Вознесение низверженных

Что-то тёплое и влажное раз за разом проходилось по лицу Чонгука. Омега поморщился, отвернулся, но это не прекращалось, пока он не услышал восторженный щенячий лай. Как облитый холодной водой, Чон распахнул глаза и резко сел на травяном настиле. Вокруг него радостно крутился светло-коричневый волчонок. Лицо омеги озарила улыбка. — Бам! — он бросился обнимать малыша, тот не переставал лизать его, как настоящий щенок. — Твой сын довольно труслив. Он долго убегал от меня, прежде чем я сумел его поймать, — произнёс сидящий неподалёку на каменном полу оборотень. Чонгук поднял на него глаза и увидел теплоту и молчаливое умиление в чужом взгляде, какое видел только вчера вечером, когда просил найти Бама. Чувство опасности, преследующее омегу рядом с этим альфой, с того момента куда-то испарилось и больше не появлялось. Однако смысл чужих слов запоздало до Чонгука дошёл. Человек взглянул на оборотня с недоумением. — Мой сын? — А разве не так? — поднял брови альфа. — Чей тогда это ребёнок? — Вообще, — Чон немного покраснел, — знакомый омега оставил меня присмотреть за его детьми. Когда Бам убежал, я оставил Хана и Дона ждать меня, а сам побежал за Бамом. В итоге потерял всех, — омега тяжело вздохнул. — Светло-серый и тёмно-серый волчонок с чёрными пятнышками на спине? Чонгук оживился. — Да-да, они! — С ними всё хорошо. Они дома. Бам тявкнул, словно поняв чужие слова. Чон почувствовал, как с сердца упал камень, и поднял перед собой виляющего хвостом щенка. — Бама тоже нужно вернуть папе. Как бы он с ума не сошёл от беспокойства. Волчонок начал сопротивляться и, когда Чонгук вернул его на землю, заскулил и залез под руку омеги, прижавшись к его телу. — Мне кажется, он тебя не отпустит, — усмехнулся оборотень. — Можем и повременить. Главное, что он в безопасности. — Может, и так… — Чонгук поднял глаза. К нему пришло осознание ещё одного факта. — А как… вас зовут? — Я не настолько стар, — альфа приподнял уголок губ. — Обращайся ко мне на «ты». Тэхён. — Спасибо, Тэхён, что помог и нашёл Бама. Но почему ты не оставил меня в лесу вчера? — Ты выглядел слишком жалко, чтобы оставить тебя умирать. Если бы ты был в порядке или мёртв, то я бы спокойно обошёл тебя стороной, но ты бился в конвульсиях, а потом затих. Ты обращаешься? — Как ты?.. Ах, да… — Чонгук потёр шею, всё ещё ноющую после укуса Хосока, однако об этой ране он совсем забыл. — Да, обращаюсь. Пока что я человек. — Я так и понял, — Тэхён поднялся с пола и омега, наконец, заметил, что всё это время тот был одет в одни только брюки, щеголяя с обнажённым торсом. Исключая шрамы на лице, прежде внешний вид альфы интересовал Чонгука мало, однако сейчас подвернулся удобный шанс рассмотреть его лучше. Тело оборотня достаточно явно говорило о недоедании, оголяя острые рёбра, ключицы и кости рук, но тем не менее было очень крепким, с тёмно-золотистым загаром и, что Чонгука на этот раз удивило немного меньше, устрашающим обилием шрамов, похожих на раны от когтей и клыков. Не задумываясь глубоко, омега мог предположить, что альфа участвовал в большом количестве жестоких поединков между своими сородичами. Оборотень оказался близко, так что Чонгук слегка отогнулся назад, закрыл глаза и глубоко втянул носом воздух рядом с человеком, кажется, наслаждаясь этим. Чон сглотнул и, когда Тэхён открыл глаза, встретился с его томным взглядом, напомнивший растопленный тёмный шоколад. — Ты пахнешь… виноградом и… — альфа приблизился ещё сильнее, вновь вдохнув, так что Чонгук неуклюже упал на спину. От неожиданности оборотень вздрогнул и отстранился, улыбнувшись неловко, как подросток. — Извини, я увлёкся. Виноградом и имбирём. Омега впервые слышал из чужих уст о своём запахе и был совершенно удивлён, узнав о нём практически от незнакомца. Родители, как правило, не говорили своим детям о том, что за запах они имеют, когда он начинал проявляться, дожидаясь момента, когда любимый человек поведает чаду о природе его аромата. Своего рода это было признание в любви, и Чонгуку, судя по всему, посчастливилось узнать о своём запахе несколько раньше, чем найти вторую половинку. — С-спасибо?.. — усмехнулся Чон, вжавшись носом в мех Бама, чтобы скрыть покрасневшие щёки. Это