Вознесение низверженных

Чонгук ещё не успел прийти в себя, когда Юнги вытащил его из дома и потащил через деревню в неизвестном направлении. Омега видел, как волки на каждом углу норовили перегрызть друг другу шею, и среди этих волков Чонгук явно различал чужаков — молодые, но невероятно жестокие, неуправляемые, кровожадные, они походили на обезумевших оголодавших гиен, наслаждающихся своей безнаказанностью. Волк из стаи Тэхёна дрался с одним из таких и уступал лишь потому, что руководствовался рассудком и имел то, что можно было потерять, в отличие от молодого худощавого оборотня. Юнги торопливо провёл омегу через всю деревню, постоянно оглядываясь по сторонам. Чонгук чувствовал тяжёлый запах крови в воздухе и атмосферу войны вокруг, видя, как волки безжалостно терзают друг друга. Они с Юнги подошли к непримечательному дому на окраине деревни, в котором не горел свет. Вновь оглянувшись на наличие лишних глаз, оборотень открыл дверь и затолкнул Чона внутрь. Чонгук хотел возмутиться, но подумал, что сейчас не время — половине стаи приходится гораздо хуже, чем ему. В нос ударил букет разнообразных запахов и человек поднял глаза, изумлённо их распахнув. Несколько десятков омег сидели в одном доме тише воды, ниже травы, почти в полной темноте, поскольку на улице всё ещё царила ночь. На полу горело всего несколько свечей, слышались тихие рыдания и разговоры шёпотом. Помимо омег, в доме было много детей и волчат, которые не шумели и не играли — кто-то плакал, кто-то расспрашивал папу о том, где отец, на что смущённый родитель не мог ответить ничего дельного, кто-то просто скромно сидел в одиночестве. Среди присутствующих Чонгук видел много знакомых лиц и мог предположить, что здесь собрали большинство омег стаи и волчат. — Сиди здесь. Здесь все наши омеги, — произнёс Юнги и развернулся, коснувшись ручки двери, но Чонгук не позволил ему выйти, взяв за запястье. — А ты? Тебе разве не нужно быть со всеми? Омега раздражённо сощурился и сжал челюсти. — Я — не все. Я иду биться за свою стаю! — Я тоже хочу! — раздался тоненький мальчишеский голосок, полный решимости, и Юнги опустил глаза. Мальчик строго смотрел на него снизу вверх, уперев руки в бока, а из-за его спины несмело выглядывал другой, внешне очень на него похожий. В малышах Чонгук узнал Бама и Дона. — И я хочу, — тихо произнёс стеснительный ребенок. Их папа тут же отвёл сыновей в сторону, а Юнги глубоко вздохнул. — Вы ещё слишком малы. Лучшее, что вы можете сделать — остаться здесь и помогать своему папе, — губы омеги тронула едва заметная улыбка. — Я рад, что у нас растут такие отважные альфы. Берегите себя. Юнги вновь был намерен уйти, но Чонгук твёрдо отчеканил: — Я иду с тобой. Оборотень сжал ладонь на ручке двери до побеления костяшек и прошипел: — Ты остаёшься здесь. Если что-то произойдет с тобой, Тэхён живьём сдерёт с меня кожу. Ты — наше слабое место. Последняя фраза заставила Чонгука замереть. Юнги скрылся за дверью и громко хлопнул ею, оставив человека вместе с остальными омегами. Чон сжал губы и уверенным шагом направился вслед за оборотнем. След Юнги уже простыл, однако Чонгук чувствовал нить его запаха. Отойдя недалеко от дома, омега вдохнул ночной воздух, намереваясь выяснить, куда направился Юнги, но хруст ветки за спиной заставил его сердце на мгновение остановиться. Не успев сориентироваться, Чонгук был заключен в кольцо сильных объятий, ощутив, как кончик чьего-то носа проскользнул по его шее. — Человек… — прошептал мягкий незнакомый голос. — Брат всё-таки был прав. — Отпусти! — закричал Чонгук, согнув ногу и со всей силы ударив ею по чужой. Незнакомец — судя по запаху, омега — выругался под нос и сжал человека крепче, поставив на колени. — Я тебе ноги обломаю, сука, понял? Джун тебя в живых оставил, неблагодарный ты кусок мяса, а ты ещё рыпаешься. — Ты его шлюха, да? Сразу чувствуется, — Чонгук не понял, в какой момент его язык стал настолько развязным, но ругательства сами вылетали из его рта как способ защиты. — Ты охуел? — Чон пискнул от боли, получив сильный удар кулаком в живот. — Я по-твоему совсем конченый? — Бомгю, как много плохих слов. Где ты такому научился? Этот голос уже был хорошо Чонгуку знаком, и от него мурашки холодком пробежали по спине. Голос незнакомого омеги тут же преобразился: — Братик, я поймал его! Это тот человек! Ёнджун улыбался хитро и очень довольно. С каждым