выстрелы в молоко

После курантов, после торжественного открытия шампанского с резким хлопком, Олег вручает Вадиму подарок. — О, носочки! — радуется тот. — Черные, как я люблю… Олег, фыркнув, делает глоток шампанского, и пузырьки бьют в нос. Ну да, подарок банальный, и что? Традиция соблюдена, правила приличия — тоже. В конце концов, подарок хоть и без огонька, но полезный. Вадим восхищается носками и кладет их обратно под елку. Под елкой больше ничего нет. Олег осведомляется: — А мне подарок? — Сейчас приготовлю, — обещает Вадим и играет бровями. — То есть ты ничего не купил, — резюмирует Олег. — Я вообще-то тоже на носки надеялся. — Лучший подарок — это сделанный своими руками. Или своим ртом, — отвечает Вадим с нахальной улыбкой. — Ой, хорош, — морщится Олег, — все с тобой ясно, зажал подарочек… — Ты подожди минут десять, — жарко говорит Вадим, — я тебя позову. Надо кое-что подготовить… Он порывисто встает, склоняется к Олегу и мокро целует в губы. И вот как всегда: Олега от него ведет, он от него непозволительно размякает и дрожит. Он кладет ладони на бедра Вадима, просовывает пальцы под шлевки на ремне, притягивает его к себе ближе, но Вадим неожиданно ерепенится, не дает усадить себя на колени. Строго повторяет: — Десять минут. И, подмигнув, удаляется с кухни в ванную. Олег, вздохнув, допивает бокал. Кислятина. За окном уже гремят салюты, соседи взрывают во дворе всевозможные фейерверки, грохают петарды. От резких звуков Олег слегка дергается — отвык, что на гражданке эта какофония не значит, что нужно рывком двигаться в укрытие; шумит в ванной вода. Ну да, все понятно с ним, подарок не подарил, а потрахаться — всегда пожалуйста… Не то чтобы это Олега огорчало. В конце концов, носки он и сам может себе купить, а вот секс с Вадимом правая рука не заменит. Олег засекает десять минут и, как только они истекают, идет барабанить в дверь. — Волков, — злится Вадим, — ну имей ты терпение! — Не могу, ноги без новых носков замерзают, — отвечает Олег. Вадим приоткрывает дверь. Кутаясь в полотенце, с укором смотрит на Олега и обещает: — Да подарю я тебе носки. Вот будет восьмое марта — обязательно. — Я запомню, — предупреждает Олег. — Все, уступай место… Вадим походя шлепает его по заднице и все так же в полотенце идет в спальню. Олег про себя беззлобно говорит: дурак. Залезает под душ, выбривает все, что нужно. А хороший был вечер, думает он. И совместное приготовление ужина, и пустая болтовня с легкими подколами, и влюбленный взгляд Вадима, когда он говорил: ты просто бог кулинарии, кухонный Зевс, Поварешкин… И особенно — его поцелуи в шею и плечо, пока они пересматривали советские комедии. А сейчас еще и приятное завершение будет… Олег выключает воду. Голым идет в кровать, где уже (он надеется) ждет Вадим, и замирает в проеме двери. Обалдело спрашивает: — Ты когда гирлянду успел перевесить? — Ловкость рук, — довольно отвечает Вадим. Гирлянда, еще недавно красовавшаяся на искусственной елке, перемигивается теперь на карнизе для штор. И хоть разноцветные огоньки — единственный источник света в спальне, Олег все равно прекрасно видит, как Вадим приглашающе развел колени. Совершенно обнаженный, только в районе паха лежит дешевый бантик из блестящей бумаги. Судя по пыли — пролежавший в квартире со времен новогоднего подарка от родителей в детском саду. Фыркнув, Олег опускается коленом между ног Вадима, выбрасывает бантик и наклоняется к нему ближе. — О, подарочную упаковку ты уже испортил, — выпаливает