Советник архимага

      Если с Дж’зарго задумка оказывается удачной – каджит буквально расцветает, получив желанное признание, и начинает преследовать не только Колетту, чьи уроки, как он признался, не раз его выручили, но и Фаральду на пару с Онмундом – то с Нирией видимых изменений не происходит. После возвращения – успешного, надо признать – она по-прежнему ходит по Коллегии надменным призраком. Так же посещает лекции... по третьему кругу, насколько известно Мирили. Так же не проявляет ни малейшей заинтересованности в поиске наставника. И так же строит глазки Анкано, немало этим его раздражая.       Однако в какой-то момент все меняется. С началом зимы – по календарю, поскольку в Винтерхолде не бывает других времен года – Нирия вдруг начинает стараться чаще попадаться Мирили на глаза и словно невзначай привлечь её внимание. И всякий раз улыбается, точно сытая кошка, поглядывая с плохо скрываемым превосходством. А Анкано приобретает привычку по два-три раза в неделю где-то пропадать по вечерам. Учитывая, что одновременно с ним исчезает и Нирия... несложно прийти к очевидному, в общем-то выводу. Придя к этому выводу, Мирили мысленно пожимает плечами: у советника наладилась личная жизнь? Отлично! Чем больше времени он будет посвящать Нирии, тем лучше для Мирили: несколько часов в неделю без общества Анкано – это на несколько часов больше, чем было раньше.       Сама Мирили тоже не отказалась бы наладить личную жизнь, но подходящих кандидатов в Коллегии нет. А если бы и был кто-то... ничем хорошим это бы не закончилось. Телдрин же остался на Солстхейме... Впрочем, Мирили понимает, что так даже лучше. Да, им было хорошо друг с другом, но больше им встречаться не стоит. Они ничего друг другу не обещали, просто проводили вместе время. Потом расстались. Так пусть это так и остается. Тем более, Мирили, можно сказать, замужем... и «супруг» её требователен и ревнив, вытягивая все душевные и телесные силы. Имя ему – Коллегия Магов Винтерхолда. Какая уж тут личная жизнь? Стоит радоваться хотя бы тому, что внимание Анкано к ней стало не столь пристальным...       Ненадолго, к сожалению. После праздника Новой Жизни Анкано возвращается к прежней линии поведения. Больше никаких молчаливых отлучек по вечерам, позволяющих Мирили на пару кратких часов ощутить хоть какую-то свободу...       А еще месяц спустя Нирию находят мертвой. Со свернутой шеей...       Подозрение, разумеется, первым делом падает на Анкано – ведь об их отношениях известно всей Коллегии. И о разрыве, хотя никто не знает его причин. Однако ему удается снять с себя все подозрения. Он спокойно признает, что имел с Нирией связь... и так же спокойно сообщает, что после праздника Новой Жизни ни разу с ней не оставался наедине. На подозрительный вопрос Фаральды, почему, Анкано отвечает, что не хотел давать Нирии надежду на возобновление этой связи.       Мирили невольно восхищается его выдержкой: отвечающий на вопросы Фаральды, взявшей на себя роль дознавателя, Анкано спокоен и невозмутим. А его ответы полны и развернуты. Впрочем, слишком уж личных вопросов ему не задают – только по делу.       – В чем была причина разрыва, советник? – внезапно спрашивает Фаральда.       Анкано замирает. Зачем-то ловит взгляд Мирили... и отворачивается. Смотрит на Фаральду, глаза в глаза.       – Нирия предложила мне... сместить архимага, – медленно, с явной неохотой говорит он. – По ее словам, архимаг Андрети слишком слаба здоровьем, чтобы, – губы его, кажется, против воли складываются в саркастическую усмешку, – эффективно управлять Коллегией Винтерхолда.       Он делает паузу.       – Я отказался.       – Почему же?       Усмешка Анкано становится еще саркастичнее:       – Не видел смысла. Во-первых, я имел и имею возможность оценить результаты руководства Коллегией Винтерхолда архимагом Андрети... и должен признать, что в сложившихся обстоятельствах ее методы вполне эффективны. Хотя не со всеми решениями я согласен. А во-вторых... – он делает паузу. – Нирия или была глупа, или считала глупцом меня. Именно мне, силу известных вам обстоятельств, предлагалось стать непосредственным исполнителем...       – И вы так спокойно об этом говорите? – цедит Фаральда.       – Не считаю нужным скрывать, - ядовито парирует Анкано. – Чтобы избежать домыслов. Нирия желала, чтобы кто-то сделал грязную работу за нее. И для нее. А я казался ей самым подходящим вариантом. Вот только она не обещала мне за это ничего, чего я уже не имею. Кроме себя. И, вероятно, надеялась, что обещания не придется выполнять – я здесь и ранее... не снискал симпатий, а после... смещения архимага Андрети лишился бы и того, что имел. Включая жизнь. Поэтому я отказался. После этого наше общение свелось к попыткам Нирии меня переубедить, и я его прекратил.       – Да-да, – столь же ядовито произносит Фаральда, – я помню: вы заботитесь о себе.       – Именно, – прикрывая глаза, медленно кивает Анкано.       Слишком медленно, по мнению наблюдающей за ним Мирили. За выражением согласия, кажется, кроется что-то еще.       – Почему вы не сообщили архимагу? - спрашивает тем временем Фаральда.       – Мне довелось присутствовать при нескольких беседах архимага и Нирии, и я был убежден, что архимагу Андрети ее настроения известны.       – Нет, – качает головой Мирили в ответ на вопросительный взгляд. – Я не знала. Но, учитывая, что я вынесла Нирии предупреждение касательно условий ее дальнейшего пребывания в стенах Коллегии, мне стоило предусмотреть возможную реакцию. Хотя я даже предположить не могла, что она решится на подобное...       После этого Мирили спускается в Мидден – трупы для практикумов в Колдовстве и Восстановлении хранятся там и Нирия не становится исключением. Разве что ее тело кладут все же отдельно. Это и признание – все же, какие бы планы они ни вынашивала, она была своей – и предосторожность. Хотя Финис Гестор настойчиво предлагает поднять ее, чтобы допросить... Мирили отказывает. У нее свои мысли на эту тему. Кроме того, предстоит выяснить, есть ли у Нирии родственники, которым можно будет передать тело для захоронения... а до тех пор Мирили настрого запрещает Финису Гестору даже приближаться к телу.       И дело отнюдь не в том, что тот – некромант. Мирили – Телванни, а те никогда не считали некромантию постыдной или недостойной изучения дисциплиной. Единственное табу – да и то, как подозревает Мирили, старыми мастерами вроде Нелота неоднократно нарушалось – использование тел данмеров в качестве материала для исследований. Нирия – не данмерка. Но Мирили не нравится выражение глаз Гестора, когда тот заводит о ней разговор. И ее подозрения насчет некоторых его наклонностей резко усиливаются. Так что, позвав на помощь Брелину, она перекрывает подступы к телу стихийными рунами – теперь безбоязненно подойти могут только они. А от попыток перенести труп телекинезом уберегут крепкие веревки...       Неотлучно сопровождающий Мирили Анкано, глядя на это, одобрительно хмыкает. А позднее, уже в покоях архимага, осторожно замечает:       – На вашем месте я бы посмотрел в записях вашего предшественника. Или Мирабеллы Эрвин. Должны же быть хоть какие-то сведения об учениках...       Мирили устало кивает:       – Благодарю за подсказку, советник.       На лице Акано на мгновение проступает удивление. Но тут справившись с собой, он кивает в ответ и уходит на свою половину, оставляя Мирили задумчиво смотреть ему в спину.       Никаких сведений в архивах нет, она это точно знает. Но, пускай доверия к Анкано у нее не прибавилось, обострять отношения, игнорируя его советы, было бы глупо. Даже если она не собирается им следовать.       Призвав на помощь Брелину, Мирили занимается перерасчетами ритуала, с помощью которого данмеры Морровинда до Красного Года призывали духов своих предков. Использовать классическую некромантию она не хочет, но и данмерский ритуал в том виде, в котором он есть, не подходит. Ей нужно не привязать Нирию к кому-то как духа-защитника, а всего лишь расспросить. И после - отпустить обратно.       