Мания Учихи Обито

      Обито и Какаши заселились в одну комнату с сенсеем, дабы окончательно не пустить того по миру без гроша ре в кармане. Предложил это, естественно Учиха, потому что так ему было спокойнее. Рин расположилась в соседнем номере одна, как царица в хоромах. Приняв душ, Обито вышел из ванной, надев белый гостиничный халат, и обнаружил, что из трех футонов ему достался последний с краю. В центральном уже спал Какаши, а справа лежал Минато-сенсей, но пока еще бодрствовал, читая какую-то книгу с оранжевой обложкой и временами жутковато похихикивая. Выбора не осталось. Дурак Хатаке… Неужели специально посередине улегся, чтобы он так или иначе спал рядом? Обито тряхнул головой. Это уже попахивает параноидальным бредом. Учиха обреченно вздохнул, подошел к своему футону и немного отодвинул его подальше. Учитель приметил его движения, покачал головой, отложил книгу на пол и лег спать. Учиха тоже уютно устроился, попытался заснуть, но глаза не смыкались. Похоже, предстояла нелегкая ночка…       Лежа на спине его голова постоянно норовила повернуться влево, туда, где спал Какаши. Приходилось насильно прижимать правую щеку к подушке, чтобы противостоять соблазну попялиться на спящего Хатаке. Обито вновь прокручивал в мыслях слова мадам Шиджими. Что если она действительно права? Как ему в этом убедиться? Ладно. Допустим сейчас он повернется, посмотрит на Какаши одним глазком и если его сердце опять бешено забьется, то значит все, что сказала госпожа — правда.       Учиха со скоростью улитки стал медленно поворачивать голову налево, но тело последовало за ней, перекатываясь на бок, правая ладонь незаметно легла под подушку. «Одним глазком» взглянуть не получилось. Обито пристально разглядывал Какаши. Хатаке спал спиной к нему, натянув одеяло чуть ли ни до самой серой макушки, но даже так, смотря на отвернувшегося и почти полностью закутанного друга, его сердце зашлось в стремительной скачке, стоило ему завидеть торчащие из-под одеяла пряди волос, знакомые очертания тела… Обито закусил губу. Мадам Шиджими как в воду глядела. — Правда… — слово сорвалось с его губ раньше, чем он это осознал.       Какаши заворочался во сне и перевернулся на другой бок. Одеяло сползло вниз, по плечо. Теперь Учиха видел его красивое умиротворённое лицо, так не похожее на его привычное выражение… Маску Хатаке, на удивление, снял на ночь впервые. Обычно на миссиях он всегда спал в ней.       Какаши нравился ему, поэтому то к нему тянуло, поэтому хотелось заботиться о нем и именно поэтому он его безумно волновал. Каким же Обито был болваном, что не понял этого сразу… Учиха не заметил как влюбился в друга. Такой заголовок прекрасно подошёл бы какой-нибудь жёлтой газетенке…       Смотря на Какаши, Обито начал возбуждаться, почувствовав, что под тканью халата становится тесно. Пытаться сдерживаться, когда спящий Хатаке лежит прямо перед ним, он был не в силах. Удостоверившись, что все спят, Учиха поменял руки под подушкой, а правую опустил вниз, отодвигая полы халата. Обито обхватил рукой напряжённую плоть и начал аккуратно дрочить под одеялом, комкая в кулаке наволочку подушки. Он старался не издать ни единого звука. Сомкнутые зубы, периодические прикусывания нижней губы от удовольствия и тихое предательское шуршание футона от двигающийся туда-сюда руки.       Учиха жадно скользил взглядом по прекрасному лицу, выхватывая прикрытые веером густых ресниц глаза, чуть приоткрытый манящий рот. Опять Обито вспомнил как Какаши помещал в него пальчики… Соединив воспоминание с дофантазированным звуковым сопровождением, он задышал глубже и заметнее. Сползшее одеяло открывало вид на аппетитную шею и кадык. Учиха представил как впивается в нее, осыпая поцелуями… Воздух с хрипом прорывается сквозь зубную преграду. Обито слишком хорошо и он прикрывает глаза, не замечая, что объект его обожания, напротив, распахивает их.       Учиха хотел было перед оргазмом вновь бросить взгляд на спящего Хатаке, чтобы кончить, но внезапно встретился с двумя непроницаемыми черными глазами, которые таращились на него. Обито так и завис с рукой на члене под одеялом да с распахнутыми от испуга глазами. Он точно попал… Хуже быть не может! Они лежали и прожигали друг в друге дыру, но никто ничего не говорил. Обито уже в голове составлял завещание. — И что это ты делаешь, а, Обито? — шепотом нарушил тишину Какаши, прищурившись. — Как видишь, дрочу… — Учиха решил во всем сознаться и признать свою вину, а там будь что будет. Ему уже нечего терять после такого позорного обнаружения. — На меня? — На тебя, — шепнул Обито, а потом еле слышно добавил. — Хочешь присоединиться?       