Вознесение низверженных

Взгляд Тэхёна был совершенно непроницаем и холоден. Альфа без толики жалости смотрел на захлёбывающегося в слезах омегу, и Чонгук видел, как он занёс ногу для того, чтобы пнуть стоящую рядом корзину с новорождёнными щенками, но сдержал себя. — Феликс, — обратился оборотень к молодому папе. Тот поднял на него мокрые покрасневшие глаза. — Забирай своих выродков и выметайся. Быстро. Хосок! — окликнул Тэхён. — Чтобы я ни доски не увидел от дома вашего прошлого вожака. Сожги его дотла. — Что?.. — сорванно спросил омега, поняв, что ни намёка на шутку или издевательство в чужой речи нет. — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не делайте этого! — он схватился за ногу оборотня, умоляюще склонившись к земле. — Куда мне идти? Это мой дом! Мой и моих детей! Тэхён презрительно фыркнул и отцепил омегу брата от своей ноги, толкнув на землю. Слёзы новым непрерывным потоком хлынули из его глаз. — Это не мои проблемы. Не смей попадаться мне на глаза, иначе последуешь за мужем вместе с детьми. Пошёл вон! — Идём, Ликси, — Юнги заботливо помог оборотню подняться с земли, прихватил корзинку с щенками и поспешно направился прочь вместе с ним. Чонгук, совершенно обескураженный, стоял неподалёку и обнимал себя, дрожа от страха и волнения. В его голове царствовал абсолютный хаос, на его глазах произошло убийство и жестокая угроза. Новый Тэхён, абсолютно ему незнакомый, только что расправился с родным братом и едва не отнял жизни другого омеги и его потомства, совсем ещё беспомощного, слепого и ни в чём не повинного. Прошлый образ Тэхёна, собравшийся в его голове из множества кусочков поступков и слов, в один момент рассыпался. Кто именно сейчас перед ним? Страшный альфа, проявивший свою истинную сущность, или тот же самый Тэхён, показавшийся перед Чонгуком с другой стороны? Оборотень вывел его из непонимания, схватив за руку и потащив в направлении деревни. — Идём, — сухо произнёс альфа. Чонгук, сам не ожидая от себя такой реакции, вырвал свою руку из болезненной хватки и вскрикнул: — Нет! — Что — нет? — невозмутимо и холодно спросил Тэхён, после случившегося проявляющий высшее мастерство самоконтроля. Омега лихорадочно качал головой, отступая и пряча руки, чтобы не быть схваченным вновь. — Я ничего не понимаю. Ничего! Объясни мне! Что произошло, почему ты убил того альфу, почему все в стае знают тебя, почему ты выгнал этого омегу… — Это не твоё дело. Тебе не нужно этого знать, — с тем же невозмутимо каменным выражением ответил альфа, намереваясь вновь взять Чонгука за руку, но тот выглядел так, словно вот-вот рванёт с места и убежит обратно в лес. Так что Тэхён сложил руки на груди, дабы не пугать человека ещё сильнее. — Нужно! — закричал Чон, почувствовав, как собственные щёки стали горячими от слёз. Выражение лица альфы смягчилось и уже не было настолько невозмутимым. — Я ничего о тебе не знаю! Никогда не знал и меня это не беспокоило, но сейчас ты лишил человека жизни на моих глазах! Ты готов был убить того несчастного омегу и его маленьких щенков! Теперь я понятия не имею, чья метка на моей шее! А вдруг… — дыхание Чонгука окончательно сбилось, дрожь в теле стала невыносимой, из горла вырвались жалкие хрипы. — Вдруг и со мной ты однажды поступишь так же?.. Омега опустил глаза, видя, как капли слёз, стекающие с его лица, разбиваются о траву под ногами. Тэхён оказался рядом и неожиданно заключил его в объятия. — Не говори так, — прошептал он. — Не говори. Я никогда не поступлю с тобой так. Я убью каждого, кто посмеет причинить тебе боль, даже если это буду я сам. Прости меня, Чонгуки, я не хотел довести тебя до такого… — Мне страшно… — едва слышно прошептал омега, сквозь одежду чувствуя жар груди и твёрдое биение сердца оборотня. Тэхён обнял его крепче. — Прости, Чонгуки. Обещаю, я больше никогда не заставлю тебя бояться меня. Я всё тебе расскажу. Ты всё поймёшь. Идём. Альфа подал ему руку, и в этот раз держал ладонь Чонгука нежно, боясь ненароком вновь отпугнуть. Чон вытер слёзы и последовал за Тэхёном. Самый крупный дом в деревне уже ярко пылал, и в толпе оборотней, с сожалением глядящих на исполнение приказа вожака, человек увидел плачущего Феликса, прижимающего к груди корзину с щенками, утешающе обнимаемого со спины кем-то из стаи. Безмолвно пособолезновав омеге, Чонгук