Мои слабости (и) твои поцелуи

— Пак Соён? — Здесь. — Ким Минджу? — Есть. — Ли Минхо? Учитель литературы поднял глаза от журнала, не получив ответа. Раздраженно вздохнув, он добавил вслух: — Этот мальчишка снова за свое… Кристофер. — Учитель пристальным взглядом посмотрел на названного парня, сидящего в первом ряду. — Передай, пожалуйста, своему другу, что, если так продолжится — он может и не мечтать о хорошем аттестате. Выше тройки я ничего ему не поставлю. Ясно? — Да, учитель. — Блондин лишь коротко кивнул головой, пропуская остальные причитания о безалаберности некоторых учеников в такой важный для них год. Парта позади него у самого окна снова пустовала, четвертый день подряд. Это заставляло Чана чувствовать угрызения совести. Иногда парень слишком увлекался игрой во всезнающего и желающего помочь «старшего». Раньше он и не задумывался об этом, но в последнее время стал понимать, что иногда помощь, особенно непрошенная, может скорее навредить, чем помочь. В случае с Минхо какое-то время он продолжал успокаивать себя, что просто хорошо знает его и не хотел ничего портить, особенно в их дружбе. Но мнимая уверенность в собственной правоте рушилась на глазах- Минхо становился всё более отстраненным, находил разные причины не приходить к Чану на тренировки и не горел желанием поддерживать разговор при встрече, и причиной в этот раз было не общение с Хенджином. Просто Чан сделал что-то не так, не просчитал, понял не верно или вел себя слишком самонадеянно, будто он знает Минхо лучше всех. Старшего пугало, что парень снова закрывался в своей раковине, и Чан боялся, что второго шанса достучаться до него не будет. Не позволят сделать этого снова. С Минхо всегда стоило вести себя осторожно, Чан знал это с первой их встречи. Нелюдимый и тихий новенький, что перевелся к ним два года назад по семейным причинам, всегда выглядел в школе холодным и с замерзшей маской безразличия на лице. Парень никак не взаимодействовал с одноклассниками. Казалось, будто ничего с его приходом и не изменилось в классе. Только парта у окна с видом на школьный стадион теперь была занята. В первое время Чан чувствовал себя, как на минном поле, когда пытался подружиться с Минхо. Одно неправильное подобранное слово — и парень снова выпускал свои иголки, как ежик, и не шел на контакт какое-то время. Для слишком общительного и активного Чана всё это было в новинку, оттого и интересно до жути. Помимо интереса, конечно, было еще кое-что: иногда, засмотревшись на молчаливую фигуру Ли, равнодушно отвернувшуюся к окну, Чан ловил себя на мысли, что парень выглядел очень одиноким, совсем как потерянный ребенок в большом и страшном мире. Почему-то Чану хотелось доказать ему, что мир за окном не так уж и плох и человек, проявляющий к нему неподдельный интерес, делает это не из корыстных целей, а с чистым намерением предлагает дружбу и поддержку. И у старшего это вышло. В конце концов, он был не из тех, кто быстро сдается. Как и Минхо, что слишком усердно держал оборону, но в какой-то момент все же подпустил к себе ближе. Наверное, поэтому блондин удивлялся, как быстро Хенджин смог разрушить стену между ним и Минхо. Как общение этих двоих делало из его друга будто другого человека — более открытого, увлеченного, живого. Чан всегда был очень догадливым. И сейчас он понимал, что поступил неправильно. Видеть бледного Хенджина в коридорах школы и не иметь возможности дозвониться до Минхо было неправильным. В какой-то момент что-то пошло не так, и парень сожалел, что, возможно, его «ложь во благо» стала тому виной. Но за свои поступки нужно уметь отвечать. На большой перемене вместо обеда он слонялся по первому этажу, пытаясь снова позвонить Ли и надеясь услышать что-то, кроме бесконечных гудков. Его все еще игнорировали. Парень устало