Pestis eram vivus - moriens tua mors ero.

Арка I: "Дебют".

Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. Смерть придет, у неё будут твои глаза. — Иосиф Бродский

Благословенный Спаситель, Паника проносилась по его жилам огненными змеями, обжигающе танцующими под кожей, когда зрение уже начало оставлять его. Том бил руками по воздуху, целясь в столь далекое сейчас лицо своего несвоевременного палача, рвал ногтями мягкую, детскую кожу рук, сдавливающих его собственную шею мертвой хваткой. Он потерял остатки координации в жалких попытках спасти свою собственную жизнь, лишь бы сработало хоть что-то. прими то, что у меня есть: — Ты ведь никогда не исправишься, верно, Том? — истеричный смех нависшего над ним мальчика оглушал, отдаваясь набатом в его голове снова и снова, пока слезы, застилающие глаза из-под очков, падали на лицо, смешиваясь с его собственными, гневными, — так будет лучше.. так будет лучше... укрепи мое тело и духовный подъем. Его будто бы окунули во Флегетон, — это была нестерпимая боль, горячая агония, в которой смешалось все: боль от нехватки воздуха, сковавшая тело, чистая ярость на несправедливость этой ситуации, отвращение к себе за слабость, паника от осознания приближающихся объятий смерти; столь ужасное сочетание было схоже с ударом поезда на полном ходу зазевавшегося человека на рельсах. Прямо здесь, на грязном прогнившем полу, среди обшарпанных старых стен. Прямо здесь, в ненавистном детском доме, посреди серого безразличного Лондона, заглядывающего в небольшое окно комнаты в полном молчании, пока за дверью кто-то продолжал смеяться, забавляясь очередной бессмысленной игрой из остатков своего столь быстро закончившегося детства. Пусть мое сердце будет очищено от всяких низменных чувств. В возрасте десяти полных лет Том Марвело Риддл собирался умереть, задохнуться под дрожащими пальцами незнакомца, который даже не хотел этого. Пусть оно станет храмом Святого Духа, Почему? Его единственное утешение, необычные способности, что помогали ему запугивать окружающих и бороться за выживание в этой шакальей стае, не стремились помочь в самый нужный для его жизни момент. и позволь мне говорить, действовать, думать и жить под Его вдохновением; Почему? Он должен был оставаться самым страшным Монстром, коим его называли, он должен был оставаться сильным. ради твоего имени. Почему? — Прости, прости, простипростипрости... — какая бессмыслица. Его жизнь началась и закончилась в отчаянии одним зимним, холодным днем. И всем, что сопровождало его в наступившем освобождении от разъедающей боли, были пронзительные зеленые глаза и сломанный крик. Аминь.

******

1956 год. Африка.

Одними кончиками пальцев Том провел вдоль своей шеи, углубившись в воспоминания о сегодняшнем сне. Эти видения, подобные грезам, преследовали его в последнее время все чаще, казалось даже, что это лишь чья-то злая шутка. Однако, никаких следов вмешательства чужой магии ему обнаружить так и не удалось. Как жалко. Том ненавидел отсутствие контроля, особенно в отношении своего собственного разума. Грезы были интересной мыслью, но смешной. Ведь как бы в ином случае он был до сих пор жив? Сбоку раздалось тихое шипение Нагини, уловившей, должно быть, резко возникшее раздражение своего хозяина от одной лишь мысли о собственной смерти. - Все в порядке, - небрежно бросил он, даже не оглядываясь, пока змея начала ползти вдоль руки вверх, дабы осесть на его плечах, ее излюбленном месте. Как бы то ни было, смерть или еще что, Том был уверен в своей победе в этой партии. Снаружи начала доноситься резкая мелодия оркестра, свидетельствующая о скором начале аукциона. Риддл всегда любил классику, одной из старых привычек, что он заимел со времен Хогварста, было отбитие такта пальцами, когда никто не мог этого увидеть. Прочные стены комнаты старосты, изолированные помещения и залы, что были его излюбленными сокровищами, бедра, скрытые полами мантии, - единственные свидетели в пути наслаждения чарующими нотами. Один удар, второй. Главный герой шоу просто обязан найти лучший момент для своего появления. Имя Лорда Волдеморта еще не столь известно вне узких кругов британского магического общества, этого было недостаточно. Маска, скрывшая половину его лица, будто бы каждый раз позволяла ему дышать по-новому, освобождала от