Вадим. — Я тебя тресну, если не перестанешь, — угрожает Олег. — Да ладно тебе, ты же это любишь, — шепчет Вадим и, резко обняв за шею, притягивает к себе, переворачивает на спину и приникает к губам. Олег, закрыв глаза, расслабляется. Ладно, вот это действительно самый желанный подарок… Вадим скользит губами по только что выбритой до гладкости челюсти, по шее и груди. У Олега бегут мурашки от его прикосновений. Он касается волос, плеч Вадима, а тот спускается все ниже, обжигает дыханием пах, и Олег, ахнув, разводит ноги шире. Вадим касается кончиком языка промежности, ведет губами по члену, давит пальцами на бедра у самого паха, и Олег забывается. Весь отдается его дыханию, его языку, его рту — который, пусть даже самый болтливый, самый паршивый в мире, все равно творит с Олегом магию. Вадим не церемонится, берет сразу и глубоко, стискивает ягодицы, и Олег, вогнав пальцы ему в плечи, хрипло стонет. Все тело натягивается струной, вибрирует, Вадим заставляет гореть и плавиться, и когда кажется, что вот еще секунда — и все, взрыв, — выпускает член изо рта. Олег, приподнявшись на локтях, смотрит на него. А Вадим, вытерев рот и подбородок от слюны ладонью, ухмыляется: — Это так, затравка. Главный подарочек ты еще не распаковал. И перекатывается на вторую половину кровати, вытаскивает из-под подушки презервативы со смазкой и подталкивает к Олегу. Выдохнув, Олег рывком садится. — Ладно, — соглашается он, — это лучше новых носков… Вадим ржет, и прежде чем он успевает что-то сморозить, Олег кладет ладонь ему на рот. Не позволяя ему произнести ни слова, повторяет его путь: поцелуи — от шеи до груди, до живота, до напряженного члена, до соленой от смазки головки… Он все же убирает ладонь, и Вадим стонет: — Во-олков… Олег кладет его бедра себе на плечи. Проводит языком по члену и подныривает вниз, облизывает мошонку, яйца, а ниже — уже не получается. Прикусывает бедро Вадима с внутренней стороны, и тот вздрагивает, одаривает низким стоном. Возбуждение закипает в Олеге, прорывается дрожью пальцев, звериным голодом — целовать и кусать, целовать и кусать, все бедра его отметить следами поцелуев и зубов… Вадим, шумно дыша, вздрагивает, сжимает бедра на шее Олега, но Олег запросто снимает их с себя, сводит вместе, подняв, и перекатывает Вадима на бок. Ложится позади него и нащупывает смазку. — Давай, возьми меня, большая ложечка, — хрипло просит Вадим. Олег цапает зубами его загривок, и Вадим давится воздухом. Между ягодиц он гладкий и горячий. Олег проводит по дырочке скользкими пальцами, и Вадим отводит одну ногу, подставляясь. Прикрыв глаза, касаясь губами щеки Вадима, Олег медленно ласкает его, обводит мышцы по кругу, гладит, а потом — толкается внутрь, и Вадим стонет, уткнувшись лицом в подушку. Он сам переворачивается на живот, подставляясь, и Олег, погрузив в него пальцы, другой рукой проводит по мускулистой спине. Хочется глупо пошутить: ну вот, я опять прикрываю твою спину, то есть, покрываю, ну ты понял, но горло спазмом сводит. Олег смотрит на спину Вадима, то красную, то синюю от мерцания огней гирлянды, и на свои пальцы в его теле. Щемит где-то между ребер от того, как Вадим отдается. Олег порывисто целует его между лопаток. Вадим их сводит, и Олег скользит щекой по его коже. А потом выпрямляется, садится на пятки между его ног и, добавив смазки, проникает тремя пальцами. Мнет ягодицы Вадима, его бедра, ставит дыбом золотистые волоски на ногах, и Вадим подается ему навстречу, насаживается