Мания Учихи Обито

      Учиха, не взирая на все свои странные эмоциональные скачки, продолжал следить за Какаши день за днем, уже не надеясь, что тот занимается чем-то еще кроме тренировок. Каждый свой день Хатаке проводил одинаково — вставал и приходил на учебный полигон засветло, а уходил затемно, когда вот-вот норовила показаться на небе луна. Обито привык, что наблюдает за тренировкой Какаши, его отточенными до идеала движениями, переворотами и кувырками. Он привык, что потом провожает его до самого дома, когда на улице не было ни единой души. Однако больше всего ему нравилось наблюдать за Хатаке, глядя в окно, что превратилось в своего рода ритуал. Учиха скользил взглядом по чертам лица без маски, по позе, в которой всегда сквозило легким налетом одиночество со смесью чего-то еще, старался разглядеть холодные расслабленные и безучастные глаза. Обито не любил, когда Какаши выключал свет на кухне и уходил в спальню, зашторивая занавески. Наверное, он мог просидеть на ветке и беззастенчиво следить за товарищем всю ночь напролет, но после закрытия штор приходилось понуро плестись домой, ожидая следующего дня.       Этот упрямец, конечно, пренебрег его советом на счет еды и продолжал питаться как прежде. Обито начал всерьез задумываться о том, чтобы приносить Какаши коробочку с бенто… Ну в самом деле! Раз гений, то пусть ведет себя подобающе, а не как какой-то слепой котенок. Разве так можно? Надо же ощущать хоть какую-то ответственность за жизнь или нет? Питание не являлось исключением и служило источником жизненной энергией, силой организма… Учиха постоянно стал ловить себя на таких мыслях и испугался, что в нем проснулся инстинкт мамочки, хотя он даже не был женщиной… С наступлением нового дня появлялись новые вопросы к Какаши, которые цеплялись друг за друга и хаотической беспрестанной вереницей вертелись в голове, не давая покоя. Обито вдруг стало нужно знать ответ на каждый вопрос, несмотря на то, что большинство из них были глупыми.       На пятый день слежки, когда оставалось еще два выходных, Учиха увидел то, о чем больше не мог забыть никогда. В общем и целом, день проходил также как и предыдущие — с утра до вечера полигон, путь до дома, а потом прекрасная отрада в виде лика Хатаке на кухне. Однако сегодня после того как тот выключил свет и переместился в спальню, а Обито уже собирался было спуститься с дерева, Какаши, вопреки его ожиданиям, не задернул занавески. Он уселся в изголовье кровати. Учиха с интересом и нетерпением подался вперед, забывая про всякую осторожность. Что он собирался делать? Почему не закрыл шторы? Обито глядел во все глаза, затаив дыхание.       Хатаке был в одних домашних штанах. Голый торс, уже в этом возрасте испещренный бороздками шрамов, не стесняла одежда и его поджарый юношеский рельеф представал во всей красе. Какаши стал руками оглаживать свою шею, пальцами скользя по светлой и, наверняка, мягкой коже от кадыка к ключицам, грудной клетке, останавливаясь на сосках некоторое время, зажимая и пощипывая их, затем к кубикам пресса, а от них к поднявшейся части штанов… При этом он зажмуривал глаза, запрокидывая голову на подготовленную подушку, и открывал рот, глубоко дыша грудью. Какаши стонал в спальне, возбуждаясь от собственных невесомых поддразнивающих игривых прикосновений…       Обито застыл на месте, не в силах отвести взгляд в сторону ни на миллиметр. Он буквально задеревенел и стал похож на одного из козодоев, которые мастерски умели прикидываться ветками. Казалось Учиха прекратил дышать.       Тем временем Какаши приоткрыл глаза, посмотрел мельком вниз, на топорщащуюся ткань брюк, положил на нее руку и принялся массировать член через ткань, снова блаженно закрывая глаза, изнемогая от испытываемого сексуального напряжения и желания. Наконец он не выдержал и приспустил штаны.       