ненавистного имени, открывала новые возможности. Он чувствовал как поднимается величественный огонь внутри него, следуя такту музыки, рождая в глазах алое сияние. Время. Тяжелые шторы ложа были распахнуты неудержимым порывом магии, хлынувшим из него. Яркое сияние канделябров и огромная сцена аукциона сразу же встретили его взгляд. Как приятно быть вип-персоной. — Как помпезно, — насмешливо шепнула Нагини рядом с его ухом, что вызвало лишь усмешку у Волдеморта. Он мог позволить себе помпезность. Хах? Столь предусмотрительно, на ложу уже были наложены его излюбленные заклятия скрытности и защиты, дабы ни одно слово не ускользнуло дальше нужных ушей; те, которым он хорошо обучил своих «последователей», осторожность никогда не была лишней. И Волдеморт знал об этом как никто другой. В этих аккуратных магических линиях была видна рука мастера. — И что же ты забыл здесь, Абраксас? — не так уж сложно было догадаться о личности своего "нарушителя спокойствия". Старый-добрый Абраксас Малфой. Это было давно. — Конечно же искал встречи с вами, Monsieur. — лицо Абраксаса носило привычное нейтральное выражение, некогда сильно раздражающее Тома еще в года учебы в Хогвартсе, еще одно доказательство благородности воспитания. Довольно очевидно, что Малфой был одним из самых сложных его завоеваний среди последователей, уступая разве что Вальбурге, так и не присоединившаяся официально к Рыцарям, слишком брезгуя подчиняться командам полукровки. Казалось, что бы он ни делал, Абраксас всегда будет сохранять свое отрешенное изображение "держателя контроля", ведь даже к Рыцарям тот присоединился по своему собственному предложению, будто для него было самим собой разумеющимся открывать любые социальные двери. Но Том знает как выглядит ужас в этих серебряных омутах глаз, едва позволяющих себе волнение, он не принимал даже шанса на исключения. Верным спутником Тома всегда был именно страх, он никогда не стремился к всеобщему обожанию, тем более среди последователей, ведь люди неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману. Любовь всегда поддерживалась благодарностью, которой столь легко пренебречь... Такая роскошь не входила в его планы. Практически бесшумно, Том обходит роскошное кресло Малфоя, останавливаясь прямо перед его лицом и нависая сверху, уперевшись руками в подлокотники, не задевая дорогой ткани именной мантии. Он смотрит в глаза напротив, плавно проникая в покорно открывающееся сознание, но лишь на внешних слоях сознания, что позволяет ему уловить легкое волнение, дискомфорт от пребывания в этой стране и осторожность. Верно, его дорогой друг не был фанатом боли от прорванных ментальных барьеров, надеется, что Том решит не исследовать дальше? Чтож, если уж он осмелился явиться сюда при всем видимом нежелании, это действительно нечто, требующее его внимание. Должно быть, Рыцари и их последователи успели доставить Абраксасу море головной боли и не постеснялись отправить на расстрел к их Лорду. Возможно, сегодня он заслужил исполнение своего желания. Отсутствие боли. — Превосходно, мистер Малфой, я весь обратился в слух, что же наша птичка сегодня принесла мне? — губы Тома не могли устоять от подергивания уголков вверх в удовольствии, увидев несдержанное отвращение Абраксаса к подобным выражениям в свою сторону. Как же приятно было его толкать все дальше и дальше даже спустя столько времени, но какой уважающий себя слизеринец не будет злопамятным? Даже если было по-детски вспоминать оскорбления от мальчишек, у которых в то время материнское молоко на губах не обсохло. Фыркнув на свои мысли, полностью убившие весь настрой, Риддл направился к своему месту, рассчитывая в уме, сколько у них осталось времени на обсуждения до прибытия эксклюзивного гостя. — Мой лорд, боюсь, что ваше отсутствие заставляет людей начать беспокоиться, поскольку мы все надеемся вскоре получить от вас новые… указания о дальнейших действиях, — Малфой вздохнул, на мгновение прикрывая глаза, дабы восстановить свой отстраненный образ, — поверьте мне, я до последнего не хотел вас беспокоить в ваших, безусловно, важных изысканиях, но вы и сами знаете, что мы не сможем долго кормить народ одними обещаниями. Ведьмы и колдуны, изголодавшиеся по свободе в использовании магии после увеличения влияния небезызвестного всем волшебника, нуждаются