облокотился на подоконник, убирая бесполезный телефон в карман форменных брюк. Как хорошо, что в крыле, где находился спортзал, почти не было людей и никто не мог его побеспокоить. Он бездумно разглядывал вид на задний двор и провожал глазами падающие листья с деревьев. По прогнозу передавали дождь, но на улице светило яркое солнце, что грело даже сквозь грязные стекла- он ощущал это тепло на своих щеках, подставляя лицо лучам. Вдруг стало спокойно. Стук. Стук. Отвлёкшись наконец от мыслей, блондин услышал звук, напоминающий глухие удары по полу. Мяч, методично отскакивающий от пола. «Еще не закончился урок?» — с удивлением подумал Чан, повернувшись в сторону спортивного зала. Но ни шума, ни чужих разговоров не было слышно, даже когда он подошел к двери. Только тихие удары мяча. Стук. Стук. Парень с удивлением наблюдает за знакомой фигурой парня, что несколько раз отбил мяч от пола и забросил его в кольцо. Попадание. — Не ожидал встретить тебя здесь. Мальчишка вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый голос. Он неуверенно повернулся в сторону Чана, что теперь подходил ближе. - Могу сказать тоже самое,- просто отвечает он, равнодушно отворачиваясь, даже не посмотрев в глаза, и снова готовится забросить мяч в кольцо. Один удар об пол. Второй. На этот раз мимо. Да, в последнее время с Чонином тоже было что-то не так. И Чан не знал, был ли он причастен к резким переменам в чужом поведении или же причина в другом. — У тебя хорошо выходит. Играл в баскетбол? — Как бы между делом спрашивает Чан, когда младший снова забрасывает мяч в кольцо и возвращается на свою позицию. — Любой может попасть в кольцо, — хмыкает Чонин. — Правда? — отвечает ему в той же манере Чан. Неожиданно для мальчишки он перехватывает его мяч, не давая забросить снова. — Тогда, должно быть, и я смогу. Он делает в точности как младший- отбивает два раза и делает бросок от запястья, но промахивается. Чан ловит мяч и с улыбкой передает его прямо в руки. — Видишь, не все так просто, как кажется. — Ты просто далеко стоял. — Деловито говорит Чонин с нечитаемым лицом, а сам снова попадает в кольцо. — Вот. Попробуй снова. Чан принимает пас и покручивает мяч в руках, будто проверяя его вес. Теперь брюнет наблюдал за каждым его движением. Старший отбивает мяч от пола два раза и снова не попадает. — Что? Не могу поверить, что ты чего-то не умеешь. Ты меня разыгрываешь? Наконец Чонин проявляет хоть какие-то эмоции. Его подсмеивания с неумелости старшего заставляют Чана тоже улыбнуться. Ему будто становится легче, когда он все же видит его улыбку, и следы тихой грусти вдруг исчезают с чужого лица. Почему так приятно быть причиной его веселья...? — Эй, о чем ты? Конечно, я не могу уметь делать всё. Я всего лишь человек. — Иногда ты кажешься слишком идеальным. — Пожимает плечами Чонин, возвращаясь снова с мячом в руках и сталкиваясь взглядом с удивленным старшим. — Не смотри так на меня. Уверен, не один я так думаю. Особенно когда ты на поле. Будто совсем другой человек. Даже стук мяча не отвлекает блондина от собственных мыслей. — Ты… видел мою игру? На мгновенье удары прекратились. Чонин прикусил губу, о чем-то задумавшись. — Мы же учимся в одном месте. Забыл? — Хмыкает младший, повернувшись. — Тяжело не побывать на игре хоть раз, когда вся школа болеет за свою футбольную команду. Действительно, в этом нет ничего необычного. Даже директор обожает футбол, охотно приходит посмотреть матч и поддерживает материально их спортивную секцию. Однако, старший был убежден, что Чонин не интересуется тем же, что и остальные ученики. Казалось, что у младшего был свой мир, о котором Чан практически ничего не знал. Слишком далекий, почти не досягаемый для человека, который всего лишь помогает с учебой. Старший ничего не отвечает, молча наблюдая