Barnes Family Motors, Inc.

Год третий - Внутреннее пламя. (Баки 27, Тони 20, Барни 12, Клинт 8, Нат 8) К большому счастью, Баки уже надел штаны, выйдя из душа, когда услышал крики. Потому что состояние его одежды - это самое далекое, о чем он думает, особенно когда весь альфа в нем выходит на передний план. После этого он поймет, что сорвал дверь спальни с петель, когда спешил выйти в гостиную. Зрелище, которое встречает его взгляд, требует мгновения, потому что Стиви не представляет угрозы для его инстинктов. - Бак! Немного помоги ей... - Стив падает как мешок с кирпичами, когда Нат бьет его электрошокером в бедро. Он теряет хватку, которой держал руку Тони, пытаясь не дать омеге ударить его ножом для стейка. Клинт прячется под кухонным столом, кричит и плачет, когда из коридора выбегает Барни с бейсбольной битой. - Все остановитесь, - кричит Баки, прежде чем Стиви убьют. Как только все увидели его, они отступают от лежащего Стива и группируются вокруг Клинта, а Тони подзывает всех за собой, продолжая размахивать ножом для стейка. Его руки начинают так сильно дрожать, что будет просто чудом, если он нанесет им хоть какой-то урон. - Эй, посмотри на меня, Тони, все в порядке, милый, - говорит Баки, пока что игнорируя Стива. В армии их учат применять электрошокеры, перцовые баллончики и прочие безумные вещи, поэтому Баки не так волнуется за него, как за Тони, когда адреналин момента начинает захлестывать его. - Нам нужно позвонить шерифу, - говорит Тони, тяжело дыша и нащупывая свой мобильный телефон. - Вот, дай это мне, - говорит Баки, осторожно забирая у него телефон и нож. - Это Стиви, хорошо? Он не причинит тебе вреда. Он, наверное, просто позволил себе войти и напугал вас всех до смерти, да? - спрашивает Баки, притягивая Тони к себе. - Стиви? Это не Стиви. Ты сказал, ты сказал, что Стиви был крошечным. Вытащил его из мусорного бака, - говорит Тони, его запах сбивается, когда дрожь распространяется и на остальное тело, - Я видел, видел фотографии. - Он был таким, но рост у него начался только после смерти его мамы, и тогда моя мама перестала фотографировать... помнишь? - говорит Баки, крепко укачивая его и потирая ему спину. Он следит за тем, чтобы нос Тони был прижат к его шее, где спокойный, успокаивающий аромат, который он излучает, будет наиболее сильным. - Да? ...Это Стиви? - спрашивает Тони, начиная верить. - Да, это Стиви. - ...Прости, - Тони загибается внутрь себя, словно боится, что очень сильно напортачил. - Шшш, не волнуйся об этом, с ним все будет в порядке. Он крепкий сукин сын, Стив. На самом деле, когда все закончится, я собираюсь до конца наших дней вдалбливать ему в голову, что его завалили мой супруг и наш восьмилетний ребенок, - добавляет Баки, пытаясь привнести немного юмора, чтобы разрядить обстановку. - Откуда у Нат вообще электрошокер?

<//>

Стив в конце концов приходит в себя, и Баки предъявляет ему обвинение в том, что он явился без предупреждения и напугал его семью. Стив начинает немного отнекиваться, мол, "откуда мне было знать?", но останавливается, увидев серьезность в глазах Баки. - Черт... Прости, Баки... Как зовут твоего мужа? - сокрушенно спрашивает он, потирая затылок. - Это Тони. Тони, это Стив Роджерс, мой брат-идиот, - говорит ему Баки. - Мне очень, очень жаль, что я напугал тебя, Тони. Я должен был сначала позвонить, сообщить тебе, что у меня отпуск в Штатах, - искренне говорит Стив. - Все в порядке, - говорит Тони, все еще держа себя в руках, - ты не знал. Я помню, как Баки сказал в самом начале, что у него не было способа связаться с тобой. Все это было просто большим недоразумением... - Так кто же все эти дети? - спросил Стив, наклонив голову, чтобы рассмотреть их стаю. - Это наш сын, Барни, Чарльз Бернард, но он зовется Барни. А это наш сын Клинт, Клинтон Фрэнсис, и наша дочь Наталья, которую зовут Нат. Клинт гримасничает, когда Баки произносит его полное имя, но не двигается с места, прижимаясь к Барни. Нат подносит два пальца к глазам, затем направляет их на Стива в знак "я наблюдаю за тобой". Стив делает шаг назад. - Кто-нибудь собирается забрать у нее электрошокер?

