Мои слабости (и) твои поцелуи

Чонин с детства усвоил, что ему ни за что не сравнится с его «идеальным» старшим братом. Ему было всего девять, когда мама спокойно выкинула его поделку из шишек, которую он усердно лепил весь урок. В конце концов, шишек полно в любом лесу, куда не пойди, а вот грамота за победу в городской олимпиаде по математике есть только у лучших из лучших. Так что она вполне имела право занимать почетное место в рамке на стене их общей с братом комнаты. Брат давно съехал, а чертова бумажонка до сих пор продолжает мозолить Чонину глаза. В одиннадцать он попытался снова добиться родительского одобрения и даже вышел на соревнования по дзюдо. Но никто не пришел его поддержать, ведь были дела поважнее какого-то глупого соревнования. Брат упал и сломал ногу, нужно было везти в больницу и срочно искать репетиторов, чтобы его успеваемость из-за больничного ни в коем случае не пострадала. Мало кого волновало, как пострадала самооценка маленького Чонина в тот день. После проигрыша рядом был только тренер, что пытался успокоить рыдающего мальчишку. В тринадцать Чонин наконец понял, что ему никогда не стать похожим на своего брата, что был на четыре года старше, умнее, красивее, успешнее, выносливее, сильнее, а главное всеобщим любимцем. Всё, чем оставалось довольствоваться брюнету – клеймом «младший брат лучшего ученика», что закрепилось за ним в школе, и званием «главное разочарование в семье» для родителей, конечно же. Пубертат самый сложный период для подростка, когда кажется, что весь мир словно в огне, и никто вокруг не понимает тебя и даже не пытается понять. Что ж, для Чонина это было не временным явлением, а константой в его жизни. Он чувствовал неудержимую потребность в бунте и разрыве шаблонов – красил волосы, прогуливал уроки, общался не с теми людьми, которые курили как паровозы и матерились как сапожники, зато не смотрели на Чонина свысока. От родителей же он получал лишь презрительные взгляды по возвращению домой, это был их максимум. Неудивительно, ведь все внимание и энергия могли уходить лишь на одного ребенка, и Чонин был явно не в приоритете. В четырнадцать ему надоело видеть самодовольную рожу своего брата в школьных коридорах, и он решил перевестись туда, где бы он мог начать все сначала. Правда, получилось не совсем так, как он планировал – мутное прошлое затягивало его как болотная трясина. Так и он связался с компанией хуже прежней и стал ввязываться в драки. То, что он делал, было ужасно, дорога в никуда. Чонин понимал это, но не мог остановиться. Как наркоман, ищущий новую дозу, он гнался за одобрением своих новых друзей и желанием быть значимым, незаменимым звеном в компании. Новый сонбэ уважал (Чонину нравилось так думать) его за его дух авантюризма и абсолютную безбашенность лезть в драку с теми, кто определенно мог бы отправить щуплого мальчишку на тот свет одним ударом. Никто не объяснил ему тогда, что иногда за свои поступки придется расплачиваться по полной. Парень из соседней школы имел довольно хрупкое эго, которое Чонин невольно задел в одной их драк, так что мальчишке пришлось расплачиваться, когда он меньше всего этого ожидал, один против старших с дубинками. — Что, уже не такой смелый, щенок? Кому ты там хотел проломить башку? Будучи прижатым к стене без шанса трусливо сбежать, он думал, что мама даже не ответит на звонок, когда он будет звонить ей из травмпункта. — Как-то не честно нападать втроем на одного. Вы так не думаете, ребятки? — Чонин раньше не видел этого парня в кожаной куртке. Кажется, он был кем-то из старших, как и его друг, что молча стоял рядом, скрестив руки на груди. — Ты кто блять? Робин Гуд? — Парни разразились смехом как от самой смешной шутки в мире. Дубинка пропала от лица мальчишки. Но незнакомец даже не дрогнул, продолжая держать руки в карманах. — Не вмешивайся, а то и тебе твою смазливую рожу подправим. — Кажется, вы из другой школы. — Хмыкает парень рядом, кивая на чужую форму.