за брюнетом. Даже сейчас, когда он стоит рядом с ним, кажется, что парень так далек, глубоко в своих мыслях. Хотелось бы Чану знать, что тревожит его в последнее время. — Кажется, тебе уже лучше, — начинает блондин с улыбкой, замечая, как снова напрягается Чонин, но не отвлекается от своего занятия. На этой неделе они не виделись — младший просил перенести занятия из-за плохого самочувствия. И Чан соврет, если скажет, что не волновался о нем. — Я был сегодня в учительской. Директор поделился со мной, что доволен твоим прогрессом в учебе. Промах. Чонин с сомнением оглянулся на старшего и, поймав снова мяч, под чужим внимательным взглядом молча направился к скамейке. — В этом нет моей заслуги. Надеюсь, он как следует тебя отблагодарит, если еще этого не сделал. Он долго копается в своем рюкзаке и достает наконец чупа-чупс в кислотно-розовой обертке. Чан аккуратно присаживается рядом с ним. — Не видел таких прежде. Интересно, с каким вкусом, — невзначай бросает он, указывая на сладость в руке мальчишки. — Поделишься? Брюнет без сомнений снимает обертку одним движением и отправляет чупа-чупс в рот, и Чан не может обижаться на него за это. — Уверен, у тебя дома полно таких конфет, — Чонин говорит это небрежно — делает вид, что дуется из-за ситуации, что произошла в коридоре старшего. Чан упирается локтями в колени, скрывая свою улыбку от пристального лисьего взгляда. — Возможно. Правда они припрятаны не для меня. Для моего отца. Он поворачивается на младшего, что слушает каждое его слово, и снова находит парня милым в его привычке щурить глаза, когда что-то вызывает у него интерес. — Моя мама придумала этот трюк с чупа-чупсом, пытаясь избавить отца от его любви к сигаретам. Каждый день молча подкладывала конфеты с новым вкусом на место спрятанной пачки, что всегда лежала в шкафчике в коридоре. Первое время отец делал вид, что не замечает, смущенный тем, что его секрет раскрыли. Затем стал ворчать, продолжая находить чупа-чупсы вместо своих сигарет. Но в итоге все-таки сдался, когда осознал, как сильно любит его мама, раз изо дня в день она покупала для него конфеты и тихо заботилась о нем. Чан взглянул на него снова, чтобы удостовериться, что младший действительно слушал его. Карие глаза на мгновенье вздрогнули, стоило их взглядам пересечься. Подумав немного, блондин добавил: — Это неудивительно. Если ты продолжаешь тратить свое время и внимание на то, чего ты искреннее желаешь и не волнуешься из-за мелких неудач на своем пути, в конце концов ты добьешься своего. Он не уверен, но ему казалось, что именно это стоило сказать Чонину сейчас. Возможно, он продолжает сомневаться в себе, поэтому и принижает свои успехи, хотя, конечно, они были. Кому, если не Чану знать об этом. В последнее время он слишком часто думал о младшем (и все чаще не только о его оценках, что сбивало с толку). Брюнет заметно притих, задумавшись. Чан позволил себе разглядывать парня чуть дольше, пока длилось чужое молчание. — Я правда восхищаюсь твоей мамой. Она воспитала такого замечательного сына, — тихо произносит Чонин, крутя между пальцами чупа-чупс. Он хочет сказать что-то еще — Чан видит сомнения на его лице, но быстро меняет тему, будто придя в себя. А жаль, старшему бы очень хотелось послушать его мысли, ощутить на кончиках пальцев его печаль, чтобы лучше понимать его. Выпадет ли ему когда-нибудь такая возможность? — Но от этих конфет у меня скоро кариес появится. — Бурчит он недовольно, продолжая крутить розовый чупа-чупс. Чан лишь улыбается, окидывая взглядом пустой спортзал. Лучи солнца проникают сквозь окна и освещают старые доски пола. Пыль летает в воздухе как мелкий снег. Время будто замедлилось в этом месте, только для них двоих. — Интересно. Если конфеты могут справиться с сигаретной зависимостью, то что