Вознесение низверженных

С первыми лучами солнца Бам потянул Чонгука на прогулку. За пару ясных дней вода, залившая траву, почти полностью испарилась, и человек вместе с волчонком получили возможность гулять в отдалении от пещеры. Тэхён, как и прежде, уходил без предупреждения и на неопределённое время, что казалось Чонгуку очень опрометчивым, потому что теперь он с Бамом мог без больших трудностей сбежать, пусть шанс потеряться в густом незнакомом лесу и был велик. Тем не менее, попыток к побегу омега отчего-то не предпринимал, стараясь находиться на зримом расстоянии от их временного каменного дома. Бама всегда тянуло дальше, но Чонгук, как заботливый папа, не позволял ему убегать слишком далеко. Малыш, будучи хоть и активным, но глуповатым, не испытывал страха перед густым тёмным лесом, поэтому омеге приходилось держать волчонка в поле зрения. Бам гонялся за бабочками, тявкал и валялся в траве. Чонгук смотрел на него, улыбаясь и наслаждаясь лучами солнца, пробивающимися сквозь листву и ласкающими его лицо. Сидя в холодной пещере долгое время, он соскучился по теплу и свету. Мягкая трава, цветочный аромат, нежное солнце и пение птиц в вышине разнежили его, и Чонгук лёг на землю, наблюдая за веселящимся щенком. Он прикрыл глаза и, чтобы не потерять Бама, ориентировался на звуки, которые издавал шумный ребёнок. Слух после двух приступов лихорадки значительно обострился, поэтому щенка омега отлично слышал даже на расстоянии нескольких десятков метров. Без труда Чонгук уловил и приближающийся шум травы, прогибающейся под обнажёнными стопами подходящего. Омега принюхался, забавно сморщив нос, и предположил: — Тэхён? — Уже по запаху узнаёшь? — усмехнулся альфа и присел на корточки перед человеком. Тот открыл глаза и улыбнулся, не зная почему. Когда Тэхён был в хорошем расположении духа, Чонгука рядом с ним тянуло постоянно улыбаться, как дурачок, то ли от смущения, не прошедшего за несколько дней, то ли от необъяснимой радости. — Или просто больше никого не надеешься здесь встретить? — И то, и другое, — хихикнул Чон. — Я знаю, что кроме тебя это никто быть не может, но уже издалека чувствую твой запах. — Правда? — заинтересованно хмыкнул оборотень и наклонил голову в сторону. — И чем же я пахну? Чонгук поднялся и сел на колени перед Тэхёном, приблизившись к его шее и вдохнув насыщенный запах с лёгкой горчинкой. — Смолой… землёй, свежей травой и… сейчас… — омега едва не коснулся носом смуглой карамельной кожи, глубоко втягивая аромат альфы, немного даже этим увлёкшись, — ...дождём. Да, лёгким осенним дождём. Поняв, в какой близости от Тэхёна Чонгук находится, он резко отстранился и опустил глаза. Оборотень рассмеялся хрипло, бархатисто и по-доброму, так что омега не почувствовал никакого осуждения. — У тебя отличное обоняние, малыш, и это ты ещё не обратился. Из тебя вышла бы прекрасная ищейка. — Спасибо, — неловко улыбнулся Чон и обернулся, услышав громкий лай Бама. Издалека омега мог разглядеть только то, как на кого-то волчонок озлобленно лает и рычит, но «врага» Чонгук не видел. — Что там?.. — спросил человек, но ответа не получил, потому что Тэхён скорым шагом направился к щенку. Чон, поднявшись, последовал за ним. Как только Чонгук понял, на кого так обозлился Бам, он сорвался на бег и, кажется, бежал так быстро, как никогда в жизни. Тэхён только с изумлением провёл взглядом пронёсшегося мимо, как ветер, омегу, и сам поспешил к щенку. Чон почувствовал, как его сердце в мгновение начало биться в разы быстрее, как жар разнёсся по телу и ярость выплеснулась из горла нечеловеческим рычанием. Чонгук оттолкнул волчонка и без капли страха кинулся на притаившуюся в траве змею, которая уже готова была напасть на щенка, угрожающе шипя. Омега приземлился на четыре конечности и первым атаковал свернувшееся в