Советник архимага

      Эленвен, первый эмиссар и посол Талмора в Скайриме, умеет себя подать. В ней совершенно практически все: форма юстициара, тщательно подшитая, чтобы подчеркнуть изящную фигуру, волосы подобраны в прическу так, что растрепанная прибрежным винтерхолдским ветром она приобрела элегантную небрежность, а не превратилась в воронье гнездо. Даже макияж, хотя и слишком ярок, по мнению Мирили, подобран со знанием дела – в противном случае госпожа посол радовала бы окружающих таким же густым кирпичным румянцем, каким щеголяют её сопровождающие: в Винтерхолде в последние дни стоят особо трескучие морозы. В общем, весь вид госпожи посла нацелен на демонстрацию превосходства.       И это работает, с неожиданным раздражением отмечает Мирили, вспоминая элегантные одеяния магов её родного Дома. Одеяние же архимага Коллегии Винтерхолда – наряд, конечно, статусный, но в первую очередь практичный. В сравнении с ним даже потрепанная форма Анкано выглядит роскошнее. Да и сама она – средний рост, заплетенные в простую косу волосы, серая обветренная кожа и ни крупицы белил, чтобы скрыть морозный румянец. Но она и не ставила целью поразить гостей своим величием. До которого ей, если начистоту, как... как до Солитьюда пешком. Да, пройдя лабиринт Шалидора, она, согласно древней традиции, получила право возглавить Коллегию, но... до титула архимага ей очень далеко.       Анкано, кстати, тоже присутствует. Мирили пересмотрела свое первоначальное решение. Пришлось снова выдержать несколько непростых разговоров, но в итоге её аргументы были приняты. С самим Анкано, правда, побеседовать не удалось... так что её решение относительно его дальнейшей судьбы ему предстоит узнать во время разговора с Эленвен. Да, Анкано по-прежнему пылает ненавистью к Мирили лично и к Коллегии в целом, да и ей самой он столь же искренне неприятен, но... он, по крайней мере, известное зло. С его преемником отношения могут сложиться еще хуже.       Впрочем, несмотря на взаимную неприязнь, именно Мирили настояла на отправке отчета первому эмиссару Эленвен, немало Анкано этим удивив. Настолько, что он даже согласился на то, чтобы она ознакомилась с написанным перед отправкой. И к удивлению Мирили, даже не исказил в отчете ни одного факта... по крайней мере, из тех, что были ей известны. Правда, на всякий случай она сама запечатала письмо и передала его гонцу. В присутствии Анкано, разумеется. Взаимное недоверие... и, как ни удивительно, взаимная же честность.       Высокие гости, сопровожденные для беседы в покои архимага – подальше от ушей учеников – оказываются достаточно деликатны, чтобы сдержать свое любопытство... и прочие эмоции. И чинно занимают предназначенные для них места. Кресла заранее расставлены так, чтобы скрыть то, что не предназначено для чужих глаз. Например, кровать Анкано, по-прежнему стоящую здесь, разве что переставленную чуть ближе к простенку, чтобы не так бросаться в глаза. Конечно, спать рядом с тем, кто тебя смертельно ненавидит, отгородившись лишь хлипким простенком, который способен защитить только от взглядов – безумие. Но другого выхода нет. Не селить же Анкано обратно в ту кладовку... Он враг, но враг достойный... и унижая его, Мирили унизит себя. Так что они по-прежнему делят её покои и совместно принимают пищу, безмолвно заключив хрупкий вооруженный мир.       А пока Мирили напоминает себе, что она не только недоархимаг, но и дочь Великого Дома Телванни. И ей не пристало тушеваться перед какими-то напыщенными нвахами. Это помогает – садясь в кресло, Мирили расправляет успевшие незаметно ссутулиться плечи и выпрямляет спину. Она – Телванни Мирили Андрети, потомок уважаемого в Доме рода. И архимаг, пусть и не по уровню знаний, но все же по праву – как прошедшая лабиринт Шалидора. Она здесь хозяйка.       По левую руку от нее садится Толфдир. Напротив, через небольшой столик, изящно опускается в кресло Эленвен. Её сопровождающие остаются стоять, заняв места у неё за спиной, хотя кресла приготовлены и для них. Остается стоять и Анкано.       – Присаживайтесь, советник, – негромко велит Мирили, слегка повернув к нему голову.       Анкано вздрагивает. После произошедшего в Зале Стихий Мирили ни разу не обратилась к нему «советник», называя исключительно эмиссаром. Однако статуса советника его никто не лишал.       – Присаживайтесь, советник, – повторяет Мирили, делая легкий, почти не заметный акцент на обращении.       Брови Эленвен на мгновение удивленно приподнимаются. Анкано каменеет лицом, но садится, деревянно складываясь в нескольких местах. Эленвен её примеру так и не следует, оставляя своих подчиненных переминаться с ноги на ногу, но Мирили это не беспокоит: её подчиненные будут сидеть, что бы там госпожа посол по этому поводу не думала.       – Позвольте же наконец засвидетельствовать мое почтение, архимаг Андрети, – едва заметная пауза перед обращением и почти неуловимая насмешка в журчащем голосе Эленвен не оставляют сомнений в её истинном отношении.       Мирили привычно игнорирует подначку. Сейчас она даже немного благодарна Анкано, с выздоровлением переставшему сдерживать свой нрав – вынужденное общение с ним неплохо её закалило. Он так же был почти издевательски вежлив...       – ...и поздравить вас со вступлением на непростую должность главы Коллегии, – договаривает Эленвен.       – Благодарю, первый эмиссар, – чуть наклонив голову – больше обозначая движение, чем действительно его сделав – мягко отвечает Мирили.       – Это очень большая честь... и еще большая ответственность, – продолжает Эленвен. – Вам, наверное, нелегко справляться без опытных советников...       На последнем слове она бросает короткий взгляд на Анкано, по-прежнему сидящего с каменным лицом.       – Нелегко, – соглашается Мирили – пусть Эленвен думает, что она бесхитростная дура. – Но мастер-волшебник Толфдир имеет огромный опыт, которым щедро делится со мной, – она чуть поворачивает голову и тепло улыбается польщенному старику. – К сожалению, советник Анкано во время известных вам событий серьезно пострадал... из-за чего не мог выполнять свои обязанности.       То, что Анкано уже почти месяц вполне здоров, она умалчивает. Как и то, что советы он мог бы давать даже будучи больным... если бы она попросила. И если бы он захотел. Но Мирили не просила. Тем не менее, формально он так и оставался советником.       – Но его подсказки, – продолжает Мирили, – тоже были бы весьма ценны. Ведь он был советником при архимаге Арене... Тем не менее, принимая во внимание недавние печальные обстоятельства, я не стану препятствовать, если эмиссар Анкано пожелает сложить с себя обязанности советника при архимаге Коллегии Винтерхолда и подать прошение о переводе, не желая далее пребывать в месте, с которым у него связаны... неприятные воспоминания.       Анкано замирает. Мирили прячет улыбку в уголках губ, понимая, о чем он сейчас думает: его... отпускают. Хочешь – проваливай, никто тебя не держит и никто не станет преследовать. Хочешь – оставайся дальше среди тех, кто тебя ненавидит, и кого ненавидишь ты сам. Разбираться с ним будет разве что Эленвен... но совсем по другим причинам.       Но Мирили также понимает и то, что выбора, кроме как остаться, у Анкано нет. Да, он действительно может подать прошение о переводе, и его, возможно, даже удовлетворят... но новое его назначение будет таково, что нынешнее пребывание в Коллегии Винтерхолда потом будет восприниматься, как отдых с друзьями на горячих источниках Истмарка. Потому что она давно догадалась, что назначение Анкано в Винтерхолд – это, по сути, ссылка. Великий Обвал уничтожил не только город, но и престиж Коллегии. И её репутация сейчас там же, где и руины городских кварталов – глубоко на дне моря Призраков. Находка Ока Магнуса была случайностью, которую никто не мог предугадать. И шансом для Анкано реабилитироваться в глазах руководства. Шансом, который он упустил. Этого ему не простят. Ему на самом деле очень повезет, если все ограничится отклонением прошения о переводе... И Мирили любопытно, понимает ли это сам Анкано?       – Мы обсудим этот вопрос с... советником Анкано после беседы, с вашего позволения, – говорит Эленвен.       