— Как попали на территорию? Впрочем, можете не отвечать. Посмотрим сами по камерам вместе с директором. Чонин думал, что простыми разговорами проблемы не решаются, но этот парень выглядел таким уверенным и серьезным, что мальчишка приофигел, когда ребята, быстро переглянувшись, решили дать заднюю. — Эй, ты в порядке? — Спрашивает один из его спасителей. Как узнает Чонин позже «спасителя», что ростом был пониже и с высветленными волосами, звали Бан Чан. Узнать про него было достаточно легко, он же школьный любимец – красивый, умный, талантливый - одним словом, из того же теста, что и старший брат Чонина. Наверное, поэтому мальчишка испытывал скрытую неприязнь к «идеальному» сонбэ. Произошедшее всё же повлияло на взгляды Чонина и он пересмотрел свои будущие планы на существование в новой школе, разорвав связи с хулиганьем. Он все также не отличался особой покладистостью и манерами, из-за чего продолжал влезать в разные передряги. Зато теперь был один, как волк, и ни от кого не зависел. Не нужно было больше принижаться и добиваться привязанности и любви, брюнет давно понял — это не для него. Чего он точно не мог понять, это того, что жизнь продолжала сталкивать его с этим чертовым Бан Чаном, которому он был конечно благодарен, но ничего общего иметь с таким «золотым мальчиком», как он, не хотел. Младший до сих пор не мог понять плохо это или хорошо, что Чан согласился с ним заниматься. Мало того, что блондин оказался таким открытым и добрым, в общем, совсем другим - не тем выскочкой, каким представлял его Чонин в своей голове – так еще и семья его была так внимательна к парню, словно он был их частью. Миссис Бан особенно любила проявлять свою симпатию к Чонину, каждый раз предлагая младшему остаться и поужинать вместе с ними. Ему, никогда не испытывающему таких чувств в собственной семье, казалось все это странным, чужеродным, непривычным. Но в то же время это было… приятно? Брюнет вообще в последнее время испытывал совсем другие эмоции, не свойственные ему, и не знал, как с ними обходиться. Понимает ли он всю эту заботу и поддержку правильно или же начинает наполнять особым смыслом. — Эй, чего завис на одном уравнении? Легкое же, только что похожее решали, — Чан мягко касается его худого плеча, привлекая внимание, и это работает. Брюнет вскакивает от неожиданности, сразу же возвращаясь из своих мыслей. Место, где лежала рука старшего секунду назад, печет, как после ожога. — Задумался... — Бубнит себе под нос младший, с особой старательностью выводя цифры, дабы отвлечься. — Ты сегодня весь день в облаках витаешь. Не заболел? В чужом голосе можно услышать волнение или Чонину кажется? — Нет. По правде говоря, он действительно был сегодня рассеянным и очень невнимательным, делая ошибки чуть ли не в каждом примере. Но он ничего не может с собой поделать после услышанного разговора на стадионе, мысли продолжали крутиться в его голове. Важная поправочка: он не подслушивал! Просто оказался не в то время и не в том месте. — Чан-хён, — подает он голос снова, обводя двойку в конце уравнения снова и снова, методично превращая ее в каракулю вместо цифры. Только когда старший угукнул ему в ответ, отвлекаясь от своей домашней работы и обращая на парня внимание, Чонин продолжил неуверенно: — Тебе... кто-то нравится сейчас? — С чего вдруг такие вопросы? —Посмеивается