Мои слабости (и) твои поцелуи

На больших переменах в школе всегда стоял ужасный гул, как в пчелином ульи. Хенджин устало плетется к своему кабинету с учебниками в руках, уворачиваясь от бегающих по коридорам школьников. Телефон в кармане форменных штанов вибрирует. Минхо-хён 12:49 Эй Тебя не ждать в столовой?

Вы 12:51

Нет (

Схожу после урока

Хочу повторить математику перед контрольной

Минхо посылает шквал негодующих смешных стикеров в чат. Хенджин улыбается уголками губ, представляя с каким невозмутимым лицом должно быть отправляет их старший.  Он усаживается за свою парту, не обращая внимания ни на кого вокруг и укладывает телефон на учебники.  Минхо-хён 12:51 Шоколадка была бы полезнее для мозга У тебя есть еще целых 9 минут чтобы передумать И ни одно клубничное молоко не пострадает

Вы 12:52

Ты купил мне клубничное молоко??

Минхо-хён 12:53 Последнее!

Вы 12:53

Эх

Значит сегодня без молока…

Хенджин отправляет напоследок несколько грустных смайликов и наконец откладывает телефон от греха подальше, иначе его снова затянет. Он старательно пытается подавить глупую улыбку и настроиться на математику. В узком проходе между партами проходит Тао и нарочно задевает его плечом. — Что, подружка пишет? Аж светится весь, ты смотри.— Ухмыляется парень, присаживаясь на задние парты к своему брату и Юнхо. Последний даже не посмотрел в сторону Хвана, но брюнет мог чувствовать исходящую от него опасность даже затылком. Конечно, Хенджин и не думал, что его оставят в покое, он же не идиот. И хотя, у парня до сих пор не сошел фингал под глазом, отдавая теперь желтизной, и никаких нападок со стороны одноклассника Хенджин пока не видел, он понимал, что это лишь вопрос времени. И, возможно, время уже настало. Он не заметил это, был слишком увлечен перепиской со старшим, с которым в последнее время общение повернуло в другое, более спокойное и приятное, русло. Теперь они общались в чате даже больше, чем вживую, потому что их расписания все же были разные. Теперь с Минхо было комфортнее находится рядом, и, удивительно, Хенджину даже нравилось проводить с ним время. Потому что Минхо оказался совсем другим человеком, если узнать его поближе, если он позволит узнать его поближе. Парень много шутит, и так же много острит, но еще умеет проявлять намеки на заботу. Временами старший покупал для Хенджина клубничное молоко в столовой, как сегодня, например, и тогда Хван действительно не мог сдержать улыбки. Это было приятно, даже мило… Это было как в кошмаре наяву. Его парта изуродована, исчиркана ругательствами и непристойными рисунками. Свежий черный маркер оставался на кончиках пальцев и марал обложки учебников.   Похожее Хенджин уже видел в собственных снах, а теперь его страхи стали его новой реальностью. ПИДОР    МРАЗЬ      ВЫРОДо…     …   Звонок с перемены отдал набатом в голове. Он слышал смех, доносящийся с задних парт, как учитель пытался узнать, не плохо ли Хенджину, что тот даже не удосужился встать со всем классом в начале урока. Он всего лишь старался не шевелиться, не дышать, не чувствовать. Не быть. Не подавать виду, стерпеть, как всегда это делал. Ведь сейчас от него ждут реакции, наблюдают за ним как за мышкой в клетке, на которой ставят эксперименты. Интересно, она сейчас снова будет задыхаться или новый фокус выкинет? Черта с два. Пальцы дрожали, словно его лихорадило изнутри, но внешне он ничем не выдавал своего состояния. Разве что побледнел, но математик не особо любил разбираться с проблемами учеников, особенно на своем уроке. Раз пришел, будь добр, не создавай лишней головной боли.   Он спокойно раздал листы с контрольной работой, даже бровью не поведя на внешний вид одной из парт. Заметил только, что Хван как-то уж сильно сжимал учебник в руках. Должно быть переволновался, ну какие же дети впечатлительные, это всего лишь очередная проверочная. Если перетерпеть первые пять минут, дальше станет легче. Главное дышать. Глубокий вдох. Хенджин осматривается, пытаясь найти три разных цвета в комнате, но глаза находят только черный. Выдох. Вдох. Он осторожно укладывает листы поверх учебника, чтобы не запачкать. Выдох. Вдох. Тело постепенно расслабляется, и он перестает с силой сжимать пальцы, пропадает и ком в горле. Выдох. Хорошо, так-то лучше. Он же не слабак, он может справиться с какой-то гребанной панической атакой. Он даже возможно расскажет о своем успехе Джисону, когда вернется домой, или Минхо, если тому будет интересно. Подробности же о ситуации излишни. Это не важно, он и с этим справится сам. Все в классе затихли, внимательно решая уравнения на параболы и гиперболы. Слышалось лишь тиканье настенных часов и как учитель медленно клацал по клавиатуре такого же древнего компьютера, как и он сам. Хенджин старался сосредоточиться на контрольной, не обращая внимание ни на парту, ни на перешептывания позади него.  