Лабрис и фасция

На постоялом дворе собралась орава купцов и торговцев. Они захаживали в таверну бодрым шагом, весело переговариваясь и украдкой оценивая друг друга. Одна из таких импозантных компаний присела за деревянный стол в углу заведения и принялась разводить антиномии. Так уж было заведено, что сразу переходить к вопросам дела слыло невежеством и моветоном. — Ну, братец, как у вас на юге живётся? Небось от жары спасу нет? — поинтересовался верзила с густой рыжей бородой и добрым взглядом у сидящего подле товарища, разодетого в тонкий гиматий. — Есть такое, брат, солнце печёт подолгу и днём приходиться спасаться от зноя в тени, — промолвил в ответ среднего телосложения муж с волосами-кудряшками, отпивая из кружки глоток здешнего пойла. — Ба. А как тогда у вас с земледелием обстоит? Тяжко приходится работать изо дня в день на таком солнцепёке? — вдруг вклинился в разговор купец с центральных земель, верующий человек приятной наружности с низким, басистым голоском. Кудряш сделал ещё глоток, смакуя чудный напиток — внимание к его родным краям очень ему льстило. Он располагающе улыбнулся, затем продолжил: — На самом деле, нет, — удовлетворенно поймав негодующие и в то же время заинтересованные взгляды, добавил купец, — мы нашли спасение в каналах! Прорыли, значит, желоба и пустили по ним воду с рек: так упростился и полив, и работать стало не так тяжко. — Умно! Во молодцы, это ж какой прибавок выйдет к урожаю! — впечатлившись, ахнули мужики. — А у нас вот заместо рвов и каналов ремесленники выдумали новые инструменты для сбора колосков и сохранения продукции, — подметил морщинистый старик, прежде воздерживающийся от комментариев. — Звучит многообещающе, — смекнувший что к чему южанин понимающе скривил губы в ухмылке. Внезапно двери кабака с грохотом распахнулись, притягивая всеобщие взгляды к высокому силуэту, показавшемуся на пороге. По залу разнеслась череда увесистых шагов, от которой торговцам оставалось лишь нервно сглатывать и боязливо отводить в сторону взгляды. За столом уже знакомого нам квартета послышался изумленный шёпот: — С чего вдруг такая атмосфера? — полюбопытствовал рослый рыжебородый мужчина, искоса направляя взор в угол заведения, где гордо восседала светловолосая воительница, скрестив свои длинные ноги, жестом подзывая к себе бедолагу-кельнера. — Помилуй меня святой дух, не дай попасть в лапы этой химеры, — начал причитать, сложив руки в молитве, неспокойный муж. — Друг, ты не слышал о ней? Это Андрэйст, воевода содружества северных княжеств, — серьезно всмотревшись в очи здоровяка, стал объяснять товарищ в накидке, — ходит про неё один показательный слух, — прочистил горло он. — Однажды на их караван напала разбойничья банда. Борьба была неравная: чёртова дюжина воинов конвоя разделала под орех сотню горемародеров, позарившихся на чужое добро. Конечно, их всех без промедления казнили, за исключением главаря. И да приметит бог, лучше б его сразу отправили к праотцам, чем бы сотворили такое зверство. Андрэйст, связав по рукам и ногам беднягу, опустила его на колени и раздела догола. Сначала мужик лишился члена, в потусторонних воплях моля о пощаде. Затем эта гарпия засунула отрубленную конечность ему в глотку, загнав головку по самые гланды; рыдающий взахлёб, от страха и боли, потерявший контроль над мочевым пузырем, главарь разбойников бился конвульсиями, захлёбываясь кровью, собственными соплями и слезами, на что мучительница одним взмахом своего палаша отсекла голову и насадила на пику. Поговаривают, она так и украшает борт одной из телег обоза. Слушатели этой истории разом выдохнули морозный воздух, их кадыки предательски дрогнули, а лбы и спины покрылись испариной. Они стали аккуратно, лишь бы не навлечь беды, рассматривать опорожняющую братину женщину. Первыми, что сразу бросались в глаза, были угольно-чёрные сапоги-ботфорты и надетые на них железные бутурлыки. — Вы поглядите, какой чистый металл! Большая редкость, не бронза, а полноценное железо! — намётанный глаз старца показал себя в деле, определив ценность этой экипировки. — А обувь! Должно быть, твёрдая кожа из шкуры монстра, — добавил, примером призывая понизить тон, обладатель кудрявых завитушек. Следом пошли разговоры о внешности химеры: о безобразном шраме на подбородке, о коротких пшеничных волосах, о завидной фигуре, о хорошо собранных латах, в конце концов о достойном восхищения