с Тэхёном прошёл мимо. Наконец они оказались возле небольшого дома, очень знакомого Чону. В этом месте он оказался сразу же после первой лихорадки. Войдя в лекарский домик, Чонгука обдало успокаивающим теплом и ароматом сушёных трав. Сокджин сидел за столом в окружении склянок с самым разнообразным содержимым, старинных книг и недавних записей. Омега не был удивлён ни приходу пропавшего много недель назад укушенного оборотнем человека, ни возвращению прошлого вожака, зато Чон не ожидал увидеть рядом с лекарем альфу, сопровождавшего вожака во время первого собрания у костра — Намджуна. Оборотень заботливо держал руку лекаря, и даже увидев гостей не отпустил её, сохраняя бесстрастное выражение лица, как и Сокджин. Тэхён вошёл внутрь уверенно, не собираясь извиняться за беспокойство, и, оглянув уединившихся альфу и омегу, усмехнулся: — А я думал, ты до старости будешь иметь отношения только с книжками и сухими листиками. — А я думал, Чан-таки окажется сильнее, чем одичавший волк-отшельник, — в идентичной манере ответил Сокджин, только сейчас оторвав глаза от слов на бумаге. — Видимо, ошибся, — омега холодно посмотрел на Чонгука, которому от этого взгляда стало очень не по себе. — Ты, вижу, времени в изгнании зря не терял. Мало того, что выжил сам, ещё и помог выжить беглецу. — Тэхён, — вклинился в напряжённый диалог Намджун. — Чан сохранил тебе жизнь в первый раз. Почему ты убил его? — Потому и убил! — прорычал оборотень, но вовремя придержал гнев и бережно подвёл Чонгука к кровати, на которой тот очнулся после лихорадки. — Ты лекарь, осмотри его хорошо, чтобы ни одной царапины на нём не было. Сокджин выгнул бровь и обвёл взглядом тело Тэхёна, испещрённое шрамами и свежими глубокими ранами с ног до головы, прокомментировав: — Тебе не кажется, что лечение здесь нужно не Чонгуку? — Три года жил в лесу, не сдох, — закатил глаза альфа. — А у Чонгука может быть заражение крови от крохотной ранки. Сначала осмотри его, потом меня, если так этого хочешь. — Я не хочу, но придётся, — вздохнул Сокджин и поднялся с места, подойдя к Чонгуку. Осмотр занял не больше минуты, в течение которой омега протёр спиртом царапину на пальце человека и нанёс заживляющую мазь. Оборотень повернулся к альфе. — С ним всё в порядке. Теперь ложись и расскажи этому несчастному мальчишке всё, что он хочет знать, чтобы не хлопал так глупо своими щенячьими глазками. Тэхён нехотя лёг на кровать и позволил Сокджину приступить к работе. Чонгук сел с Намджуном, съёжившись рядом с грозным альфой, и расслабился только услышав спокойный голос Тэхёна: — Чан был младше меня на два года. В детстве мы были очень дружны — я всегда защищал его, как старший брат, хотя разница в возрасте ни внешне, ни по характерам у нас не была заметна. Наши отношения были скорее крепкими дружескими, нежели братскими, и, как мне тогда казалось, очень искренними. Родители скончались в схватке с другой стаей, и после этого, как старший из двух детей, я стал вожаком. Тогда же Чан начал отдаляться от меня. Это не было чем-то странным: иметь влияние на вожака мог только его советник, и ещё со времён отца им был Намджун, так и оставшись на этом месте. Меня не сильно волновало, где целыми днями ошивается Чан, но когда мы время от времени встречались, казалось, что между нами ничего не изменилось. Я не чувствовал никакого подвоха, пока в один день Чан не заявил, что хочет занять место вожака. Тэхён остановился, прошипев, когда Сокджин приложил влажную ткань к его груди, вытирая кровь. Намджун пояснил вместо вожака: — Вожаком всегда является самый сильный альфа стаи. Этот титул передаётся по наследству, однако если кто-то считает, что достаточно силён, чтобы повергнуть нынешнего вожака, вожак не имеет права отказаться от боя. В таком случае остаётся всего два исхода: либо вожак побеждает того, кто бросил ему вызов, либо уступает место новому альфе. Итог один — кто-то должен умереть. Исключений не бывает. Чонгук увидел, как оскалился Тэхён, крайне взбешённый последними словами Намджуна, но альфа перехватил повествование: — Я ожидал такого от кого угодно, кроме Чана, но права отказаться не имел. И мы сразились, — оборотень до дрожи сжал кулаки, так что вены на руках вздулись. — Эта мразь, блядь, хотела поиздеваться надо мной. Обычно бои заканчиваются быстро, потому