в жертвах и своем лидере. Нагини, предчувствуя поднимающееся раздражение в груди Тома, вновь продвинулась вдоль его тела, отвлекая от зарождающихся в его голове идей. — Ты же знаешь, что будут проблемы, если что-то случится с белобрысым павлином. — Знаю, дорогая, но, — спокойное шипение Тома стало резче, будто бы наполняясь ядом, — эти идиоты действительно не могут ничего сделать самостоятельно. На аукцион прибывало все больше людей и шум толпы постепенно начал смешиваться с мелодией играющего внизу оркестра, преобразуя чистые ноты в неприятную какофонию звуков. Волдеморт задумчиво постучал указательным пальцем по подлокотнику. — Разве я не приказывал воздержаться от отвлечения меня по пустякам? — Мой лорд, но… — попытался сразу же возразить Малфой, но был прерван угрожающим шипением змеи, обвившейся вокруг плеч Волдеморта, что сразу же благодарно погладил ее вдоль морды. — Какое разочарование, Абраксас, что ты не можешь справиться с тем, что, казалось бы, давалось тебе лучше всего. Или же ты лишь хотел убедить в этом окружающих? — насмешливый цок, — но не волнуйся, другой бы на твоем месте продержался еще меньше. Даже не так, ты единственный компетентный кандидат на эту роль, о, не сочти за комплимент, это отнюдь не он. — Ты специально выводишь его из себя, Том? — для Нагини было естественно волноваться о таких тривиальных вещах, как жаль, что они не встретились раньше. — Не волнуйся, он не посмеет. Будто в доказательство его слов, Абраксас продолжал хранить молчание, словно ожидая своего приговора. — Передай всем, что я скоро вернусь. К тому же, пусть сосредоточатся на последних новостях из Хогвартса. — Вы и представить себе не можете как я рад это слышать, Monsieur, — наконец Абраксас встал, чтобы поклониться ему в благодарность за уделенное время. Впрочем, ничто в нем не выдавало той самой «радости», скорее заключалась она лишь в избавлении его от лишней головной боли в виде бесконечных повторяющихся вопросов от Рыцарей. Том прекрасно осознавал насколько раздражающими те могут быть, когда захотят, и как мало у них терпения. — Это все, что ты хотел мне сказать? — прежде чем Абраксас успел выйти из ложа, на ходу поправляя несуществующие складки на своих одеяниях, Том решил остановить его последним вопросом, протянутым обманчиво безразличным тоном. — Верно. — Qui n'a plus qu'un moment à vivre n'a plus rien à dissimuler, Абраксас. — Вы сейчас мне угрожаете? — нахмурившись, он хотел было бросить один из своих излюбленных колких ответов, но был прерван вошедшим в ложе магом, прибывшим на назначенную встречу. — Мистер Малфой, не ожидал увидеть вас здесь, — холодно пробормотал темнокожий мужчина, чья кожа была целиком усеяна узорами татуировок. Гость был высок, хоть и не столь впечатляюще сложен, как Абраксас, в молодости увлекавшийся квиддич. Отнюдь не спортсмен, но все же присутствие его было сильно ощутимым, будто кричащим о том, что с его мнением нужно считаться. — Мистер Малфой, к сожалению, уже уходит, — ответил за Абраксаса Том, не отводя от того своих пронзительных алых глаз. — Амель Банамези, я полагаю? — каков актер, столь дружелюбен как ни в чем не бывало, меньшего ожидать и не стоило, — я здесь лишь ради ежегодного турнира по квиддичу, поэтому не задержусь надолго. У нас с Лордом Волдемортом был лишь один нерешенный вопрос, из-за которого я осмелился вас обоих побеспокоить. — Вот как, — колдуну была явно безразлична причина его нахождения здесь. — Надеюсь, на этом аукционе удача будет на вашей стороне, — и с этим он наконец смог удалиться. Не то что бы Малфой чувствовал необходимость в принципе объясняться с этим магом, но он не был глуп и не хотел навлечь на себя ярость Волдеморта сорвавшимися переговорами по его вине. Именно за его сообразительность Том ценил этого нарцистичного богатого павлина. Да, сравнение с ними подходило ему лучше всего. Амель Банамези или же один из преподавателей африканской магической школы Уагаду. Или же его билет к рунеспуру и храму Дамбалла. Они встретились на магическом аукционе в Шотландии, когда Том искал диадему Рейвенкло, и заинтересовал его тем, что прекрасно знал о ситуации Нагини, бывшей тогда лишь одной из слотов. — Помню, ты упоминал, что для твоего следующего исследования тебе нужен рог взрывопотама? Я добуду его. Амель лишь в ответ улыбнулся.