Расчеты приходится делать с самого начала – Великий Обвал уничтожил большую часть библиотеки, а обратиться к родственникам... Брелина и Мирили, высказавшая эту мысль, долго смотрят друг на друга, прежде чем дружно и едва ли не хором заявить, что на это нет времени – письма будут идти долго, а ответ нужен как можно скорее. И так же дружно делают вид, что проблема именно в этом... а не в том, что напоминать о своем существовании родственникам обе не хотят. Да и не факт, что из этого что-то выйдет – Кризис Обливиона, Красный Год и нашествие аргониан унесли как жизни многих магов Телванни, так и сохраняемые ими знания. В том числе в библиотеках и рабочих журналах. Особенно постарались аргониане, питавшие к Дому Телванни особенную ненависть, а потому уничтожавшие все, что имело к нему хоть какое-то отношение. Конечно, многое удалось восстановить... но еще большее было утрачено безвозвратно.       – Закончим, – в какой-то момент говорит Мирили, устало откидываясь на спинку стула, – представишь это, как работу на звание Мастера Колдовства.       – Почему не ты? – удивляется Брелина.       Сидящий неподалеку Анкано неодобрительно хмыкает, но они не обращают внимания. Пусть официально Брелина пока еще является ученицей, они все же родственницы и наедине могут позволить себе родственную фамильярность. И Мирили понимает, почему та удивляется – среди Телванни альтруизм не в ходу.       – Потому что большая часть расчетов – твоя, – спокойно отвечает она. – К тому же у меня есть, что представить для моего соискания. Я нашла одно подзабытое заклинание... точнее, несколько. По старой классификации они относятся к Школе Мистицизма... и два из них в нынешнем виде бесполезны – все реперные точки ныне уничтожены, а еще одно... оно явно комплексное... – Мирили приходит в себя и заканчивает: – В общем, есть над чем поработать.       Брелина задумчиво кивает.       – Кстати, Талвас не согласится дать мне пару уроков? Судя по твоим расчетам, он хороший наставник.       – Талвас? – Брелина на миг закусывает губу. – А почему не Фалион?       – Потому, – вздыхает Мирили, – что Финис, глядя на то, как ты бегаешь с охапками свитков в Арканеум и обратно, видимо, осознал, что ты его вот-вот обскачешь. И тоже решил получить Мастерство. Он уже уведомил меня, что списался с Фалионом. Нелот меня ненавидит. Впрочем, как и я его, так что учиться у него... я лучше с моста прыгну – смерть будет не такой мучительной, к тому же бесплатной.       Брелина фыркает, а Анкано начинает кашлять.       – Других Мастеров Колдовства я не знаю, – продолжает Мирили, – разве что в Сиродиле, в Синоде или Коллегии Шепотов... но пока в Скайриме неспокойно, границы будут закрыты. А мне не хотелось бы терять время. К тому же там придется учиться инкогнито – и те, и другие не оставили планов подмять Коллегию под себя. И если я появлюсь под собственным именем...       – Талвас согласится, – задумчиво кивает Брелина. – Мастер Нелот, как я поняла, не слишком щедр... в том смысле, что у его учеников не так много времени на то, чтобы что-то делать ради заработка. Да и то. Часть заработанного уходит ему за наставничество...       Мирили невольно ломает перо.       – Да почти все, – цедит она. – Я, если помнишь, тоже была его ученицей.       Брелина чуть виновато кивает.       Несколько недель расчетов увенчиваются успехом – дух Нирии является в круге призыва. Правда, успех этим и ограничивается – своего убийцу она не видела. Перед тем как отпустить ее, Мирили задает вопрос о родственниках... а по окончании ритуала, отдает распоряжение готовиться к похоронам: держать тело на леднике в Миддене дальше не имеет смысла – передавать его некому. Кроме, разве что, Гестора, но у Мирили сама мысль вызывает омерзение. Нирия оказалась дрянью... но такого она не заслужила.