Рobre emprendedor/Горе предприниматель

      Голова так раскалывалась, что хотелось биться обо всё угодно, лишь бы вырубило и боль исчезла. Однако, этому желанию не суждено реализоваться, так как рядом раздалась трель телефона. Это мама звонила, её легко сразу узнать по мелодии.       Лилия шарила рукой по постели, искала источник боли. Нащупав вибрирующий телефон, который начал конкретно бесить, она провела пальцем по экрану, принимая звонок.       — Да? — глухо отозвалась она в трубку, приоткрывая глаз. Щипало из-за не смытой косметики, поэтому глаз заслезился.       — Ему сделали операцию, он жив и теперь отдыхает в палате. Ты не представляешь как я рада, Лиля.       — Слава те Боже, — лениво произнесла она. Но мама знала, что дочь была счастлива этой новости, поэтому ничего в упрёк не сказала по отношению к интонации. — Едь домой за меким…мелк…мелким!       — Ты сколько вчера выпила, солнце моё?       Лилия перевернулась на спину, открыв глаза, из которых потекли слёзы: косметика жгла. Надо бы на гипоаллергенную перейти. Хотя и это ей не поможет, кто же ещё с косметикой спит?       Смутно она помнила. Но…       — Э-э-эх, вторая закончила-а-ась, — откинув голову назад, Лилия ударилась лбом о бортик ванны. Шикнув, она опустила голову вперёд будто она та самая собачка, чья головка качается вверх-вниз, когда машина наезжает на камни.       Девушка лениво выползла из ванной комнаты, дошла до шкафа своей спальни, вытащила новую одежду. Она-то и была бухая, но не дурой, раз уж осталась на кровати подсыхать, вытираясь подобранным полотенцем со стиралки.       Выходя из подъезда, она наткнулась на бабку. Вроде бы Тамарой Никитичной зовут — добродушная женщина, у которой девять внуков от сына; она не в первый раз помогала юной простушке в этом дурдоме; каждый раз, когда Лилия выползала из такси пьяной, эта прелестная бабулечка всегда помогала добраться девчонке до квартиры.       — Надо же, Лилечка, что тебя так расстроило, родная?       — Баба Тома, всё нормально! — улыбнувшись в своей манере, темноволосая дива пошлёпала направо, к выходу в небольшой магазинчик. Было достаточно сыро и прохладно, поэтому у Лилии нос замёрз, а кожа стала походить на гусиную.       — Эх, бедная девочка, — грустно глядя на отдаляющуюся спину, пожилая женщина в светлом одеянии положила свои костлявые руки на уставшие больные ноги. В последнее время стала ещё труднее ходить в силу преклонного возраста и заболевания коленей. Если бы не Арефьева с её подарком в виде складной трости с фонариком, то навряд ли бабка Тома так поздно выходила на улицу: темнота, что впрямь «вырви глаз».       Благо, что район хорошо защищаем.       Или жители так надеются, как бабуля Тамара.       — С Вас семь тысяч девятьсот, что-то ещё? — Лилия отлично знает то, насколько она противна этой кассирше. С этой полной дамой, у которой «химия» на голове, что сделана очень ужасно, у Лилии была особенная история.       Вообще, у неё, юриста, очень много таких историй. Тут даже нельзя определить причинно-следственную связь. Потому что:       а) либо сама Лилия вгрызается в людей, пытаясь их подколоть, ответить сарказмом или же просто промолчать;       б) либо потенциальные неприятели сами провоцируют конфликтную ситуацию или реагируют не столь правильным образом.       Лилия бы могла себя охарактеризовать задирой, но если бы не одно, но: она всегда старается спокойно разрешить ситуацию и не провоцировать агрессию к себе. Странноватенько…       — Блок Монте Карло? — в этом маленьком магазинчике, расположенном на первом этаже, витал дух алкоголиков и беспризорников. Арефьева, каждый раз заходя сюда, всегда ощущалась себя как-то странно.       — Нет больше, девушка. Вы сегодня его последним купили.       — Тогда Мальборо? — и на последнем слове она икнула. Кассир приподняла свою выщипанную бровь, цокнула языком, но всё же достала снизу упомянутый блок сигарет. Арефьева была пьяной, но вполне уверенной в том, что Екатерина — так зовут женщину с рыжими кудрями и мерзким макияжем — мысленно её осуждает. Правильно и делает.       — С Вас…       — Я вижу, ща по карте расплачусь, — похлопав по карманам светлых джинсов, темноволосая девушка осознала, что оставила бумажник у себя дома. Глупо хихикнув, она развела руки в разные стороны. — Бля, прикиньте!.. А я, — икнула. — Я забыла кошелёк дома!       — Мы вскоре закрываться будем, девушка.       — Да ща! Ща-а-а! Апаждите! — выставив перед собой руку, она полезла в карман кожанки с целью достать телефон. Эта самая Екатерина отодвинула руку Арефьевой и стала нервно теребить пальцами кассу. — Опля, Олеська-а-а! Ща позвоню. Да не переживайте, Катенька! Сейчас приедет подружка, заплатит и я уйду. Не буду домогаться до тебя, родная!       И спустя некоторое время после звонка к Лилии подъехала Олеся.       И они вместе пошли пить. Лилия — за дерьмовый день в жизни, а Олеся — за Лилию.       И пили девчонки во дворе вплоть до четырёх утра. Сидели на качелях, потягивали купленные бутылки коньяка и болтали обо всё на свете. Лилия в слезах рассказала всю историю, которая произошла с ней, а Олеся, кивая ей, проклинала руководство и судьбу за такую подлянку.       — Ты, — Олеся чаще икала, чем Лилия. — Ты ваще представляешь, что встретилась с, — икнула, а после чихнула. — Спасибо. Ты вообще знаешь с кем ты встретилась? А он даже забежал к нам в офис, когда увидел тебя убегающую на улицу!       Олеся, будучи пьяной, была ещё не совсем в том состоянии, где надо прыгать с горки, крича: «Бомбя-я-о!»       Лилия уже была в том состоянии, где она хотела бы начать оформлять завещание, где квартира от бабушки в первую очередь достанется Ромке, а гекконы — родителям.       Олеся, поёжившись от холода, всё же уставилась на подругу, у которой слово «мороз» или «холод» — просто слово, а не действительность. Темноволосая пьяница говорила как-то о том, что закалённая от низких температур, но чтоб вот так!.. Сидит себе вся разодетая, с курткой на бёдрах.       — Ой, блять, Олеся-я! Да я встретила шайку долбаёбов, которые сломали мою жизнь! Ну блять, как так-то, а?       — Не они-то, ты что.       — А кто же ещё? — Лилия качнулась и горе-качели заскрипели. Неприятный звук.       — А работа эта — твоя жизнь?       Арефьева не смогла ответить на этот вопрос, потому что:       а) думать уже нечем?       б) это действительно хороший вопрос, где нужно использовать извилины, чтобы проанализировать все «за» и «против».       В любом случае Арефьева бы и не ответила на этот вопрос, будучи пьяной в стелечку. Поэтому у подружек резко сменилась тема с терзаний на то, как бы им домой доползти. Ведь хотелось бы уже в тепле допить оставшиеся бутылки мартини и текилы.       — Вот спорим, что те чуваки появвятся на пороге твоего дома?! Я вот уверена в том, что они попытаются…попытаются разрешить твою проблему, потому что они — добрые! Ик!       Лилия всё же ответила маме, что выпила совсем немного. Но Виктория Ивановна не была бы ею, если не раскроет эту мелкую и очевидную ложь. Под бубнёж матери, девушка лениво встала с кровати, почёсывая спину левой рукой. Покуда Вика учила мелочь жизни, темноволосая страдалица прошмыгнула на кухню.       Эта съёмная квартира была двухкомнатной, где гостиная сопряжена с кухней. Ограждала эти якобы две комнатки барная стойка: ранее эта квартира предназначалась для фотосъёмок, поэтому интерьер соответствовал.       — Ма, ты ведь сама пила, — поставив чайник на комфорку, Арефьева облокотилась ягодицами к столешнице. По ту сторону трубки девушка услышала фырканье и очередной бубнёж, походящую мантру. Аж спать захотелось. — Ладно, Ма. Ромка будет с крёстными на сколько дней?       — А что, забрать желаешь?       — Никогда, Боже.       — Так и знала, что ты Ромку любишь!       — Ой как люблю, прям до гроба! — на это высказывание Вика лишь рассмеялась. Но когда Лилия захотела что-то добавить, её мать уже решила закончить разговор её фирменной фразой.       — Что же, малыш. Я пойду великие дела вершить, а ты, давай, тоже не отставай. Поняла?       — Так точно, мэ-э-эм.       Положив свой мобильный на столешницу, Лилия услышала недовольное ворчание со стороны чёрного дивана, на котором посапывала Олеся. Ну, как посапывала…храпела во всю воочию, раскинув руки и ноги так, что она походила на морскую звезду.       Стоило бы мадам разбудить, но Лилия даже не отважилась. Рука не поднялась взять графин воды и налить на лицо бывшей коллеги.       — Лиля-я-я, есть чё-нить от головы? — приглушённый подушкой голос Олеси был еле расслышан Лилией. Хозяйка квартиры даже обошла диван в два шага и присела на корточки. От гостьи несло перегаром, из-за чего захотелось поблевать где-то в углу гостиной.       — О, проснулась. Ну да, есть, — Олеся развернулась к Арефьевой лицом, показывая на всеобщее обозрение тот самый размазанный ужас на лице: вся косметика, которой постоянно хвасталась брюнетка на перерывах, поползла по одному заманчивому месту. Тушь размазана, алая помада напоминала размазанные губы Пеннивайза, персонажа из фильма «Оно». — Олеська, скажи-ка мне «Чи-и-из»!       — Ч-Чего?! Эй, да ты охренела, Арефьева! — вспышка камеры ослепила недовольное лицо, из-за чего Лилия истерически засмеялась. Всё, приезжайте санитары с друзьями белохалатными! — Смеёшься как гиена, честное слово!       — Скорее как умалишённая, но гиены мне тоже нравятся.       — Не смешно.       — Держи аспирин. Сейчас зелёный чай сделаю и имбиря добавлю. Будем вместе это дерьмо из себя выводить, — протягивая блистер, Арефьева встала на ноги. Когда Хаменко забрала те самые таблетки, она попросила дать попить. Она получила бутылку воды в лоб. Точнее, ей подкинула Лилия, когда та стояла перед открытым холодильником, а вот брюнетка просто плохо поймала.       На протяжении последующих двадцати минут девушки молчали. Каждой было неловко начинать разговор о том, что было вчера ночью. Но всё же надо было провернуть эту встречу снова, чтобы на трезвую голову обсудить некоторые моменты. Можно сказать, что девушки одновременно были удивлены тому, что запомнили большую часть той встречи.       — И что теперь будешь делать? — всё же нарушила тишину Олеся, отпив чая. Она выжидающе посмотрела на темноглазую подругу, у которой видок тоже был не ахти. Косметика слегка размазана в силу того, что её мало. Короткие волосы были растрёпаны, а одежда очень даже сильно помятой. Никто из них, конечно же, не переодевался: у Олеси нет во что, а Арефьева не могла дать соответсвующий размер гостьи и ей самой лень переодеваться.       — Не знаю, — на пепельнице с изображением весёлой пышной девушки, стоящей посреди стола, тлела сигарета.       — Тебя уволили с работы, ты снимаешь квартиру и у тебя какой-то пиздец с папкой. Давай вместе обдумывать варианты решения ситуации.       — Ой, Олесь, я ведь сама могу разрешить эту проблему, — Арефьева сделала глоток чая, а после сморщилась: имбирь обжёг язык.       — Ой, да помолчи ты, а. Я, вообще-то, твоя подруга! У тебя горе — у меня горе!       — «Вот уж и не думала, что мои проблемы будут тебе интересны. Жаль, что твои проблемы мне особо-то и не интересуют…» — девушка отвела взгляд карих глаз в сторону окна, расположенном с правой стороны. Небо было серым, как и настроение у Лилии. — Ладно, давай думать.       И эти два часа были тяжёлыми: тут уже обе девушки выбирали варианты работы, на которую можно было устроить Арефьеву по её «хотелке»; рассматривали дальнейшую судьбу финансового состояния самой Арефьевой и её родителей. По итогу они пришли к одному варианту, которое было шатким в плане начинания: стать индивидуальным предпринимателем.       — Вот теперь ещё надо КОД-ы смотреть, сверяться с деятельностью. Ах да, ещё нужно идти и регистрироваться, получать лицензию и прочая лабуда.       — Уж лучше так, как на кого-то работать с мыслью о том, что тебе очередную подлянку устроят, — Хаменко же была вдохновлена этой идеей. Но изначально она вообще вопила с пеной у рта, что Лилия могла бы уйти в блогеры в сфере юриспруденции. Правда, за такую идею она получила подушкой в лицо.       — Ага, да. Куда получше блогеров.       — Ой, да ничего ты не понимаешь! Тут даже дети идут и развиваются в этой сфере!       — Тик-Ток, что ли? Стоять, смыкать и размыкать губы и танцевать? Ой, да тут уж в порнухе куда интереснее… — Олеся же на этой фразе подавилась, громко закашляла и, посмотрев на собеседницу причудливым взглядом, схватилась за край стола.       — Я даже не буду спрашивать то, почему ты именно это сказала…       — И не надо, потому что я — ебанутая, — хмыкнув, темноволосая бестия допила кофе. Даже демонстративно оттопырила мизинец, якобы проявляя этикет аристократов. Брюнетка, смотря на эту демонстрацию, откашлялась и растянула опухшие губы в полуулыбку.       — Согласна.       — Хотя бы с чем-то ты согласна, Олеся.

