Запереть

С тёплой постели вставать совершенно не было желания, однако будильник трезвонил уже в третий раз, заставляя фыркнуть обладателя телефона и выключить звон. Медленно поднимаясь, полусидя он смотрел прямо в стену, приходя в свои мысли ото сна. Как только темноволосый откинул одеяло, на мгновение взрогнул, ощутив волну холодка на своей коже. Хотев что-то вымолвить, Ханагаки болезно схватился за горло, откашливаясь и голубыми глазами скользя к окну. Форточка была раскрыта на распашку, что не радовало юношу, буквально вчера сорвавшего с календаря ноябрь месяц. Быстро метнувшись с уютной кровати к подоконнику, он начал тянуться к форточке, мимолётом глядя на улицу. Пасмурная погода сопровождалась мелким дождём, возможно, начавшегося ещё с утра; на улице не было ни единой души, да и темно ещё было. Неужели он поставил будильник на час раньше?       — А ведь точно, — промолвил он, смотря на старые настенные часы, висящие рядом с окном. — Пять часов утра, может, поспать? Но, как по закону Вселенной, сонливость как рукой сняло после прохладного ветерка с открытого окошка, что и хватило нашему герою для того, чтобы уже полностью взбодриться. Вспоминая свои последние рабочие деньки, он с неким удовольствием подметил, что сегодня у него выходной, а это значит, что можно просто расслабиться и посмотреть телевизор. Не обращая внимания на немой вопрос, отдающийся малой тревогой в голове, Такемичи потянулся вверх, сладко вздыхая и ощущая приятную дрожь. С таким отличным настроением, не глядя на своё не очень удачное пробуждение, он даже подумывает о том, как бы сделать сейчас утреннюю зарядку. С мечтающим лицом, раздумывая о супер-пупер-мега раскаченном теле, Ханагаки в припрыжку доходит до маленькой кухни, больше походящей размером на подсобку. Пытаясь пройти к холодильнику, он чуть не спотыкается о мусорный пакет, который тут был не единственный в своём роде. Даже ленивого лентяя пробирает дрожь и отвращение, при услышаном зловонии, и на некой грустной ноте, Такемичи идёт обратно в коридор, чтобы накинуть курточку.       — Пять, шесть, девять… — считает он пакеты с мусором, испытывая стыд за самого себя. И как в этом сраче он вообще жил? Неудивительно, если он зайдёт обратно и обнаружит целую полчащу тараканов, брр. Раз он взялся за вынос мусора, то и должен нормально убраться во всей съемной квартире, как бы его мозг не хотел этого.       — Всё, Ханагаки, с этого дня мы должны начать меняться в лучшую сторону, — говорит он себе, в очередной раз закатывая глаза, вспоминая про надлежащую сортировку. Хорошо, что люди сейчас в такую рань и дождь не ходят, а то подумали бы, что темноволосый какой-то бомж, рывшийся в своём же мусоре, хоть он и делал это для сортировки. На пошатывающихся ногах Такемичи облегченно выдыхает, заканчивая работу и возвращаясь назад; получасовая миссия послужит ему уроком, что мусор нужно обязательно распределять, а не кидать всё в один пакет. С удовольствем он окунает руки в тёплую воду, внимательно умывая их. Сколько бы раз голубоглазый не пинал на гигиену, ему надоело постоянно слышать жалобы от коллег в свою сторону по поводу неприятного запаха. Почему он просто не может стать нормальным человеком, умеющим убирать за собой, а не свинячить?! С громкими вздохами, Такемичи начинает уборку, включая пылесос. С его успехом удалось найти три носка, два из которых засосало в электронный прибор Ханагаки, уже смотрящего на это всё с каменным лицом, желая провалиться сквозь землю. Уборка продолжалась до семи часов утра, и запыхающийся темноволосый наконец включает проклятую стиральную машину, закинув в неё всю свою грязную одежду, включая и ту, что была на нём до недавнего времени, оставляя его совершенно обнажённым. В который раз он радуется, что живёт один одинёшенек? Он лучше об этом пропоёт в душевой, представляя себя мега звездой, крутя пятой точкой из стороны в сторону. Да Ханагаки прям как Кэти Перри! Как говорить на английском, он и в душе не чаял, однако, сотню раз прокрученные, текста песен Такемичи знал на зубок. Скользя под потоком горячей воды, неприятно пощипывающей холодную кожу после «утренней прогулочки», нога случайно, в такт музыке из головы, влетает в ванную, заставляя возмущенно запищать парня, полетевшего следом вниз, ударившегося ещё и головой о бортик. Тупая боль разлилась в голове, и всё настроение коту под хвост пошло, когда Ханагаки еле поднялся и выглянул из шторки в зеркало, замечая лёгкий порез на лбу. А ведь он мог убиться так! Рука потянулась к крану, но, так как темноволосый тогда не смотрел, куда протягивает ладонь, он случайно опрокидывает на себя шампуни и гели для душа, стоящие на полочках над ванной. Они падают прямо на пальцы ног, и мужчина не выдерживает, устало скуля от своей неосторожности и вылезая из ванны с матами, чуть снова не падая на кафель, подскальзываясь на луже воды.       — Да ну бля… — всплакивает Такемичи. Осторожность юноши апнулась на ещё один уровень, и голубые глаза постоянно плавали по комнате, в поисках чего-нибудь, что бы он мог случайно обронить, делая некоторые заметки у себя в голове. Умывшись и прикрепив пластырь ко лбу, Ханагаки с ещё большей кислой миной поплёлся в гостиную и упал на диван, обещая себе, что больше никогда не будет петь в ванной, пока купается. «Ладно», — думает он, и побрёл в кухню, отворяя тумбочку, в поиске своих любимых… Их нет?       — Я ведь вчера утром покупал, — бормочет он, вспоминая, как шёл на работу и купил упаковку хлопьев, с надеждой снова, как и в детстве, их попробовать и ощутить тающий сладкий вкус на языке, довольно съедая их и смотря параллельно телевизор, но теперь об этом только мечтать. — Да ну, шутка ведь? Я же не мог забыть их на работе? Стоп, а ведь если кто-то увидит, то что сказать-то?.. И снова мрачные мысли накинулись на него, раздирая в клочья. Когда он что-то делал не так, по мнению общества, то вспоминал о том, что скажут ему другие, и боялся возражать кому-либо.