Обито зажал себе рот рукой, чтобы не издать ни единого звука, дабы ненароком не выдать себя. У него самого от внезапного откровенного вида такого Хатаке невольно начало пробуждаться достоинство между ног. Оно приподнималось, реагируя на Какаши, на друга, который сейчас самозабвенно лежал в кровати и ласкал перед ним руками свою напряженную сочащуюся смазкой плоть, размазывая ее по головке и краям ободка… Он засунул пальцы в рот, пошло облизнул их, смачивая в слюне сначала указательный, а за ним и остальные. Затем рука скользнула по разгоряченному стволу члена, заставляя Хатаке податься бедрами ей на встречу. Какаши выдохнул и начал водить ею вверх-вниз, беспорядочно шаря при этом свободной рукой по изгибам тела. Учиха бездумно потянулся другой рукой к своему вставшему члену, но еще не одурманенный до конца возбуждением разум вовремя остановил его. Это было слишком рискованно. И Обито, стиснув зубы до хруста, бессильно остался в том же положении — с зажатым ртом и искрящимся неснятым напряжением, взирая на развратный вид Какаши Хатаке…       Какаши уже во всю сжимал рукой член и вкручивающими движениями ладони доставлял себе неземное удовольствие. Его серебристые волосы вспотели и налипли на лоб, глаза впервые за долгое время светились и живо блестели. Вот он ускорил темп, совершая несколько последних сильных толчков в руку, и излился на живот, откидываясь устало на кровать, сбитый мощным приливом оргазма. Полежав так несколько мгновений, Хатаке поднялся и на трясущихся ногах направился к окну. Учиха усилием воли заставил себя вовремя отступить в укрывший его мрак пышной кроны, ближе к стволу. Если чакру еще удавалось худо-бедно подавлять, то заходящееся стуком взбудораженное сердце было ему неподвластно и он просто прижался к коре, в надежде, что Какаши его не заметит.       Какаши пока шел к окну успел подтянуть штаны и теперь распахнул окно, высовываясь полуголым наружу. Вот черт! Еще немного и Обито точно могли засечь, но Хатаке, слава всем богам, которым молился Учиха, проторчал в окне недолго. Он просто немного подышал свежим воздухом, облокачиваясь на подоконник, взглянул на небо, а потом исчез за закрытыми шторами, оставляя окно открытым настежь.       Обито наконец слез с дерева. Ноги покалывало от долгого сидения в одной позе, а член до сих пор стоял и неприятно пульсировал от неудовлетворенности… Учиха был краснее самого вареного рака. Щеки пылали, тело горело будто его окунули в котел с бурлящим маслом… Хорошо, что на улице поздно и ему точно никто не встретится по дороге домой. Что-что, а дрочить под деревом он явно не собирался. Тем более на Какаши! Воспоминания о друге снова нахлынули на него и он поспешил домой чуть ли не бегом, неудобно растопыривая ноги по-пингвиньи. Каждое соприкосновение возбужденного члена с бедром приносило желание достать его и покончить со всем здесь и сейчас, но Учиха терпел. Надо было бросить слежку после первого дня или хотя бы после второго… Не нужно было продолжать, не нужно было вообще начинать следить за Хатаке! Донаблюдался, дошпионился! Забудь! Забудь все, что ты увидел Обито!       Но он не забыл. Две ночи подряд образ Какаши преследовал его во снах. Сновидения точь-в-точь повторяли реальность, только теперь Учиха слышал каждый вздох, всхлип, скрип матраса под телом и жалобный стон. Хатаке скулил, моля его о помощи. «Ха… Оби-то… Помоги… Ах… Мне». И две ночи к ряду Обито просыпался в поту и с каменным стояком. Как говорится — от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Не хотел дрочить на зануду-Какаши? Получи и распишись! Теперь член отзывался только на фантазии о друге. Закон подлости! Не нужны были ему порно-журналы с красивыми изображениями девушек-моделей из пяти великих стран, не нужны были конохские девицы… Хатаке заводил его и хоть ты тресни! Он слишком увлекся им и чем дальше это заходило, тем больше Обито боялся самого себя, своих желаний.       На следующий день после инцидента, а затем и в последний выходной, Обито не пришел ни на полигон, ни к дому Какаши. Он боролся с собственными мыслями и страхами. Выходило это у него, к слову, так себе. Завтра им идти на миссию и Хатаке будет постоянно рядом… Как спокойно смотреть ему в лицо после того, что он лицезрел, а? Бедный перевозбужденный Обито не имел ни малейшего понятия.