******

Том должен был это признать: он никогда не питал особой любви к магическим существам. Точнее как, они, безусловно, интересовали его и были важной частью магического мира, но едва ли кто-нибудь мог себе представить восходящего Темного Лорда защитником прав животных. Однако, охота на взрывопотама вознесла его безразличие к их судьбе на совершенно иной уровень, как и нежелание иметь дел с ними в дальнейшем. Африка сама по себе была для него не слишком комфортным местом, но он и не думал, что однажды придется провести целый день сначала в поисках этого самого животного, а после и ловли с учетом крайней взрывоопасности необходимого ему рога. К несчастью, первая особь взорвалась, одарив Риддла "прекрасным" опытом, вошедших в те из его воспоминаний, без которых он бы мог вполне прожить, не жалея об их потере. Том Риддл ненавидит проигрывать. Даже если это, Мерлиного проклятие, неразумный взрывопотам, поэтому, чего и следового ожидать, вторая попытка прошла намного лучше, хоть и более энергозатратно. Мягко говоря, он был не в духе. Руины его настроения спасала лишь возможность быстро избавиться от грязи, пыли и прочих прелестей сафарской жизни при помощи магии. В очередной раз? Как же прекрасно быть магом. Убрав чертов рог в расширенное пространство мешка, предварительно одарив оного пятью слоями защитных чар, Том мог наконец-то вздохнуть спокойно. "Все это стоит того" — мысль, что он повторял себе на проятжении всей этой одиссеи, даже риск повторения опыта небезызвестного Уилфреда Элфика не пошатнул его уверенности в верности соглашения. Если бы местные змеи не рассказали ему о том, что к пещере Дамбалла путь для посторонних закрыт, он бы никогда не подумал прибегнуть к помощи профессора Уагаду, рискуя своим именем Лорда Волдеморта, что он так кропотливо создавал в узких кругах магического общества. — Пожалуй, из тебя не самый лучший охотник, Том, — насмешливо протянула Нагини, выползая из своего импровизированного укрыться в виде одного из небольших кустов. Как можно дальше от места действий. — К счастью, для ловли зельевых ингредиентов у меня есть ты, не правда ли? — будь на ее месте кто-либо еще, он бы не смог удержаться от соблазна пред круциатусом, хотя Риддл предпочитал предписывать данный казус общей привязанности ко змеям, а не особенностью Нагини. Видимо, решив, что реплика Риддла не стоит ее сил на ответ, Нагини не стала комментировать собственную добровольную эксплуатацию. На самом деле ей нравилось дразнить этого высокомерного мальчишку, хоть и не со злобы, ведь в каком-то смысле он стал для нее новой семьей и домом по прошествии времени, даже если не брать в учет то, что именно благодаря нему она смогла сбежать из грозившего ей ада. Должно быть, посторонний назвал бы это безумием, зная личность Тома Риддла да и сама Нагини не обманывала себя на этот счет, она хоть и была змеей, но разум все же имела человеческий. Маледиктус... ее личное проклятие, но опыт, что оно ей предоставило, позволил слишком давно разочароваться в так называемых "порядочных гражданах". Будь Том хоть каннибалом, это не отменяло того, что он был всем, что она теперь имела. — Солнце садится, — спустя время прошипела змея, наблюдая за задумчивым выражением лица Тома. — У нас есть портключ. — Он рассчитан на одно существо, я помню разговор. Риддл продолжал смотреть на нее, явно веселясь со всей ситуации. — Только не говори мне, что ты хочешь поместить меня рядом с этим. — Портключ рассчитан лишь на одного, если мы не берем в учет наличия чего-либо еще в расширенном пространстве мешка, дорогая, — буквально подтвердил ее догадку Том, получая в ответ непереводимое возмущенное шипение, — не думаю, что у нашей великой охотницы возникнут проблемы с сохранением добычи в целости. — Иногда ты невыносим, — без особого сопротивления змея заползла в уже приготовленный мешок. — О, поверь мне, я знаю.