Кто его за язык тянул? Проблем мало? После такого Хатаке его точно прибьет. Никаких шансов на выживание! — Может и хочу… — задумчиво протянул Какаши также едва уловимо.       Обито разинул рот. Чего-чего, а такого поворота он точно ну никак не ожидал. Хатаке откинул прочь одеяло и выжидательно воззрился на него. — Я могу и передумать, — заявил он. — Нет, — хрипло отозвался Учиха, облизывая пересохшие губы.       Обито поспешно вылез из-под одеяла и, не потрудившись даже прикрыть халатом свой возбуждённый член, перелез на футон к Какаши. Он навис перед лежащим на спине товарищем, склонился ближе и неумело прижался к его губам. Они оба не имели опыта отношений, поэтому сначала просто застыли, чувствуя жаркие губы друг друга. Затем Обито стало этого мало и он интуитивно принялся двигать ртом, засасывая попеременно то верхнюю, то нижнюю губу. Какаши не отставал и был занят тем же, отвечая. Пару раз они больно стукнулись зубами, но потом приноровились и начали целоваться интенсивнее. Новые ощущения мягкости и податливости чужих губ будоражили и сводили с ума обоих юношей. Учиха так увлекся, что забыл обо всем на свете и уже стонал в поцелуй. — Тссс! — отстранился Хатаке и прижал палец к припухшим губам. — Мы здесь не одни, — он качнул головой, указывая на сладко спящего Минато-сенсея сбоку от них. — Но Какаши… Так хорошо… Я не могу, — горячим шепотом обдал его ухо Обито. — Ты шиноби или кто? — Сейчас я просто Обито, которого слишком заводишь ты, — с этими словами он положил пальцы на шею Хатаке и невесомо погладил ее, выписывая невидимые узоры.       Какаши задрожал от восторга, сжимая плечо бессовестного Учихи. Видя реакцию Хатаке на ласки, Обито не прекращал их, водя пальцами по бледной коже, которая, как он и думал, оказалось очень нежной. — Твоя эрогенная зона слишком чувствительна, — Учиха облизнул шею и Какаши зажал рот рукой, чтобы не издать громкий стон. — Откуда ты… знаешь, что мне нравится именно так? — только и сумел выдохнуть Хатаке. — Я знаю о тебе все, Какаши, — улыбнулся Обито, трогая подушечками указательного и среднего пальца выступающий кадык. — Откуда? — всхлипнул Какаши. — Потом расскажу, — и Учиха припал к шее губами, даря поцелуй за поцелуем, и влажным языком любовно зализывал каждое место, которое воздушно целовал.       Хатаке буквально вцепился в плечи друга, оставляя красные отпечатки и даже царапая их сзади. Он от своих то прикосновений заводился с полуоборота, а сейчас, когда это делал Обито, разум полностью слетал с катушек. Какаши не выдержал и с его рта сорвался слишком громкий стон. Испугавшись, он повернул голову, проверяя проснулся ли Минато-сенсей, но Обито положил ладонь на его щеку и требовательно развернул обратно, припадая к губам и втягивая в приятный поцелуй, растворяя все опасения. Хатаке был на пределе, ему хватило лишь крепкой хватки Обито, его уверенной руки слегка коснувшейся шеи и надавившей на яремную ямку. Какаши забился под Учихой, кончая на внутреннюю часть своего халата, и обмяк, лежа на футоне и тяжело дыша.       Глаза Какаши светились в полутьме комнаты также, как в тот раз в окне. Обито чувствовал, что его член набух и затвердел как никогда прежде, готовый в любую секунду разорваться. Хатаке, отдышавшись, потянулся рукой к нему. Ощущение другого органа в ладони было необычно, но он применил к нему весь свой накопленный опыт мастурбации. Учиха запыхтел от рук, стимулирующих возбужденную плоть, склоняясь ниже. Долго заниматься ручной работой Какаши не пришлось и Обито излился, попадая ему в руку, на шею и немного на подбородок. Учиха привалился на Хатаке сверху, а затем скатился под бок. — Ты запачкал меня, — пожаловался Какаши. — Нет проблем, я все вытру, — Обито прошелся рукавом халата по грязному от спермы телу и стер расплескавшиеся следы любви.       Какое-то время они молча лежали вместе, а потом Учиха нехотя перебрался к себе. — Эй, Какаши, — сонно позвал Обито. — М? — устало отозвался Хатаке. — Что это было? Почему ты был не против? — тихим шепотом спросил Учиха. — «Потом расскажу», — передразнил его Какаши, поворачиваясь к нему спиной.