не сильно помогло, потому что в следующую секунду живот омеги довольно громко дал понять, сколько часов Чонгук уже ничего не ел. Тэхён спросил: — Ты голоден? Не лукавя, человек кивнул. Он и в самом деле ощущал болезненную пустоту внутри, но прежде просто не обращал на это внимания за чередой событий. — Хорошо. Я скоро вернусь. Оборотень поднялся и вышел из пещеры, впервые за всё время пребывания оставив человека одного совершенно без присмотра. Чонгук мог бы спокойно взять Бама и уйти беспрепятственно. — Малыш, иди сюда, — омега взял щенка на руки и подошёл к выходу из пещеры, откуда открывался вид с небольшого холма на лесистую местность. После сильного дождя трава почти потонула в воде, и пройти по ней, не намочив ног, было невозможно. Даже если бы Чонгук снял кроссовки, его стопы целиком бы потонули в дождевой воде. Тэхён, чтобы пройти, очевидно, обратился в волка. Оглянувшись, человек увидел сложенные на камне штаны, которые до этого были на альфе. Чонгук решил их не трогать, решив, что другой одежды, судя по состоянию этих штанов, у Тэхёна нет, а снял он их, чтобы не порвать при обращении. — Ну что, малыш, — омега поднял Бама перед собой. Тот довольно высунул язычок и завилял хвостом. — Мы с тобой в самом глупом заточении. Не можем сбежать, потому что промочим ножки. Это всё равно, что если бы принцесса не могла сбежать из башни, потому что ступеней на лестнице слишком много. Бам тявкнул, и Чонгук принял это за знак. Решение сидеть на месте хотя бы некоторое время в его сознании укрепилось. Местность не была ему знакома и, очевидно, своими силами до стаи он бы не добрался. Впрочем, Тэхён сумел отнести его до этой пещеры на руках. Значит, деревня находится не так далеко?.. Омега, почёсывая щенку животик, вздохнул. Не успел он привыкнуть к вынужденной жизни в стае оборотней, как оказался у какого-то загадочного калеки-отшельника. Сколько ещё сюрпризов преподнесёт ему жизнь? Может быть, завтра Чонгук откроет в себе магические способности, отрастит крылья и станет феечкой? Такому повороту событий он бы совершенно не удивился. Оставшись без дела в ожидании возвращения оборотня, Чон играл с Бамом, на самом деле находясь в глубоких размышлениях. Где-то в лесу он потерял телефон, в котором и смысла особого не было, потому что и связь, и Интернет в этой глухой местности отсутствовали. Оборотни практически не использовали гаджеты, даже молодое поколение, которое в привычном для Чонгука человеческом обществе, имея выбор — отдать Дьяволу душу или смартфон, — без секунды сомнения выбрало бы первое. Возможно в Чонгуке тоже постепенно пробуждался оборотень, поскольку его серьёзная зависимость от постоянного потока информации, даруемого Интернетом, испарилась, будто бы её никогда и не было. Невзирая на уязвимое положение и фактическое нахождение во власти очень малознакомого человека, омега чувствовал себя удивительно спокойно и свободно, как настоящий волк. Эта мысль заставила его улыбнуться. Когда Бам, устав играться, свалился без сил, но счастливый, Чонгук взбил траву на настиле, чтобы лежать там было удобнее, с интересом перебрал обглоданные кости небольших животных, сложенные в углу, на которые первоначально не обратил внимания. Других занятий в пустой пещере не нашлось, потому Чонгук сидел, в упор глядя на серый каменный пол, и продолжал копаться в своих мыслях, пока грозное фырканье не заставило его отвлечься. Бам подскочил на месте и спрятался за спину омеги, дрожа, как осиновый лист. Чонгук услышал, как шелестит трава от чьих-то шагов, и взглянул на вход в пещеру. Огромный чёрный волк с испачканной шерстью, находящейся в совершенном беспорядке, прошёл в дом по-хозяйски уверенно, неся в пасти окровавленную тушку серого кролика. Чонгук инстинктивно сжался и отстранился, закрывая собой малыша-оборотня, но когда волк повернулся к нему, омега понял всё моментально. Половину морды зверя разрезал глубокий шрам, отсутствовала половина уха, в глазах сияла не свойственная животным осознанность. Несмотря на грозный, устрашающий вид, волк не выглядел так, будто собирался навредить. Даже напротив: он подошёл к омеге и положил перед ним окровавленного кролика. Бам пугливо выглянул из-за спины человека, а Чонгук