***

— Недавно сбежавшая кошка Тора была поймана командой генинов и благополучно возвращена мадам Шиджими, — сообщал детали их будущей миссии Третий Хокаге. — Сейчас госпожа находится здесь. Вашей миссией будет ее сопровождение до дворца дайме Огня. Напоминаю вам, что госпожа является женой дайме, поэтому не позволяйте себе никаких фамильярностей, как бы она ни была добра и снисходительна. С этого момента вы представляете честь и лицо шиноби скрытого листа перед вторым в стране человеком! Все понятно? — Да, Хокаге-сама, — ответили Минато-сенсей, Рин и Какаши. Когда очередь по цепочке дошла до Обито то он пробормотал что-то нечленораздельное. — Обито, повтори ещё раз, как следует, — попросил Минато и извиняющимся взглядом посмотрел на Третьего. — Да, Хокаге-сама, мне все понятно, — выдавил из себя Учиха.       Рин с беспокойством взглянула на друга. Какой-то он был тихий и вялый. Не чувствовалось его привычного энтузиазма и волнения перед предстоящим заданием. Хатаке лишь покачал головой. Они вышли из резиденции Хокаге и отправились за мадам Шиджими, которую временно поселили в доме для особо важных гостей. — Не запори все, Обито, — обратился Какаши к Учихе, слегка толкая того в плечо и равняясь с Минато-сенсеем.       От этого прикосновения тело Обито прошило насквозь, будто Хатаке пустил по нему свой разряд чидори. Учиху передёрнуло. — Обито, ты в порядке? — внимательная Рин подошла к нему и улыбнулась. — Да-да. Я в полном порядке, — рассеяно ответил Учиха и все его внимание забрал на себя Хатаке.       Он шел впереди вместе с Минато-сенсеем. Они о чем-то переговаривались. Сзади плечи Какаши выглядели довольно узкими, во всяком случае, точно уже его собственных… Копна серых волос развевалась на ветру и напоминала неряшливый наскоро собранный стог сена. Маска, от которой Обито уже успел отвыкнуть за время тайной слежки, скрывала большую часть лица. Как жаль… Именно его лицо сейчас Учиха желал увидеть больше всего. Нормальное лицо, чтобы стереть из памяти то недавнее…       Какаши почувствовал сверлящий его взгляд и обернулся. Встретившись глаза в глаза, Обито тут же стушевался и отвёл свои. Вид тех блестящих возбуждением живых глаз против его воли возродился в сознании, представая с графичной скрупулезностью… Дерьмо! Они ещё не вышли за пределы Конохи, а он уже начал пропадать в том самом и плыть от малейшего взаимодействия с ним. Плохо дело, очень плохо… Не стоило ему идти на эту миссию в таком нестабильном состоянии. Нужно было что-то придумать, пока он совсем окончательно не посыпался. Терять контроль было нельзя.       Мадам Шиджими уже ждала их, держа коричнево-полосатую кошку на руках, сидя в паланкине — небольшом транспортном средстве, в виде деревянного домика, которое несли четверо ее слуг, взвалив палки себе на крепкие плечи. Она была полной, с округлым лицом и объемной темноволосой прической. Глаза подведены сиреневыми тенями, а губы накрашены ярко-розовой помадой оттенка фукорцина. Только на одной ее руке было надето четыре массивных кольца с разноцветными драгоценными камнями. — Вы готовы, мадам Шиджими? — спросил Минато-сенсей. — Конечно. Жду не дождусь уже увидеть своего мужа и обрадовать всех, что моя милая Торочка нашлась! — эмоционально запричитала тучная женщина, обнимая кошку, которая, в отличие от хозяйки, счастливой не казалась. — Тогда мы выдвигаемся, — скомандовал Минато.       Жена дайме страны огня покинула Коноху в сопровождении слуг и эскорта из шиноби. Для безопасности ниндзя окружили паланкин со всех сторон — Минато шел впереди, Рин сзади, Какаши слева, а Обито побитой собакой плелся справа. Хотя бы не придется взаимодействовать с Хатаке, спасибо за это Минато-сенсею! — Юноша, — Обито не сразу понял, что обращаются к нему. — Темненький шиноби с жалким видом.       