***

      Утром они отправились домой. Обито зевал от того, что не выспался. По пути в Коноху Какаши делал вид, что между ними ничего не произошло. Учиха подумал было, что ему опять все приснилось, но в один момент, когда у него случайно сползла куртка, Какаши подскочил к нему и быстро поправил ее, прошептав «плечи прикрой, дурачина, царапины видно». Обито после этого расплылся в улыбке как кот, которому дали жирной сметаны. Рин даже спросила в чем причина его резкой перемены настроения с тотального уныния на безграничную радость. Учиха лишь отшутился, что за ночь ему явился ангел и открыл истину, а сам украдкой покосился на Какаши. Тот потупил взгляд и прикоснулся к горловине черной футболки с серыми вставками-лампасами на плечах, теребя ее и припоминая ночные ласки. Вот это да! Обито никогда не видел смущенного Какаши, но зрелище было до одури милым. Он отвернулся, чтобы между прочим не завестись при команде. Однако будь они наедине, то перед Хатаке он бы точно уже не стеснялся. Минато-сенсей вопросов никаких не задавал, а значит крепко спал и ничего, к счастью, не слышал.       Достигли деревни они тогда, когда на нее спустились темно-синие сумерки. Все как обычно разошлись и у ворот остались только Обито и Какаши. — Что ж… — обмолвился Учиха. — Я пойду домой или может… Пригласишь к себе? — Любишь же ты в гости напрашиваться, — ухмыльнулся Хатаке. — Ничего не могу с собой поделать. Так что? — Обито улыбнулся, с огоньком в глазах смотря на него. — Хорошо, пойдем ко мне, но не надумывай себе ничего пошлого. Нам просто надо поговорить. — Буду держать руки при себе, пока ты сам не попросишь, чтобы я их распустил, — Учиха поднял их, показывая свою безобидность. — Придурок, — Какаши потряс головой, но Обито мог поклясться, что под маской тот улыбался.       Пока они добирались до квартиры Хатаке уже успело стемнеть. Усевшись за кухонный стол, Какаши закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Вот же чертов обольститель! У него даже такие простые действия выходили сексуально… И как же тут ручонки шаловливые сдерживать? Обито сел, подавив порыв обнять Хатаке. — Итак, я слушаю, — произнес Какаши, стягивая маску вниз. — Что? — переспросил Учиха, пропустив все мимо ушей любуясь лицом напротив. — Как ты узнал, что я возбуждаюсь от прикосновений к шее? — А, понял. Врать не буду… Увидел как ты удовлетворял себя. Так получилось, что я следил за тобой после той миссии в Стране Ветра каждый день и однажды ты не закрыл шторы в спальне. Ну и вот… —  ответил Обито. — Мастурбировал ты так эротично, что я до сих пор забыть не могу и вряд ли вообще когда-нибудь забуду. Признаться честно я и до этого был увлечен тобой, но потом стал просто одержим… И это не проходит, а только растет с дикой скоростью. Эх, я бы с удовольствием тебя обнял сейчас, но нельзя ведь… — Учиха состроил грустную мину с щенячьими глазками.       Какаши шокировано уставился на Обито, слушая его сумбурный эмоциональный треп, прыгающий с одного на другое. Светлые щеки подернул красный румянец. Ох… Учихе нравилось вгонять товарища в краску все больше и больше. — Собственно именно вчера я окончательно осознал, что действительно влюблен в тебя, — закончил он, добивая Какаши.       Казалось, что из ушей Хатаке сейчас пойдет пар, потому что голова его закипала от переизбытка откровений и смущения. — Какаши, але! Люблю, говорю, тебя я, дурак. — Ты в этом уверен? — мраморное изваяние-Хатаке наконец-то открыло рот и даже моргнуло. — Абсолютно. — Откуда ты знаешь, что это не просто сексуальное увлечение? — с сомнением в голосе спросил Какаши. — Да потому что ты не идёшь у меня из головы! Я постоянно испытываю желание оберегать тебя, защищать. Я хоть сейчас готов переехать и каждый день готовить тебе нормальную пищу, чтобы ты уже выкинул эти свои мерзкие рамены и древний покрытый паутиной рис в шкафчике! — Постой… Так это ты в мой дом тогда залез?! — хозяин квартиры подскочил на стуле.       