Вознесение низверженных

Спустя несколько дней, проведённых в доме, оставленном юношей, покинувшем стаю, Чонгук с Тэхёном наконец смогли перебраться в только что отстроенный дом в самом центре деревни, там, где прежде стоял дом бывшего вожака. Теперь его место занимал дом из белого камня с соломенной крышей, достаточно просторный для того, чтобы жить там вдвоём и даже в последующем воспитывать детей. Чонгук не сильно интересовался тем, чем занимается Тэхён, понимая, что права омег в общинах оборотней ограничены, и принимать важные решения ему всё равно не позволят, поэтому проводил основную часть времени в одиночестве: обустраивая новое жилище, читая немногочисленные имеющиеся в стае книги и смотря романтические дорамы по почти новому телевизору, появление которого в замкнутой стае оборотней оставалось для омеги загадкой. Тэхён возвращался домой ближе к ночи, раздражённый, бранящийся на весь свет и очень уставший. Чонгук боялся, что подобное ежедневное состояние альфы может повлиять на их отношения, однако волшебным образом альфа преображался, стоило ему только взглянуть на укутанного в плед на диване перед телевизором человека, с искрами в глазах следящего за главными героями сериала. Оборотень садился рядом и клал голову на плечо Чонгука, выдыхая, кажется, первый раз за весь изнурительный день. — Они такие идиоты, Чонгук, — жаловался Тэхён, когда Чон, улыбаясь, нежно гладил его по голове. — Чан совершенно распустил здесь всех. — Мне кажется, это ты стал жёстче за три года одиночества, — предположил омега, отвлёкшись от происходящего на экране. Тэхён ответил не сразу, и Чонгук понял, что его мысль оказалась верной. Пускай он и не знал, каким был оборотень до изгнания, но отчего-то чувствовал, насколько более резким и грубым стал его нрав. — Может, ты прав, — вздохнул альфа. Такие вечера заканчивались томными поцелуями и сексом, гораздо более ласковым, чем во время течки омеги. Тэхён был аккуратен и обходителен, и в каждом его действии Чонгук чувствовал любовь, которой прежде вожак не мог поделиться ни с кем. Возможность быть для кого-то отдушиной, единственным человеком, не действующим на нервы, укромным тёплым уголком, согревала душу Чонгука и заставляла с нетерпением ожидать каждого вечера, чтобы выслушать любимого альфу и провести прекрасные несколько часов вместе. Такая жизнь могла бы продолжаться вечно, но чем более Чон приживался на новом месте, чем меньше дел у него оставалось, чем больше книг было прочитано, тем более сильное желание вырваться за пределы дома омега ощущал. Он начал прогуливаться неподалёку от дома и по-новому знакомиться с жителями деревни, которые шли на контакт не очень охотно, и это не удивительно — вожака боялись, не менее сильно боялись иметь дело с его омегой, но Чонгук был способен найти общий язык даже с самыми неприятными людьми, потому быстро перестал отталкивать местных жителей. У него появились друзья — преимущественно молодые омеги с волчатами, которые так же, как и он, были заняты домашним хозяйством и оставались дома целыми днями, пока альфы занимались различными делами: охотились, охраняли территорию стаи, вели переговоры с соседними стаями. Так что постепенно вокруг пары вожака сформировался целый круг приближённых, собирающийся возле дома Чонгука с волчатами каждый день, чтобы обсудить насущные проблемы и свежие сплетни. Это напоминало детский сад, где в роли воспитателей были сами родители. — Эти малолетки такие раздражающие, — фыркнул худощавый омега, моментально обратив на себя внимание целого десятка сидящих рядом молодых пап, первой ассоциацией в голове которых, разумеется, стали их дети. Поняв двоякость собственных слов, оборотень тут же уточнил: — Я о молодой стае, которая скалит на нас клыки в последнее время. — Что за стая? — удивлённо спросил Чонгук, заинтересовавшись. — Вожак разве не рассказывал тебе? — омега приподнял бровь. Чон отрицательно покачал головой. — Это новая стая на юге, — вступил в диалог тот самый знакомый Чонгука, что был папой Хана, Дона и Бама. — Совсем молоденькие, всем не больше двадцати. Очень дерзкие подростки, как будто специально нас дразнят. Охотятся на нашей территории, вступают в драки с нашими альфами, устраивают поджоги. Бессовестные. — Вот-вот! — подхватил полноватый омега с корзиной с двумя новорождёнными щенками в ней. — А вожак наш только и делает, что забирает альф на сражение с этими обнаглевшими дурнями, а проку ноль! Вон, у Анпхэ несколько дней назад даже мужа убили! Кое-как на ногах стоит, бедняжка, того и гляди руки на себя