даже не успел заметить, как Тэхён, севший напротив, принял облик человека. Совершенно обнажённого человека. Чон отвёл напряжённый взгляд в сторону, покраснев до кончиков ушей. Оборотень, заметив это, едко ухмыльнулся. — Смотри сколько хочешь, малыш. Мне стесняться нечего. — З-зато мне есть чего! — протараторил омега и прикрыл глаза ладонью. — У тебя, к-кажется, штаны были… Оденься, пожалуйста. — Как хочешь, — пожал плечами альфа и вышел из пещеры. Чонгук слышал в чужом тоне нотки явного удовольствия. Внутрь оборотень зашёл уже с прикрытой нижней половиной тела. Бам, поджав хвост, неуверенно вышел из своего укрытия, а Чонгук уставился на свежую звериную тушку перед собой. — И что мне… с этим делать? — обречённо спросил омега, подняв глаза на Тэхёна. Тот усмехнулся. — Неплохо было бы освежевать и пожарить, но можешь есть и так, если получится. Мы с Бамом и от сырого мяса не откажемся. — Я в жизни таким не занимался! — возмутился Чонгук. — Всё когда-то приходится делать в первый раз, — пожал плечами альфа и подал человеку нож с треснувшей деревянной ручкой, небольшими следами ржавчины на лезвии, но всё ещё вполне пригодный для использования. Чон поднял на оборотня запуганный взгляд, не веря, что ему в самом деле сейчас придётся самостоятельно разделать кролика, хотя максимум, что он когда-либо готовил — это дешёвый магазинный рамён. — Нужно слить кровь, малыш. Подожди секунду. Альфа вышел и вернулся с погнутой местами объёмной железной миской. Он поставил её перед омегой и сел напротив, подперев голову рукой и с интересом наблюдая за чужими действиями. Чонгук выглядел крайне растерянно и умилительно. — Перережь горлышко и слей кровь. Это не трудно. Чон сглотнул и вдавил нож в шею зверька, неуверенно полоснув по ней. По шерсти вниз побежала кровь и омега, взяв тушку за ноги, подвесил её над миской, куда начала капать кровь. Оборотень улыбнулся. — Умница. Полосни ещё разок, так будет быстрее. Уже не так сильно переживая, Чонгук сделал надрез больше и кровь побежала быстрее. — Видишь, это не так страшно. В конце концов его убил я, а не ты, поэтому никакой вины на тебе нет. Кролики такие же безмозглые, как и курицы, их не жалко. — Но они милые, — возразил человек, наблюдая, как крови в миске постепенно становится больше, а Бам с интересом к ней принюхивается. — Но тупые, — усмехнулся оборотень. Чонгук тоже приподнял уголок губ. Когда кровь перестала течь, омега положил бездыханное тельце на землю, подняв на оборотня глаза в ожидании указаний. Тэхён, поняв, что без чётких команд Чонгук ничего делать не будет, усмехнулся и кивком указал на нож. — Теперь отрежь голову. К этому Чон точно был не готов, но, взяв в кулак свои силы, он приложил нож к боковой стороне шеи зверька. Омега уже собирался резко надавить на нож, но был остановлен рукой оборотня, быстро оказавшейся поверх его собственной. — Неправильно, малыш. Давай помогу. Чонгук задержал дыхание, когда Тэхён сел позади него совсем вплотную и взял его руки в свои. Широкие, горячие, сухие ладони с мелкими царапинами и шрамами закрывали аккуратные руки Чона, не знавшие тяжёлого труда, почти полностью, медовым оттенком контрастируя с девственной белизной. Омега одновременно ощутил и явный дискомфорт, и трепет, и особенное чувство защищённости, смешанные с объявшим его запахом волчьей шерсти, хвои и сырой земли. — Голову нужно отрезать сзади. Смотри. Подконтрольный движениям альфы, Чонгук вонзил нож в основание шеи кролика сзади. Под напором лезвие провернулось и от хруста костей у Чона по телу побежали мурашки. Пушистая серая голова упала на пол, тут же резво подхваченная Бамом. — Умница. Это не трудно, просто тебе нужно больше практики. Дело за малым, скоро мы сможем пообедать. Не без помощи Тэхёна Чонгук сумел стянуть со зверька шкурку, и после этого тушка, очень напоминающая куриную, перестала внушать омеге страх. Пожалев наполовину истреблённые нервы человека, оборотень сам вспорол кролику брюхо и извлёк внутренние органы. Бам был безумно рад, совершенно невинно играясь с головой зверька и лакая кровь, находясь в ожидании новых лакомств. Тэхён разжигал костёр, когда дело постепенно клонилось к вечеру и небо наливалось розовыми, оранжевыми и сиреневыми