поможет человеку перестать ввязываться в передряги? Всего лишь вопрос никому и в никуда, не требующего ответа. Но они оба понимают, что эти слова касаются одного из них, поэтому атмосфера между ними сразу меняется. Чонин испуганно поворачивает голову. Чан же просто молчит. Он сказал достаточно, чтобы дать понять младшему, что он знает настоящую причину их пропущенных встреч. Не получив ожидаемой реакции, Чонин хмыкает, снова отвернувшись. — Что, больше ничего не скажешь? Ну же, договаривай, раз поднял эту тему. Разве не хочешь научить меня, как мне стоит правильно жить? — Чонин, я не хочу поучать тебя. Всего лишь беспокоюсь о тебе. — Почему? — Резко спрашивает парень и смотрит в глаза напротив. — С чего бы тебе беспокоиться? Потому что на тебе ответственность за меня перед директором? — Конечно, нет. — Пытается успокоить его Чан. — Вернее, это одна из причин. Но твое поведение в последнее время изменилось. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь поделиться этим со мной. И если это было связано с теми ребятами, с которыми ты подрался — ты мог просто сказать, и я бы помог- — И зачем мне говорить тебе о таком? Чан впал в ступор от такого вопроса. Зачем? Разве не очевидно? Да, они даже не друзья, и все же… Разве старший не заслуживает его доверия? Он ведь сам говорил, что Чан хороший человек. — Потому что я твой сонбэ. — Точно, сонбэ… Как ты говорил? Это твоя обязанность - заботиться обо мне? — хмыкает Чонин, отворачиваясь и вставая с места. Парень раздражен. Он нервно хватает свой рюкзак, комкая и закидывая в него свой пиджак. Чан мягко кладет свою руку ему на плечо, и брюнет нехотя останавливается, выдыхая. — Иногда твои слова и поступки… могут вводить других в заблуждение. Ты... знаешь об этом? Он выглядит сейчас таким же грустным, как когда Чан только пришел сюда. Его глаза ищут ответы в лице напротив, а Чан не знает, что ему стоит ответить на такое. Чонин понимает. — Забудь. Я не нуждаюсь в твоей заботе «старшего брата». У меня уже есть брат, каким бы дерьмовым он не был. Брюнет скидывает его руку с плеча и застегивает свой рюкзак, собираясь просто уйти. Чану не по себе. Чувство, что он не может отпустить его, не спросив: — Тогда что тебе нужно? Мальчишка замирает. Он смотрит на свои руки, на лямки портфеля в своих ладонях, чувствует внимательный и встревоженный взгляд старшего, словно действительно было о чем переживать. Воздух вязкий, что тяжело собраться с мыслями. — Давай просто прекратим наши занятия. Я очень тебе благодарен за твою помощь, но теперь мне некомфортно находиться рядом с тобой. Думаю, сейчас я смогу справиться со своей успеваемостью сам. Это неправильно — заканчивать всё так. Чан не понимает, что он сделал не так, и что значит это «некомфортно». Сердце бьется как сумасшедшее, но он поддается эмоциям, хватая уходящего парня за руку уже у выхода. — Если я тебя чем-то обидел, тогда просто скажи и я извинюсь. Необязательно прекращать наши занятия. И если ты снова думаешь, что это трата времени, то- — Всё еще хочешь узнать, какая конфета на вкус? — Спрашивает он вдруг. — Что…? Глаза. Первое, что он видит. Его красивый разрез лисьих глаз напротив и так близко, ощущение, что он может заглянуть сквозь них в самую душу, узнать все его тайны. Ресницы, что щекочут кожу и теплое дыхание, оставляющее мнимый ожог- что это? Парень не помнит, как дышать, ощущая мягкие и сладкие губы на своих. Брюнет все же прикрывает глаза, отдаваясь в поцелуе полностью, и холодные пальцы касаются щеки, а кажется, что самого сердца. Чан замирает, не зная, как реагировать. Если бы ему дали чуть больше времени понять… Малина — вкус конфеты его губ. Это всё, что ему позволили осознать очень четко. Фантомное прикосновение все еще жгло губы. Дверь спортзала уже с силой захлопнули с другой стороны.