командует: — Иди в душ. Вадим, приблизившись к нему, приспускает с его плеч пиджак и, взяв за локти, вполголоса предлагает: — Может, вместе? Рыжий будто хочет отказаться, но Вадим подталкивает его к стене и ведет губами по щеке. Цепляет зубами кончик уха, притирается бедрами, и рыжий, скользнув ладонью по его спине, сдается, выдыхает: — Давай. Одежда остается на полу. Вадим включает чуть теплую воду. Рыжий напротив него — нагой, с порозовевшей грудью, и его любопытный, бесстыдный взгляд кружит голову. Вадим отступает под лейку душа, и вода льется на голову, на грудь. Рыжий протягивает к нему ладонь и проводит по мокрой коже. А потом опускает глаза к члену — наполовину вставшему — и касается его тоже. — Ой, а разговоров было, — хихикает он. Выдавливает из диспенсера на стене мыло и, шагнув к Вадиму почти вплотную, обхватывает член, ведет вверх-вниз, влажными губами касается скулы. Вадим сжимает его талию. От ладони рыжего возбуждение ошпаривает кипятком все нервы, вода слизывает мыльную пену, и рыжий… рыжий опускается на колени. Трогает кончиком языка головку и облизывается. Вадим не глядя выключает воду, смотрит на рыжий затылок между своих ног во все глаза. На рыжие пряди, прилипшие к плечам, на тонкие пальцы, невесомо касающиеся бедер. Ему даже не верится, что все получилось так легко, пусть он и рассчитывал раскрутить рыжего на минет. На отсос в туалете или машине, о полном люксе и не мечтал… Рыжий длинно проводит языком по члену и, прижав его к щеке, поднимает глаза. Мурлычет: — Сравнивал с Олегом, у кого больше? — Спрашиваешь еще, — сипло отвечает Вадим. — Страшно? Рыжий, вновь лизнув головку, закрывает глаза и обхватывает член губами. Плавно пропускает его в рот по шелковому языку, берет все глубже, глубже… Вадим, задохнувшись, стискивает в кулаке его волосы. А рыжий касается губами лобка. Сглатывает. И Вадим стонет. А он… он и вправду умелый… Будто красуясь, рыжий выпускает член изо рта с чмокающим звуком, обводит языком, скользит по нему губами, ресницы его подрагивают. Вадим вспоминает слова Волкова. Словно он мой член любит больше, чем меня. Сейчас Вадиму кажется, что рыжий и вправду любит члены больше всего на свете… Рыжий трется о член лицом, касается яиц языком, а потом кладет на него головку и дразнит, то пуская глубже, то отстраняясь. — Верю, — выдыхает Вадим и берет лицо рыжего в ладони. — Профи. — Тот поднимает на него взгляд. Вадим просит: — Возьми опять до горла… Рыжий, тонко улыбнувшись, ласковой кошкой трется щекой о его ладонь. Произносит вполголоса: — Я бы тебя сейчас кинул в назидание, но… но член у тебя действительно больше, чем у него. И, сбросив руки Вадима, берет в рот. Стеночки его горла сжимаются, и Вадим стонет, кладет ладони ему на затылок, натягивает на член, не дает отстраниться, рыжий шумно дышит и мычит, но не вырывается. Вбиваясь в его жаркий рот, в его тесную глотку, Вадим уже и забывает, кто он, что… Рыжий, вцепившись ему в бедра, насаживается на всю длину, мелко и часто сглатывает, и Вадим, зарычав, кончает ему в горло. Подрагивающими пальцами убирает рыжему пряди волос за уши, поглаживает по голове. Рыжий мягко отстраняется, вытирает губы. Чуть покашливает — и поднимается на ноги. Шепчет, близко прижавшись: — Твой ход. Чем удивишь? Вадим, впившись губами в его шею, тоже тянется к диспенсеру, другой рукой включает воду. Мыльными пальцами ведет между ягодиц рыжего, а тот, прижавшись твердым членом к бедру, тихо, нежно постанывает. Вадим мнет дырочку меж его ягодиц, другой рукой — шарит по телу, лапает, вновь раскаляется, и когда вода смывает всю пену — подсаживает рыжего к себе на бедра. Тот с готовностью скрещивает ноги на его талии. Вадим относит его, мокрого, в комнату, кладет на постель и лишь тогда понимает: он не взял ни презервативы, ни смазку. И по крошечной паузе рыжий догадывается. Фыркает: — Ты серьезно? Рассчитывал, что я отсосу тебе, и мы разбежимся? Он пинает пяткой Вадима в бедро. — Не дождешься, — говорит Вадим и, поймав его лодыжку, целует косточку на ней. А потом одним резким движением перекидывает рыжего на живот, спускается поцелуями по позвоночнику вниз, от шеи до копчика. Устраивается