его шагом сердце Чона билось все сильнее, а голос в голове становился всё громче: «Тэхён… Тэхён… Тэхён… Тэхён!..» Подойдя ближе, альфа ласково потрепал младшего брата по волосам и присел на корточки напротив человека, склонив голову вбок. — А ты не такой нежный на самом деле, сладость. Кто тебе разрешал обижать Гю? На первый раз я тебе прощаю, но свою вину ты отработаешь, как только мы разберёмся со всем. Понял? — Пошёл ты… — Чонгук перевёл взгляд вправо и почувствовал, как надежда на спасение взорвалась в нём фейерверком. Он изо всех сил закричал: — Намджун! Помоги мне, Намджун! Альфа не двигался с места. На его теле, в отличие даже от Ёнджуна, не было ни царапинки и ни капли крови, что значительно смутило Чонгука. Он увидел, как глава враждебной стаи развернулся и приветливо улыбнулся оборотню. — Эту сладость я заберу себе как трофей. — Пожалуйста, — холодно ответил Намджун, пожав плечами. — Только разберись с Тэхёном. — Само собой. Омежек вы спрятали там? — Ёнджун указал на дом, откуда недавно вышел Чонгук, и человек почувствовал, как с ног до головы его пробрала дрожь. «Лучше бы я оставался на месте.» Намджун напрягся, но сдержанно кивнул. Чонгук не мог поверить своим глазам и ушам. — Ты… с ними заодно? — спросил он, лелея призрачную надежду услышать отказ, но альфа не дал никакого ответа. Чону он и не требовался. — Мразь, ты… сейчас серьёзно? — на мгновение омеге показалось, что это он произнес эти слова, но это было не так. Хосок стоял за его спиной и тяжело дышал, истекая кровью — Чонгук чувствовал от него сильный железный запах. — Отвечай! — вскрикнул альфа, кинувшись за оборотня. — У нас договор, — невозмутимо пожал плечами Ёнджун. — Нам — развлечение, им — устранение вожака и власть над остатками стаи. Всё честно. — Я убью тебя, — прошептал Хосок, широким шагом подходя к Намджуну. — Я убью тебя!.. Он замер, уставившись в лицо предателя, и судорожно нащупал собственную грудь и кончик лезвия ножа, проходящий сквозь его тело. Оборотень упал на землю, а Сокджин невозмутимо откинул окровавленный нож в траву, перешагнув через тело Хосока. Глаза Чонгука защипало и по его щекам побежали горячие капли слёз. Он бегал взглядом от лежащего на земле Хосока до Сокджина, подошедшего к Намджуну и совершенно спокойному. Желание разорвать обоих на куски сжигало Чона изнутри, заставляя дрожать всем телом. — Вы две суки! Предатели! Мрази! — не контролируя свою речь, Чонгук извергал беспорядочный поток бессмысленной ругани. — Сдохните оба! Сдохните, сдохните, сдохните!.. — Ты ничего не можешь сделать, — ледяным голосом отрезал Сокджин. — Всё решено. Губы омеги дрожали, горло сдавливали слёзы, грудь стесняла ненависть. Он в самом деле был совершенно беспомощен, крепко сдерживаемый братом альфы чужой стаи. — Тэхён!.. — закричал Чонгук, срывая голос. — Тэхён! Убей их, Тэхён! Убей их всех, Тэ.! — Какой ты болтливый, — закатил глаза Ёнджун, и закрыл рот человека рукой. Чонгук пытался укусить чужие пальцы, но альфа вовремя убирал руку. — Язычок-то оторву, сладость. Или заткну твой ротик по-другому. В голосе оборотня послышались стальные нотки, но омеге было плевать. Он готов был сорвать горло, клича Тэхёна и обсыпая паршивых оборотней оскорблениями. — Хосоки! Чонгук замолчал, переводя дыхание, и увидел Юнги, бегущего к бездвижно лежащему на земле оборотню. Омегу словно окунули в чан с кровью — настолько много следов бойни было на нём. Оказавшись рядом, Юнги оттолкнул Намджуна с Сокджином в сторону и упал на колени рядом со своим альфой, судорожно взяв в руки его лицо. Хосок был очень бледен, кровь из его груди продолжала медленно вытекать и впитываться в землю. Омега дрожащей рукой скользнул с лица оборотня к его шее, приложив два пальца к сонной артерии. Чонгук видел, как рука оборотня безвольно упала на землю, а глаза стали совершенно стеклянными, опустев. Губы Юнги двигались едва заметно, но Чон, чувствуя, как один за другим отваливаются кусочки от собственного сердца, мог прочитать по ним почти беззвучное: — Хосоки… Хосоки… Сокджин глядел на опустошенного омегу бесстрастно, Ёнджун едва сдерживал себя от того, чтобы в голос не засмеяться. Чонгук горел изнутри, но постепенно пламя обращало его душу в пепел. Из глаз Юнги не упало ни слезинки. Не имея сил, чтобы подняться на ноги, он медленно, ориентируясь лишь по осязанию, словно потерявший зрение, отполз в сторону и