***

      Первые дни после той грандиозной встречи казались ужасно тяжёлыми, потому что от похмелья Лилия редко страдала, но достаточно мучительно. А ещё добавляло этому шарм состояние «неведения», то есть ожидания ответа от Олеси насчёт увольнения. Кто: Олеся Кому: Лилия «Короче, котёнок! Выяснила одну вещь! Вот суки, честное слово!» 11:57

Кто: Лилия

Кому: Олеся

«Не тяни кота за хвост.»

11:57

Кто: Олеся Кому: Лилия «Корочееее! Твоё увольнение было сфабриковано! Дочка Забьялова, эта сука, просто на тебя взъелась, когда ТЫ её отчитала за отчёт прошлого квартала. Папец же её очень сильно любит, поэтому просто надавил на начальство. А вот насчёт твоего компа — просто его дистанционно ввели из строя. Как это сделали — хуй знает. Программисты — они такие…» 12:01 Кто: Олеся Кому: Лилия «Лиля?» 12:06 Кто: Олеся Кому: Лилия «ЛИЛЕЧКА» 12:08 Кто: Олеся Кому: Лилия «Я НАДЕЮСЬ ШО ТЫ НЕ ВЗЯЛА ПИВАС?! 1» 12:09

Кто: Лилия

Кому: Олеся

«Нет конечно, я и так не могу отойти три дня с той пьянки. Куда ещё мне до пива-то?»

12:10

Кто: Лилия

Кому: Олеся

«Честно? Да и хуй с ними! Пошла нахуй, Света! Пошёл нахуй, офис! За-е-ба-ли! Правда, надо на днях заскочить и забрать трудовую книжку. А ведь так не хочется…»

12:13

Кто: Олеся Кому: Лилия «Я могу попробовать забрать из отдела кадров.» 12:14

Кто: Лилия

Кому: Олеся

«Пробуй! Спасибо большое!»