<//>

Тони настороженно относится к Стиву, просто потому, что его организму трудно отойти от первого впечатления. Но за те десять дней, пока он находится в отпуске, Тони начинает тепло к нему относиться. В основном потому, что это делают дети. Дети обычно отлично разбираются в характере. Кроме того, Тони много слышал о Стиве за эти годы от Баки. Очевидно, он представлял себе альфу не того размера. - Я просто предупреждаю тебя, - говорит Баки Стиву накануне его очередного отъезда, - в следующий раз, когда ты приедешь, тебе придется либо спать на диване, либо снимать номер в отеле. Дети будут слишком взрослыми, чтобы ожидать, что альфы и омеги будут спать вместе. - Конечно, Бак. В этом есть смысл, - соглашается Стив, одаривая Баки довольной ухмылкой. Тони всегда считал Баки стабильным и независимым, находящимся в довольно хорошем положении в своей жизни, когда Тони пришел к нему. Но что-то в радости на лице Стива, когда он смотрит на их семью, заставляет его думать, что, возможно, это радость от того, как хорошо дела у Баки сейчас, по сравнению с тем, когда Стив видел его в последний раз... Теперь, когда он думает об этом, он вспоминает, как стоял на подъездной дорожке к особняку и слышал, как Баки сказал, что поставил свою мастерскую на повышение, когда объяснял, что выиграл Тони в покер... Тогда Тони не представлял, насколько это было не в характере альфы, но теперь он понимает, что такая ставка должна была быть с примесью отчаяния. - Баки? - Да, куколка? - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, - усмехается Баки, притягивая его ближе, когда они лежат в постели той ночью. Тони начинает мурлыкать в объятиях Баки, что он не может сделать по команде, но он хочет этого. Он хочет иметь возможность показать Баки, как много он для него значит, и он знает, что чувствовать, как Тони мурлычет, - одно из его любимых занятий. Может быть, даже самое любимое. Течка и Гон- это все хорошо и прекрасно, но они подвластны гормонам и затуманивают сознание, в то время как это - все они. - Я так люблю тебя, Тони, - Баки целует его в висок и прижимает к себе, - Так сильно. - Я тоже тебя люблю.

<//>

Возвращаясь в штаб-квартиру на такси, Стив смотрит на проплывающие мимо здания своего старого района и думает о том, как бы ему хотелось когда-нибудь поселиться с собственной семьей.

<//>

Остаток года проходит довольно спокойно. Следующее лето, похоже, наступает рано, и майская жара делает всех раздражительными, особенно Альф, находящихся в мастерской без кондиционера. Даже если не принимать во внимание жару, Барни выглядит особенно плохим настроением во время ужина однажды вечером. Он не вымещает это на своих братьях и сестрах, что хорошо, но он просто выглядит угрюмым и злым. - У тебя начинается первый гон? - громко спрашивает его Клинт, заметив перемену в настроении Барни. - Что? Нет, - хмурится Барни, слегка краснея. - Значит, происходит что-то еще? - спрашивает Баки, передавая Тони салат и не обращая особого внимания на мальчика. - Мой учитель спросил меня, могу ли я сегодня научить языку жестов одного из младших детей в школе. Его отец убил маму на его глазах, и все, что получил этот ублюдок, - две недели тюрьмы и штраф. Теперь, когда он снова на свободе, маленький омега-мальчик приходит в класс с синяками и прочим и не обедает... Почему бы кому-нибудь не сделать что-нибудь с убийцей, который издевается над ним, вместо того, чтобы просто научить ребенка языку жестов? - гневно спрашивает Барни, начиная плакать. Господи, эта проблема близка к сердцу. - Потому что у закона связаны руки, - вздыхает Баки, - он недостаточно строг, поэтому действительно плохим альфам, которые убивают своих партнеров и бьют детей, все сходит с рук, а те, кто, может быть, не так плох, но все равно мудак, видят это и думают, что быть мудаком - это нормально, потому что против этого нет даже самого слабого закона... - А те немногие хорошие альфы, - говорит Тони, глядя в свою тарелку и не обращая внимания на Баки, - если они и пытаются изменить порядок вещей, то очень часто оказываются гонимыми всем сообществом, теряют все, что у них есть, потому что плохие альфы на них ополчились. И тогда у них нет возможности позаботиться о своих семьях. - Я думал, вы сказали, что законы становятся лучше? - грустно говорит Клинт, в голосе звучит растерянность: - Ты сказал, что омеги теперь могут наследовать? - Наследовать, - мягко поправляет его Тони, - И они могут, но на это есть много условий. И даже тогда, когда деньги или что-то еще переходит к ним, это все равно принадлежит альфе, а не им. - Это несправедливо, - говорит Барни, осторожно потирая глаза. - Нет, не справедливо, - грустно соглашается Баки. Он кладет руку на шею Барни. - Иногда все, что ты можешь сделать, это постараться быть как можно добрее к людям, с которыми, как ты знаешь, обращаются неправильно, и заступиться за них, если сможешь. Копы в этом городе известны тем, что ничего не делают с жестоким обращением с омегами, поэтому я всегда говорю вам, дети, что если у вас будут проблемы, звоните шерифу. - Если ты их убьешь, то некому будет опровергнуть твою историю, когда приедет шериф, - серьезно говорит Нат. Баки выглядит так, словно ему хотелось бы придумать способ порицания убийства, не подрывая весь их разговор о том, что закон не делает достаточно. - Ну, она не ошибается... - Тони пожимает плечами: - Еще картофельного пюре, Баки? - ...Конечно. Спасибо, куколка.