******

В самом деле, замечание Нагини было как раз кстати. Довольно проблематично связаться с преподавательским составом магической школы в ночное время, ненужное внимание мгновенно обеспеченно, не говоря уже о том, что Том крайне сомневался в великодушии своего знакомого и его готовности встретить своего гостя в любой час в свой рабочий день заместо назначенного промежутка. Лунные горы... здесь было на что посмотреть, даже забывая о том, что они являлись истоками Нила. Скрытая от магглов гора, в которой разместилась самая большая из всех существующий магических школ, Уагаду. Сегодня Том был здесь впервые и не смог удержаться от хотя бы краткого изучения этого места. Особенный интерес представляла внутренняя структура и.. содержание заведения. Он не мог назвать себя экспертом в области африканских магических практик, что расценивалось Томом как сильное упущение, необходимое в исправлении. Жаль, что путь в местные архивы ему будет закрыт, но ничто не мешает ему поддерживать дальнейшие отношения с мистером Амелем. Хотя. Стоило уточнить у Абраксаса или Андре, не имеют ли они здесь других доверенных лиц, когда он вернется. Жаль, но времени насладиться видом рек или каменных сводов школы у него было слишком мало. — Лорд Волдеморт, полагаю, вы преуспели в том, о чем я вас просил, — Банамези будто только того и ждал, что возможности появиться. — Верно, — едва ли его собеседник мог различить его выражение лица из-под маски, но, казалось, для него это и не было столь значимым. По крайне мере, Том не замечал следов дискомфорта за все время их общения. Амель кивнул. — Тогда я советую вам наложить маскирующие чары на ваши глаза, если никто из нас не хочет иметь дела с лишними проблемами дальше. Вы можете этого не знать, но здесь красные глаза могут счесть за признак одержимости и практики запретной магии, — какая ирония, ведь оба они знали о том, чем занимаются в свободное время, рог взрывопотама не входит в перечень легальных для хранения вещей, — жрецы Дамбалла очень осторожны в этих вопросах, если вы понимаете, о чем я. Главная проблема заключалась в том, что Министерство магии Республики Буркина-Фасо, на территорию которого они собирались направиться, не так давно обеспокоилось сохранностью рунеспуров, особенно от темных магов, и распорядилось сделать часть лесных районов ненаносимыми на карту. Более того, вскоре многие из них попали под опеку жрецов Дамбалла, чья территория защищена магическими барьерами и антитрансгресионными чарами. Конечно, Том мог бы попробовать ворваться на их территорию силой, но здесь нужно было учитывать несколько факторов: он не знал ничего о жрецах, местности и в его планы не входило становление разыскиваемым преступником в местном Министерстве. Все, что он знал о рунеспурах и пещере Дамбалла, было взято из малочисленных уцелевших записей парселмутов в доме Гонтов и разговоров с василиском. — Это не проблема, — к счастью, маскирующие чары были для него вещью обыденной, не было необходимости даже в использовании палочки.

******

Влажный воздух джунглей сильно контрастировал с недавним опытом жгучей саванны. Ночью было и правда холодно, но утепляющие мантию заклятия прекрасно спасали его и обвившуюся вокруг Нагини в том числе. Долгий день наконец подходил к своему логическому завершению. Они установились перед барьером. — Дальше я не пойду, — Амель протянул ему зачарованный браслет с выгравированным на нем Веве Дамбаллы и символом школы, — он поможет тебе войти. — Благодарю, — забрав браслет, в ответ Том отлевитировал мешок с рогом к Амелю, что, забрав его, решил практически сразу начать свое возвращение назад. Довольно немногословный человек. Перед тем как пройти через барьер, Риддл решил убрать свою маску. Для этого дела личность Волдеморта будет крайне неуместной. Прохождение через барьер похоже на погружение, нельзя не отметить столь хорошо проделанную работу, подобной плотности позавидовал бы сам Орион Блэк. Которому, конечно, не стоит знать о подобных мыслях. Практически сразу Риддл оказался окружен направленными на него посохами со всех сторон и не оставалось ничего кроме как указать на свой браслет. — Я прибыл из Уагаду. — Финита, — один из жрецов мгновенно решил проверить подлинность браслета. Подметив отсутствие изменений, окружающая его группа постепенно убрала свои посохи. — Мы рады приветствовать тебя, собрат, следуй за нами. Хотя Том и был готов к этому, все же было довольно непривычно встретить других людей, говорящих на языке змей. Правда, здесь парселтанг считался даром великого Бога-Змея, а не наследством Салазара, как и не ассоциировался с темной стороной магии. Быт