тонами. Чонгук чувствовал умиротворение, но в то же время не мог расслабиться полностью. Всё-таки он находился в месте обитания практически чужого для него человека, и по-хорошему следовало бы вернуться в стаю, где о нём, возможно, беспокоятся. Ведь Сокджин, Юнги и Хосок, с которыми омега успел почти подружиться, понятия не имели о том, где находится новообращённый, в своём нестабильном физическом и эмоциональном состоянии крайне уязвимый. Хорошо, что Тэхён не догадался воспользоваться этой уязвимостью. Во всяком случае, пока что — Чонгук всё ещё не особенно доверял малознакомому оборотню, хотя страшился его не так сильно. Баму досталась большая часть внутренних органов кролика, не подвергшаяся никакой термической обработке. Чон, вспомнив о том, что в первую очередь перед ним не волчонок, а оборотень, фактически простой ребёнок, смотрел на вкушающего лакомства малыша немного искоса. Тэхён, насаживающий на тонкие ветки куски мяса и заметивший это, пояснил: — Ему около трёх лет. Дети к этому возрасту впервые начинают обращаться в человека, но до этого момента пребывают в форме щенков и ведут себя соответствующе. Никакого вреда от сырой пищи для него не будет. Чонгук понимающе покачал головой и поднял глаза на оборотня. Тэхён протянул ему ветку с насаженным на него мясом и сам принялся жарить еду над набирающим силу пламенем. Омега последовал чужому примеру. Воцарилась тишина, и Чонгук наконец-то получил возможность задать альфе интересующие его вопросы. Снаружи начинали петь сверчки и тихо гулял ветер. — Тэхён, — начал человек, привлёкши внимание оборотня. Произнося имя альфы, Чонгук с непривычки чувствовал странный трепет в теле. — Почему ты живёшь здесь в одиночестве, а не в стае? Омега явственно проследил, как медленно опустились чужие уголки губ, вернув ту холодную отстранённость, которую Тэхён проявил в первые минуты их знакомства. Глаза оборотня опустились в пол, и в их тьме Чонгук увидел тень тяжких воспоминаний. Ему показалось, что такой вопрос задавать не следовало, однако альфа всё же сухо и коротко на него ответил: — Это не должно тебя волновать. Поняв, что эта тема в их разговорах — табу, Чонгук всё-таки уцепился за последний ускользающий кусочек шанса узнать что-то о Тэхёне, прикусив нижнюю губу и осторожно спросив: — Твои шрамы как-то с этим связаны? Резкий каменный ответ окончательно оборвал желание и возможность Чона спрашивать нечто, касающееся этой темы: — Да. — Хорошо, — Чонгук кивнул и увёл направление разговора в немного другое русло. — Когда мы с Бамом сможем вернуться в стаю? Не поменяв настроения так же быстро, как омега, Тэхён, всё ещё находящийся в неприятных и неизвестных Чону картинах прошлого, произнёс отрешённо: — Когда угодно. — Понятно, — ничего не узнав из исчерпывающей пары слов, вздохнул Чонгук. — А как нам туда добраться? — Это уже не мои проблемы, — грубо ответил оборотень и со злостью оторвал клыками кусок мяса от кроличьего бедра, ещё не успевшего до конца приготовиться. Омега замолк, глядя на мир за пределами пещеры через вход в неё. Очевидно, добраться до стаи они с Бамом смогут не скоро. В напряжённой тишине прошло время и на лес опустился вечер. Вместе с тем Чонгук непроизвольно начал часто зевать и чувствовать томную негу во всём теле. Бам, утомившийся, давно дремал, свернувшись в клубок. Кое-как омега дотащил себя до настила на полу, и колкая сухая трава показалась ему мягче и приятнее любой постели. Вспомнив о Тэхёне, Чон обернулся, но увидел только то, как большой чёрный волк крутится на месте, подыскивая себе удобное место для сна на полу, как настоящий пёс. Травяной настил был достаточно широким, чтобы на нём спокойно могли лежать два человека, однако уже вторую ночь подряд Чонгук занимал его один. Преодолев страх разозлить Тэхёна, человек негромко обратился к нему: — Тэхён, тут... Тут достаточно места, чтобы лечь вдвоём. Тебе не холодно на полу? Волк приоткрыл глаз, одарил омегу нечитаемым взглядом и вновь закрыл, ответив, очевидно, отказом. «Ладно» — подумал Чонгук и, поднявшись, взял на руки спящего Бама и перетащил его на настил, уложив рядом с собой. Волчонок спал глубоким сладким сном, как младенец, так что Чон обнял его и вскоре так же сладко уснул.