<//>

Они отдали Нат и Клинта в класс карате прошлой осенью, после инцидента с дядей Стивом, чтобы они могли научиться самозащите, и им обоим это понравилось настолько, что они захотели заниматься постоянно. Это была сделка, которую они заключили вместо того, чтобы позволить рыжей носить с собой на занятия электрошокер, поскольку в этом году она ходила в школу. Барни не хотел идти с ними, так как это сократило бы его время после школы в мастерской с Баки. - Эй, я тут подумал, что мы могли бы забежать в магазин после работы и купить несколько цыплят на ужин, пока все не вернулись домой с тренировки, - говорит Баки Барни, - Так нам не придется сегодня пользоваться духовкой. - Отлично. Отличный план, - кивает Барни, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Когда они добираются до магазина, Баки, пройдя несколько шагов по парковке, понимает, что Барни больше нет рядом с ним. Он оборачивается, ища его, и видит, как молодой альфа судорожно дергает за дверь чужой машины. - Барни? - Папа! - кричит он, когда дверь не открывается, - Папа, помоги мне! Баки тут же бежит к нему. - Это он, маленький мальчик, о котором я тебе рассказывал. Этот ублюдок оставил его в машине! - яростно говорит Барни. - Господи, - говорит Баки, видя, что маленький мальчик все еще пристегнут сзади. Он все еще шевелится, плачет, хотя и не настолько громко, чтобы Баки мог это услышать. Баки уже видел, как Барни бегал вокруг и проверял все двери, так что он не стал повторяться. - Оставайся здесь, - говорит он Барни через плечо, когда тот бежит обратно к их машине. Первое, что он видит, что может сработать, - это съемная ручка рычага для домкрата, который он держит в багажнике. Баки хватает ее и бежит обратно к Барни. - Отойди, - говорит он Барни, полагаясь на то, что мальчик его послушается. Баки одним ударом разбивает стекло со стороны водителя, звук громкий и гулкий даже на заполненной стоянке. Он тянется внутрь, не обращая внимания на стекло, и открывает замок. Затем он опускает рычаг и открывает заднюю дверь, отстегивает маленького мальчика-омегу и вытаскивает его из машины. - Пойдем, отнесем его в магазин, где прохладнее, - говорит Баки, прижимая к себе плачущего мальчика. - Его зовут Брюс, - говорит Барни, идя рядом и держа Брюса за руку, - Все будет хорошо, Брюси. Брюс продолжает плакать, совсем не протестуя против того, что его держит незнакомый альфа. Что ж, инстинкт доверия к своему спасителю - вот почему сто лет назад драки за доминирование над омегами были обычной практикой... - Сходи за водой, комнатной температуры, мы не хотим шокировать его, - говорит Баки, торопливо протягивая Барни весь свой бумажник. Баки заходит в магазин достаточно далеко, чтобы не чувствовать жару снаружи от открывающихся и закрывающихся дверей, затем садится на пол прямо там и раздевает Брюса. Трусы он, конечно, оставляет, но все лишнее с него снимается. Барни возвращается в мгновение ока с четырьмя литровыми бутылками в руках. - Я еще не заплатил за них, мы можем сделать это после, - объясняет он, - Мы же не уходим с ними из магазина. - Хорошая мысль, - говорит Баки, откручивает первую и помогает Брюсу отпить из нее. Мальчик сразу же хватает его руками. - Тише, тише, милый, не слишком быстро, - наставляет его Баки, держа мальчика на коленях. - Сейчас мы тебя хорошенько охладим, хорошо? - Он забирает у него бутылку после полудюжины глотков и выливает ее на голову Брюса, другой рукой следя за тем, чтобы вся копна кудрей омеги была мокрой. Брюс вздыхает с облегчением, его крики переходят в икоту, когда прохладная вода стекает по его коже головы и лицу. - Возьми одну из бутылок и намочи