поднял из травы откинутый Сокджином окровавленный нож, которым был убит Хосок. Вернувшись к бездыханному телу оборотня, он провёл кончиками пальцев по его лицу и поднял нож. — Хосоки… Когда Чонгук понял, для чего Юнги понадобился нож, было слишком поздно — лезвие вошло в горло и перерезало его поперек. Омега, содрогаясь в конвульсиях, упал на тело любимого и обнял его. — Юнги-хён! Юнги-хён!.. — поток слёз застилал Чону глаза, так что он видел лишь то, как размытый силуэт Юнги через несколько секунд перестал содрогаться и мирно замер, обнимая Хосока. — Юнги-хён… Чонгук желал, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. Он захлёбывался в слезах, зажмуривал глаза, но каждый раз, открывая их, видел перед собой Юнги и Хосока — умерших в объятиях друг друга. Он не мог проснуться. — Жили долго и счастливо и умерли в один день, — услышал за своей спиной омега голос брата Ёнджуна, Бомгю. Оборотень вздохнул. — Вот бы и мне такую историю любви. — Все ещё будет, мой хороший, — усмехнулся вожак чужой стаи и кивнул на дом, где прятались омеги, подбежавшему альфе. — Там все омеги. Страшненьких убейте, симпатичных оставьте. Гю, отпусти сладость. Он никуда не убежит. — Ты уверен? Как скажешь. Ёнджун был прав — как только руки Бомгю перестали держать омегу, тот упал на землю и закрыл лицо руками, свернувшись в клубок и беззвучно содрогаясь от рыданий. — Вот видишь. Идём, заберём его позже. Тэхён не пришел. Может быть, и Тэхёна уже убили, просто Чонгук, будучи человеком, не почувствовал этого? Это могло бы быть единственной причиной, по которой он не явился на отчаянный зов омеги. Если это и в самом деле так, то Чонгуку уже всё равно — на себя, на своё будущее, на стаю. Он последует за Юнги, Хосоком и Тэхёном, как только найдёт в себе силы подняться с земли. — Вы две мрази. Это всё из-за вас! Чонгук услышал грозное рычание и то, как кто-то упал на землю. Голос Тэхёна точно не был игрой разума и, вцепившись пальцами в последнюю надежду, омега сел на землю и увидел, как в схватке сцепились два волка. В одном из них — том, что не имел одного глаза — он узнал Тэхёна, а в другом — Намджуна. Сокджин стоял в стороне, и по его растерянному выражению лица Чон понял, что появление и нападение Тэхёна было для них неожиданностью. Ярость вскипела в сердце Чонгука с той же силой, что и у Тэхёна, и омега поднялся на ноги, почувствовав, как открылось второе дыхание с шансом на последний рывок. Из рук мёртвого Юнги он вытащил нож. Омега подходил неторопливо и тихо, занеся оружие над головой. Сокджин обернулся слишком поздно: лезвие по самую рукоять вошло в его спину между лопатками. Чонгук не чувствовал ни грамма сожаления, глядя в чужие чёрные испуганные глаза. Более того, на его губах появилась вымученная кривая улыбка. — Кровь за кровь, — прошептал он и резко вытащил нож из чужой спины. Сокджин упал на землю. Намджун тут же оторвался от Тэхёна и, обратившись в человека прямо на бегу, упал перед смертельно раненым омегой, положив к себе на колени его голову. — Джин, пожалуйста… Джин, это не должно закончиться так… Чонгук увидел, как с края губы Сокджина потекла кровь и, не теряя времени, побежал к Тэхёну. Спустя мгновение оборотень видел рядом с собой не любимого человека, а белоснежного волка с янтарными глазами. «Чонгук?» — Чонгук услышал в своей голове голос, интуитивно понял, что это тот самый способ, которым переговариваются друг с другом оборотни, будучи в волчьем обличии. «Мы должны бежать, — ответил Чонгук. — Пока есть шанс». «Мы не можем! — произнёс Тэхён. — Мы должны защитить стаю!» «Всё будет хорошо, — с полной уверенностью заявил Чонгук. — Главное — спастись нам. Доверься мне!» Тэхён ничего не ответил, однако когда Чонгук сорвался с места и скрылся в темноте леса, то незамедлительно последовал за ним. Ёнджуну больше было не до смеха. Всё действительно пошло абсолютно не так, как должно было. Сокджин скончался на руках Намджуна почти сразу же. Альфа сжал челюсти и бережно опустил голову омеги на землю. Он поднялся с колен, размял шею и кулаки и начал уверенно приближаться к Ёнджуну. Тот в сравнении с высоким мускулистым оборотнем выглядел весьма ущербно. Молодой альфа начал трусливо отступать. — Н-намджун, н-нашей вины в этом нет, это всё тот дерзкий человечишка. П-пожалуйста, не злитесь, м-мы ведь с вами договаривались… — На такое мы с тобой не договаривались, ублюдок.