Осталось всего несколько заданий. Задание №4. Составьте уравнение гиперболы, если ее вершины находятся в точках … Хенджин не сразу понимает откуда взялась капля крови на его листе. Затем еще одна и еще. — Учитель, можно выйти?— Неуверенно поднимает руку брюнет, другой сжимая нос. — Причина? – С недовольным видом поворачивается к нему математик, но не дает даже возможности ответить, сразу же холодно перебивая и поворачиваясь обратно к монитору. — Иди уже, только быстро.   Хенджину кажется, что даже контрольная, испачканная кровью, вызовет у старикана больше эмоций. Быстрым шагом он направлялся по пустынным коридорам в дальний туалет на этаже, не желая ни с кем пересекаться. Рукав некогда белоснежной рубашки насквозь пропитан кровью, а из носа течет так, словно ему его разбили. Это не в первый раз, когда случается такое, так что он просто заткнет нос салфетками и отстирает рубашку в раковине, никакого медпункта и ненужной жалости от медсестры. Хенджин был так погружен в свои мысли, что ни сразу обратил внимание на подозрительные звуки, что становились все громче, чем ближе он приближался к двери в туалет. Там кто-то был. И по всей видимости не один. Парень уже проклинал этот день, который приносил ему пока одни проблемы. Он не хотел ввязываться в еще одну, но из туалета слышался чей-то жалобный голос. Возможно, кому-то тоже стало плохо. Стоит ли помочь? Ничего же не будет, если он просто заглянет, верно? Идиот, лучше бы он просто сразу пошел в медпункт. Картинка, застывшая у него перед глазами, выбила весь воздух из легких.   Человек, которого он так стремился разглядеть и понять, невольно сам раскрыл про себя слишком много. Конечно, он предполагал, что за сторону старший брат Джисона скрывает от него, и, возможно, от Джисона тоже. Но видеть собственными глазами подтверждение глупых сплетен было в сто раз хуже.   Минхо вкручивал сигарету в грудь избитого парня под ним, но испугано дернулся от скрипа открывающейся двери. У Хенджина же во рту привкус металла от собственной крови, и он отчетливо представил себя на месте того парня с разбитыми лицом. Разочарование в старшем клешнями сдавило ему грудь. Очевидно, когда-нибудь он мог бы так же валяться на грязном полу туалета, хрипя от боли и хватаясь за старшего в попытке его остановить. Очевидно, что Минхо совершенно ничем не отличался от его гребанных одноклассников, от Юнхо и таких как он. Наверно, это было очевидно для всех, кроме него, наивного придурка. Жизнь методично продолжает ему доказывать, как мало хорошего в людях на самом деле. Он дергается, как от пощечины, стоит ему встретиться с встревоженным взглядом Минхо,  а затем и  вовсе сбегает, когда парень делает шаг к нему навстречу. Он надеялся, что старший не следует за ним, иначе бы он не выдержал – разрыдался бы как маленькая девочка. И ведь было бы из-за чего, верно? Но увиденное почему-то доставляло неимоверную боль. Такую, что перекрывало мысли о контрольной, одноклассниках и кровотечении из носа, что никак не останавливалось. Брюнет свернул в медпункт, решив, что в класс до перемены он не вернется. Медсестра была шокирована от вида его залитой кровью рубашки. Хенджин не помнит, что было потом. Помнит лишь, что попросил две таблетки успокоительного вместо одной и не сопротивлялся, когда медсестра настояла на том, чтобы он полежал хотя бы один урок, пока она сходит предупредить учителя о его состоянии. Всё стало вдруг безразлично. Веки становились тяжелыми, и тело казалось ватным, как если бы он терял сознание. Должно быть, так действует успокоительное. Он слышал звук открывающейся двери и чьи-то тихие шаги прежде, чем провалиться в изматывающий сон.