его рубашку, - инструктирует Барни Баки. Как только ткань намокает, Баки снова накидывает ее на Брюса, чтобы охладить его сердце. То же самое они делают с его штанами, но вместо этого натягивают их на лоб мальчика. Баки продолжает лить на него свежую воду, чтобы ткань не остывала. - Ты делаешь лужу, папа, - замечает Барни. - Меня это не беспокоит, - говорит Баки, качая маленького Брюса на руках. Брюс фыркает и хнычет, прижимаясь к Баки, словно хочет утешить его, но объятия слишком горячи. К этому моменту они привлекли немало взглядов, хотя никто не пытался вмешаться. Работник магазина все же подошел и нерешительно спросил, не собираются ли они заплатить за эти бутылки... Парень - бета, похоже, только что из средней школы и, вероятно, никогда не видел ничего подобного. - Да, Барни, почему бы тебе не пойти и не заплатить за них сейчас, - говорит Баки, оставаясь на месте. Пока Барни стоит у кассы, в дверь магазина входит Мерл Сандерсон. Он в штатском, так что очевидно, что он пришел не за Баки, но при виде Баки он направляется прямо к нему. - Твой багажник был открыт на парковке, поэтому я закрыл его за тебя. Надеюсь, тебя не ограбили, - говорит он, присаживаясь на корточки, чтобы быть на уровне глаз Брюса. - Кто этот маленький парень? - Брюс Бэннер, - говорит Баки, изо всех сил контролируя свой гнев, чтобы не расстроить молодого омегу своим запахом. - Его отец оставил его в машине... Я охлаждаю его уже добрых двадцать минут, а он все еще не вернулся через те двери, так что у Брюса уже был бы инсульт, если не смерть, если бы я не вытащил его оттуда. - Эй, я не видел, как выбивали окна, поэтому могу только предполагать, кто был виновником, - говорит Мерл, поднимая руки в жесте "не виноват". В голове Баки мелькает идея, безумная, глупая идея, похожая на то, что сделал бы Стиви... Но если бы он смог ее осуществить... - Ты не мог бы задержаться на минутку и засвидетельствовать для меня еще кое-что? - спрашивает Баки. - Конечно, Бак. Когда Барни возвращается из кассы, Баки просит его сесть и немного подержать Брюса. - Держи его мокрым и дай ему еще выпить через пару минут. Только несколько глотков за раз, хорошо? Барни кивает. - Мой бумажник все еще у тебя, да? Вот, возьми и мой телефон, на всякий случай. - Куда ты идешь? - спрашивает Барни. - Я собираюсь осмотреть магазин, чтобы найти отца Брюса. А когда я его найду, то немного поговорю с ним, - говорит Баки. Барни снова кивает с решительным видом. К счастью, Брюс знает, кто он такой, еще со школы, и готов быть под его присмотром. Мерл следует за Баки, пока тот проверяет проходы в поисках Бэннера. К удивлению, они находят его в отделе продуктов. - Эй, ты тот самый Брайан Бэннер, да? - говорит Баки, привлекая его внимание. Альфа поворачивается и смотрит на него. - А тебе-то что? - Ну, я надеялся, что ты позволишь мне "сразиться" с тобой за твоего сына, - говорит Баки, делая пальцем кавычки в воздухе вокруг слова "сразиться". - Мой муж пристает ко мне по поводу того, что хочет еще одного ребенка, и я подумал, что ты, должно быть, не хочешь своего, раз оставил его в своей машине. Так что если я "сражусь" с тобой за него, а ты уступишь его мне, то все выиграют, - говорит Баки, используя обаяние старого доброго парня. - В Нью-Йорке больше нельзя проводить бои за доминирование, - говорит Бэннер, как будто это позор. - Вообще-то, - говорит Мерл, доставая из кармана значок и демонстрируя его, - они не то чтобы незаконны, просто, когда они стали популярны среди мафии, на них наложили кучу условий. Теперь они должны находиться в общественном месте, и чтобы быть действительными, их должен засвидетельствовать