между его ног и, разведя ягодицы, проводит между ними языком. Можно было бы просто подрочить, проносится в голове. Нет, все-таки рыжий постарался, так что… Вадим обводит дырочку по кругу, и рыжий довольно стонет. Вадим, закрыв глаза, ласкает его, тискает бедра и задницу. И когда между ягодиц все становится мокрым от слюны, Вадим толкается внутрь языком. Рыжий высоко и громко ахает. Вздрагивает. Вадим крепче сжимает его бедра. Берет его языком, а хотел бы — пальцами, членом, чтобы он стонал во весь голос и кричал, но и так… и так рыжий постанывает, извивается, пытаясь потереться членом о постель. Вадим тянет его за бедра, ставит на колени. На пару мгновений зависает — слишком красивый изгиб спины. Рыжий, обернувшись, смотрит через плечо поплывшим взглядом, и Вадим снова погружает в него язык. Обхватывает член. Ласкает его, и собственное возбуждение разбухает, заполняет все тело. Громко простонав, рыжий содрогается, и в ладонь Вадиму бьет сперма. Он медленно вытаскивает язык. Проводит по дырочке еще пару раз напоследок. Колени рыжего разъезжаются, и он падает на кровать. Вадим, придерживая свой член, смотрит на него — изящного, длинноногого, с идеальными полукружьями ягодиц. И, слыша себя словно со стороны, просит: — Подержи… Тянет рыжего за руку, кладет его ладонь — ему же на ягодицу, а вторую отводит сам. Устроившись на пятках, проводит кулаком по члену. Направляет головку на поблескивающую от слюны дырочку, все быстрее скользит по члену — и стреляет спермой между его ягодиц. Кажется, будто кольцо мышц пульсирует. Вадим проводит по нему пальцем, заталкивая сперму внутрь. Рыжий, завозившись, убирает руку, подкладывает скрещенные локти под голову. Чуть повернувшись, спрашивает словно невзначай: — А с Олегом ты так делал? — Не-а, — выдыхает Вадим и плюхается на подушку рядом с ним. Рыжий переворачивается на бок и ведет пальцами по его груди. Вкрадчиво спрашивает: — А сверху у вас кто был? — Никто, — отвечает Вадим и, поймав его запястье, тянет его пальцы к губам, берет два в рот и облизывает. Рыжий, помедлив, произносит: — Значит, просто дрочили друг другу? Вадим, выпустив его пальцы, приподнимается на локте и изумленно смотрит на него. — Да ничего у нас не было, — отвечает он. — Просто работаем вместе. Рыжий прищуривается и холодно говорит: — Мозги мне не пудри. Вадим, сжав его запястья, наваливается сверху. Рыжий, повозившись для приличия, все равно обхватывает его ногами. Уставившись в глаза Вадиму на расстоянии выдоха, он с угрозой говорит: — Не ври мне. Вы трахались? В любой форме? Вадим широко проводит языком по его щеке, и рыжий, сбитый с толку, уворачивается. — Только в словесной, — лениво отвечает Вадим. — Когда я его послал на хуй, а он меня — в жопу. Так этот аттракцион щедрости лишь ради того, чтобы узнать, чем Поварешкин на работе занимается? Рыжий морщится. Велит: — Принеси мне шампанское из мини-бара. — Я вообще-то номер оплатил, — напоминает Вадим. — Алкоголь с тебя. Но все же поднимается, залезает в маленький холодильничек и вытаскивает бутылку. Рыжий отзывается: — Ты недоработал. Так что хоть напои. Вадим, вытащив пробку, протягивает ему крошечную бутылку. Рыжий садится удобнее, подбивает подушку под спину и присасывается к горлышку. — А знаешь, что? — задумчиво говорит он, ополовинив бутылку. — Сгоняй в аптеку. И продолжим. Вадим недоверчиво смотрит на него, но похоть затмевает разум — он представляет ноги рыжего у себя на плечах. Наскоро одевшись, спускается вниз, ищет круглосуточную на улице через дорогу, возвращается… замечает, что машины рыжего нет на парковке. Нет и самого рыжего в номере. Только коллекция пустых бутылочек. Вадим усмехается. А чего он ожидал? Рыжий кинул Волкова, кинул и его. Вадим ложится в постель — смятую, будто еще пахнущую рыжим. Нет, ну если ты так строишь диалог, рыжик… то горюющий по тебе Волков запросто упадет в объятия своего боевого товарища. И глазом моргнуть не успеет, как руки Вадима окажутся у него в трусах. Вадим находит единственную оставшуюся бутылочку вина и выпивает ее, плавая в смутных фантазиях то о рыжем, то о Волкове, и в целом — в целом — ему даже нравится, как все вышло.