кольцо для атаки существо, прижимая его к земле весом тела и надавливая чуть ниже горла в готовности схватить за голову, однако змея извернулась, предчувствуя худшее, и впилась в запястье человека. Чонгук вскрикнул, оскалился совершенно по-волчьи, но в ужасе замер, уставившись на остервенело вцепившуюся в его руку рептилию. Подоспевший Тэхён с силой сжал горло змеи, заставив её раскрыть пасть и, оторвав от руки Чонгука, кинул животное достаточно далеко, чтобы оно не решилось потребовать реванша. Змея уползла, а омега осел на траву, дрожа от страха и напряжения. Бам подошёл к человеку, виновато скуля. Тэхён сел перед Чонгуком, взяв в руки его ладонь, и без раздумий припал губами к посиневшей ране, высасывая кровь. — Лучше пока что ничего нет, — произнёс альфа, сплюнув кровь. — Когда вернёмся, обработаю как нужно. — Я у-умру?.. — обречённо спросил омега дрожащими губами, успев совершенно некрасиво разрыдаться. Оборотень, только заметив, как покраснели щёки и глаза Чонгука, хрипло рассмеялся. — Нет конечно, малыш, тебе ещё жить и жить. Это всего лишь гадюка, а не какая-нибудь чёрная мамба. Успокойся, от волнения яд по телу быстрее распространяется. — Всего лишь гадюка?! — воскликнул Чонгук и разрыдался ещё сильнее. Тэхён вновь прижался губами к ране и сплюнул кровь. — Всего лишь гадюка, малыш. Ничего страшного. Спокойный, даже весёлый голос альфы действовал успокаивающе, так что Чонгук улыбнулся, хотя до сих пор не верил, что будет жить. Сердце колотилось, дыхание было рваным и быстрым, слёзы непроизвольно текли из глаз, и омега ничего не мог с этим поделать. Бам ластился к Чону, успокаивая, а спустя несколько минут болезненного отсасывания яда Тэхён отстранился. На месте прикосновения его рта остался глубокий фиолетовый засос. Чонгук стеснительно спрятал руку за спину. — Сам дойдёшь? — спросил альфа. Чон пожал плечами. — Попробую. Омега поднялся на ноги и тут же почувствовал, как они подкосились, в глазах потемнело, а голова потяжелела. Тэхён в последний момент успел поймать его и взять на руки. — Что ж, не получилось, — усмехнулся оборотень и наклонился над самой землёй. Бам забрался на живот к Чонгуку и свернулся на нём калачиком, жалостливо глядя в глаза ослабевшего человека. Обоих Тэхён понёс домой на руках. По-прежнему чувствуя жар и едва держа глаза открытыми, Чонгук не мог оторвать взгляда от лица альфы. С такого ракурса его профиль выглядел невероятно статным и мужественным, страшного шрама не было видно, так что единственное, о чём думал Чон: как же Тэхён силён, загадочен и красив. Может быть, то было действие яда, повлиявшего на мозг, но Чонгук испытывал огромное желание коснуться губами острой линии челюсти, однако ни положение, ни силы сделать этого не позволяли. Омега просто безмолвно любовался оборотнем, и со стороны, возможно, могло показаться, что он находится в наркотическом или алкогольном блаженстве. Тэхён уложил человека на настил в пещере и обеспокоенно спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Так себе, — усмехнулся Чонгук, зная, насколько красными от жара выглядят сейчас его щёки и чувствуя выступившую на висках испарину. Его живот крутило, вероятно от того же змеиного яда. — Тебе принести воды? Омега кивнул и оборотень торопливо покинул пещеру. Как только запах альфы немного рассеялся, Чонгук перевернулся на бок и вскрикнул от боли, которая показалась ему чертовски знакомой. Бам уткнулся носом в щёку омеги и сочувствующе проскулил. — Нет… ну нет же, только не сейчас… — осознание пришло к Чону только тогда, когда на его пальцах оказалась собственная смазка, испачкавшая нижнее бельё. — Лучше бы в волка обратился… Возможно, яд и постепенное обращение стали катализатором раннего наступления течки — для Чонгука она не была первой, однако, как правило, наступала позже, — но