удивленный Чан, и на контрасте такой реакции Чонин ловит себя, что слишком серьезен в этот момент. Но настроение блондина вдруг меняется, и его игривый тон заставляет младшего краснеть. — А что? Хочешь спросить у старшего совета по отношениям? — Боже, еще чего, — псевдо-брезгливо морщится Чонин, и Чан снова смеется. Как он может смеяться, когда брюнет так страдает? Спрашивать такое не так уж и просто, знаете ли. — Просто… интересно стало. Ты довольно популярен. Девчонки любят таких, как ты. — Каких таких? — Интересно, Чан издевается над ним или действительно не понимает, о чем он. — Ну знаешь, — неловко продолжает Чонин, чувствуя внимательный взгляд на себе, но головы от тетради не поднимая. Ну и зачем он вообще затеял этот разговор. — Спортивных, умных, добрых и всё такое. Должно быть, и тебе кто-то нравится? Он осмеливается всего на секунду посмотреть на блондина, что выглядел таким серьезным, словно Чонин спросил у него, как решать логарифмы. Он пересекается с нечитаемым взглядом старшего, но, не выдерживает и снова отворачивается. Да что с ним сегодня такое. Спустя несколько секунд тишины Чан всё же отвечает, когда Чонин уже перестал ждать ответа. — Не знаю, особо не задумывался над этим. — Просто говорит Чан, но Чонин остается недоволен таким уклончивым, как ему показалось, ответом. Ну конечно, не скажет же он младшему правду. С чего бы ему доверять школьнику, с которым он просто занимается математикой, что-то подобное. Зря, зря он спросил. Но и не попробовать он не мог. Почему-то этот вопрос его волновал и продолжает коробить. Хотя он вроде как знает правдивый ответ на свой вопрос. — К тому же, у меня совсем нет на это времени.— Выдает Чан, еще немного подумав. — Учеба, тренировки – на остальное уже не остается сил. А еще репетиторство с одним балбесом, который очень любит поболтать. Последнее сказано больше в шутку – Чонин понимает по тому, как старший это произнес. Тем не менее, странное чувство разливается внутри него. Стыд? Нет, что-то другое. Хотя ему все же и стыдно немного, что в глубине души он даже рад, что отбирает у старшего время, которое он мог бы тратить на свидания с кем-то. Под конец их занятия, когда Чан уже провожал его, молча наблюдая, как младший завязывает шнурки, скрючившись в три погибели, парень неаккуратно снял чужую ветровку, чтобы любезно её подать. Содержимое карманов вывалилось на пол у самых ног блондина. — Так-так, — присвистнул Чан, поднимая занимательную вещицу, вывалившуюся из кармана несовершеннолетнего подростка. Чонин пугливо поднял голову и выглядел как нашкодивший ребенок. — Что это у нас тут… — О, это… Эм… Это не моё,— посмеивается глупо Чонин, неловко потирая загривок. Наихудшее оправдание из всех существующих, они оба это прекрасно понимают. — Правда? И чье же? — Подыгрывает ему Чан, и Чонину становится уже совсем хреново.—Ты скажи, а я передам владельцу. — Ну что ты, зачем же так утруждать себя, — подмасливается Чонин, не спуская глаз с только начатой пачки сигарет. Один Бог знает, каким трудом ему удалось её достать. Чан же не изверг, он ведь тоже школьник, должен понимать, что каждый уважающий себя человек хоть раз пробовал курить в этом возрасте.— Ну же, Чанни-хён, ты не можешь просто забрать у меня. — Конечно, могу, — уверенно отвечают в ответ, скрещивая руки на груди. Младший мрачнеет на глазах. — Я же твой сонбэ, это мой долг - заботиться о тебе. — Спасибо, — мрачно бурчит Чонин, поправляя сумку и намереваясь уже просто поскорее уйти. Оплакивать потерянную пачку сигарет он будет потом, в гордом одиночестве. — Не стоит благодарности.