Лабрис и фасция

Клан Хель представлял собой таинственную плеяду талантливых убийц, берущуюся за дело, не допуская осечек. Каждый его член по отдельности являлся искусным мастером скрытности и обладал огромным спектром уникальных навыков. Точное число людей, составляющее этот костяк чистильщиков, до сих пор мало кому известно. Даже сами убийцы толком не представляли, как выглядят их коллеги. Во всяком случае, это нисколько не помешало им заполучить репутацию лучших ассасинов поднебесной. К ним беззастенчиво обращались главы крупных государств, выставляя заказы на устранения собственных политических оппонентов; к ним шли, как к последней надежде, в поисках справедливости, возмездия; иногда и с тривиальными просьбами. Неважно каковы были причины, главное — поставленный заказ и последующее безукоризненное выполнение. Они не оставляли ни улик, ни следов, ни надежды: работая без заминок, неуловимо, точно призраки в ночи. От их рук встретили погибель десятки, сотни людей, обладающие несоизмеримой властью, богатством, влиянием, высоким положением в обществе — однако даже все эти блага не уберегли их от неминуемой смерти. Ничто наяву не способно было встать преградой для клана Хель на пути к цели. Конечно, твердо удерживая беспрецедентный процент успешных операций, они прослыли самыми могущественными киллерами на всём белом свете. При всем при этом, каждый индивид преследовал собственную цель: и когда кто-либо прибегал к услугам жнецов душ, условия и плата зависели от волеизъявления конкретного лица. Никогда нельзя было предугадать: придётся ли нанимателю изрядно раскошелиться, чтобы произвольный член клана принял заказ или же убийца, не взяв ни копейки, согласился оборвать жизнь, лишь узнав о сложности поставленной задачи. Ибо любой добившийся прогресса мастер вожделеет перед мыслью о пробе своих умений на практике. Чем нереальнее звучали обстоятельства и силы искомой жертвы, тем яростнее в их жилах вскипала кровь. Вот по таким принципам и работал будоражащий воображение, вызывающий у потенциальных целей нервный тик, клан неуловимых головорезов - Хель. Излишним будет упомянуть, что некоторые люди задумались о причинах столь грандиозного успеха операций этого сонма, но так и не пришли к определённому умозаключению. Копать под этот феноменальный обитель смерти было себе дороже. Был единичный случай, когда дворянин восточного королевства по молодости попытал удачу и подобрался к ответу чуть ближе остальных, в конце концов его обмякший труп нашли близ собственных владений, плывущим по реке с кучей острых крючков во рту. Ночь. Серебряный серп покоился на темной глади небосвода. Внизу, посреди развалин дворца, стояла скрытая тенью фигура, в плаще, с надетым на голову капюшоном. Кругом раскинулись мраморные колонны и бетонные стены, разрушенные за многие века запустения. Это некогда великое сооружение древних эпох располагалось здесь, в окрестностях леса Вуврэ, окружённое непроглядной тьмой деревьев, освещаемое тусклым светом обрубка лунного диска. Внезапно из скрытого тенью угла вышел человек в сером потрепанном балахоне. Одежда полностью скрывала его лицо, а по телосложению было трудно понять: мужчина это или женщина. Ожидавший, завидев приход человека, немедленно отвесил поклон и промолвил слова благодарности: — Премного благодарен, что смогли уделить моему господину время и прийти на встречу. — Ближе к делу, — донёсся от пришедшего низкий дребезжащий голос, что вызвал волну мурашек, пробежавших по телу мужчины. — Д-да, конечно, — ответил он с дрожью в голосе и протянул наёмнику конверт. В нём лежала бумага с информацией по заказу: имя цели, статус, место проживания, причина убийства и так далее. Развернув бумагу, посланник клана Хель поднёс её на слабый свет Луны и погрузился в чтение. Мужчина в плаще изогнул в удивлении бровь: в его голове пронеслась мысль, что при таком освещении легче было бы глаз выколоть, чем что-либо прочесть. Тем не менее, посредник без каких-либо затруднений ознакомился с содержанием письма, после чего отложил его за пазуху. — Принято, — коротко бросил он, перед тем как раствориться в темени. — Ох, — выдохнул обличённый в тканевый покров посыльный, перед тем как в свою очередь покинуть локацию. Минуло полгода с тех пор, как клан Хель принял заказ на убийство. В это время королевство Брамс погрузилось в мир и покой. Торговля процветала, экономика развивалась семимильными шагами, проводились социальные и административные реформы, совершенствовалась форма государственного строя: страна стояла на переходном этапе между конституциональной