жрецов был довольно скромен, они добровольно решили изолироваться от остального мира, скрывшись рядом с почитаемым ими местом. Все они были облачены простыми тканями и шкурами животных, оставляющими большую часть тела открытой, и явно не беспокоились о хождении босиком по сырой земле. Чем ближе они были к центру лагеря, тем отчетливее слышался гул барабанов и обрядовых текстов на местном языке, а не парселтанге. Часть людей собралась в роли зрителей и хора на поваленных деревьях у костра, вокруг которого танцевали под шум зачарованных барабанов танцевала другая. Их тени, отбрасываемые на землю, создавали удивительный танец света и тени, подобный настоящей битве между непримиримыми стихиями. — Еще один чужеземец? — навстречу их группе вышла явно выделяющаяся из всех женщина. Кожа ее была покрыта множеством изображений змей и золотыми украшениями, помимо того, Том смог заметить раздвоенный язык, выглянувший из ее рта. Змеиная жрица змеиного бога, да? — Как твое имя? — Том Риддл, мэм, я прибыл из Уагаду, — на этих словах Риддл улыбнулся. — Мое имя - Абени, верховная жрица Дамбаллы. И что же ты забыл здесь, Том? — мало кто осмеливался обращаться к нему прямо по имени в это время. — Меня завело сюда любопытство, а точнее - пещера Мариматле, принадлежащая Богу-Змею, — одним из печальных нюансов парселтанга, что ему пришлось открыть самостоятельно, была невозможность врать. Риддл не знал как расценивать сей факт, как проклятие или же благословение? Как бы то ни было, парселмуты сами по себе были редким явлением, но сейчас ему приходилось выбирать свои слова с особой осторожностью. — Готов рискнуть своей жизнью из-за любопытства? — казалось, жрица хотела посмеяться над ним, уже насмешливо приподнимая брови. — Таков уж мой характер, — на самом деле он нисколько не сомневался в своих способностях справиться с тем, что могло ожидать его внутри, но был готов сыграть и идиота, решившего сыграть в кости с судьбой. Фактически, он не врал, ему и правда было присуще любопытство. — Что же, я посмотрю, что мы можем с этим сделать, — кивком головы указав ему следовать за собой, Абени направилась к одинокому месту у костра, где уже сидел такой же выбивающийся из общей атмосферы человека. Должно быть, тот другой незнакомец, — подожди здесь. Верховная жрица скрылась, уводя за собой еще нескольких людей. Оставалось надеяться, что они не заставят его ждать всю ночь. Проводив их спины взглядом, Том обратил внимание на уже заметившего его мужчину, казавшегося довольно... потрепанным. Темные волосы, лежавшие в полном беспорядке, закатанные рукава рубашки и брюки, не скрывающие за собой ничего особенного, круглые очки, добавляющие к общей картине еще больший градус неловкости, и глаза. Пронзительные зеленые глаза, которые, казалось, он уже где-то видел. Практически сразу, почти не прилагая усилий, Том был затоплен смешанными чужими чувствами: злость, вина, стыд, отвращение; настолько сильные, что Риддл на мгновение опешил, пока все попросту не исчезло, словно кто-то нажал переключатель. И все же... эти глаза, сверлившие его с такой сосредоточенностью, в какой-то степени ошеломляли, словно нечто давно забытое, но очень важное. — Том Риддл, — сохраняя "дежурную улыбку", он решил проверить, знает ли собеседник английский. — Гарри. Гарри Поттер, — в конце Гарри срывается на нервный смешок, на что Том сразу же вопросительно приподнимает брови, явно не разделяя его чувства сюрреализма происходящего. Так похоже на его первый год в Хогвартсе и знакомство с Роном. Была бы воля Гарри, он бы действительно рассмеялся здесь же, не хватало лишь вопроса о шраме, тогда бы уж точно не выдержал. — И все же, мистер Поттер, — Том медленно растягивает это "Поттер" на языке, пробуя на вкус то как оно виснет в воздухе, — довольно неожиданно встретить вас здесь, не думал, что святыня Дамбалла стала столь популярной достопримечательностью в наше время. Гарри лишь пожимает плечами и усмехается, поднося пальцы правой руки ко рту то ли что бы прикрыть свою реакцию, то ли просто так, по привычке. — Вы ведь родственник Флимонта Поттера, верно? — он никогда не слышал о парселмутах среди Поттеров. — Побочная ветвь семьи, ничего интересного. Гарри явно не слишком хотел продолжения этого разговора и вел себя крайне настороженно. Том не помнил ни о каких конфликтах с Флимонтом или его женой в прошлом да и Гарри встречал впервые, возможно, он сам по себе был человеком весьма нервным и подозрительным. Или же кто-то его надоумил. Загадка. Гарри Поттер был загадкой и Том уж очень любил их разгадывать, можно сказать, он был в этом мастер. Оставшееся время Риддл решил