12:15

Кто: Олеся Кому: Лилия «Не за что, лапуля!» 12:15       Мягко отбросив телефон, Лилия падает на кровать. Вьющиеся волосы разбросаны на подушке, красный нос походил на нос пьяницы, стеклянный взгляд был устремлён в потолок. Тревожность внезапно накрыла её с головой. Лилия отлично помнила что с этим делать, так как она не в первый раз с этим сталкивалась.       — «Лилия, помни: определи причину твоего состояния!» — иногда Лилия могла воспроизвести диалоги с собеседниками, которых она давно не видела. Её память отчётливо запомнила яркую личность, психотерапевта, Якуша Льва Леонидовича. Ему уже за пятьдесят. Полтора года не виделись уж точно.       За окном дождливый день. Такой паршивый, честное слово. Это Олеська вон любит под таким моросящим дождиком побегать босоногой и визжать как дитя малое, но Лилии это особо не нравится. Ну дождь идёт, и что? Ты же промокнешь, и одежда будет липнуть.       В комнате было прохладно, потому что окно открыто. Ветер не был столь сильным, поэтому и сквозняка не было, хотя окно на кухне тоже осталось открытым. Лилия перевернулась на правый бок, а после посмотрела на свою вытянутую вперёд левую руку. От внутренней части предплечья до самого плеча остался приличный шрам. Он был уродлив, выглядел болезненно. Бывали такие ситуации, где девушка носила тяжести, а после страдала от боли из-за этого.       Ко сну клонило.       Лилия закрыла глаза, вздохнула и сосредоточилась на том, что ей действительно нужно поспать.       На следующие будние дни девушка уже кое-как отошла от похмелья, из-за которого хотелось повеситься, и она, вооружившись стопкой предложений и своим резюме, сначала решила всё же пройтись по частным компаниям и собеседованиям.       Каждое собеседование — адская мука, которая длилась не более часа стоянки под кабинетом приёма и получаса самого непринуждённого разговора с начальством. Каждая компания была причудливее другой. Кто-то предлагал невероятно удобные условия, но хреновую заработную плату, а кто-то наоборот. Честно говоря, последняя встреча с руководителем открытого акционерного общества вообще выбило из колеи.       — Наличие двух образований? Невероятная Вы девушка, Лилия. У Вас, конечно же, есть непосредственное желание идти по карьерному росту, ведь так? — мягкий голос Натальи Игоревны, директора предприятия заставлял Лилию сжиматься в комочек. Либо это от человека исходит такая извращённая аура, либо эта самая женщина с рыжими кудрями пытается томно произнести «Лилия-я-я!».       — Да… Юридическое очное, и лингвистическое заочное…       — Невероятно прекрасная находка… Лилия… Много кого до нас прошли?       — Всего парочку. Вы третья компания, — нагло соврав, ответила девушка. Тут-то начальница заулыбалась, поиграла аккуратными бровями и наклонилась к собеседнице.       — Не знаю чего они там наобещали, но могу с уверенностью сказать, что те компании Вам явно были не по душе. Скорее всего Вам не понравилось соотношение обязательных условий трудового договора или же срочного трудового договора, то есть контракта. Правильно мыслю?       Лилия Алексеевна смущённо смотрела себе вперёд, теребя пальцами ручку. Вот что значит…сексуальное давление…       — Лилия, я Вас напрягаю? Простите, пожалуйста. Это вошло у меня в привычку вот так запугивать потенциальных работников. Вы очень даже подходите нам. Ваше резюме, наличие два высших образования и несколько курсов по делопроизводству так приятно радуют мои уши и глаза. Очень даже невероятная находка, не находите?       — «Ага, такую невероятную находку в прошлой компании ебали во все дырки, лишь бы свою жопу прикрыть…» — Лилия тогда уже твёрдо поставила вопрос на ребро, а после сама же и ответила. Ей тут тоже не понравилось в силу того, что эта невероятно красивая женщина, походу, попыталась её соблазнить? Как можно это объяснить, если Наталья сидит на краю стола, распустив волосы, убрав сверху парочку пуговиц, и говорит во таким странным голосом…       И нет, Лилия ничего против ЛГБТ-сообществ не имеет. Главное, что представители этой движухи не «имели» её против воли.       Как-то раз во времена студенческой жизни Лилия решила попробовать заняться сексом с девушкой. Она долго выбирала возможных партнёрш, смущаясь. Однако, вопрос быстро разрешился благодаря своей соседке, которая, как оказалось, была бисексуальной. Та предложила заняться тройничком со своим парнем, чтобы было более интересно, но Алексеевна отказалась от такой затеи. Ей бы просто с девушкой попробовать, а не с пацаном…       Лилия сама была причудливой особой: она столько всего попробовала, что даже отец, услышав половину проказней малышки, поперхнулся маринованым огурцом. Такие темы, как попробовать что-то новое, что вызывает адреналин в крови, редко поднимались из-за давления у отца. Да, папка тяжело воспринимает всю однополую движуху, но всё же всегда спокойно выслушивает истории от своей любимой дочери.       