офицер правоохранительных органов, шериф или национальный гвардеец. В противном случае собственность возвращается, - объясняет он. - Да? Хочешь забрать эту сучку из моих рук - милости прошу, - Бэннер машет ему рукой в знак согласия. - Так, так, есть правила, которые нужно соблюдать, - говорит Мерл, вставая между ними и предлагая Баки и Бэннеру встать лицом друг к другу. Они оба подчиняются. Баки держится за свою непринужденную позицию на честном слове. - Вы оба должны заявить, что согласны на бой за доминирование... - подсказывает он, проводя их шаг за шагом. - Я согласен на бой за доминирование над ребенком-омегой. Как его зовут? - блефует Баки. - Роберт Брюс Бэннер, - отвечает Бэннер. - Да, я согласен на "бой за доминирование" над ним, - усмехается он, как будто это смешно, что за мальчика стоит драться. - Хорошо, когда я скажу, вы двое "сражаетесь", и первый, кто уступит, - Мерл смотрит на Бэннера, наклонив голову, - проиграет, а собственность перейдет к победителю. - Отлично. Ты только что сделал мой гребаный день, - говорит Бэннер, стоя в полной растерянности. - Хорошо... Поехали! - говорит Мерл, опуская руку между ними в движении "спустить флаг". - Спасибо, ты тоже, - отвечает Баки, уже начиная ухмыляться. - Я уступаю, - говорит Бэннер в нужный момент. Баки все равно бьет его по лицу. Голова Бэннера в замедленной съемке откидывается назад, кровь уже брызжет из его носа. Он сразу же падает от удара, совершенно удивленный, и Баки следует за ним, нанося удары по его лицу со всей силой, которую он когда-либо испытывал, - жизнь несправедлива, я ничего не могу сделать. Бэннер даже не сопротивляется, поскольку у него не было шанса прийти в себя после того, как он был оглушен первым ударом. Но дело не в этом. Баки продолжает бить, и бить, и бить, надеясь, что этот человек почувствует хоть малую толику того страха, который он, должно быть, заставил испытать свою бедную супругу и ребенка на протяжении всей их жизни. - Черт, - присвистывает Мерл, - у тебя всегда был мощный удар, Бак. Не подходите, сэр, - Мерл снова сверкнул значком, когда на шум драки прибежал случайный альфа из магазина, - Идет официальный бой за доминирование. - По-моему, все закончилось... - говорит альфа, кивая в сторону сцены позади Мерла. Бэннер теряет сознание к тому времени, как Баки заканчивает. Его лицо в таком чертовом беспорядке, что его невозможно узнать. Костяшки пальцев Баки рассечены и кровоточат, и он тяжело дышит, когда встает с лежащего Бэннера. Возможно, тело Бэннера... - Наверное, ему стоило дважды подумать, прежде чем ввязываться в бой за доминирование с чемпионом 9-го округа в младшем полусреднем весе, - комментирует Мерл, качая головой. - Это было, когда мне было четырнадцать, Мерл, - говорит Баки, переводя дыхание и присаживаясь на край витрины с продукцией. На овощах рядом с тем местом, где лежит Бэннер, видна россыпь крови. - Тем не менее, ты был чемпионом. Жаль, что ты не остался в боксе, - добавляет Мерл. - Ну, я не люблю драться, - говорит ему Баки, исключая, конечно, нынешнюю ситуацию. - Что еще более обидно, потому что ты всегда был чертовски хорош в этом, парень, - вздыхает Мерл. Он смотрит на собравшуюся толпу покупателей, которые наблюдают за происходящим с молчаливым одобрением, в основном омеги, и поднимает правую руку Баки в воздух. - Победитель, - говорит он, сохраняя официальность. - Другой парень уступил, но он не послушался... - замечает альфа, подбежавший раньше. - И он будет оштрафован за это, но это не значит, что он не победил, - говорит Мерл, - Штраф за неуважение к "уступке" в борьбе за доминирование составляет от 1500 до 10 000 