Обито понял, что в пылу жарких признаний нечаянно спалился. — Прости. Мне было слишком любопытно. Посмотри на это с хорошей стороны — если бы я не залез к тебе, то не узнал о твоей гастрономической катастрофе, а если бы не узнал, то ты бы тогда не поел моей вкусной домашней еды… — Учиха выкручивался как мог. — Так значит и ставка в спарринге тоже была неслучайна? — Угу, — Обито виновато кивнул. — Какой же ты хитрый и наглый, Обито, — вздохнул Какаши, потирая переносицу. — Что на счёт тебя, Какаши? Специально лег вчера спать на центральный футон и снял маску, дразня меня? В добавок ещё и не отказался от… — Учиха неожиданно для себя замялся. — Ты сам помнишь от чего. Почему? — Да, специально. — Я знал, что я не параноик! — возликовал Обито, но встретив взгляд Хатаке осекся. — Извини, мысли вслух. — Я уже долгое время влюблен в тебя, — выпалил Какаши, которому уже некуда было краснеть — высшая степень красноты итак сейчас украшала его лицо. — Почему ты не сказал раньше? — озадаченно склонил голову Учиха. — Боялся потерять тебя как друга, в случае отказа, — пожал плечами Какаши. — Поэтому решил отказаться от чувств, но после твоего прихода в гости и совместного ужина, они снова прорвались наружу и я не удержался. Ну ты видел… В тот раз я представлял вместо своих рук твои и… — Хатаке зажмурился, — стонал твое имя…       Обито не верил ушам. Та невероятная картинка, отпечатавшаяся в сознании, появилась из-за фантазий о нем? Кто бы мог подумать! Сердце в груди зашлось с новой силой, выстукивая о ребра счастливый влюбленный ритм. — В моих снах ты тоже стонал мое имя… — прикрыв рот рукой, выдохнул Учиха.       Какаши встал со стула, подошёл и обнял Обито. — Какаши, можешь уже «развязать» мне руки и позволить обнять себя? Я без твоего разрешения не могу — все же обещание дал. — Разрешаю. Делай что хочешь, — промолвил Хатаке и наклонился к сидящему Учихе за поцелуем.       Тот охотно встретил его губы, протянул руки, беря Какаши за талию, и прижал к себе, заставляя сесть сверху. Хатаке обвил руки вокруг шеи партнера и неловко качнул бедрами вперед, задевая стремительно твердеющий орган. Обито низко простонал, не стесняясь, ведь спящего Минато-сенсея под боком уже не наблюдалось. — Говорил чтобы я не надумывал ничего пошлого, а сейчас бесстыдно елозишь задом, сидя на моем члене… — хрипло выдохнул Учиха, смотря в подернутые пеленой возбуждения блестящие глаза. — Я просто не учел, что сам рядом с тобой теряю контроль, — Какаши сбросил с него сине-оранжевую куртку, обнажая юношеские мускулы рук. — Мой гениальный Какаши просчитался… — улыбнулся Обито, освобождая того от черной футболки, отбрасывая ее на пол. — Заткнись, Обито, — сипло рявкнул Хатаке и снова прильнул губами к болтливому рту.       Учиха понял, что пора бы им из кухни плавно перетекать в горизонтальное положение. Он встал, подхватывая натренированное тело партнера на руки, и понес его прямиком в спальню. Какаши вплотную льнул к нему обнаженным горячим торсом и сексуально покусывал мочку правого уха, от чего по телу побежали мурашки, а дыхание участилось. Обито опустил свою драгоценную ношу на покрывало. — В прошлый раз мне не удалось прикоснуться к тебе там, поэтому разреши я сразу начну отсюда, — Учиха стал стягивать с Хатаке штаны, высвобождая возбужденный член из тесноты одежды и осторожно беря его в руку.       