Лилии кажется, что она всё же больше «папина дочка». Как тогда объяснить эту более крепкую и тёплую связь между ней и мужчиной? Они мыслят одинаково, мечтают очень схоже, оба темпераментны, правда, мама их переплюнула, и только друг с другом достаточно открыты. Все секреты, которые были известны только им, никогда не выходили из их маленького круга общения.       Ни мама, ни Ромка не удостоились той информации, которая известна только папе и дочке. Никто из них двоих также не поднимал этот вопрос, обижаясь при этом на двух баранов. Да, Лиля и Лёша — ещё те два барана, которые упрутся в одну мысль и будут доказывать до конца. Правда, эти два барана могут быстро «переодеться», если понимают, что не правы.       — Ебануться, это точно международная логистика?.. А то судя по бабе — международный сексшоп… — выйдя из здания, девушка поняла, что этот день будет дождливым. А ведь нужно вернуться в кадры прошлой работы, забрать документы и зарплату. Ах, да, ещё и с Никиткой попрощаться, и зонтик забрать.       Чёрт, дрожит! А ведь не от холода!       Покуда она ковыляла до своего бывшего офиса, рядом с ней медленно ездила большая машина. Честно говоря, Лильке было стрёмно. Она даже нашла в своей сумке баллончик от грабителей. Мало ли, это же Москва, а не Сибирь. Если в Москве запросто отобрать ту же самую сумку, то в Сибири это достаточно тяжело: зимой они просто упадут в ближайшие пять метров от жертвы, а летом — от грязи и злобы пострадавшей.       Девушка быстро дошла до офиса. Он был расположен в двух километрах от места собеседования.       Всё происходило быстро: вахта, лифт, кадры. Анатольевна, главный бухгалтер, Кира — уборщица шестидесяти лет, рабочее место, за которым никто не сидел, зонтик, Никита и Хаменко вместе с любовником.       — Слушай, Лилия, — обратился к ней Шишков, попросив ей отойти «поговорить». — Я действительно сожалею в том, что тебя пришлось выпереть. Но сама подумай, тебе ли надо было здесь тухнуть без карьерного роста?       — Я даже не знаю что ответить. Нет, можно было спокойно поговорить по этому поводу, но чтоб во так… Неужели дочка друга столько значит, чем нормальный работник?       — Как говорится: «Если не ты их, то они тебя.» Но всё же, мне жаль в том, что ты покидаешь это место в такой неприятной ситуации. Я попросил главбуга, чтобы она там тебе доплату сделала — это компенсация от меня лично, — теперь понятно почему сверху навалили ещё двадцать пять тысяч рублей. Что же, хотя бы один плюс от этого пиздеца. Спасибо, благоуважаемый Шишков!       — Спасибо.       — Нет причины благодарить.        Лилия, чувствуя то, как её начинало слегка штормить, быстро убежала в туалет под десяток взглядов. Там же она, спрятавшись в кабинке, судорожно искала баночку. Найдя, сразу закинула в рот несколько таблеток и проглотила с помощью слюны.       В конечном итоге девушка собралась и ушла из этого злосчастного места, напрочь откинув мысли о том, что она снова пойдёт работать на кого-то. Лучше пойти на предпринимательство, стать частным адвокатом и по заказу отстаивать чьи-либо интересы. Только по каким вопросам? Про уголовным? Гражданским и семейным? Экономическим? Тяжёлый выбор, но нужно всё же подумать насчёт этого.       Её друг давно устроился в Беларуси в адвокатской конторе — ему там было в кайф работать: рабочий график — гибкий, заработная плата — отличная для этой страны, народ своим менталитетом вполне отличный. Не жизнь — сказка!       Вот Лильке нравятся белорусские конфеты, традиционная кухня и танцы. Когда она приехала семь лет назад на ночь Янки Купалы, то сразу поняла, что белорусский народ — невероятно приятный, весёлый и душевный народ. Он был мягким, но упёртым, добрым, но настойчивым. Мама их обозвала «безнадёжные белые бараны».       — Благо, что я зонтик с собой забрала, так бы и намокла до нитки, — раскрыв зонт, девушка весёлой походкой двинулась к пешеходному переходу. У неё появилось настроение сходить в торговый центр, где можно было бы купить новой одежды. Алексеевна достаточно давно ничего себе не покупала, откладывая на будущую поездку в Малайзию, о которой она грезила последние годы.       В европейском торговом центре можно в принципе найти какого-нибудь шмотья. Если:       а) ты не такой придирчивый к цене, когда хочешь порадовать себя;       б) ты не скучный к образам человек.       Здесь всё такое молодёжное, милое и дерзкое при этом. Но больше брало за душу внешний вид подростков: яркая внешность, улыбка и стиль в одежде. Сейчас пошло такое поколение, где дети кажутся не инфатильными пятилетками, а скорее задушевно милыми людьми. Это если судить по всяким тик-токам, аккаунтам в соцсетях и по говору. Лилия довольно-таки давно отметила у себя, что каждое поколение — абсолютно разное, кто-то прогрессивнее ведёт жизнь, а кто-то наоборот — регрессивнее.       — Девушка-девушка! Подождите! Вы уронили на пол брелок! — подбежал парень, которому от силы лет пятнадцать. Он кучерявый, веснусчатый и улыбчивый. Лилия повернулась к нему, едва улыбаясь, и приняла утерю.       — Спасибо, пацан.       И по итогу она всё же нашла хотя бы что-то, что порадовало её глаз: вполне удобный брючный костюм-тройка, неплохая аккуратная рубашка без рюш и туфли-лодочки. Да, если ещё Хаменко накрасит её, то Алексеевну можно пустить на охоту за самцом. Только…что-то самцы не оправдывают ожидания девушки: пьянчуги или быдло — невероятно классный выбор для, отёсанной жизнью, юной леди.       — Excuse me! Could you help me, please? — Лилия случайно встретилась с девушкой, чья внешность могла уверенно отнести к Азии. Маленькая брюнетка смотрела на неё, русскую женщину, потерянным взглядом, а голос так и выдал с потрохами то, что она потерялась.       — Yeah, what's your problem? Are you lost? — спрашивать очевидное — личный конёк Арефьевой. Правильно! Спросить у туристки, которая потерялась, потерялась ли она? Пф-ф-ф!       — Maybe…I don't know…I visited a store with my boyfriend, which is located on the second floor, and went to the toilet. When I left, I realized that I forgot where we agreed to meet… — по сути стало ясно: пара влюблённых молодых азитов решила встретиться в одном месте, о котором заранее договорились. Девчонка забылась и потерялась, а позвонить своему парню и попросить помощь не может? Этот вопрос засел у девушки в голове.       — «Ну как блять можно?» — офигевая от туристки, девушка позадавала ещё парочку вопросов азиатке. Вообще, лучше охранника позвать, чтобы этим занялись на то компетентные люди. Именно поэтому Лилия стала выискивать взглядом охранный пункт или инфоцентр.       — Э-э-тя-я, — раздались женский писк и мужской бас. Лилия аж подскочила, уронила свою сумку и пакеты с покупками. Обернулась и увидела: азитка стояла с кошельком и паспортом, которые принадлежали Арефьевой, высокий парень, чьё лицо сразу напомнило день увольнения, держал преступницу. — Нихао, коничива. Паспорт и кошелёк не вернёшь?       — Вот козёл… — выпалила та азиатка, заставив бедную Алексеевну обомлеть.       — Че…го? — выдала Лилия, наблюдая за тем, как её вещи уже были в руке этого мужчины. Тот кивнул, подзывая к себе. — Полиция… Полиция!       Охранник магазина, из которого девушка недавно вышла, подбежал. Расспросил в чём дело и сообщил основной охране об инциденте.       Превосходный вечер! Превосходный вечер, проведённый в обезьяннике. Лилия расписалась в протоколе устного заявления, собралась с мыслями, и ушла из местного участка. На входе её поджидал тот самый мужчина. Да, у девушки в груди засело слово «Спасибо!», но выдавить она никак не могла. Даже взглянуть в глаза не могла.       — Невероятно повезло, что я был рядом! А то пропали бы эти документы!       — И деньги, — скрипя зубами от нервов, добавила она. Её потряхивало, но не от холода. В участке ей предлагали взять себе кофе или чай, но Лилия просто молча допивала купленную бутылку воды.       — И деньги, — повторил Дима, спрятав руки в карманы джинсов. Он проводил её взглядом, а после окликнул, заставив вздрогнуть. — Давайте я Вас провожу? Темно-то как! Не устали на каблуках весь день бродить?       — Какая забота, Дмитрий, по отчеству Вас как? — на улице было прохладно. Достаточно, чтобы девушка покрылась мурашками и заклацала зубами. Апрель немного тёплый, когда на улице светло; когда солнышко выглядывает из-за облаков, грея жителей столицы своими лучами. Однако, всё портил ветер!       — Андреевич, Лилия Алексеевна, — подсказал он ей, чему она кротко сказала «Пасиб…». Что… Лилия… Ал?..       — В смысле, — развернулась она, уткнувшись взглядом на высокого собеседника. Он успел сократить между ними расстояние до полуметра. Это слишком близко… — Как ты сейчас назвал?       — Лилия Алексеевна, — Арефьева не ослышалась, поэтому вот так достаточно демонстративно напряглась. В голове уже были предположения того, откуда этот блогер (?) знает её по имени и отчеству. Однако, такое стечение обстоятельств заставляло злиться.       — Откуда осведомлён?       — Когда ты выбегала с твоего рабочего офиса. Твоя коллега орала из окна имя и фамилию. А ещё потом я к ней поднялся, чтобы узнать что да как. Как жопой чуял, что тебе из-за нас перепало.       — Великолепно, ты ещё и от неё узнал, что…       — Что тебя уволили? Конечно, она ведь потом нас обосрала, когда мы рассказали про те документы.       — И прав… Кхм… Не очень компетентно с её стороны. Ладно, проехали.       — Может, поехали? — предложил он, видя её дрожь. — Замёрзли же. Кто в такую погоду одевается?       — Нет, спасибо. Я уж сама на своих двоих дойду. И да, эти ботинки удобные, каблуки отличные, — на этих же словах она мрачно улыбнулась, развернулась и отсалютовала.       — С ума сошла? На дворе первая неделя апреля, а ты в такой лёгкой одежде разгуливаешь! Дрожишь же! — и девушка стремительно покидала парковку, слыша за спиной удивлённый восклик. Мысленно послав мужчину в самые карибские острова, закатила глаза. Рвение взять и ударить чем-то было сильным.       