наложит, а вожак не может даже в отместку прикончить кого-нибудь из этих идиотов! — Если поступить так, — Чонгук сжал кулаки и челюсти, — то может начаться настоящая война, и тогда ещё больше альф погибнет. Тэхён не поддаётся на провокации, чтобы этого не допустить, а вы, пожалуйста, если не разбираетесь в политике, не учите тех, кто принимает в ней непосредственное участие. Омега, возмущавшийся громче всех, затих, по-видимому совершенно забыв о том, что пара вожака тоже находится здесь. Чон глубоко выдохнул, попытавшись взять себя в руки, и расслабился. — В любом случае, — продолжил он, — это не наше дело. Мы можем только оказывать посильную поддержку и заниматься воспитанием достойного будущего поколения. — Чонгуки, — неуверенно подал голос оборотень, на чьи колени запрыгнул Хан, обратившийся в человека, — а вы с твоим альфой… пока что не планируете пополнение? Всё внимание тут же было обращено на Чонгука, которого чужой вопрос заставил покраснеть до ушей. Запинаясь, человек поспешно ответил: — У нас всё к-как бы уже произошло, н-но п-пока что без… последствий. Омега понимающе кивнул, а Чон теперь не мог выкинуть из головы воспоминания о его первой течке вместе с Тэхёном. Тогда о предохранении он и не думал, не думал даже после, когда его рассудок пришёл в норму. Ничего не говорило о том, что их связь поимеет последствия, поэтому Чонгук не выказывал ни толики беспокойства. У оборотней, судя по всему, предохранение в принципе не было распространённой практикой. — Так, а… — омега поспешил увести беседу в другое русло, — …известно ещё что-нибудь об этой молодой стае? — Известно, но не нам, — пожал плечами худощавый оборотень. — Это ведь не наше дело. — И то верно, — Чонгук смутился, почувствовав пренебрежение в чужих словах, и более эту тему не поднимал. Тэхён вернулся домой значительно позже обычного. Чонгук уже лёг спать в одиночестве и витал в своих мыслях, когда услышал с порога привычные ругательства альфы под нос, однако сегодня его слова были жёстче и напряжённее, чем обычно. Кроме того, до носа омеги донёсся тяжёлый запах крови. — Тэ? — он вышел из спальни в коридор, потирая глаза, и увидел, оборотня, держащегося за шею. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Чонгук охнул и в долю секунды оказался рядом с Тэхёном, взяв в руки первую попавшуюся под руку одежду. Омега разорвал ткань и принялся вытирать кровь с чужой раны, попутно перевязывая её так, как умел. — Боже мой, Тэ, кто это сделал? Какой кошмар… — Эти блядские сосунки… — прорычал альфа. — Совсем обнаглели. — Присядь, — Чонгук подвёл Тэхёна к кровати и помог сесть. — Это та молодая стая? — Да, — оборотень прошипел от боли и человек успокаивающе погладил его по руке. — Её вожак, Ёнджун. Мелкий засранец. Разорву в клочья всех его поганых дружков! Чонгук сглотнул ком в горле и опустил глаза, осторожно спросив: — Ты действительно собираешься развязать войну между вашими стаями? Тэхён фыркнул и оскалился. — Естественно. Они воруют нашу пищу, убивают наших братьев, покушаются на нашу территорию! Мало того, они, идиоты, ещё и.! — оборотень сжал челюсти и напряжённо выдохнул. — Чонгук, среди оборотней есть те, кто любит полакомиться человечиной. Они — одни из таких. Я беспокоюсь за тебя. Если они прознают, что мой омега — человек… Чонгуку не требовалось продолжения. Если о его сущности узнает такая враждебная стая, он тут же станет самым уязвимым местом Тэхёна и будет главной целью этого самого Ёнджуна. А раз уж этот молодой оборотень сумел так серьёзно ранить Тэхёна, сил ему не занимать и прикончить Чонгука для него не будет непосильной задачей. Проблема, вставшая перед Тэхёном, действительно требовала скорейшего решения. — А ты пробовал вывести их на переговоры? — поинтересовался омега, завязывая последний узел на импровизированном бинте. — Пробовал. Безрезультатно. Они совершенно дикие, с ними невозможно даже начать диалог. Сила — единственный язык, который они понимают. — Стая крупная? — Меньше нашей. Должны справиться без особых проблем. — Когда планируете нападать? — Через три ночи. Чонгук тяжело вздохнул и оставил поцелуй на затылке альфы, нежно проведя ладонью по усыпанной шрамами спине. — Будь осторожен. Я люблю тебя. Тэхён развернулся, перехватил чужую ладонь и оставил поцелуй тёплых сухих губ на внешней её стороне. — Конечно. Я тоже тебя люблю. *** — Вот, — Сокджин вложил в руки Чонгука свёрнутый листок. — Я твоему альфе не очень нравлюсь и это взаимно, поэтому можешь готовить ему это снадобье. Оно значительно ускорит регенерацию. Все