что как только один волк получает доступ к шее другого, целится именно туда и душит соперника. Я не раз наблюдал, как подобным образом отец расправляется с теми, кто посмел бросить ему вызов. Но когда я получил серьёзную рану и свалился набок, Чан принялся измываться как мог, вцепляясь клыками и когтями в моё лицо и тело. Он мог убить меня быстро, но я чувствовал, как он отрывается на мне за все те годы, что мы находились бок о бок. К концу половина моего лица и тела были похожи на кровавую кашу, а потом… знаешь, что он сделал? От взгляда Тэхёна и его кривой улыбки по телу Чонгука пробежал озноб. Он не нашёл в себе даже сил на то, чтобы ответить на риторический вопрос. Альфа усмехнулся. — Он сказал, что позволит мне жить, но изгоняет из стаи. Понимаешь? Ты не можешь понять. Смерть на поединке считается благородной для любого вожака, а он… мало того, что сделал из меня урода до конца дней, не позволил сдохнуть от его клыков, чтобы эти мучения прекратились. Он выставил это как благородный поступок. Мол, смотрите, я оставлю в живых своего брата, потому что наша любовь сильнее вражды. Если б я знал, разорвал бы на куски эту сраную любовь ещё в младенчестве! — вскрикнул Тэхён. Его грудь высоко вздымалась, клыки показались из-за губ, но, вздохнув, он усмирил свой гнев. — Я был первым вожаком, кого с позором изгнали из стаи, хромого и изуродованного. Наверняка эта мразь надеялась, что я сдохну в лесу в первые же дни. Я и сам так думал первые недели, но выжил, прожил один три года и стал сильнее этого двуличного сукиного сына. Я обошёлся с ним слишком мягко, так быстро прикончив. Мне нужно было поотрывать ему все конечности и бросить в этом же лесу. От слов Тэхёна Чонгуку становилось жутко, но его угрозы были лишь словами, которые он всё равно уже не мог воплотить в жизнь. А то, что было рассказано им, произошло на самом деле, и ужаснуло омегу в разы сильнее. Теперь, глядя на половину лица альфы, он видел не просто страшное месиво из старых шрамов, а настоящие следы глубокой многолетней зависти и ненависти, целую историю братской вражды. С первого взгляда Чан показался омеге очень благородным и снисходительным человеком, но теперь образ примерного вожака для Чонгука размывался кровью. Он и подумать не мог, что кто-то, поступив подобным образом с единственным живым родственником и кровным братом, продолжит свою жизнь как ни в чём не бывало, даже создаст свою новую семью. Омега по-прежнему испытывал сочувствие к Феликсу, в один момент овдовевшему и лишившемуся крова, но теперь такая жестокость Тэхёна по отношению к нему имела крепкое обоснование. Альфа не мог снова убить своего брата, но мог превратить в ад жизнь его омеги и детей. Чонгук неуверенно спросил: — А тот дом, который ты приказал сжечь?.. Оборотень помрачнел и холодно ответил: — Мы с ним выросли там. Потом он поселился в нём с Феликсом. Воцарилось тяжёлое молчание. Чонгук опустил глаза и погрузился в свои мысли, расставляя по полочкам в голове всё, что только что было им услышано. Шрамы на лице и теле Тэхёна были не просто последствием несчастного случая или врождённым недугом, а настоящим клеймом, следом глубокой ненависти. Альфа выглядел далеко не как любимец судьбы, однако омега и представить не мог, что на самом деле кроется за его одиночеством, грубостью и внешним уродством. Говоря совершенно искренне, Тэхён показался Чонгуку невероятно красивым с самой первой их встречи, и омега никогда не сказал бы ему, что его шрамы — уродство. Однако Чонгук не знал, встречал ли альфа других людей за три года скитаний, и что говорили ему эти люди. Раз уж члены родной стаи назвали его «страшилищем», на какие слова не поскупились бы люди, впервые увидев такое его обличие? Чон не хотел даже думать об этом. — Подними правую руку, — сказал Сокджин, и Тэхён нехотя последовал его указанию, подняв руку чуть выше плеча, после чего его лицо исказилось болью и рука непроизвольно опустилась низ. Омега понимающе кивнул и повернулся к Чону. — Его кости местами срослись неправильно. Это не смертельно, но частично ограничивает подвижность. — Почему ты говоришь с ним, а не со мной? — фыркнул альфа с постели. Сокджин повернулся к нему и спокойно, но с ощутимой долей раздражения, ответил: — Потому что он твой омега и позаботится о тебе лучше, чем ты сам. Сочувствую, что