Запереть

      — Ханагаки, сколько раз тебе повторять… И снова пустая болтовня, выводящая из задумчивости испугавшегося парня, лажающегося на работе по полной целый день. Ханагаки выглядел слишком измученным и нервным. Всё валится у него из рук, всё время извиняется, спотыкается, чем вызывает то ли злобные взгляды младших напарников, то ли обеспокоенный взгляд менеджера, следящего за каждым неровным шагом юноши, что в очередной раз сейчас положит диски на другую полку. Вот правильно говорят: хочешь отвлечься от проблемы, займи себя чем-то. Вот и Такемичи весь день пытался растягивать свои задачи как можно больше, дабы снова не задумываться и не впадать в истерику, бешено бьющей по вискам. Голова гудела, ноги ватные, а взгляд, быстро бегающий по интерьеру в помещении и вовсе был встревоженным и жутким со стороны, особенно когда он неловко обращал внимание на покупателей, которые видели его покрасневшие от бессонницы с полопавшимися мелкими капиллярами глаза, что совсем недавно тонули в оттенках голубизны и синеватости, отдаваясь мягкостью и теплотой. Эти тёмные круги под глазами, ещё частейшее, чем обычно, заикание, тихий голос выдавали в нём потрёпанного годами несносной жизни человека. Когда задач не было, он наматывал сотые круги по магазину, нервозно смотря на полки и выравнивая стопки или ящики с дисками, дабы отвлечься. Данное поведение наводило сотрудников магазина на то, что этот вечно неряшливый юноша, всегда старающийся выполнять свою работу нормально, вляпался во что-то серьёзное, хоть вчера он был и вовсе в порядке.       — Ханагаки, можно тебя на секунду? — аккуратно опуская ладонь на вздрогнувшее плечо, мужчина старается чётче прошептать на ухо темноволосого, дабы их не услышали. Дрожащий взгляд уставился прямо на встревоженного старшего, и тот согласно кивнул, нервно сглатывая, ощущая какую-то ломкую и сухую атмосферу.       — Выпей, — сказал менеджер, протягивая застывшему в ступоре парню стакан с охлаждённый водой. Нельзя было понять, то ли тот смотрит на стакан, то ли куда-то мимо него, словно всё здесь сделалось прозрачным фоном, и он разглядывал что-то там, вдалеке, недоступное для обычных спокойных людей.       — Д-да, б-благодарю, — шепчет Ханагаки, в голосе которого отдаётся хрипца и явная усталость.       — Что-то случилось вчера? Для Ханагаки словно мир перевернулся. Снова это тревожное и зыбкое чувство накрыло с головой, заставляя сердце бешено колотится, чуть ли не выпрыгивая из грудной клетки, сжимающейся от упорной давки невидимых сил. Такемичи схватился за ткань рубашки, делая глубокие вдохи, стараясь не уронить стакан, который он держал в дрожащей руке. Пот с удвоенной силой полился словно рекой по всему телу и, казалось, вся его одежда уже взмокла, что вызовет ещё больше вопросов. Сказать, что в помещении была жарища, всё равно, что открыть клетку с голодным диким львом и сказать, что это безопасно. Мелкая испарина на лице уже била тревогу в голове менеджера, тот схватил чуть не упавшего парня и отвёл его в комнату отдыха, усаживая того за диван.       — Сегодня уйдешь пораньше, — вздыхает мужчина, подходя к шкафчику и доставая свою сумку. — Возможно, у тебя температура, есть ли кто-то, кто может позаботится о… Он резко остановил свой говор, ощутив слабую хватку на кисти руки. Удивлённо оборачиваясь и смотря на нешуточно испуганного парня, мужчина хочет что-то спросить, но его перебивают.       — Не нужно! — вскрикивает Такемичи, сжимая чужую руку. — Со мной полный порядок, я могу работать хоть всю ночь.       — Отпусти, — недовольно шипит менеджер, выхватывая руку из цепкой хватки. — Я сказал тебе идти домой сегодня пораньше, полутрупы нам не нужны, завтра утром сообщишь, можешь ли прийти на смену или нет, понял? Юноша встрепенулся, опуская голову и кусая нижнюю губу, тихо соглашаясь и, хватая свои вещи, выбегает через персональный вход на улицу, оставляя странно смотрящего на него мужчину позади. Ханагаки бежал без оглядки вперёд, врезаясь в столб, сразу падая.       — Чёрт… Сбившееся дыхание даёт о себе знать, пуская по телу Ханагаки ещё и мелкую дрожь. Его всего колотило, возвращаться домой совсем не хотелось после вчерашнего…