ингредиенты растут рядом с деревней, пропорции указаны. — Ох, — Чонгук улыбнулся и благодарно поклонился. — Большое спасибо за заботу. Лекарь молчаливо кивнул и скрылся, оставив омегу на пороге его дома с небольшим рецептом в руках. Чонгук несколько раз перечитал список трав, все из которых были хорошо ему знакомы. Сокджин, вероятно, был достаточно умён, чтобы не давать человеческому омеге, выросшему в тепличных городских условиях и ни черта не смыслящему в ботанике, рецепт из трав, название которых он видит впервые в жизни. «Это даже немного обидно,» — подумал Чонгук, однако решил не занимать голову плохими мыслями и успеть приготовить снадобье к возвращению Тэхёна. На границе леса неподалёку от деревни в самом деле произрастало удивительное разнообразие трав, цветов и ягод, среди которых Чон знал лишь единицы и именно за этими единицами охотился. На одном из его пальцев висела милейшая крохотная корзиночка, как раз подходящая по размеру для того, чтобы собирать травы для отваров. Большая часть списка уже была собрана, однако самые элементарные её составляющие отчего-то никак не попадались на глаза. Так, уже порядка двадцати минут Чонгук ходил по кругу, пытаясь высмотреть заросли крапивы. «Вдруг сегодня вечером Тэхён тоже вернётся с ранами, а я среди всех не сумел найти самую обыкновенную крапиву! Нет, так нельзя,» — размышлял Чон, однако всячески отгонял от себя мысль зайти хоть немного глубже в лес. Один раз, убежав в лес, он уже исчез на месяц, и подобное не могло повториться снова. Юнги однозначно либо сам умрёт от беспокойства, либо убьёт Чонгука. «Я не буду упускать деревню из виду. Найду крапиву и сразу же вернусь домой.» Глубина высокого тёмного леса нагоняла страх, будто не было месяца жизни, проведённого Чонгуком в пещере Тэхёна в окружении этого самого леса. За короткое время омега совершенно привык к мягким условиям жизни в новом доме и даже успел на время забыть о том, что живёт в окружении волков-оборотней. Он осторожно сделал несколько шагов вперёд, внимательно осматриваясь. Его глаз зацепился за крохотный листик с зазубринами, выглядывающий из зарослей папоротника на расстоянии пары десятков метров. «Я разглядел его с такого расстояния?» — удивился способностям собственного зрения Чонгук, однако не стал терять время и поспешил к необходимому растению. Между тем, как незначительно удалялся просвет между деревьями, сквозь который можно было увидеть край деревни, на Чонгука с новой силой накатывал странный приступ батофобии. Лес вокруг словно был бездонным, грозящим вот-вот показать то, что может жить в этой бездне, хотя Чон прекрасно знал: самое страшное, что он может встретить здесь — змею под кустом, которая боится его больше, чем он её. И тем не менее его одолевал инстинктивный человеческий страх перед неизведанным. При помощи крупных листьев Чонгук собрал пару десятков листьев крапивы, параноидально ощущая на себе чей-то взгляд из темноты. Закончив, омега замер на несколько секунд, показавшихся ему вечностью, и тут же рванул с места со всех ног, но не успел преодолеть и нескольких метров, как оказался в чьих-то до боли крепких объятиях, а на губы плотно легла чья-то ладонь. — Тише, тише, сладость, — молодой голос заставил Чонгука вырываться ещё яростнее. Из-под чужой ладони доносилось только рьяное мычание, и даже укусить незнакомца за руку омега не мог. Он замер, когда почувствовал прикосновение чужих губ к своей шее, и взмолился, чтобы здесь и сейчас, как в идиотских дорамах, которых он пересмотрел так много, из ниоткуда появился Тэхён и избил до полусмерти этого урода. Однако Тэхён не появлялся, а незнакомец довольно усмехнулся, но замер вслед за Чонгуком, словно что-то поняв. — Подожди-подожди, сладость, ты пахнешь очень знакомо, — протараторил оборотень и провёл носом по шее человека, и после рассмеялся так, что Чонгуку стало страшно. — Боже, так это правда?! Чужие руки ослабили хватку, и Чон вновь бросился бежать к деревне, но его руку грубо перехватил и вывернул оборотень. — Ай! — из глаз Чонгука от боли брызнули слёзы и он изо всех сил напряг горло, чтобы крик получился громким. — Помогите! Кто-нибудь! Тэхён! Юнги! — Ха-ха-ха-ха, Господи, я думал, это всё только слухи! Чонгук повернул голову и впервые увидел своего обидчика. То был молодой альфа крепкого телосложения с обнажённым торсом и весьма красивым, но совершенно не добрым лицом. Его глаза сверкали от созерцания беспомощности омеги, а губы скривились в ядовитой усмешке. Оборотень спросил, не отпуская руки человека: — Твой альфа — Ким Тэхён?