— «Ханагаки, это что такое? Ты баба, чтобы есть сладкое? — громко сказал однажды менеджер, приковывая внимание других окружающих людей к ним. — И не стыдно ли тебе? Вроде взрослый, а ешь сладости. Девушки обожают всё сладкое, неужели ты скрываешь что-то от меня?»

Темноволосый сжал губы в полоску, ощущая изучающие взгляды людей на себе, а как только он услышал смешок, так сразу склонил голову и что-то невнятно пробормотал, что это не его. Противный привкус появился на языке, а весь гнев, обращенный на ухмыляющегося мужчину, мгновенно перетёк в страх и стыд. Уж слишком часто в этой стране поднималась такая тема, как деление ролей для мужчин и женщин. Отрастил немного волосы — баба, заплакал — баба, любишь сладкое — баба, такое же действовало и с женщинами в противоположную сторону. Как же противно было это слышать в свою сторону, особенно когда некоторые индивидуумы остановили его вечером и предложили… Отвратительно. Он послал их на громкие слова, поддаваясь эмоциям, когда его схватили за плечи, после чего на него полились удары кулаков со всяческими оскорблениями. Так он и лежал в тёмном переулке, сжимая ноющий живот, чуть не срываясь на плач. Сколько он собирается терпеть такую жизнь?

Настроение совсем пропало, даже не попрощавшись, и весь оставшийся день темноволосый провёл в успокаивающей постеле, смотря в говорящий ящик, совсем не вслушиваясь. Как бы он хотел вернуться в прошлое и стать совершенно другим человеком. День на дворе для сопящего мужчины сменился вечером. По пожарной лестнице тихо раздались шаги, поднимающиеся всё выше и выше, останавливаясь мелким топотом около одного из балконов многоквартирного дома. Тень подошла к окну, направив голову прямо к юноше, лежащему в уютной кровати за крепкими стенами и сонно вертящегося из стороны в сторону. Дыхание незнакомца опаляет окно, и ладонь ложится на стекло. Силуэт стоял так некоторое время, прежде чем отойти и достать что-то из сумки, устанавливая прибор на лестницу чуть выше, так, чтобы этот предмет был незаметен, и, замерев ненадолго, он словно испаряется, оставляя на едине испуганно вскочившего в поту мужчину, трясущимеся глазами разматривающего окно.

***