А вообще, ей стала стрёмно за свою жизнь. У этого парня явно не все дома, раз уж настроение перескакивает туда-сюда.       — Господь меня спаси. Один раз уже спас, так второй раз сделай милость, — пробубнила она. Из-за резкого холодного ветра она не могла расслышать то, как сзади стремительно начали идти чьи-то ноги.       — Лилия, Вы ведёте себя неадекватно! Остановитесь, пожалуйста! — Лилия никогда не любила то, что её хватали за локоть или плечо, разворачивая к себе. Однако, этот настырный мужчина, у которого в жопе заиграла совесть или жалость к ней же, не вызывал чувства раздражения. Ведь потому, что это чувство преобразовалось в нечто страшное.       — Дмитрий Андреевич, это Вы неадекват! Не умеете принимать отказ?       — Лилия Алексеевна, дайте искупить вину и отвезти домой! — эти двое стояли друг напротив друга и пилили взглядом. Светлый против тёмного, высокий против низкой, мужчина против женщины. Невероятно сильная битва двух упёртых баранов.       — Ладно! — выпалила она, а потом захлопнула рот ладошкой. Ой, она согласилась! Внутри внезапно похолодело. — Лишь бы отстали от меня...       — Ладно! Стоп…Что? — он посмотрел на девушку, которая ещё недовольно смотрела на него. Её взгляд не сулил ничего хорошего. Карие глаза при таком плохом освещении вообще казались чёрными как угольки. А прищур-то какой!.. Нагоняет жуть! — Так это…       — Что, боитесь, что замараю тачку? — спросила девушка, а после усмехнулась от озадаченности молодого человека. — «Я и без обуви обязательно замараю!»       — Нет, ну… Как бы… Вы так резко согласились, что я даже растерялся. Ладно, это хорошо, что согласились, — Дмитрий похлопал по карманам бомбера и, достав ключи, нажал на кнопку, от чего издалека прозвучала машина. — Хорошо, Лилия, накиньте на себя хотя бы мою куртку, а то губы синие.       — Невероятно быстро мы перескакиваем с «Вы» на «ты». Давайте вместе определимся, как нам удобнее обращаться друг к другу? — пробубнила девушка, не принимая вещь. — Что же, ведите к машине, спаситель. Куртку себе оставьте, заболеть можете.       Дима даже воспрял, стал невероятно довольным и уверенным в своих шагах. Понимал, что достиг хоть чего-то, чтобы начать искупление вины. Да, Лилия понимала, что Дима чувствовал себя виноватым перед ней из-за начала той истории, но и при этом девушка ругала себя: он-то стал своеобразным толчком в хорошее будущее. Верно?..       Ей придётся сесть в машину. Тревожно. Даже много немного страшно.       Однако, эта замечательная поездка была не столь однообразной. Потому что они ещё съездили в продуктовый, ведь у девушки в телефоне сыграла напоминалка о том, что пора купить чего-нибудь или моль повесится в холодильнике. Не мышь, прошу заметить…       Девушка не просила Диму брать тележку. Она не просила платить за себя. А уж тащить пакеты вплоть до самой кухни — тем более! Он был настолько настырным и непробиваемым, что Лилия чувствовала к нему жалость. Даже расчувствовалась.       — Дмитрий Андреевич, остудите свой пыл. Вы ещё мне квартиру уберите, так вообще добьёте… Ладно-ладно, прощаю вас всех за оплошность… Только прошу, угомонитесь! — пытаясь выпроводить за порог квартиры, Арефьева молилась всем богам, чтобы до него дошло.       — Я-то успокоюсь, но поймите меня тоже: из-за такой глупости Вы потеряли работу. Стабильный заработок. А ещё учитывая, что Вы живёте в такой квартире… В общем, помочь Вам не только моя инициатива, а ещё и моей команды. Что Вы так на меня смотрите? В любом случае я бы с Вами созвонился и встретился, потому что знаем, где Ваша подруга работает. Она бы дала нам всё, что нам нужно…       — Это потому, что она фанатка?       — Она наша фанатка?       — Ой. Не суть. Ладно, Дмитрий Андреевич. Я могу с чистой совестью сказать, что вы все оправданы и без судимости… Хреновая шутка, но смысл понятен? Найти работу для меня не проблема, поэтому не надо переживать и оставьте уже, наконец, в покое… Я не хочу казаться грубой.       — Вы сегодня бегали по собеседованиям? — поймав озадаченный взгляд, мужчина приподнял уголки губ. — Просто так официозно выглядите… И сумка такая…строгая? Видно, что не на прогулку вышли. Может я могу чем помочь в этом плане?       — Ой, нет. Спасибо, но нет! Я сама по себе.       — Жаль, а нам юрисконсульт как раз нужен.       — На бирже юртруда достаточно зевак. А вопросы, связанные со сделками и доверенностями можно разрешить в частных конторах. А если там завещание какое-нибудь оформить — нотариат всегда рад видеть Вас. Дмитрий, мне пора разбирать вещи и потом пойти отдыхать. Спасибо за то, что много чего сделали, но Вам пора.       — Да, хорошо. Ещё раз извините нас за ту ситуацию.       — Всё нормально, поездкой в магазин расплатились, — чуть ли не выталкивая Диму, Лилия нервно улыбнулась. — «Уходи отсюда, окаянный!»       Первые звоночки о том, что поступки Димы были сделаны ради корысти?