Слово «советник» в её фразе звучит... намекающе, подтверждая догадку Мирили. Но намек этот адресован все же Анкано.       – Но пока у меня есть несколько вопросов касательно найденного в Саартале артефакта, – переходит к истинной цели своего визита Эленвен.       – Мне казалось, отчет советника был достаточно полон, – изображает легкое недоумение Мирили.       – Вы с ним ознакомились? – на лице Эленвен такое же легкое удивление, но короткий взгляд, который достается Анкано, не сулит тому ничего хорошего.       – Разумеется, – кивает Мирили. – Ввиду того, что советник является одним из пострадавших в том происшествии, мне нужно было убедиться, что факты изложены без искажений.       – И насколько, по вашему его оценка была объективна? – прохладно интересуется Эленвен.       – Я бы сказала, что она предельно точна, – выдержав паузу, изображает задумчивость пополам с недоверчивым удивлением Мирили. – Хотя я, в силу обстоятельств, владею не всей информацией.       Эленвен вежливо кивает, но в её взгляде, брошенном на все так же застывшего в кресле статуей Анкано, на миг мелькает нечто такое, что Мирили сразу понимает – его оставят здесь. Даже если он все же рискнет и подаст это даэдротово прошение. Потому что у госпожи посла уже появились какие-то свои планы... и она не даст их поломать. Вряд ли они понравились бы Мирили, будь у нее возможность узнать, в чем они заключаются... но на данный момент это вполне согласуется с ее собственными планами: что собой представляет Анкано, уже более-менее известно. Хотя он вполне способен преподнести неприятные сюрпризы... и, без сомнения, преподнесет. А вот его вероятный преемник окажется куда большей загадкой. И как бы не большей головной болью. А раз приходится выбирать из двух зол... известное зло предпочтительнее неизвестного.       – У меня есть основания предполагать, что советник тоже не владеет всей информацией, – говорит Эленвен. – Возможно, мастер-волшебник Толфдир поможет нам...       – Только в моем присутствии, – прерывает её Мирили.       Это невежливо, и, возможно, чревато... но Толфдира она в обиду не даст. С Анкано Эленвен вольна делать все, что захочет, в конце концов, он подчиняется в первую очередь ей. А Толфдир член Коллегии, архимагом которой является Мирили... и она считает нужным об этом напомнить.       Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза: Мирили твердо и уверенно, Эленвен – удивленно... а потом изучающе.       – Разумеется, архимаг, – медленно кивает она, тщательно пряча недовольство.       Но Толфдир тоже не может ответить на интересующие Эленвен вопросы. Или... не хочет, но искусно это скрывает. Мирили это мало волнует – мастеру она доверяет. И если он счел нужным что-то утаить от талморцев, значит, так и должно быть. Так что ничего нового Эленвен от него не узнает: обстоятельства, сопутствовавшие находке Ока Магнуса, ей известны, а после перемещения Ока в Зал Стихий, исследования проводили только архимаг Савос Арен, его помощница Мирабелла Эрвин, погибшая вместе с ним... и советник Анкано.       Эленвен также интересуется посохом Магнуса, пару раз осторожно намекнув, что было бы неплохо передать эту вещь ей. Но Мирили делает вид, что не понимает намеков, говоря о немалой научной ценности посоха. И словно невзначай роняет, что она уже отправила письмо с просьбой о консультации своему бывшему наставнику, мастеру Нелоту Телванни, который как раз занимается исследованиями в этом вопросе. При упоминании одного из старейших советников самого одиозного Великого Дома Морровинда Эленвен едва заметно досадливо морщится.       – Советник Телванни Нелот – ваш наставник? – явно делая переоценку, уточняет Эленвен.       – Бывший, – безмятежно кивает Мирили. – Но, как я поняла из личного опыта, уроки мастера одной или нескольких Школ должны быть завершающим этапом обучения, а не предварительным. Поэтому я и приехала в Винтерхолд.       