долларов, в зависимости от степени тяжести. - Стоит того, - говорит Баки, снова вставая. - А если он его убьет? - спрашивает альфа, с сомнением глядя на Бэннера. - Ну, тогда это будет максимальный штраф. За драки за доминирование в тюрьму не сажают. Да ладно, альфы не могут нести такую ответственность за то, что их инстинкты рвутся с ними, - говорит Мерл, как будто они все просто стоят и переговариваются. Но через мгновение он все же оборачивается и смотрит на Бэннера, как бы размышляя. - Кто-то должен вызвать ему скорую помощь, если они так считают. - У меня нет с собой телефона, - говорит Баки. Альфа, с которым говорил Мерл, моргает, затем достает свой собственный телефон, когда никто другой во всей аудитории не делает этого. - Ну, вы получите по почте уведомление из округа с документами о передаче ребенка. Они сообщат тебе, сумму штрафа, - говорит Мерл, хлопая Баки по спине, - я останусь здесь и закончу с этим. Иди и отведи этого парня домой, - добавляет Мерл с меньшей демонстративностью и большей искренностью в голосе, кивая Баки в знак одобрения. - Да, сэр. Баки идет и забирает Барни и Брюса, бросая пару двадцаток на кассу, когда они уходят. - Извините за ваш лук, Шерил, - говорит он продавщице. - Ничего страшного, Баки, - отвечает она, кивая ему. Когда они наконец возвращаются домой, Тони высовывает голову из кухни, как только они входят в дверь. - Где вы были, ребята? Мы ожидали, что вы... Баки? О Боже, что случилось? Кто это? - Папа заставил Бэннера согласиться на бой за доминирование! - восклицает Барни, закрывая за ними дверь, так как Брюс цепляется за Баки. - О, мы забыли курицу... - Я заказал пиццу, - пренебрежительно говорит Тони, отмахиваясь от посторонних фактов. - Это Брюс Бэннер? - спрашивает он Баки, его голос уже наполнен эмоциями. - Нет, - отвечает Баки, целуя кудри Брюса, - Это Брюс Барнс. Тони тут же начинает плакать от радости. - Баки, я так тебя люблю, ты же знаешь, да? - говорит он, подходя ближе и обнимая их обоих. - Я знаю, куколка, я тоже тебя люблю, - говорит Баки, сам немного прослезившись. Барни, Клинт и Нат сразу же начинают устраивать гнездо на диване, используя простыни вместо одеял из-за жары. Они также переносят пиццу на журнальный столик, чтобы быть готовыми к долгой работе. Баки садится с Тони рядом, чтобы они оба могли утешить Брюса. Также Тони может подлатать костяшки Баки с помощью аптечки. Каждый из детей по очереди обнюхивает и обнимает Брюса, приветствуя его в семье. - Не бойся, - говорит Нат, гладя Брюса по волосам, - Баки и Тони - хорошие люди. Они и мне спасли жизнь. Баки и Тони оба смотрят на нее в шоке. - Я же говорил, что Нат иногда говорит, - воскликнул Клинт, перед тем как попытаться запихнуть в рот сразу целый кусок пиццы. - Хорошо, - говорит Баки, кладя руку ей на щеку. - Приятно слышать. Нат на мгновение прислоняется к нему, а затем отстраняется, чтобы самой взять кусок пиццы. - Итак, расскажи мне, что произошло, - говорит Тони Баки, открывая спиртовую салфетку, не желая давить на Нат и заставлять ее говорить что-то еще, если она не хочет. - Ну, я решил, что сегодня слишком жарко, чтобы включать духовку, поэтому мы с Барни пошли в магазин... Баки слегка морщится, пока Тони чистит его во время рассказа, но на самом деле это не больно, просто жжет. - ...Итак, мы получим по почте письмо со штрафом, - извиняюще говорит Баки в конце. - Надеюсь, на 10 000 долларов, - снова говорит Нат. Баки и Тони обмениваются взглядами. - Ну, Обадайя всегда говорил, - пожимает плечами Тони, - Штрафы - это просто цена, которую платят богатые люди, чтобы делать то, что они хотят. Затем он целует костяшки пальцев Баки.