бюсте. И это в высшей степени занимательное обсуждение продолжилось ровно до тех пор, пока объект анализа не закончил наполнять себя пойлом и не вышел из таверны, проводив четвёрых оболдуев испепеляющим взглядом. — Ох, братцы, чувствуется мне, она нас запомнила, — запинаясь, произнёс приверженец религии, всеми силами стараясь не впасть в истерию. — Славно, всё равно мой корабль отчаливает завтрашним вечером, — флегматично отозвался купец с раздутым чувством гордости за своё отечество. Его настрой разделял старче, в чьи повозки уже были погружены ценные товары, а лошади кормились перед отправкой. — Народ, — с улыбкой от уха до уха обратился добродушный верзила с шевелюрой цвета вечерней зари, — кто-нибудь промышляет работорговлей? С радостью бы приобрёл эдак полсотни для гужа и тягла. Трое торговцев с досадой покачали головами. Вышло так, что свободных рук у них не осталось. — Прости, не выйдет, может, тебе лошадьми подсобить? Иль другой животинкой? Тканями? Специями? — искренне предложили по очереди купцы. — Спасибо, Братья, вовек не забуду, сполна отплачу! — расчувствовался бородач, предлагая пропустить ещё по стаканчику, ибо платил по счетам он. Их коммерческие посиделки продолжались до поздней ночи. К финалу все четверо были вусмерть пьяны, и помощникам пришлось поддерживать своих господ, таща многокилограммовые туши в их покои. Немногими часами ранее. Андрэйст, смерив ледяным укором группу нахалов, что бесстыдно пялилась на неё, выпорхнула из харчевни и поспешно вернулась в свой стан. Чуть ниже по течению реки у берега встали два парусных судна; разбили лагерь люди клана Нулис — прямые представители великого северного князя. Сюда они прибыли исключительно с одной целью: наладить выгодные торговые связи. О договóрах и союзах пока речи не шло, но в ближайших планах они котировались. Дружине пришлось преодолеть в повозках многие мили пути, передвигаясь сначала по столбовой дороге, а позже взойдя на борты кораблей, которые доставили их прямиком в портовый город Фрейр — один из крупных транспортных узлов и центр купечества реки Ивинг. Основную силу команды составляли умелые войны, все не робкого десятка, с добротным обмундированием, боевой выправкой и желанием служить во благо своего народа и владыки. — Госпожа Андрэйст, вы вернулись! — ликующе крикнула девушка с завязанными в хвост каштановыми волосами, махая издали рукой. Суровая воительница кивнула и ускорила шаг. — Кинни, как вы тут? Всё выгрузили из трюмов? Подготовили возы? — терпеливо наводила справки по интересующим моментам дева, пробегаясь глазами по видимой обстановке внутри бивака. — Да, мы всё сделали и готовы выдвигаться, — уверенно отрапортовала последовательница с искорками в глазах. — В таком случае, по коням! Под яркими лучами летнего солнца тянулась вереница серых кузовков. Каждый из них был заполнен до краев всевозможными товарами и диковинками. Держал курс этот караван прямиком к посаду, где их ожидал артель купцов. Сделка прошла как по маслу. Пушнину выменяли на пряности, ткани обменяли на вооружение, воск и мёд отдали взамен пшена и специей, янтарь принёс чистого дохода в размере нескольких сотен золотых монет. — Какие-то они... безобразные... — резонно подметил складно сложенный молодец с висящим за поясом шестопёром. Этот парень занимал почётную должность каптенармуса, ведая вопросами амуниции и припасов, слыл скупым донельзя, но для близких не жалел ничего. — Верно, даже самый зашоренный удельный князьишка чеканит собственную монету, иногда настолько косоруко, что она принимает то овальную, то квадрантную форму, причём всегда покорёженную, с зубцами и прорехами, — вздохнула Андрэйст с нескрываемой гримасой раздражения. — Но, как говорится, деньги есть деньги, покуда они в ходу, жаловаться ни к чему. Ребята вернулись внутрь стен лагеря, всю ночь наслаждаясь звёздным полотном ночного неба, сидя у костров и уплетая всякие яства. С утра батраки начали грузить ценные вещи на судна, а дружинники выполнять свои обязанности защитников и мореходов. Ближе к полудню, воевода последний раз удостоверилась, чтобы всё было сделано без сучка без задоринки, прежде чем отдать команду к отплытию. Сильный боковой ветер заставлял команду прибывать в постоянном напряжении, управляя флотилией. Однако, вскоре он переменился. Взяв курс, два судна полным ходом устремились вниз по реке на север, назад в родные края.