Какаши, лежа, упирался локтями в матрас и смотрел на Обито сверху вниз. Тот стал бережно надрачивать открывая и закрывая головку крайней плотью. Пальцы тугим кольцом сжимали ствол и приносили невероятное наслаждение. Учиха старался ласкать его также, как это делал сам Какаши. Провел большим пальцем по чувствительной головке, очерчивая ободок, поиграл с яичками. Хатаке определенно нравилось. Он стонал, всхлипывал и извивался. Внезапно Обито посетила кое-какая идея. Наклонив лицо к члену, он лизнул дырочку на головке, проводя эксперимент и ожидая ответной реакции. — Ах! — проронил Какаши, запрокидывая голову назад. — Обито, что ты…       Однако Какаши не смог договорить — новые ощущения удовольствия пронзили его, когда Учиха поместил его член в теплый влажный рот, как бы обнимая языком снизу. Перед глазами все поплыло и замельтешили звездочки. Как же это было неописуемо прекрасно!       Обито, увидев, что тому понравилось, дал полную волю своей извращенной фантазии. Он сосал, то медленно опускаясь, то вкручиваясь по спирали, то просто лизал, проводя языком по всей длине или уделяя внимание только головке. Ладонями он периодически, в перерывах от стимуляции члена, оглаживал тонкую кожу таза, из-под которой просвечивали линии голубоватых вен. Под напором таких ласок Какаши долго не продержался и семя выплеснулось тугой струей прямо в учиховский рот. Тот без тени сомнения сглотнул. — Не знаю, что ты только что сделал, но… Ты должен это испытать на себе, — сбивчиво пробормотал Хатаке.       Они поменялись местами. Обито расположился также как ранее Какаши. Жар нетерпения обуревал его. Наспех избавившись от чужих штанов, Хатаке торопливо взял в рот и стал нежно работать им. Густая лохматая макушка прикрывала лицо, но Учихе очень хотелось увидеть его. — Какаши… Посмотри на меня, — попросил он.       Хатаке поднял на него томный взгляд, не отрываясь от процесса. Боже, какой был красивый развратный и интимный вид! Кровь закипала и неистово бурлила под черными страстными глазами Какаши. В его пальцах, в его тесном старательным ротике член изнывал и был на пределе… Обито смог дотянуться и взять голову Какаши за волосы, чтобы тот заглотил глубже. Учиха толкнулся навстречу бедрами, а потом, чувствуя что сейчас кончит, слегка потянул Хатаке назад. Тот все понял и выпустил член изо рта за секунду до оргазма. Обито рыкнул и сперма залила всю нижнюю часть лица. — Похоже, тебе нравится пачкать меня, — улыбнулся Какаши. — Так ты выглядишь еще привлекательнее, — поцеловал его в лоб Учиха, также улыбаясь в ответ.       Хатаке отправился в ванну, чтобы смыть вязкую жидкость. Вернувшись, он лег к Обито в кровать, подполз к нему и обнял. — Слушай, Какаши, — начал разговор Учиха. — А что тебе тогда сказала мадам Шиджими?       Этот вопрос не давал ему покоя все время. — Дай-ка подумать, — Хатаке задумчиво поднял глаза вверх, вспоминая. — «Не закрывай свое сердце, мальчик. Ведь в час, когда поблизости окажется кто-то, кто с готовностью одарит тебя любовью, ты должен будешь обратиться к нему за советом. Подумай». — процитировал наконец он. — А тебе? — Послушай мудрую женщину и признайся в том, что ты чувствуешь. И ему, и самому себе. — ответил Учиха.       Они одновременно засмеялись. — Удивительно… Как она так легко прочитала, что у нас на душе? — изумился Какаши. — Не знаю, но отчасти благодаря ее словам мы смогли разобраться с нашими отношениями, — хохотнул Обито, крепче прижимая Хатаке к себе. — И то верно, — положив руку ему на грудь согласился Какаши.       Так они и уснули, лежа в обнимку вдвоем, довольные и счастливые. На следующий день, поставив родителей перед фактом, Обито перевез свои вещи в квартиру Какаши. Те были шокированы, но возражать не стали — все-таки их сын был чунином и уже зарабатывал на жизнь самостоятельно. С заселением Учихи в доме наконец появилась нормальная еда — и холодильник, и шкафчики ломились от домашних вкусностей, которые тот готовил, как и обещал, каждый день. Исчезли вечера одиночества и вместо них появились шумные веселые застолья, а за задернутыми спальными занавесками теперь происходило все самое интересное…