на пальцы, выпрашивает больше, глубже, быстрее. Олег, скользнув рукой ему под живот, обхватывает его член — крепкий, толстый. Спрашивает: — Готов? — Пока аль-дэнтэ, — выдыхает Вадим. Олег поглаживает его по спине. Выворачивает кисть руки, толкается пальцами неглубоко, и Вадим почти рычит. Стискивает кулаки, напрягаются его бицепсы. Олег повторяет, и Вадим стонет. Пальцы входят легко, мышцы, расслабившись, поддаются, и Олег, убрав пальцы, натягивает презерватив. Тянет Вадима на себя, чтобы встал на колени, пристраивается. Толкается — головка проходит с трудом под стон Вадима, а дальше — легче. Войдя, Олег медлит, дает Вадиму время привыкнуть, а себе — хоть немного остыть, иначе распаковка подарка выйдет слишком короткой… Он кладет ладони на талию Вадима, скользит взглядом от его ягодиц к светлой макушке. Пару раз толкается — и, прижавшись грудью к спине, обняв Вадима, перекатывается с ним на бок, аккуратно, чтобы член не выскользнул. — Вечно у тебя нежности, — шепчет Вадим. И стискивает ладонь Олега — вопреки словам, нежности он любит. Олег прижимается губами к его плечу и начинает движение. Неглубоко, медленно, чтобы прочувствовать сопротивление мышц, чтобы Вадим ощутил каждый сантиметр. Чтобы коснуться его правильно — и чтобы он застонал. Вадим сжимает пальцы Олега и выдыхает через стиснутые зубы. Ага, значит, все так… Олег берет его неторопливо. Кусает губы, чтобы хоть как-то отрезвить себя болью, чтобы сдержаться. Он делает вдохи одновременно с Вадимом, прислушивается к стонам, к звукам, которые он издает, ощущает его тело — сердцебиение, отдающее через лопатку, подрагивание. Он словно расщепляется — одна его часть осторожно толкается бедрами, а другая — растворяется в Вадиме. В том, как он стонет. Как ему хорошо. Пальцы Вадима расслабляются, и ладонь Олега выскальзывает. Он ведет по бедру, касается члена. Дотронувшись губами до уха, тихо говорит: — Ты сейчас такой красивый. — Я всегда… — задыхаясь, выдавливает Вадим и жмурится. Олег, обхватив его член, толкается на всю длину, и Вадим стонет. Двигая рукой себе в такт, Олег берет его все быстрее, входит в него, распаленного, и острое напряжение сковывает пониже живота, перекручивает все тело, выворачивает наизнанку. Олег прикусывает шею Вадима, сжимает зубами тонкую кожу, шлепается лобком о его ягодицы и чувствует, как Вадим стал теснее на нем. Быстрее двигает кулаком, дергает бедрами. Вадим с хриплым стоном напружинивается, вытягивает ноги, и член выскальзывает из него. Сперма бьет Олегу в ладонь. С бешено бьющимся сердцем, он скользит по его члену пальцами еще немного — вверх-вниз, вверх-вниз — и, отпустив, стягивает с себя презерватив, в пару движений измазанной спермой ладони завершает и кончает на ягодицы Вадиму. Обессиленно обнимает его и дышит в унисон. Вадим приходит в себя первым. Завозившись, ворчит: — Я вообще-то только из душа, а теперь опять идти… — Не обломишься, — отвечает Олег и прижимается лбом к его плечу. Вадим переворачивается к нему лицом. Шепчет: — С Новым годом, Волков. Олег касается его губ, но Вадим уворачивается от поцелуя, продолжая говорить: — Давай шампанское допьем. Принеси бутылку? Я же был хорошим подарочком, — улыбается он. — Самым лучшим, — отвечает Олег. Встает, и по телу разливается ватная нега. Все же бредет на кухню, хватает бутылку под горлышко и, сделав на ходу глоток, приносит ее Вадиму. Шампанское уже выдохлось, все пузырьки вышли, и они, морщась, допивают его в кровати под звуки фейерверков.