сейчас это не имело значения. Омега чувствовал, как стягивается внутри болезненный узел возбуждения, как кровь приливает к тазу и как смазка стекает по бёдрам так невовремя и неудобно. Тэхён должен вернуться вот-вот, и что произойдёт? Он увидит Чонгука в таком жалком состоянии? Сбежит? Изнасилует, воспользовавшись уязвимостью? Мысль о последнем в здравом уме всегда была Чону отвратительна, но сейчас, когда с каждой минутой желание всё больше затмевало его разум, ему было плевать, как его возьмут — он хотел что-то или кого-то внутри себя, и держать голову ясной становилось всё труднее. Тэхён не вернулся ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. Бам давно истошно лаял на улице, зовя альфу, но тот не появлялся, хотя, Чонгук уверен, слышал зов щенка. Пока малыш был на улице, омега беспомощно ласкал себя пальцами, но этого было настолько мало, что на щеках, только-только успевших высохнуть, вновь появились слёзы. Не найдя в себе силы подняться на ноги, Чон с трудом прополз ко входу в пещеру, исцарапав кожу о каменный пол. — Тэхён! — надрывно крикнул омега, услышав в ответ только гулкое эхо. Собственный голос показался ему жалким стоном умирающего, но сейчас для Чонгука это не имело значения. — Тэхён, пожалуйста!.. Помоги мне… Я хочу… Тэхён, пожалуйста, вернись!.. «Ты пожалеешь об этом.» Человек вздрогнул, услышав хриплый, рычащий голос в такой близости от себя, что, казалось, Тэхён говорит где-то внутри него. Тем не менее, Чонгук от низкого голоса альфы ощутил новый прилив возбуждения и коснулся своих влажных бёдер, до крови закусив нижнюю губу. — Нет… не пожалею. Тэхён, ты нужен мне, пожалуйста… «Ты совершенно ничего обо мне не знаешь. Ты уверен?» — Мне всё равно, только… помоги мне. «За последствия отвечаешь только ты.» Чонгук не успел опомниться, как был прижат к земле сильным телом. Тэхён уткнулся носом в его шею и глубоко, как после долгой пробежки, дышал ярким ароматом винограда и имбиря, по-волчьи рыча. Омега обвил шею альфы и вжался в его бёдра своими совершенно бесстыдно, чувствуя сквозь единственный предмет одежды на оборотне твёрдость его возбуждения. От этого Чон жалобно хныкнул и откинул голову на камень. Тэхён отстранился, и Чонгук увидел, как половина лица альфы, не тронутая ранами, покраснела от желания, между бровями залегла напряжённая складка, а зубы были оскалены. Человек чувствовал, какими усилиями оборотень держал себя в руках и сохранял трезвость мысли. — Повторюсь, — сквозь зубы процедил альфа. — Ты не знаешь обо мне ничего. Я ещё могу уйти сейчас, чтобы ты… — Нет! — Чонгук закрыл рукой рот Тэхёна, никак не ожидавшего подобного действия. — Мне не важно, сколько всего у тебя за спиной. Мне нужно только… чтобы ты побыл рядом. Я хочу тебя. И не только твоё тело. Чон сам удивился тому, как столько слов сумел связать в ясные предложения, но как только вновь почувствовал прилив желания, убрал руку с лица оборотня и поцеловал его. На несколько секунд Тэхён опешил, сжав губы, но под пылким напором Чонгука поддался, взяв в руки лицо омеги и проникнув языком в его горячий рот. Чон простонал и обвил руками шею альфы, вжавшись в него всем телом и не оставив никакого расстояния. Тэхён жадно вылизывал его рот, Чонгук делал то же самое, наслаждаясь интимной близостью, которой ему так не хватало. Оборотень через силу отстранился, тяжело переводя дыхание. В его полуночно-чёрных глазах сверкало сдерживаемое животное желание. — Уйдём? Баму не следует видеть того, что мы будем делать. Чонгук кивнул. Волчонок находился на улице, но был достаточно тих, возможно понимая деликатность положения. Тэхён подозвал Бама и, когда тот оказался в пещере, закрыл вход в неё самодельным заслоном из дерева, который обычно не использовался из-за отсутствия необходимости. Запертый щенок заскулил, однако Чонгук