посвятить наблюдениям. Местные обычаи крайне интересовали его, но, сам того не желая, он то и дело возвращался к Поттеру. Сгорбившись, Гарри был занят своими личными заметками в блокноте, время от времени нервно погрызывая перо, что начинало раздражать. Все в этом человеке будто было собрано для того чтобы стать квинтэссенцией раздражающих Тома факторов. Что еще хуже, он даже не мог от него избавиться. Стоило Тому отойти и начать пытаться с кем-то разговаривать, он ощущал на себе тот самый пронизывающий взгляд Гарри, но когда оборачивался тот, как назло, даже не пытался скрыть этого и возвращался к своим заметкам лишь тогда, когда Риддл возвращался на их общее место, напрочь игнорируя любые попытки создать хотя бы зачатки для разговора. На рассвете было решено провести ритуал. Совпадение или нет, но Гарри приехал за тем же. Том ни с кем не делился своими планами, поэтому было исключено, что ситуация кем-то построена. Единственный, о ком мог подумать Том в данном случае, был Дамблдор. Он снова вмешивается в его жизнь? Одна из жриц принесла связанную козу ко входу. Ритуалы с жертвоприношением не были общепринятыми в магическом обществе и если Том привык к подобному, то полное безразличие Гарри и даже следы скуки на его лице не могли не взволновать его. Считается, что энергия крови необходима духам для связи со смертными, и этот ритуал был нужен не просто так. Ходили разговоры о том, что пещера Мариматле является воротами в мир духов и некогда один охотник угодил через нее в потусторонний мир, собственно, эта деталь больше всего интересовала Тома. Как жаль, что Розье работал в комнате времени, что, безусловно, было полезно, но не имело никакого отношения к нынешней ситуации. Не составляло труда провести параллель между старыми описаниями пещеры волшебниками-исследователями и аркой в комнате смерти, чья природа до сих пор была не до конца изучена ввиду физических трудностей. В общем-то, их взаимосвязь была лишь сырым предположением Тома, необходимое в проверке. Бонусом же были рунеспуры, поселившиеся там же. — Проходите, — стоило Абени закончить свою молитву как каменные плиты у входа разъехались в разные стороны, открывая темное внутреннее пространство пещеры. Она явно не имела никакого желания следовать за ними. Не сговариваясь, Поттер и Риддл, достали свои палочки и вызвали люмосы, чтобы осветить себе путь. Взгляд Гарри ненадолго задержался на бледной, похожей на кость, палочке Тома, что осталось незамеченным. Стены пещеры оказались исписаны настенной живописью. По первому взгляду казалось, что то были пересказы о боге, чьим домом стали считать эту пещеру. — На самом деле довольно интересен тот факт, что они решили выбрать именно эту пещеру, — начал Том. — Ага. — Дамбалл считается управляющим всех духов и творцом всего живого, в том числе всех вод на Земле, к тому же, в одном из ритуалов используется вода, а эта пещера как раз содержит в себе озеро, которое, по слухам, является порталом в потусторонний мир... — Понятно. — Судя по тому, что мне удалось узнать из разговоров со жрецами, у них нет точных сведений по этому поводу. Тем не менее... — Мм. — Сама возможность наличия здесь подобного сокровища уже занимательна, хотя не думаю, что ты способен оценить это в полной мере. — Ты прав, мне все равно. Том сжал палочку чуть сильнее. Это демонстративное безразличие Поттера было невыносимым, оставалось лишь задаваться вопросом, по какой причине он вообще мог бы здесь находиться, ведь даже Дамблдор вряд ли стал использовать столь некомпетентного идиота... впрочем, не то что бы его последователи чем-то блистали, кроме бесполезного донкихотства. Однако, подобное наплевательское отношение к одной из самых важных тайн магического мира было выше понимания Риддла. — Кто здесь? — пронеслось шипение спереди. — Меня зовут Том Риддл, — решил начать с представления. Вскоре из-за угла показались три массивные головы, с любопытством осматривающие своих посетителей. — Не еда? — с некой досадой прошипела средняя голова. — Только если ты хочешь заработать себе несварение, — Гарри нашел самое лучшее время для шуток. — Том моя еда, я давно его присмотрела, — прошипел Нагини, наконец показываясь из-под мантии и сползая вниз, на землю, чтобы познакомиться поближе с новым сородичем. Средняя голова затряслась в беззвучном смехе, пока две остальные продолжали внимательно осматривать новоприбывших. Тому не хотелось никак это комментировать. Вообще. Будто услышав его мысли, правая голова начала шипеть на среднюю. — Идиотка, зачем ты спрашиваешь, если можешь просто съесть? Но не совсем в том ключе, в котором он хотел. — Твои глаза похожи