***

Такемичи просыпается от стука в его окно и медленно, зевая и лениво подтягиваясь, замирает. Глаза в темноте скользят по фигуре за окном. Незнакомец, на которого немного падал свет уличных фонарей, быстро сбежал, как только парень приподнялся и уставился на него, оставляя что-то на пожарной лестнице. Дикий животный страх отразился на вспотевшем лице человека, который потерял сразу все свои силы сделать хоть что-нибудь в данный момент, вогнавшись в ступор. Набравшись смелости, он поднимается и подходит к окну, беря в руки телефон, лежащий на близстоящей тумбочке, и включает на нём фонарик. Озарившийся свет растекся через стекло, но не доставал до нужного места. Мысль, что нужно выйти и посмотреть, сразу пришлась плохой идеей, и единственное, что он может сделать, — это, конечно, выйти поздней ночью наружу и подняться по запасной лестнице: мужчина же тут он, чего бояться? Шаги давались тяжело, за ним кто-то точно следил из тьмы, строящейся вокруг этого дома, огражденного со всех сторон высокими и тянущимися деревьями. Глубоко дыша, еле держась на своих двоих ногах, дрожащих от ужаса и страха, Такемичи наконец смотрит на причину всего этого ночного кошмара. Челюсть чуть не отпала, когда он увидел… Камеру! Да это же обычная камера.       — И чего я так волновался, — обречённо вздыхает он, стараясь успокоить подходящую истерику и внезапно появившиеся вопросы. — Наверное человек просто спускался прогуляться, а камеру поставили для безопасности ещё тогда, когда меня не было. На ватных ногах он разворачивается и идёт обратно, стараясь сдержаться от порыва эмоций и просто не сорваться на бег, со слезами на глазах вызывая 109. Наконец дойдя до двери, которую закрыл, он нервно проворачивает ключ в замке и слышит щелчок. Всё таки никто не заходил, да и не мог, ведь это дело заняло не больше пяти минут. Закрыв дверь, Ханагаки в темноте соскальзывает на пол, прижимая к себе согнувшиеся ноги, утыкаясь лицом в них, закрываясь от окружающего мира и рвано дыша. Паника накрыла его, и подняться с места он не мог, отдаваясь дикой дрожи по всему телу. Слёзы сами по себе потекли, когда в свете прекрасной полной луны в соседней комнате он наткнулся взглядом на рамку, стоящую на низком столике по середине, в которой не было видно картинки из-за тьмы, но Такемичи прекрасно знал, что это за фото, заставляющее сжимать болезненно своё сердце, каждый раз вспоминая прошлое. Ханагаки так и просидел на холодном полу всю ночь, ощущая боль в напряжённых частях тела и неприятное окоченение в конечностях. Мысли густо накапливались, словно на голову сыпались металлические листы бумаги, складываясь в одну непонятную стопку, которую придётся разобрать бедному Такемичи. Со звоном проклятого будильника он не поднимался с места и не выключал его с обычным раздражением и цоканьем. Сил на это попросту не хватало. И лишь привычка заставила его медленно подняться, опираясь на дверь, стоя на дрожащих и подгибающихся ногах, и собраться на работу.