и парламентарной монархией. Король, благодетель отчества, всячески способствовал этому процессу ограничения собственной власти, за что подданые искренне уважали и боготворили его. Ничего не предвещало беды, атмосфера в королевстве стояла расслабленная и непринужденная. Уровень жизни рос, настроение в обществе было как никогда высоко. Однако многие высокопоставленные чины государства ясно понимали, что всему этому вскоре придет конец. Как говорится, без затишья не бывает бури. В особняке Маркиза Розвелта жизнь текла своим чередом. Прислуга занималась ежедневной рутиной: портье и стражи несли свою службу у входа в дом; горничные метались по комнатам, занимаясь уборкой; придворные учителя обучали младших сыновей семьи; садовники проводили время в палисадниках; конюхи ухаживали за лошадьми их господина; одинокий трубочист очищал камин усадьбы, активно орудуя длинной палкой с щетинистым наконечником. Все были заняты своим делом. Сам Маркиз пребывал в своём кабинете и занимался бумажной работой. Его предприятия поддерживали свою деятельность, принося стабильный доход. Сама организация бизнеса сопровождалось огромным массивом бюрократических процедур, поэтому мужчине приходилось разгребать гору формализованных бумажек. Мать семейства, Маркиза Розвелт ведала в доме делами готовки, будучи превосходным поваром, она руководила процессом приготовления обеда для всех жителей особняка. Повара тем временем пыхтели и метались по кухне, следя за многочисленными плитами, на которых варились, жарились и тушились блюда. Старшая дочь рода, обладательница небесной красоты, жемчужина рода, упражнялась в игре на виолончели в саду, при содействии своего преподавателя. Приятная слуху мелодия плыла по воздуху, отдаваясь во всех уголках резиденции, наводя на всякого, её услыхавшего, чуткое душевное спокойствие. Наследник семьи, первый сын семейства, искусный мечник, надежда своего отца, проводил спарринг с рыцарями собственного гарнизона. — Молодой господин, ваши навыки ещё возросли с нашего последнего поединка, — обливаясь потом, похвалил своего партнера седой старик, парируя очередную атаку. — Всё благодаря вам, Стефан, — провёл диагональный разрез молодой воин и, дёрнувшись вперёд, взмахнул мечом перед собой. — Ух, — увернулся от выпада седовласый старец, — в мои-то годы... — пробормотал он, контратакуя концом лезвия по касательной. Битва продолжалась, стоящие поодаль вояки ухмылялись и кричали, поднимая ставки на победу то одного, то другого. На всю эту бучу сквозь окно второго этажа смотрела служанка дочери Маркиза, неодобрительно покачивая головой: — Ох, что же за варварство, — проговорила она и продолжила свой путь. Спустившись в подвал, служанка отложила грязные простыни в корзину и достала с полки выстиранные. Обмолвившись парой слов со своими подругами, девушка вновь поднялась наверх особняка и, пройдя долгий путь по коридору, добралась до покоев миледи Розвелт. Войдя внутрь, она принялась застилать кровать и смахивать скопившуюся пыль с позолоченных рам картин, верхушек книжных шкафов и висящих на стенах подсвечников. Закончив наводить чистоту, дева тихонько приоткрыла дверь комнаты, оглядев, что снаружи нет ни души, и на цыпочках подошла к столу юной хозяйки, начав рыться в ящиках. — Ага, так и знала, что юная госпожа хранит тут любовные письма, хи-хи-хи-хи, — произнесла она, прижав руку с конвертом к груди, — ах, почему же юная госпожа не видит подле себя такую преданную служанку, ах, как же она не чувствует всю ту любовь, что пылает в моём сердце, — эмоционально воскликнула горничная, схлопотав письмо себе в карман. Вдруг дверь в покои распахнулась и на пороге показалась опрятная фигура в чёрно-белом фраке и с лорнетом на носу. — Лина, ты опять за своё? — вопросил дворецкий, впившись взором в бессовестную служанку. — Ох, это вы, — замялась девушка, покраснев. — Положи на место, что взяла и больше не смей притрагиваться к вещам хозяйки, — гневно проговорил мужчина, продолжая буравить взглядом горничную. Под давлением своего управляющего, девушка с горечью вернула бумажный конверт на место, после чего опустила голову. — Простите, — коротко ответила дева и поспешно покинула помещение, избегая лица дворецкого. — Ещё раз застану тебя за такого рода занятием - буду вынужден доложить господину, — бросил за спину он, не оборачивая головы, — не искушай судьбу. — На что девушка понуро кивнула и вышла из комнаты. — Спасу от них нет... — буркнул мужчина, поправляя свои окуляры. Моё имя – Фидель, я старший дворецкий в семье Розвелтов. Мои предки служили оному