Вот так. А то, что на самом деле она сбежала из Тель-Митрина – и с Солстхейма – не желая становиться подопытным злокрысом в очередном убийственном эксперименте Нелота, к делу отношения не имеет. Да и сам он наверняка давно забыл, почему её обучение было прервано. Это вполне в его характере.       – Очень... зрелое мнение, – медленно говорит Эленвен, явно снова делая переоценку.       И оставляет наконец эту тему.       – Жаль, что мы не можем задать вопросы вашему предшественнику, – с явным намеком вздыхает она.       – Не можем, – с тайным удовлетворением подтверждает Мирили. – Согласно прижизненной воле архимага Арена, обряд погребения был совершен в соответствии с обычаями нашего народа и Дома, а пепел передан ближайшему родичу.       И указывает на небольшую, довольно невзрачную глиняную урну, стоящую на полке неподалеку.       – Архимаг Савос Арен был вашим родственником? – удивляется Эленвен.       А Анкано почти незаметно подбирается, ожидая ответа Мирили. Та давит усмешку, понимая, в чем дело – данмеры известны своей мстительностью, а в смерти предыдущего архимага виноват именно он.       – Очень дальний, – качает головой Мирили. – Более близкой родственницей является одна из учениц Коллегии. Но Зал Достижений – не самое подходящее место... поэтому прах временно передан мне на хранение.       Лица всех присутствующих альтмеров на мгновение становятся просто непередаваемы. Особенно лицо Анкано. Вряд ли его гложет совесть, но... В общем, Мирили испытывает настоящее наслаждение, наблюдая за ним и гостями. Нечего всяким нвахам тревожить покой и осквернять останки её родичей.       – Понимаю, – медленно произносит Эленвен. – Но, возможно, архимаг оставил какие-то записи. С вашего позволения, я бы хотела с ними ознакомиться. И если возможно, сделать списки...       От такой наглости Мирили невольно округляет глаза. К счастью, оставшиеся после Арена записи не имеют к Оку никакого отношения. Потому что Око на самом деле никто – ну, кроме Анкано – не исследовал. Савос Арен переданные ему втайне предостережения Псиджиков воспринял всерьез: второго Обвала он не хотел.       – Я ничего подобного не нашла. Но до меня доступ в башню архимага, кроме него самого, имел только советник Анкано, – говорит она.       В том, что последний, изгнав всех из Коллегии, не преминул этим воспользоваться, Мирили уверена. Как и в том, что он ничего не нашел.       – Должен признать, – неохотно признается Анкано, – что я действительно просмотрел документы архимага Арена. Но ничего, что было бы связано с Оком Магнуса, в них не было. Видимо, всю известную ему информацию архимаг держал в голове.       Эленвен не удается подавить разочарованный вздох, а взгляд, устремленный ею на урну с прахом погибшего архимага, полон укоризны, сквозь которую проглядывает злость.       Дальше беседа ведется на самые различные темы. Мирили понимает, что её прощупывают и проверяют. То намекая на несоответствие полученному статусу, то предлагая всемерное содействие... но сделать с этим ничего не может. Только лавирует между правдой, полуправдой и – в отдельных случаях – непроверяемой ложью. Это утомляет, но иначе нельзя. Ей не нужна конфронтация с Талмором. Ей не нужно и содействие Талмора. И за то, и за другое придется заплатить слишком высокую цену. Причем не только ей, но и всей Коллегии. Ей нужно только, чтобы их, по возможности, оставили в покое. И, к сожалению, нужен Анкано – есть шанс, что он, уже составив мнение о Коллегии, не будет слишком внимателен. Тот, кого пришлют на его место, может оказаться более... дотошным.       – Я рада, что мы сумели прояснить все вопросы, – произносит наконец Эленвен, и Мирили изо всех сил старается не показать охватившего её облегчения. – Могу ли я теперь побеседовать с советником Анкано?       Эленвен явно рассчитывает, что Мирили удалится, оставив их в покоях архимага. Госпожа посол, видимо, забыла, что она здесь гостья... Что ж, Мирили с удовольствием ей это напомнит.       – Безусловно, – сдержанно улыбается Мирили. – Пройдемте, я покажу вам, где вы можете переговорить без помех.       