на наши, — проигнорировав правую голову, продолжила средняя, явно симпатизируя рассмешившему ее человеку. — Ну, знаешь, я тоже своего рода змей. Можно сказать, люблю сбрасывать кожу. — Прошу прощения, но в какой стороне озеро? — наконец вмешался в их разговор Том. У него было подозрение, что это может затянуться на долго, а он сам не мог расспросить их ни о чем, пока рядом маячил Поттер. — Идите дальше по прямой, будут скоро слышны голоса. Там слишком шумно, не любим такие места, — впервые подала голос левая голова. — Надоедливо. — Утомляет. Похоже, им и правда не слишком нравится то место. — Спасибо, — не теряя времени, Том продолжил идти, не дожидаясь кого-либо еще. Чем дальше он шел, тем отчетливее становились голоса, пока его взору не открылось освещавшее все вокруг озеро, из которого исходил бледный туман. Казалось, в нем можно было различить лица людей, что и издавали те горькие завывания, нелюбимые для змей. Риддл мог физически ощутить огромную концентрацию магии в воздухе. Это место и правда было... волшебно. Вокруг озера он мог заметил растущую в обилии белладонну, должно быть, насыщенная магией среда сказывалась благоприятно. Цветок дьявола прямо перед порогом в ад. Звучит потрясающе. И среди растений он замечает едва мерцающий кулон в форме сердца, но не успевает рассмотреть его как следует. - Как метафорично, - напевает себе под нос Гарри за его спиной, словно вторя мыслям самого Тома, вальяжно прислонившись к стене у входа, - должно быть, у тебя, Том, довольно напряжённые отношения со смертью, а? Да ты человек большой... смелости, раз все же пришел сюда. Риддл сразу же напрягается, стоит прозвучать этим словам о смерти. Да, возможно, излишне, но Том всегда предпочитал перестраховываться - что, в итоге, не раз спасало его, - и сейчас его интуиция буквально кричала о том, что этот человек угроза. Или вскоре станет ею. Вся эта ситуация и без того была чертовски подозрительной, но после этого он точно не мог позволить этому раздражающему мужчине так просто уйти отсюда. "Протего" тихо соскользнуло с губ Тома. Самый простой способ победить - сделать шаг первым. В любой дуэли защита была важным составляющим для мага. — Петрификус Тоталус, — мгновенно разворачиваясь, Том решает сначала парализовать его. Он слишком долго мешался под ногами и слишком много знает для случайно забредшего, убивать его прямо сейчас не имеет смысла. Пространство с озером довольно узкое и не дает простора для мобильности, он не мог использовать слишком разрушительные чары и последствия от огненных проклятий будут проблематичны... Но Поттер уворачивается, будто заранее зная, какой будет реакция Тома. — Глациус! — и сразу же идет в атаку. — Фините Инкантатем! Круциатус! Медленно перемещаясь по кругу и обезвреживая заклинания друг друга, они начали свой боевой танец, постепенно становившийся все более нетерпеливым и агрессивным. — Экспульсо! — выкрикивают они одновременно, встречаясь магическими потоками друг с другом и в этот момент лицо Риддла показывает удивление, их палочки неожиданно начинают резонировать, но он не успевает до конца обработать эту информацию. — Экспеллиармус, — краткое замешательство Тома становится шансом для Гарри выбить из его руки палочку. Вот только, даже обезоружив своего противника, он не успевает сделать что-либо еще, когда на него неожиданно набрасывается Нагини. Воспользовавшись моментом отвлечения Поттера, Том призывает свою палочку назад. — Инкарцеро! — Черт возьми, — ругается себе под нос Гарри, успевая лишь избежать укуса Нагини, но не успевая как-либо ответить на заклинания Тома, поэтому делает единственное, что может в этой ситуации. Прыгает в сторону. Все замерло после тихого всплеска. Гарри Поттер только что собственноручно подписал себе смертный приговор, решив упасть именно в это озеро. Том определенно не планировал его смерти, не после стольких накопившихся вопросов, но. Уже было поздно что-либо предпринимать и в данной ситуации тоже были свои плюсы. Том осторожно подошел к краю озера. Водная гладь успокоилась практически сразу, неестественно быстро, казалось, что ничего особого и не произошло, и вскоре на поверхности вновь замелькали людские лица. В племени, конечно, могут возникнуть вопросы, но он не скажет ничего, кроме правды - молодой человек по своей вине утонул. Ах, как жестока бывает жизнь к невежественным дуракам. Он хмыкает и последний раз бросает взгляд на озеро, прежде чем развернуться и пойти дальше, подбирая по пути найденный артефакт. В любом случае, живым подобные вещи полезней, чем мертвецам. Ему действительно было необходимо вернуться в Британию как можно скорее.