роду с незапамятных времён, я же покорно продолжил их традиции. К своей работе я отношусь очень дотошно, часто вынуждая персонал заниматься повторной уборкой, если первоначальный результат меня не устроил. За что, к моей глубокой печали, многие из новой прислуги относятся ко мне с раздражением. Хотя, с другой стороны, милорд наоборот выказывает мне расположение и всеобъемлющее доверие. В общем, это всё мишура, пока я могу с достоинством исполнять свои обязанности управляющего усадьбой и адъютанта господина по вопросам внутренней политики – я счастлив. И вот, сегодня, когда я в очередной раз прогуливался по залам и коридорам дома, следя за добросовестной работой горничных и остальных дворецких, до моего слуха донёсся слабый возглас, напитанный искренней радостью. Естественно, это сразу меня заинтересовало, надо же мне знать, что делается в стенах особняка, за который я несу ответ. Посему я аккуратно прислонился к дверям и напряг слух. Изнутри доносился женский голос, видимо, одна из прислуг погрузилась в уборку с головой и невольно издала возглас истинного благоговения пред своим трудом. Что ж, не она первая, не она последняя. Собравшись было уходить, до меня донеслось счастливое хихиканье, в уме сразу вспыхнула свеча, и я вспомнил об одной из своих подчиненных, что зачастила давать волю своим странным наклонностям. Поэтому я решительно отворил дверь в комнату и застал стоявшую рядом со столом юной госпожи горничную по имени Лина, которая только что вынула из кармана руку и смотрела на меня распахнутыми от удивления глазами, потихоньку заливаясь краской. Это был уже не первый прецедент, связанный с вещами миледи Розвелт. Эта чертовка то и дело воровала ночные сорочки госпожи и её письменные принадлежности, время от времени я замечал её, искоса подглядывающую за мисс, пока та принимала ванны или переодевалась. До меня уже тогда дошло, что у этой сумасбродной куча тараканов в голове, но по некоторым субъективным причинам я закрывал на это глаза до поры до времени. Но в этот раз я принял решение, что пойду дальше обычного и проведу черту, через которую нельзя будет переступать. В общем, так и вышло, предупреждение я ей сделал, одарив её осуждающим взглядом. Думаю, она поймёт, что стоит быть посдержанней, а коль нет, то... там видно будет. Я продолжил ежедневный обход владений, встретил идущего с тренировки пропитанного потом молодого хозяина, поклонился ему и направился к казармам, где располагались личные рыцари Розвелтов. Перекинувшись парочкой добрых слов с моим старым другом, капитаном гарнизона стражников Василием, я отправился прямиком к конюшням. Там мне предстояло осмотреть состояние коней, а также обмолвиться словечком с главным конюхом поместья. К полудню я закончил со всеми основными делами, поспешил в центральный зал особняка, на обед. Здесь стояли рядами деревянные столы, на которых белели скатерти, устилаемые блюдами с всевозможными яствами. За центральным столом уже восседали госпожа Маркиза с юной хозяйкой и двое младших сыновей семейства. Кельнеры и официанты хлопотали над закусками, перебегая со свежим хлебом от одного места к другому. Вскоре отобедать за компанию с наследником явился сам Доминус, собралась за столами и прислуга. Маркиз принимал за честь трапезничать вместе с подчиненными. Именно поэтому главу семейства холили и лелеяли его слуги, молились за его здоровье и долголетие, хранили, как зеницу Ока. Отвесив поклон чете хозяев, я устроился на своём месте на углу центрального стола, пододвинувшись чуть вперёд, вкусил тёплого куриного бульона... Сидя во главе стола, я подносил ложку к своим устам, вытягивал губы дудочкой и посылал на поверхность супа короткие дуновения. Оглядывая мельком окружение, моё сердце не могло не страдать от боли, так тяжко мне было осознавать, что вскоре все эти довольные, светящиеся добротой и радостью лица мне больше никогда не увидеть. Около месяца назад мой доверенный человек принёс мне доклад, содержание которого повергло меня в пучину отчаяния. В нём говорилось о том, что какой-то клан ассасинов принял заказ на моё устранение. Конечно, вначале я навёл более конкретизированные справки по кругу убийц, и лучше бы я этого не делал, ибо не описать тот ужас, что довелось испытать мне, когда я осознал, что ко мне наведается один из участников того самого общества. Уже позже, с холодной головой на плечах, готовящееся преступление я связал сугубо с политической повесткой, ведь моё семейство уже много веков предстояло собой флагман фракции монархистов, что стоял за усиление абсолютной власти