— Радостно отвечает Чан и берет что-то из ящика комода в коридоре. Он останавливает опешившего брюнета за руку и вкладывает тому в ладонь чупа-чупс. — Это тебе в качестве компенсации. Увидимся в школе. «Долбанный, мать его… чупа-чупс,— ругается про себя Чонин, шоркая подошвами по асфальту по пути домой и вспоминая последние два часа, проведенные с Чаном. — Хоть и вкусный, зараза.» *** Есть определенно веская причина, по которой понедельник считается самым отвратительным днём в недели. У Чонина таких причин было даже больше одной. Ну, во-первых, тест, к которому он так усердно готовился вместе с Чаном, оказался сложнее и состоял из тех заданий, которые не были обговорены учителем заранее. Математичка, все еще не отошедшая от шока, что непутевый ученик вдруг стал получать что-то выше двойки за контрольные, чуть не выпала в осадок от наглого наезда Чонина, который обвинял её в ненадлежащем исполнении своих непосредственных обязанностей. Пользуясь чужим замешательством, неподобающее поведение ему сошло с рук в этот раз. Что тут говорить, удивлены были даже одноклассники. Во-вторых, курить хотелось просто ужасно. Брюнет прожил все стадии горевания по своим «золотым» сигаретам, учитывая, как тяжело их было достать. Еще раз унижаться перед кем-то из старших и просить купить ему новую пачку парень не хотел. Поэтому со злостью и напряженной челюстью стоял в отделе конфет и очень придирчиво выбирал себе самые вкусные чупа-чупсы наравне с мелкой школотой, что устраивали набеги в ближайший круглосуточный после уроков. Как бы его зависимость не переросла в конфетную, бурчал про себя Чонин, возвращаясь уже с целым пакетом сладкого. В-третьих, самым разочаровывающим было, что, начиная с прошлой недели, он так и не смог определить кто был тем самым Хенджином, который нравился Чану. Среди старших никто не знал такого ученика. Значит это был кто-то младше, что было еще хуже. Зачем он это делал, спросите вы? Не нужно задавать вопросов, на которых ответов не было, сказал бы Чонин. Он честно не знал. Даже понимал, что зря тратит время, и вообще чужая личная жизнь не должна его волновать. Начнем с того, что он и так знает уже слишком много. Но все же необъяснимое желание двигало им хотя бы раз посмотреть на этого человека, чтобы увидеть, что же такого в этом Хенджине. Чан не похож на того, кого можно легко заинтересовать. В общем, полный мрак. В таком же мрачном состоянии Чонин поплелся после первого урока на свое любимое место во дворе школы, где всегда было тихо в такое время и можно было спокойно посидеть и собрать мысли в кучу. К его разочарованию его укромное место было уже занято. Худощавый парнишка с блестящими черными волосами, ссутулившись, сидел на старой скамейке у кирпичной стены и что-то крутил в руках. Чонин не припомнит, чтобы видел его раньше. Довольно красив, подмечает про себя парень, решая все же отвоевать свое место. Разочарований на сегодня ему уже достаточно. — Эй, — грубо позвал он, тем самым напугав незнакомца.— Не советую тут сидеть, а то может и прилететь случайно, за то, чего не делал. Он не хотел, чтобы это выглядело, как угроза, но это была именно она. Будто он действительно собирался драться за вонючую лавочку, как самый отбитый идиот. Чонин просто хотел покурить здесь в одиночестве, всего-то. Но у него нет ни одной сигареты в кармане и сидеть ему придется здесь в компании какого-то чудилы. Не день, а сущий кошмар. — Думаю, место не играет в этом никакой роли, — бесцветно отвечает брюнет, снова опуская голову и упираясь локтями в худые колени. Чонин лишь хмыкнул, плюхнувшись рядом на скамейку, что та аж жалобно скрипнула. «Нашелся тут, философ скамеечный», — бурчал про себя Чонин, с раздражением открывая