понимал, что в сложившейся ситуации это меньшее из зол, которое можно сотворить. Омега, пока возбуждение ненадолго отступило, мог передвигаться своими силами, однако альфа, не спрашивая, поднял его на руки и понёс дальше от жилища. Чонгук держался за его шею и дышал терпким запахом золотистой кожи, изучая вблизи шрамы, которыми крепкая грудь Тэхёна была щедро одарена и о происхождении которых человек по-прежнему ничего не знал. Выйдя на просторную поляну, окружённую лесом, альфа положил Чонгука на землю и навис сверху, вновь сомкнув в поцелуе их губы. Едва ли в этом поцелуе омега ощущал влияние похоти — он был по-своему нежным, полным желания касаться, прижаться, любить от того, кто давно не знал простых человеческих чувств. Тэхён не торопился, невзирая на то, что волк внутри требовал взять без промедления. Чонгук развёл ноги, позволив оборотню прижаться ещё ближе, и обхватил ими сильный торс. Альфа опустил руки на бока омеги и проскользнул к талии, взяв за края испачканную футболку и потянув её наверх. Омега оказался перед волком полностью обнажённым, но толку стесняться уже не было — Тэхён видел достаточно. В новом поцелуе Чонгуку подумалось, что они пытаются съесть друг друга. Их языки сплетались вместе, зубы то и дело ударялись друг о друга, челюсти и щёки уже болели от напряжения, но ничего из этого даже не наводило на мысль остановиться. Если бы омега так и умер от недостатка воздуха в поцелуе, он бы совершенно ни о чём не жалел. Тэхён избавился от единственной вещи на теле, и Чонгук увидел его обнажённым во второй раз, но теперь уже в совершенно иной обстановке. Тело альфы, как и лицо, было поистине прекрасно, а шрамы делали его только притягательнее. Омега без страха развёл ноги шире и обнял оборотня, положив голову на его плечо и ощутив приставленную к влажному от смазки проходу крупную головку. Прикусив губу, Чонгук ощутил, как одним движением Тэхён вошёл, и с розовых губ сорвался стон. В окружении высокой свежей травы, цветов, под безоблачным голубым небом Чон обнимал альфу как в последний раз, царапал короткими ногтями его спину, ощупывая глубокие шрамы, рассекающие её. Он обрывисто дышал и вскрикивал, когда Тэхён задевал самую чувствительную точку внутри него, шептал его имя, распаляя ещё сильнее, так что оборотень любил омегу ещё яростнее, раздирая в кровь его опухшие от поцелуев губы. Чонгук, отстраняясь лишь на пару мгновений и соединяя взгляды с Тэхёном, видел в его глазах глубокую печаль, бескрайнюю нежность и сожаление на самом дне тёмного океана. Омега прижимал оборотня к себе и целовал его шею, мягко покусывая шею крохотными клычками и дыша терпким лесным запахом его кожи. Он не хотел звериного совокупления — сейчас он хотел хотя бы иллюзии настоящих чувств. — Тэхё-ё-ён!.. — протянул Чонгук, достигнув самого пика и ощутив, как тёплая жидкость окропила его живот. Тэхён ещё несколько секунд вбивался в горячее нутро и, издав животный рык, вонзил клыки в основание шеи омеги, когда закончил вслед за ним. Человек вскрикнул от неожиданности и боли, но альфа быстро принялся зализывать рану, словно извиняясь, оставив там аккуратный след собственных зубов. Тем временем Чонгук почувствовал приятную наполненность внизу живота, откуда Тэхён так и не вышел. — Нам придётся побыть так минут десять, — пояснил оборотень и слизнул с губ кровь омеги. Чон улыбнулся, обняв альфу за шею. — Не имею ничего против. Почти не имея сил, человек вновь соединил в поцелуе их губы, испытывая нестерпимое желание не отстраняться ни на секунду, слиться в единое целое и купаться в тепле друг друга. Этого требовала его сущность, которая с зарождением волка внутри стала доминировать над разумом ещё сильнее. Тэхёна же, казалось, что-то тревожило, и он оборвал поцелуй, несмотря на ярое желание Чонгука продолжать. Альфа