Тут Учиха сообразил, что это про него говорят. — Д-да, мадам Шиджими? — Подойди-ка ко мне, — госпожа высунула руку из окна паланкина и поманила его к себе.       Обито приблизился к окну. — Вам что-то угодно? — он собрал всю свою любезность в этом вопросе и вымученно улыбнулся. — Нет, просто хотела поговорить с тобой, юный ниндзя. Как твое имя? — Обито. — Обито… Дела любовные не ладятся, поэтому ты пребываешь в унынии и даже приветливый солнечный свет тебе не мил? — спросила прозорливая женщина, поглаживая одной рукой кошку на своих коленях, а другой обмахиваясь белоснежным веером. — Нет, мадам Шиджими, что вы. Просто я… — Учиха запнулся, не зная что сказать, — запутался сам в себе. — Ах, должно быть причина в том мальчике, — госпожа прикрыла рот веером, а глазами указала налево, туда, где шел Какаши.       Обито моментально вспыхнул до кончиков ушей и выругался про себя. Неужели его так легко было прочитать? — Как вы узнали? — поразился Обито. — Бедный, бедный молодой юноша… Позволь шепнуть тебе кое-что на ушко.       Учиха подошёл ещё ближе. Мадам Шиджими наклонилась к его уху, прикрыла их веером и прошептала так, чтобы только Обито услышал ее голос. — Малыш, ты же с него взгляда не сводишь! Послушай мудрую женщину и признайся в том, что ты чувствуешь. И ему, и самому себе. Учиха отскочил от нее как от огня. Остальные шиноби приняли оборонительные позы. Зачирикало голосами птиц чидори, сверкнул меченный кунай в руке учителя и обычный в зажатой ладони Рин. — Обито, ты заметил врага? Где? — спросил сенсей. — Я… Это… — начал мямлить тот, но его спасла госпожа. — О, не беспокойтесь, Минато-сан, — сказала она, улыбаясь. — Я просто говорила с Обито и он удивился моим словам. Никаких врагов нет.       Минато с Рин облегчённо вздохнули, а Хатаке погасил ручную молнию и удостоил Учиху осуждающим взглядом, в котором явно читалась его недавняя фраза «не запори все». Поняв причину суматохи, они продолжили путь.       Слова мадам Шиджими на самом деле заставили его серьезно задуматься о том, что он испытывал по отношению к Какаши. Обито стал разбирать запутанный клубок их взаимоотношений и его личных ощущений. Во-первых, они друзья. Во-вторых, какие никакие, но соперники. В-третьих… В-третьих, он тайно следит за ним. И, наконец, в-четвёртых, его член теперь встаёт только на Какаши, вследствие чего и дрочит он теперь тоже только на него… С двумя первыми пунктами было всегда все ясно и понятно. Четвертый можно было объяснить физическим влечением после случайно подсмотренной мастурбации Хатаке. Хотя почему его больше никто не заводил кроме него — вопрос открытый… Напрашивался вывод, что Какаши привлекательней девушек и других парней, о которых Обито не помышлял в таком ключе. Хатаке во всех смыслах был исключением. Ну а третий пункт был самым неясным и размытым. Вроде как слежку он начал из любопытства, а в результате все обернулось так, как обернулось. Ничего не добился и только больше все усложнил. Из-за своего ненормального интереса к Какаши он даже напрочь забыл о святая всех святых — о тренировках! Вся его хваленная ответственность куда-то запропастилась.       Он не понимал собственных чувств. Ему не нравилось, что Какаши плохо питается, мало спит и относится к себе слишком требовательно, муштруя с утра до ночи навыки и перегружая тело. Обито не нравилось, что Хатаке одиноко грустит по вечерам, сидя на пустой кухне… Ему не нравилось, что у Какаши такая израненная душа, что будучи ребенком ему пришлось быстро повзрослеть. Учихе не нравился ледяной безжизненный взгляд и то, что за ним Хатаке скрывал даже больше, чем за своей известной маской. Он хотел как-то помочь Какаши, хотел залечить его раны и не позволить новым занять место старых. Он хотел избавить его от всего плохого, что выпало ему на хрупкие неширокие плечи. И как они только выдерживали весь этот тяжёлый груз… — Обито, Обито! — крик Какаши прервал его размышления. — Да? — очнулся Учиха и обнаружил себя в руках трясущего его как тряпичную куклу Какаши. — Где ты витаешь? У нас привал, говорю. Останови свои ноги, включи мозги и обрати внимание, что происходит вокруг тебя! — раздражённо бросил Какаши.       