***

Порывистый ветер заставлял людей накинуть капюшоны и ускорить шаг. Некоторым попадал песок в глаза. Какие-то младшеклассники выронили листы бумаги, которые разнеслись по округе. В панике они начали просить прохожих, что старались держаться на расстоянии от детей, дабы не попасть под их взор и не почувствовать неловкость после отказа в помощи.       — Дядя, помогите, — слёзно просит девочка, хватая за рукав куртки вздрогнувшего юношу.       — Ладно… — пытаясь улыбнуться, говорит Ханагаки, присаживаясь и ловя улетающий лист бумаги. После десяти минут беготни вокруг до около, Такемичи приносит последний чуть не улетевший на обочину дороги лист, протягивая ярко улыбающимся детям.       — Будьте аккуратны, — робко говорит он, махая на прощание уходящим. Вдруг послышался тихий щелчок, словно кто-то нажал кнопку на камере, сделав фото. Он резко поворачивает голову в сторону звука, испуганно рассматривая незнакомца, но облегчённо выдыхает.       — Вы увлекались когда-нибудь фотографиями? — спрашивает блондин, подходя ближе к подозрительному юноше.       — Нет, извините, я спешу… Подошедший мужчина недовольно посмотрел вперёд и снова уставился в лицо уставшего работника.       — Судя по вашей предыдущей походке и помощи этим детишкам вы не очень то и спешите куда-то, — задумался незнакомец, перекидывая локоны белоснежных волос за плечи.       — Разве плохо помочь нуждающимся? Тёмные глаза, сразу остановились, разглядывая до этого тело юноши, и резко поднялись на уровень глаз, вызывая тревогу.       — Вспомнить не можете? Пронизывающий до глубины взгляд, читающий словно мысли, завораживал и пленял. То ли он был слишком устрашающим, то ли наоборот, отдавался какой-то теплотой.       — Я имею ввиду, вы не можете вспомнить, что мы уже встречались у вас на работе? — опережая, говорит блондин, мило улыбаясь.       — Да, простите, сегодня сам не свой, — извинялся Ханагаки, желая поскорей оказаться в четырёх стенах один одинёшенек…       — Вы выглядите очень уставшим, помощь не нужна?       — Нет, нет, что вы, мне просто нужно отдохнуть. Снова щелчок, и Такемичи разлипает уже закрывающиеся глаза, удивлённо смотря на махающего проявляющимся снимком незнакомца, протягивающего полученную фотографию вперёд.       — У меня пока что не очень выходит, но, думаю, вы в любом виде выглядите фотогенично. Мелкий смешок посыпался из уст Такемичи, вызывая искренне недоумевающий взгляд.       — С таким лицом и телом это невозможно, но спасибо. Ханагаки медленно отходит от задумавшегося, так как уже не в силах стоять на месте, буквально чуть не валясь на землю от усталости и адской боли в коленях. Пережитый за ночь стресс сильно ощущался на его физическом и психологическом состоянии, а окончательно добило и то, что он вспомнил своих друзей, давно почивших. Он еле доходит до квартиры, вваливаясь в неё и падая на пол из-за трясущихся ног. Ему нужно принять хоть какое-то успокоительное, ибо видеть себя даже в зеркале намного страшнее. Поднявшись кое-как и закрыв несчастную входную дверь, Такемичи проходит в ванную, доставая аптечку со шкафчика. Вытаскивая нужную упаковку, он идёт в кухню и отливает воды в кружку, сразу выпивая содержимое после принятия таблеток. Рука нечаянно касается лба, и Ханагаки догадывается причину своего состояния: высокая температура у него точно имелась. Но, так как таблетки, которые он выпил, также понижали температуру то единственное, что оставалось, — это старательно переодеться и полететь уже в своей комнате в кровать, укутываясь в мягкое одеяло, спасающее его не от одного ночного кошмара. Думать уже о проблемах не было сил, глаза болели уже немного меньше, как только он их прикрыл, а сонное состояние накрыло его волной, заставляя забыться и отдаться моменту, успокаивающего на первый взгляд, сна. Однако бурные грёзы, бушующие в его мыслях, вылились в целую тираду странных и стрёмных видений, сводящего брови к переносице, юноши. Послышался тихий скрип в коридоре, отдавшийся тишиной, угрожающе разлитой в квартире, в которой до этого слышалось лишь тихое сопение темноволосого.       — Что же ты такой неаккуратный, — произнёс вторженец, проходя вглубь комнаты и останавливаясь рядом с футоном. Руки неизвестного схватили за край одеяла и перетащили его в сторону, укрывая вздрогнувшее во сне тело полностью.       — Я слишком поспешил и, похоже, испугал тебя, — приблизившись к лицу, мужчина остановился, вглядываясь в испуганное из-за видений лицо юноши, что и вовсе никак и не мог проснуться в данный момент. — Слишком рано, но ты только подожди…

***