ему достался такой альфа. — Какой это — такой?! — прорычал Тэхён. — Ты нарываешься?! — он подорвался с кровати, но Чонгук быстро понял, что дело пахнет жареным, и оказался рядом с Сокджином, положив руку на его плечо. — Не надо, пожалуйста, — осторожно обратился он к омеге. — Тэхёну пришлось трудно, не дави на него. — Не лезь не в своё дело, — процедил альфа сквозь зубы, и на мгновение Чонгук испугался, что эти слова были адресованы ему, однако взгляд оборотня и вся сконцентрированная ненависть были направлены на лекаря. — Отныне вожак стаи — я, и в моих силах сделать твою жизнь кошмаром. — Ты и пальцем меня не тронешь, — с полной уверенностью заявил Сокджин. — Намджун стал советником раньше, чем ты стал вожаком и, в отличие от тебя, он бессменно занимает эту должность по сей день. — Прячешься за спиной своего альфы? Я был лучшего о тебе мнения. — Мне плевать на твоё мнение обо мне. Я лишь хочу сказать, что есть те, кто достоин быть вожаком больше, чем побеждённый своим младшим братом альфа, не сумевший смириться с поражением. — Сокджин! — повысил голос Чонгук, до боли сжав руку на плече омеги, видя, как едва сдерживает ярость Тэхён. — Ты провоцируешь Тэхёна. Прекрати. — Он прав, — подал голос Намджун и поднялся с места. — Ты перегибаешь палку, Джин. Твоё дело — осмотреть его, не более. Не наживай себе проблем. — Хорошо, — ответил омега и сполоснул руки в стоящем неподалёку чане с водой. — В таком случае, осмотр окончен. Вашей жизни ничего не угрожает, мой вожак. Интонация Сокджина совершенно не изменялась, однако Чонгук слышал, как упала на пол капля яда с его губ. Он помог Тэхёну подняться и быстро покинул лекарский дом, чтобы пуще не раздражать альфу. Чонгук не придумал ничего лучше, кроме как направиться к дому Юнги и Хосока, где, он был уверен, ему не откажут в приёме. Его предположения оказались верными: альфа и омега без заминки пустили их в свой дом, однако были насторожены. Хосок заметно волновался, Юнги же был крайне недоволен поступком Тэхёна и исчезновением Чонгука, однако своего негодования не высказывал. Хватало одного взгляда на кислое выражение его лица, чтобы всё понять. Тэхён не придал этому значения, хотя чувствовал, что его нахождению в чужом доме не рады. Когда, не сговариваясь, они вчетвером сели за стол, альфа сказал: — Пока не отстроится новый дом, нам некуда идти. Где мы можем остановиться на пару дней? — У нас нельзя, — отрезал Юнги, однако, прикусив нижнюю губу, быстро пояснил свой категоричный ответ: — Мы… приютили у себя Феликса. Так что места и так мало. Тэхён отвёл взгляд и кивнул, сохраняя хладнокровие. Вместо него вопрос задал Чонгук: — А где ещё мы можем поселиться? — Кажется, — Хосок задумчиво поднял глаза, — пару недель назад стаю покинул паренёк, который жил на окраине деревни. Он жил один, дом остался нетронутым. Небольшой такой, с серой крышей и посевами гороха рядом. Можете обосноваться там. — Хорошо, спасибо, — Чонгук улыбнулся и сжал в своей ладони чужую. — Мы не будем вас задерживать. — Постой, Чонгук, — Юнги одёрнул его, когда омега уже собирался встать и уйти. Тэхён обернулся, но оборотень грубо рявкнул на него: — А ты не подслушивай! Нам переговорить надо. Юнги отвёл Чона в сторону и прошептал на ухо достаточно громко для того, чтобы быть услышанным обоими альфами: — Он не держит тебя в заложниках? Он тебя не насиловал? Ни к чему не принуждал? — Юнги! — возмущённо пискнул Чонгук, заметив, как Тэхён сложил руки на груди и закатил глаза. — Что — Юнги?! Этому отшельнику так башку снесло в одиночестве, что брата родного грохнул! Как мне за тебя не волноваться?! — Ты ничего не знаешь! — Ответь: ты с ним добровольно? — Добровольно, добровольно! Всё, хватит, мы уже уходим! Хосок задержал за плечи рвущегося следом за человеком омегу и чмокнул в макушку, чтобы успокоить. Это сработало: как только Чонгук и Тэхён скрылись за дверью, Юнги выдохнул и повернулся к Хосоку, уткнувшись носом в его ключицы. — Он с ним может сделать всё, что угодно. Он неадекватный! — пробурчал в чужую одежду омега. Альфа расплылся в тёплой улыбке и обнял оборотня. — Чонгук знает, что делает. Даже если Тэхён сильно изменился, он никогда не причинит вреда Чонгуку. Я в этом уверен. — А я не уверен. Я защищу его от этого психованного. — От себя его защити, хён. — Чего вякнул?!