В библиотеке, куда Мирили их приводит, тихо и безлюдно. Только старый орк-библиотекарь Ураг гро-Шуб несет свою бессменную стражу. При виде талморцев он хмурится – увидев Анкано, вообще темнеет лицом – но присутствие Мирили заставляет его промолчать. Сопровождающие Эленвен остаются у входа, сама она в сопровождении Анкано проходит в центральную часть библиотеки... а Мирили направляется прямиком к Урагу. Тот, пользуясь тем, что за спиной Мирили его почти не видно, понимающе ухмыляется... и уступает ей свое место за небольшой кафедрой.       – Вот, – перед Мирили ложится какой-то свиток. – Мне как раз кое-что удалось переписать из тех трудов Шалидора...       Мирили благодарно ему улыбается и разворачивает свиток. Ураг прав – если она будет сидеть за кафедрой просто так, это может навести на подозрения...       Это действительно оказываются выписки из работ Шалидора, которые ей удалось достать по просьбе Урага. Точнее, заметки, сделанные стариком явно для себя, но от того не менее интересные. Мирили с сожалением понимает, что уделить этим заметкам то внимание, которого они заслуживают, сегодня не удастся: она не читать сюда пришла. Место библиотекаря ценно тем, что сидящему здесь отчетливо слышен каждый звук, раздающийся в библиотеке. Чары это или какая-то хитрость древних строителей, никто не знает. Ураг пользуется этим секретом, чтобы пресекать хулиганство и варварское обращение учеников с книгами, большая часть которых очень редки и невероятно ценны. А Мирили намерена подслушать разговор Эленвен и Анкано. Ради собственной безопасности и безопасности вверенной ей Коллегии.       Впрочем, ничего нового она по большей части не слышит, так что заметки Урага ей прочитать удается. Вопрос о переводе Анкано из Коллегии Винтерхолда так и не поднимается – он явно хорошо умеет понимать намеки. Или трезво оценивает свои шансы. Тем интереснее оказывается сказанное Эленвен в конце беседы:       – Кажется, вам удалось... заинтересовать архимага Андрети. Конечно, вы себя сильно дискредитировали... но она данмер, а репутация данмерских женщин вам, должно быть, известна. Рекомендую этим воспользоваться...       Анкано заметно бледнеет и сжимает челюсти... но покорно кивает. Мирили беззвучно хмыкает: «репутация данмерских женщин», значит... Ну-ну. Пожалуй, наблюдать за потугами Анкано будет даже любопытно... особенно теперь, когда она предупреждена. И, услышав приближающиеся шаги талморцев, аккуратно сворачивает свиток и передает его, одновременно уступая место, подошедшему Урагу гро-Шубу.       После этого высокие гости, наконец, соизволяют отбыть, причем не только из Коллегии, но и из Винтерхолда. А Мирили, сделав себе пометку переговорить с ярлом Кориром – с его симпатиями к Братьям Бури и нелюбовью к Коллегии оставлять его без внимания нельзя, особенно после визита таких гостей – понимает, что смертельно устала. И когда она видит Анкано, встречающего её едва не на пороге покоев с явным желанием высказаться, у неё нет ни сил, ни настроения играть с ним в «кто кого».       – Вы что-то хотели, советник? – все же спрашивает она, когда Анкано заступает ей дорогу.       – Хотел, – резко кивает он. – Сказать, что не нуждаюсь в вашем заступничестве!       Мирили некоторое время молча смотрит на него, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Потом устало вздыхает:       – Не льстите себе, советник. Я защищала не вас. Я защищала Коллегию. Вы – зло известное. А тот, кого прислали бы вместо вас... вряд ли он – или она – был бы лучше вас. А хуже – вполне мог быть. Поэтому вы живы. Поэтому вы все еще «советник». Только и всего.       Анкано сверлит её ненавидящим взглядом, но Мирили плевать на него и его чувства. Она просто обходит его и бредет к постели, на ходу развязывая пояс и стаскивая робу – на приличия ей тоже сейчас плевать. Удара в спину она тоже не боится – у Анкано было предостаточно возможностей убить её. И раз он этого не сделал раньше, не сделает и теперь. По крайней мере, без прямого приказа сверху. А приказ сверху был соблазнить её, а не убивать...       Когда скомканная роба летит на ближайший табурет, Анкано за спиной вдруг закашливается и торопливо уходит в «свою» часть покоев. Молча.