Обито оглянулся назад и увидел, что они стояли в метрах пятнадцати от места остановки. Да… Глубоко же он задумался. — Прости, давай вернёмся, — ответил Обито. — Впредь буду внимательнее.       Он высвободился из хватки цепких красивых пальцев, которые Какаши тогда эротично облизывал, и зашагал обратно, пряча от него смущённое лицо. Хатаке молча вытаращился на подозрительно странного покладистого Учиху. Обычно тот первым кидался с ним спорить и доказывать с пеной у рта свою правоту в любой удобной ситуации. С Обито что-то явно не так. Какаши решил присмотреться к нему, ведь был шанс, что такие отклонения могли сигнализировать о воздействии вражеской техники.       Устроив привал, все достали еду. Обито вынул из походного рюкзака две коробочки и одну протянул Какаши. — Что это? — Хатаке вопросительно уставился на Учиху. — Бенто. Я взял две, бери, — коротко ответил Обито и всунул ему в руки ланч-бокс. — Ух, ты! Обито, ты поделился с Какаши бенто? — удивленно подметила Рин, которая сидела рядом. — Да я просто был у него в… — начал было рассказывать Учиха о том, как был у Хатаке в гостях и что Какаши вечно ест рамен, поэтому то он по доброте душевной решил приготовить еще один бенто, чтобы Какаши не протянул ноги в полевых условиях без электрического чайника. — В долгу, — перебил его Какаши, открывая коробочку и принимаясь за еду. — Он был в долгу, а теперь откупается.       Обито не ожидал такого. Хатаке, ты оказывается врунишка! Нехорошо друзей обманывать, особенно по пустяковому поводу. Не уж то ему нельзя похвастаться, что он побывал в гостях у необщительного Какаши, который с роду домой никого не водил? — Вот оно что. Тогда ясно, — Рин слегка улыбнулась. — А то я уж подумала, с чего это Обито ухаживает за тобой…       Учиха чуть не подавился куском курицы. — Нужен он мне больно, — откашлявшись, буркнул Обито, прекрасно зная, что сам сейчас врет, а ведь недавно сидел и на Хатаке бочку гнал…       Перекусив, путники вновь отправились в дорогу. Учиха также шел справа, но уже в чуть более приподнятом настроении. Ему все же удалось взять себя в руки во время еды. Теперь он шагал сытый, закинув руки за голову, и думал, что Какаши тоже чувствует сейчас полноту в желудке. От этого Обито даже улыбнулся уголками рта и аккуратно покосился на Хатаке влево. Увиденное заставило его нервно вспотеть. Мадам Шиджими теперь наклонилась к Какаши, также как до этого к нему и что-то шептала на ухо. Ладони взмокли от страха, Обито боялся, что госпожа говорит о нем. Учиха весь обратился в слух и, усиленно напрягаясь, пытался вслушаться и расслышать хоть словечко из их разговора. До него долетели лишь некоторые тихие отдельные слова и обрывки фраз. Он различил «мадам» Какаши и «не… свое… мальчик» госпожи, а еще ее последнее «подумай». После этого они замолчали, прекращая беседу. У Обито все свербило и чесалось под кожей от желания узнать о чем они говорили. Над чем, интересно, Какаши стоило подумать? Учиха попытался разглядеть реакцию Хатаке, но тот шел вперед как и ранее. Ничего в его виде не изменилось. Значит мадам говорила с ним не о нем. Тревога постепенно отлегла от сердца Обито.       По окончании пути они выполнили миссию, без заварушек и неожиданных приключений сопроводив мадам Шиджими до дворца дайме. На прощание она многозначительно посмотрела на Обито, а затем на Какаши, желая всего самого хорошего. Те в свою очередь вежливо поклонились. После этого их команда решила переночевать в гостинице, а утром со свежими силами отправиться обратно. За удобный и комфортный сон предложил заплатить щедрый Минато-сенсей, поэтому все дружно согласились, не сомневаясь.