государя. Правда, даже сам король нашей страны перестал поддерживать идеи центризма, одобрив переход к республиканской форме правления. Так или этак, но я изменять традициям и своим идеалам не был намерен. Посему продолжил гнуть свою линию, выступая против другого крыла политической системы королевства. И вот чем всё закончилось, хотя всё равно странно, кому нужно было отправлять меня на желтые источники... но да ладно, это не так важно. Итог очевиден, первую неделю после открытия этого страшного будущего я был весь, как на иголках, но после свыкся. Как-никак заказ отдан был ещё раньше, чем о нем прознали мои информаторы, а значит возможностей умертвить меня у клана было достаточно, наверное. А ведь оставалось совсем немного до отречения его величества от своих оставшихся исполнительных и судебных полномочий, у меня был ещё шанс выступить с последним гамбитом... Ладно, не буду опять забивать себе голову этим, проживу на день меньше, на день больше, всех нас постигнет одна судьба... на этой мысли я принялся активно работать столовыми приборами, отправляя к себе в рот дольку ярко красного помидора. Закончив с трапезой, все отправились по своим делам: кто вернулся к работе, кто пошёл принимать душ в купальнях, кто решил соснуть часок другой, кто остался помогать убирать со стола — в итоге каждый занялся своим делом. По громадной, устланной ковром лестнице поднимался владыка поместья. Опираясь рукой на широкие лаковые поручни, он восходил вверх, любуясь расписными стенами с красующимися на них картинами, многие из которых написал сам. Масло, акварель, карандаш – разные стили и методы задействовал Маркиз для поддержания своего хобби, в конце концов заимев восхитительную коллекцию полотен. Безусловно, до шедевров живописи этим работам было ещё далеко, но для интерьера дома они вполне подходили. Словно старый селезень, развалисто и вальяжно взойдя на второй этаж, муж остановился и, как бы насторожившись, кинул быстрый взгляд в окно, после чего тихо чихнул и продолжил как ни в чем не бывало шагать дальше. А между тем на улице под порывами ветра зашелестели листья, птицы устроились поудобнее на насиженных сучках, где-то вдали пропел зяблик. — Господин пропал! — точно гром среди ясного неба прогремели в ушах каждого эти зловещие слова. За считанные минуты весь особняк пал под напором суматохи: прислуга как угорелая заметалась по этажам резиденции, ошарашено вопя и негодуя. — МОЛЧАТЬ! — сотряс стены неистовый рык мажордома, что воззвал к рациональности, — всему персоналу немедленно собраться во внутреннем дворе, кто опоздает - отправиться под стражу, — приказно обьявил он своим подчинённым, выводя их наружу. Личная гвардия лорда тем временем окружила поместье: выведя из опасной зоны семью Маркиза, рыцари в сияющих доспехах выдвинулись отрядами по десять человек вглубь территории, проверяя каждую щель, каждую травинку в поисках каких-либо странностей. Спустя мучительные часы ожидания, сломленная мать, вся бледная и поникшая на руках своего сына и дочери, изредка бросала измученные, но полные надежды взоры на возвышающуюся громаду строения. Фидель стоял немного поодаль охваченных горем близких, встречая воротившегося капитана гарнизона. — Василий, что с милордом? — задал он вопрос, уже предполагая ответ. — Пропал, — до крови закусив губу, с блестящей на морщинистом лбу испариной, глухо произнёс воин, — исчез, как в землю провалился, вошёл в покои и нет его. — Возьмите людей и прочешите лес, отправьте отряд в катакомбы, найдите господина, — распорядился старец. — Да, сэр, — сказал командир и понёсся исполнять приказание. — Гонца ко мне! Пусть скачет к бургомистру и сообщает об лиходействе, во имя Маркизата! Устранение одного из крупнейших феодалов королевства вызвало резонанс внутри прослойки старой и новой аристократии, что была возмущена посягательством на её положение. Фронда конституционалистов была обвинена в создании заговора против своего идеологического оппонента, отчего потеряла часть поддержки со стороны прогрессивно-либерального блока. Предводитель купеческой гильдии при посредничестве торговой палаты и союза ремесленников выступил с обличительной речью в Думе, осуждая ханжеские мотивы сторонников парламентаризма, подчёркивая необходимость передачи дополнительных полномочий патриарху. Сам он не поддержал предложение, за что, в свою очередь, удостоился всеобщего уважения. Закончилось дело подписанием соглашения о предоставлении патриарху экстренных полномочий в исполнительной и законодательной власти, отбросив курс перехода к ограниченной монархии.