новый чупа-чупс со вкусом апельсина. Он больше не считал, но, кажется, за сегодня это была уже третья конфета. — Раз здесь так опасно, почему сам приходишь сюда? — Спустя некоторое время спрашивает парень, повернувшись к Чонину. — Я здесь завсегдатай, — неохотно отвечает тот, облокачиваясь на руки и откидывая голову назад с закрытыми глазами. Еще одна проблема, которая появилась у него, когда он перестал курить чуть ли не каждую перемену: голод. Он не замечал раньше, начал ведь с четырнадцати и не бросал. Но теперь брюнет понимает, почему он такой худой. Кажется, он вообще не ел в школе до этого. — Черт бы побрал эти сигареты, — шипит Чонин, сжимая глаза до звездочек. Пустой желудок издает голодный вопль, и парню почти не стыдно за это. — Можешь съесть, если хочешь, —парнишка, сидящий рядом, просто протягивает булочку, которая, оказывается, была у него всё это время в руках. Чонин подозрительно косится на слишком аппетитную сдобу, хоть и немного помятую. — Чего сам не съешь? — Аппетита нет. Чонин был не из тех, кто когда-либо отказывался от чего-то бесплатного. Он еще раз перевел взгляд на чудака, что всё еще протягивал ему булочку, и без зазрения совести всё же взял еду, сразу разрывая упаковку. — Спасибо. — Едва выговорил он с набитым ртом, попутно отправляя чупа-чупс в ближайшую мусорку. Попал даже с расстояния пяти метров. Ну, может этот день не так уж и плох. Булочка оказалась с маком внутри, а мак Чонин любил. Пока парень спокойно жевал, его новый знакомый выглядел заметно напряженным, словно хотел что-то сказать, но не решался. — Ты…случайно не знаешь Ли Минхо? Он старшеклассник, учится в выпускном классе, — неуверенно все же начал брюнет. — Конечно, кто ж его не знает, — хмыкает Чонин, не прерывая свою трапезу. — А что? — Просто стало интересно, почему его называют психопатом. Он действительно такой, как про него все говорят или это просто слухи. — Ну, — пережевывает Чонин, задумавшись,- не знаю я, какой он на самом деле. Мы с ним не друзья. Но, знаю точно, что психопатом его называют только трусливые придурки, которые боятся расплаты. — Что ты имеешь в виду? «А этот парень так заинтересован в нем. Должно быть, и сам трясется за свою шкуру», — первое, что думает Чонин. Но затем обводит снова взглядом своего собеседника и приходит к выводу, что тот даже муху обидеть не сможет. — Минхо не избивает всех подряд. Он лишь наказывает тех, кто это заслужил. Думаю, он действительно ненавидит несправедливость.— Вспоминая тот случай два года назад в этом самом месте, где он сидит сейчас и спокойно ест чужую булочку, Чонин думает, что Минхо помог ему именно по этой причине. Брюнет же молча слушает каждое его слово. — Думаешь, почему его еще не поперли из школы? Конечно, может Чан тоже играет какую-то роль в этом, но, по сути, Минхо не делает ничего ужасного. Разве что способы наказания у него немного… жестковаты. Но зато даже тупому с первого раза дойдет. — Вот как… — Выдыхает парень. Чонин с интересом разглядывает чужое красивое лицо. Да, он посчитал другого парня красивым. Любой бы согласился, что он красив, увидь его хоть раз. — Ты новенький? Почему я тебя раньше не видел? — Ты просто не замечал, —спокойно отвечают ему. Брюнет встал со скамейки первый, собираясь уже уходить.— Спасибо. — Тебя зовут хоть как? Меня Чонин.— Обычно он никогда не горел желанием заводить знакомства, но спросил просто чтобы знать имя человека, спасшего его от голода. Незнакомец поворачивается, улыбаясь мягко. — Хенджин. Хван Хенджин. Вот оно что. Так вот как должен выглядеть человек, чтобы понравиться такому, как Чан. Чонин почти не удивлен. Только курить теперь хотелось сильнее.