хотел сказать что-то важное — омега понял это и прежде, но тогда эгоистично был занят исключительно собственными потребностями. — Что такое? — спросил он, откинувшись на мягкую прохладную траву. Тэхён навис сверху, соединив их взгляды без возможности отвернуться. Чонгук удивлённо распахнул глаза и сглотнул. — Ты же понимаешь, что для нас это не может пройти просто так? У оборотней не бывает встречи на одну ночь, чтобы расстаться и больше никогда друг друга не видеть. Теперь ты — мой, а я — твой. Ты — мой омега, а я — твой альфа. До конца наших дней. — Я… кажется, понимаю, — Чонгук не осознавал в полной мере, насколько значима подобная связь для оборотней, однако сейчас ясно ощущал, насколько нить, протянувшаяся между ним и Тэхёном, прочна. Находясь в непосредственной близости от альфы, он чувствовал, какая часть его сердца опустеет, если их разлучат. Он не хотел расставаться ни на мгновение. — Хорошо, — Тэхён коснулся собственной ладонью ладони Чонгука и переплёл их пальцы. Омеге показалось, он как никогда чётко и глубоко почувствовал сердцебиение альфы, отдающееся в его собственной груди. Это было пугающе, но необыкновенно и завораживающе. Чонгук обнял оборотня и замер, размеренно и спокойно дыша. Их сердца бились в унисон, словно одно целое, и гармония этого звучания доставляла омеге небывалое умиротворение и удовольствие. Несколько минут прошли в чистом безмолвии, и даже когда альфа и омега получили возможность отстраниться друг от друга, они этого не сделали. Не отпуская нежной ладони Чонгука, Тэхён лёг на траву рядом, не отрывая взгляда от растерянного, всё ещё румяного после соития лица омеги. Для Чона такой взгляд был чем-то совершенно новым — никто из тех, с кем ему когда-либо приходилось иметь отношения, никогда не смотрел на него так: восхищённо, словно на явившегося с небес ангела, на настоящее чудо, с невыразимой нежностью и детской наивностью, за которой пряталась стальная воля и преданность. Чонгук был уверен — если ему будет грозить опасность, Тэхён без секунды раздумий рискнёт своей или сотней других жизней, чтобы спасти его; если кто-то посмеет причинить ему вред, Тэхён втопчет прах обидчика в землю. Эти мысли пугали омегу до мурашек, но до мурашек и очаровывали. Альфа был лишён одного глаза, но один его глаз мог показать больше, чем тысячи пар других. Чонгук протянул руку и коснулся лица Тэхёна, той его половины, что была до неузнаваемости изуродована, ощутив, как оборотень замер, затаив дыхание. Он провёл большим пальцем по глубокому жёсткому шраму, пересекающему глаз, и представил, как выглядел альфа до того, как получить это клеймо. С клеймом или без, Тэхён казался Чонгуку самым прекрасным человеком на земле. Без единого произнесённого звука оборотень знал, какие десятки неозвученных вопросов крутятся в голове омеги, и потому шёпотом, словно трава или цветы вокруг могли их услышать, произнёс: — Ты всё узнаешь. Я отвечу тебе на все вопросы, только подожди. Чонгук кивнул и, прикрыв глаза, мягко, как тёплый лесной ручей, поцеловал шрам альфы. Если бы омега был древесной нимфой или феей, способной даровать жизнь, страшный шрам в ту же секунду исчез бы, вернув прежнюю красоту лицу оборотня, но, к сожалению, Чонгук был простым человеком. Тем не менее, Тэхён, словно в самом деле получив благословение высшего создания, трепетно коснулся своего лица и в следующую секунду сомкнул губы в поцелуе с человеком. Когда Чонгук окончательно вымотался, не имея сил даже на то, чтобы обниматься, Тэхён поднял его, обнажённого, на руки, и неторопливо понёс назад к пещере. Теперь спешить им было некуда — впереди ожидала только пещера с оставленным в ней Бамом, перед которым Чонгук чувствовал непомерную вину, и новая волна возбуждения омеги, для подавления которой им вновь придётся найти укромный уголок.