***

— Мин, я конечно могу составить тебе компанию, чтобы просто помолчать, но у меня после тренировки еще занятие с Чонином  да и переодеться надо успеть. Что случилось–то? Чан чувствовал необъяснимое беспокойство только от одного взгляда на Минхо. Тот был немного помят, и ссадина на лбу заклеена пластырем, но переживал он больше о том, каким подавленным выглядел его друг. И что-то подсказывало, что это явно не связано с Со. Парень мнет в руках коробку с клубничным молоком, что тоже казалось старшему странным. Ли никогда его не пил. — Вчера… что-то пошло не по плану? — Начал с самого очевидного вопроса Чан. — Нет.– Выдыхает угрюмо Минхо, ероша волосы. — С Чанбином всё улажено. Этот придурок к Ликсу на пушечный выстрел теперь не подойдет. — Но? — Нас видел Хёнджин.- Смотрит в глаза старшего серьезно.– Он появился буквально в тот момент, когда я тушил окурок о Чанбина, хён. — И что? – Чан не уверен, правильно ли он понимает, что это значит.— Если ты боишься, что он расскажет директору, то я уверен- —Да нет же. — Как-то слишком резко реагирует Ли, что и сам понимает, а потому тушуется немного под чужим удивленным взглядом.– Ты не понимаешь, —выдыхает парень уже спокойнее.— Он выглядел таким напуганным, когда увидел меня… таким. Я хотел его догнать, но нашел уже в медпункте. Он был ужасно бледным и рубашка вся в крови- — В крови? — В шоке переспросил блондин. — Д-да. У него шла кровь из носа в тот день. Я уверен, что на уроке что-то произошло, но теперь я не могу у него даже спросить об этом или объясниться, потому что он избегает меня и не отвечает на мои сообщения. Не могу же я заявиться к нему домой, тем более после того, что произошло. — Это немного странный вопрос, — спустя некоторое время подает снова голос Чан, когда Минхо уже не выглядел таким взволнованным, как минутой ранее. — Но почему тебе не все равно? Минхо не совсем понимает и выглядит сбитым с толку.  Тогда Чан пытается пояснить. — Раз дело не в том, что Хенджин расскажет кому-то о том, что видел вчера в туалете. Проблема в другом, верно? В том, что он теперь тебя боится? Ли молчит. — Сколько тебя знаю, тебе всегда было плевать, что о тебе думают другие. Но с Хенджином, видимо, всё иначе. Почему? — Я- я не знаю, окей? Наверно, мне просто стремно перед братом, что я не могу выполнить его просьбу и позаботиться о Хенджине. Вот и всё. — Так дело в этом? — Смотрит Чан с сомнением. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. Ты можешь сказать прямо? — Заметно раздражается Ли от всей этой недосказанности и завуалированных вопросов, чувствуя себя как на допросе. — Может ли быть, что тебе не всё равно, что думает о тебе Хёнджин, потому что он тебе нравится? Минхо заметно напрягся после услышанного, это было видно по тому, как он сжимал в руках многострадальную коробку молока. Чан не торопил, спокойно ждал чужой реакции. Но получил нарочитую холодность в ответ. — Я не гей, Чан. — А я и не спрашиваю о твоей ориентации. — Конечно, нет. Как мне может нравиться… парень.— С долей запинки в голосе отвечает Минхо, на друга даже не поворачиваясь. — О, поверь, симпатия к человеку и твоя ориентация не всегда настолько связаны, как ты думаешь.— Легко отвечает старший, закинув свою руку притихшему Ли на плечо. — На самом деле, я рад, что мы подняли эту тему, потому что, думаю, что Хенджин мне нравится. Как парень. — Выделяет Чан последнее предложение. — И раз у тебя к нему нет никаких чувств, теперь я могу ему признаться. — Вот как. — Хмыкает Ли безэмоционально. — Пожелаешь мне удачи? — Совет вам да любовь. Парень неловко убирает чужую руку с плеча и молча встает с холодной скамьи, отряхиваясь от несуществующей грязи. Чан чувствовал, что Минхо избегал его взгляда и выглядел теперь снова отстраненным. Парень молча двинулся вниз с трибун стадиона. — Уже уходишь? — Ага. — До завтра? Ли никак не отреагировал на прощание, сделав вид, что не услышал, будучи уже внизу. Молчаливой тенью он шел к выходу со стадиона, напоследок с грохотом выкинув в урну коробку молока.